Тандем с Василиском

      Когда Гарри начал нравиться ей как парень? Гермионе трудно было ответить на этот вопрос. Потому что это была не любовь с первого взгляда, что воспевается в поэмах, а медленно растущее доверие, уважение и интерес, который со временем превратился в симпатию. Да и кто еще ей мог бы быть симпатичен? Рон, который чаще вызывал желание его убить? Или кто-то из других сверстников, кто в лучшем случае игнорировал её, а в худшем — откровенно ненавидел? Впервые ростки этого слабого чувства появились, когда она увидела, как Гарри разгоняет сотни дементоров своим патронусом. Свет этого заклинания вызывал тепло на сердце и восхищение тем, кто его применил. Потом нападение на лагерь болельщиков во время Чемпионата мира по квиддичу, когда Гарри встал рядом с нею плечом к плечу. Но окончательно симпатия трансформировалась во влюбленность после, как ни странно, его трансформации.       Его нежность и внимание к ней дали девушке надежду и вместе с тем укрепляли ростки этого нежного чувства. А после того, как он её пригласил, они воспарили ввысь. В тот день они не говорили ни о чем, так как были слишком смущены, чтобы обсуждать произошедшее. Просто пришли, держась за руки, в гостиную и сели бок о бок в одно кресло, наслаждаясь теплом друг друга, хоть температура Гарри была ниже, чем у человека, так что это фигуральное выражение. Несмотря на её страхи, их дружба не изменилась, не стала хуже, просто к общей картине добавились новые краски. К сожалению или счастью, дальше объятий и свиданий под руку они зайти не могли. Слюна Гарри была ядовитой, почти что как яд василиска. В этом были плюсы: он мог есть что угодно, но минусом была невозможность целоваться. И пусть сама Гермиона считала, что для этого рановато, но сама невозможность подобного её только подстегнула, из-за чего всё свободное время она проводила в библиотеке. И, к её удивлению, Гарри тоже был с ней, так что работа шла в два раза быстрее. Кроме этого каких-то особых событий не происходило. Школьники так же сходили с ума из-за бала, Уизли и Малфой гневно смотрели вслед, но боялись что-либо сделать из-за репутации и силы Гарри, а дни проходили один за другим.       Единственный забавный случай был на уроке защиты от темных искусств, которую в этом году вел устрашающий бывший мракоборец, Аластор Грюм. На одном из занятий им показывали три непростительных заклятья, а одно, империус, даже применяли на учениках. Сама Гермиона была против этого, но кто её спрашивал? Одним из испытуемых стал Гарри, на которого неотразимые доселе чары не только не подействовали, но еще и частично отразились назад. Учитель, который довольно быстро поборол их действие, только сказал задумчиво:       — Вот значит, как вы победили Темного Лорда, мистер Поттер.       Однако остальные почти не придали этому значения. Если уж авада от Гарри отражается, то какое-то империо — тем более. Кроме этого во время выхода в Хогсмид Гарри и Гермиона заказали платье и костюм. Благодаря вырученным деньгам от продажи туши василиска, они не испытывали недостатка в галлеонах, так что не скупились. И вот наконец долгожданный день бала настал. И Гарри надел зеленый костюм под цвет его чешуи из кожи того самого василиска, которого убил.       — Гарри, отлично выглядишь, — сделал комплимент Невилл, который один из немногих дружелюбно относился к Гарри. Кроме него вся гриффиндорская команда по квиддичу также не изменила своего отношения. Наоборот, они предвосхищали как «всех порвут» в следующем году с таким-то ловцом.       — Ты тоже, Невилл, — улыбнулся Гарри, неумело скрывая нервозность. Он не знал, какое платье выбрала Гермиона, и изнывал от любопытства и нетерпения. — Пригляди за Луной. Она хорошая девочка.       — Спасибо, что познакомил нас.       Да, после того, как Гарри и Гермиона стали ближе, они учились танцевать друг с другом. Но оставлять Луну он не захотел, это было бы просто подло. Поэтому договорился с Невиллом, что тот попрактикуется с блондинкой. И так уж вышло, что обычно скромный Лонгботтом вдруг пригласил её на бал, а та согласилась. И насколько Гарри успел узнать Луну, несмотря на все её странности и заскоки, она бы не согласилась просто так, чтобы попасть на бал, а значит, этот пухлячок ей понравился, и Поттер был этому только рад. Невилл пусть и неловкий, но надежный и добрый парень. Возможно, они стали бы друзьями раньше, если бы Рон не отгонял от Гарри всех, кто хотел с ним подружиться.       — Гарри, — сверху раздался неловкий и полный ожиданий голос подруги и одновременно девушки, в которую он был влюблен.       Посмотрев вверх, парень потерял дар речи. И дело было не в том, что Гермиона превзошла саму себя, уложив волосы в сложную прическу с двумя ниспадающими с висков локонами. И не в том, что на ней было надето потрясающее красное чешуйчатое платье с открытыми руками и неглубоким декольте. А в том, что её открытые части тела были покрыты коричнево-красными чешуйками, на голове, загибаясь назад, проросли такого же цвета рога, а за стильными прямоугольными очками с серебряной оправой глаза сияли ярко-голубым цветом с вытянутым змеиным зрачком.       — Как тебе?       — Ты… красивая, — Гарри хотел сказать многое. Что он никогда не видел девушки прекраснее, что он ошеломлен её внеземной красотой, но вдруг его язык прилип к небу, и он смог выдавить из себя только это: — Но зачем?       — Затем, — девушка тоже могла сказать многое, но тут было слишком много ушей.       Не рассказывать же при всех, что ей надоела невозможность поцеловаться? А кроме того она чувствовала вину, что до сих пор не нашла способа всё исправить. Они уже были в Мунго, и после проведения множества анализов получалось следующее. Яд василиска поглотился зельем трансформации, а слезы феникса еще больше усилили эффект. Но это полбеды. Как только Гарри не стало бы хватать магии на поддержку, он бы обратился обратно. Вот только ему почему-то хватало, будто он получил подпитку от могущественного мага. И со временем тело приняло трансформацию, сделав её постоянной. То есть, то, какой Гарри сейчас — это его «нормальная» форма. Применение же оборотного зелья с его волосом до трансформации действовало временно. Выход был: у Гарри обнаружились зачатки метаморфа, так что под руководством Макгонагалл он пытался себя изменить, ведь в становлении анимагом это как раз первый этап. Но пока что особых результатов нет.       — Так мой принц так и будет стоять?       — Как бы я посмел, моя принцесса? — подыграл Гарри, принимая протянутую руку, и они направились в сторону Большого зала.       Встречающиеся им по пути люди головы сворачивали. Тем более что Гермиона, как и Гарри, из-за зелья прибавила в росте и формах и стала выглядеть старше. Сейчас они выглядели не на свои 15 и 14 лет, а как и остальные участники Турнира — 17-18. По пути они заметили вытаращившегося Малфоя с Панси Паркинсон, чей инстинкт самосохранения захлопнул ему рот прежде, чем тот сказал что-то язвительное. Помахали Невиллу, сопровождавшему Луну, облаченную в что-то белое и воздушное, из-за чего девочка была похожа на одуванчик. А также остальных участников турнира с их парами: Виктор Крам с той самой рыжей грудастой француженкой, которая пыталась охомутать Гарри, Седрик Диггори с азиаткой Чжоу Чанг, а также Флёр Делакур с пускающим на неё слюни рейвенкловцем. Последним пришел Рон Уизли в каком-то странном старомодном костюме с кружевами, как бы не XVIII века, со своей спутницей, полненькой гриффиндоркой Элоизой Миджен. Впрочем, сам Уизли на свою партнершу внимания не обращал, а гневно смотел на Гермиону и Гарри. Парочке захотелось пристукнуть своего бывшего друга, ибо, несмотря на полноту, Элоиза была довольно доброй и милой девушкой, и такого отношения точно не заслужила, но и устраивать сцену не хотелось. Тем более что их декан уже пришла.       — Добрый вечер, ученики Хогвартса и наши уважаемые гости, — начала Минерва, не понимая, что только что оскорбила всех учеников своей школы. Правда, заметили это только слизеринцы, которые и раньше к декану противоборствующего факультета относились не сказать чтобы с теплотой. — Я поздравляю вас и приглашаю на Святочный бал. Входим попарно, первыми идут участники турнира с их спутниками или спутницами по порядку занятого ими места на первом испытании.       Первыми вошли Флёр и её партнер, а потом пришла очередь Гермионы и Гарри. Бальный зал был усилиями учеников и преподавателей превращен в кусок зимней сказки. Пол был будто бы льдом Черного озера с проплывающими под ним рыбками, гриндилоу и гигантским осьминогом. На стенах свисали сосульки и лежал иллюзорный снег, а с неба падали снежинки, мерцая в лучах множества свечей. Чуть в стороне находилась огромная елка до самого потолка и множество столов, а посередине было свободное место для танцев.       — Первый танец за чемпионами нашего Турнира! — провозгласила Минерва, взмахнув палочкой в сторону выступающей группы, и заиграл вальс.       Гарри поклонился и приобнял Гермиону, привычным движением сделавшую ему реверанс. Он уже не стеснялся и не боялся отдавить ей ноги. Но учитывая, что на них все смотрели, он все-таки волновался.       — Не переживай, я с тобой, — сказала Гермиона, и Гарри действительно это помогло.       Он просто стал смотреть в глаза своей девушке, постаравшись отрешиться от всего происходящего. И у них это получилось. Закружившаяся в вальсе пара и так привлекала внимание своим экзотическим внешним видом, но теперь к ним были прикованы взгляды почти всех. Ведь нельзя было не заметить, что их чувства были настоящими, неподдельными, а потому и танец был чувственным и настоящим. Еще одна пара тоже была в отношениях, это хаффлпаффец Седрик и рейвенкловка Чжоу, но у них не было именно той изюминки в виде трансформации. Особенно удивляла Гермиона, несколько лет бывшая серой мышкой, которую собственные друзья-то как девушку не воспринимали, так что её метаморфозы были самыми сильными. Впрочем, Гермиона также не говорила Гарри, сколько раз её приглашали на бал до этого момента, и что среди приглашающих был еще один чемпион турнира. У них не было необходимости в набивании цены или вызывании ревности друг у друга, им просто было хорошо вместе.       Обязательный танец уже закончился, и на танцпол начали выходить все остальные, а Гарри с Гермионой продолжали танцевать, не чувствуя усталости и желая, чтобы этот миг никогда не кончался. Но кончилась музыка. И выйдя из этого прекрасного танца, пара увидела направленные на них взгляды и, смутившись, поспешила ретироваться в зимний парк с лабиринтом, где было тепло как летом. Найдя укромное местечко, Гермиона начала:       — Гарри, я…       — Гермиона…       — Давай ты первая?       — Нет, давай уж ты.       — Тогда давай вместе, — предложил Гарри, и Гермиона кивнула.       — Я люблю тебя, — в унисон сказали они и покраснели как маков цвет.       После чего наступила невыносимо долгая пауза, которую девушка прервала тем, что давно хотела сделать: обняла его за шею и поцеловала. Конечно, вроде как это должен был делать парень, но Грейнджер было плевать. Тем более что девушка знала, насколько Гарри неопытен в любовных делах. Впрочем, и она сама не лучше, но она хотя бы про это читала. И первый, столь долгожданный поцелуй был слаще меда. Да, он был неловок, да, они стукнулись зубами, но кого это волновало? Точно не их. Закончили они только тогда, когда перестало хватать дыхания. За первым поцелуем последовал второй, третий, четвертый. Они не могли насытится, но, к сожалению, как карета Золушки превращается в полночь в тыкву, так и действие зелья закончилось. Благо хоть платье было с чарами подстройки, и уменьшившийся рост и формы никак на него не повлияли.       — Жду не дождусь, когда ты научишься превращаться, — подытожила девушка, облизнув припухшие губы.       — Ты во мне так уверена?       — Если не превратишься сам, я сама тебя превращу.       — А если не получится?       — Если ты думаешь от меня избавиться, Гарри, то ты меня плохо знаешь. Я всё равно буду с тобой, и буду отравлять тебе жизнь своим нытьем, сколько денег уходит на оборотные зелья, — хохотнула девушка, и Гарри сам не выдержал, рассмеявшись. Если до этого дня он еще боялся, что Гермиона может его бросить, если у него ничего не выйдет, то теперь этот страх прошел. — И все же жаль, что мы так поздно начали встречаться.       — Почему?       — Начали бы целоваться гораздо раньше.       Обсуждая свои чувства, эмоции, а также произошедшие события, пара вышла из лабиринта. По пути они встретили ошалелого и довольного Невилла, который шел под руку с беззаботно подпрыгивающей Луной, и еще несколько знакомых учеников разной степени радости и потрепанности. Некоторые старшекурсницы поправляли юбки, и, глядя на это, Гермиона покрылась румянцем. Она догадывалась, что те делали в кустах, а вот Гарри в этом был несведущ. Но вечер не мог закончиться спокойно, если ты Гарри Поттер. И нет, проблема была не в Роне, который смотрел на парочку гневно, лакая безалкогольный пунш и совсем позабыв о своей спутнице. И не в Малфое, который понимал, как себя надо вести на балу. Проблема была в носу Гарри, а точнее, в запахах, которые он чувствовал. Со временем он научился отделять тончайшие ароматы и понимать, что они значат. И сейчас он чувствовал запах похоти… и страха. Крайне странное сочетание. Об этом он сказал Гермионе.       — Подожди здесь, я схожу узнаю, — сказал он.       — Гарри, я тебя сейчас ударю, и мне будет больно, ты хочешь этого? Куда ты, туда и я!       — Хорошо, тогда держись чуть позади, мне чары особо не страшны, — достав палочку из кармана, не стал спорить парень.       Тем более что запахи стали отчетливее. Гермиона проделала то же самое, встав за правым плечом своего парня. Вскоре они прошли сквозь пленку каких-то заглушающих чар и услышали возню. Пройдя чуть дальше, они нашли закуток, в котором парень в форме Рейвенкло, пыхтя, навис над девушкой. И все бы ничего, если бы Флёр, а это была именно она, не была парализована, а на ее лице не застыла маска ужаса, мольбы и отвращения.       — Кто здесь?! — услышав шум, рейвенкловец схватил палочку и повернулся. — Поттер? Что тебе здесь надо? Проваливай со своей девкой!       — Ступе… — Гермиона не умела произносить чары невербально, а потому старшекурсник отреагировал первым, использовав мгновенный экспеллиармус и выбив палочки из рук четверокурсников.       — Обливиэйт! — понимая, что его поймали на горячем, противник не стал дальше церемониться и решил сразу стереть память двум свидетелям, как хотел сделать потом и со своей спутницей, к которой ощущал чудовищное влечение еще когда она только прибыла в Хогвартс.       И это влечение превратилось в одержимость, но, увы, сама она давать ему то, что он хочет, не хотела, а потому он решил взять это сам. К сожалению, вейлы могут превращаться в хищных полуптиц, что метают огонь, а потому у него не было выбора, кроме как парализовать её. Гарри же помнил, как действуют отраженные чары по примеру профессора Локонса и Драко, и подставлять Гермиону не желал. Так что он встал на пути луча, понадеявшись на свою чешую и то, что правильно подобрал угол отражения. И чешуя не подвела. Чары отрикошетили обратно, прямо в перекошенное от злости и похоти лицо рейвенкловца, отбросив его назад и лишив сознания. Пока Гарри забирал у напавшего палочку, Гермиона сняла «финитой» чары паралича с девушки, которая тут же начала плакать, прикрывая кусками платья свои прелести и перебиваясь с английского на французский.       — Этот enculé напал на меня! Огромное merci, вы спасли меня от участи хуже la mort!       Гермиона обняла девушку, и та совсем разрыдалась. В это время Гарри привел ублюдка в сознание.       — Кто вы? И кто я?       — Наглухо, — прокомментировал Гарри в большей степени для Флёр. — Он забыл вообще все, даже кто он такой. Нечего было обливиэйтами бросаться.       — Я его все равно не прощу! — воскликнула вейла, принимая птичьи черты.       — Это ваше дело, только не убивайте, — даже Гарри, несмотря на добрую душу, не мог встать на защиту преступника. Тем более насильника, пусть и неудавшегося.       Ведь он понимал, если бы насилие удалось, об этом бы никто даже не узнал. Тут ему пришло в голову, а сколько вообще девушек так страдает и даже не узнает об этом? Ему вдруг стало страшно за свою девушку, и он пообещал сделать всё возможное ради её защиты. Сколько бы денег и ресурсов это ни стоило. Оставив девушек приводить себя в порядок, Гарри вздохнул и пошел за учителями. Дальше это не его проблемы. Пускай взрослые дяди со всем разбираются, а то надоело ему за ними все косяки исправлять.