Часть 9
19 февраля 2022 г., 10:23
Гарри не успокоился, но внешне подавил все проявления гнева. Он хмуро стоял на пьедестале в одних плавках и мантии вместе с остальными тремя чемпионами. Он знал, что в данный момент сделать ничего не может, а потому остается только терпеть. Лица зрителей также не отличались энтузиазмом — находиться рядом с озером холодным февральским утром не самое приятное времяпрепровождение. Особенно если учесть, что весь этап они будут просто смотреть на гладь воды и ждать, кто первым выплывет. Поэтому кроме журналистов, жюри, профессоров, согнанных в добровольно-принудительном порядке студентов, а также друзей и родственников чемпионов, здесь никого не было. Однако радостно и энергично рассказывающего о сути испытания Бэгмена это совершенно не смущало.
— Сейчас четыре чемпиона должны будут нырнуть вглубь озера и достать четыре сокровища. Дам подсказку: это близкие для них люди!
Озирающаяся Флёр, которая кого-то искала глазами на трибунах, вдруг побледнела.
— Если в течение часа чемпион не справится, то считается проигравшим!
— Габр’иэль! Габр’иэль! Где моя сестга? — взгляд девушки стал паникующим. Её сестра должна была прийти вместе с родителями, но среди зрителей её не было.
— Мне кажется, она там, — мрачно произнес Гарри, кивнув на темную гладь воды. — Как и моя Гермиона.
— Что? Как вы посмели? Я буду жаловаться! Я подам заявление в МКМ! — девушка едва сдерживалась, чтобы не перейти на визг. Взгляды Седрика и Виктора также посмурнели.
— И что будет, если мы не вытащим своих близких?
— Уверяю вас, все будет в порядке! — Бэгмену было будто все равно на убийственные взгляды, которыми его наградили чемпионы. — Они находятся под чарами, а с русалками у нас договор.
— С русалками? — лицо Флёр стало белее мела. — Вы что, не в курсе, что вейлы с ними враждуют?
Не медля девушка скинула мантию, оставшись в закрытом серебристом купальнике, и, не дав зрителям попускать на неё слюни, тут же прыгнула в воду. Точно так же поступили и остальные, кроме Гарри.
— Что вы… Я же не дал разрешения стартовать!
— Закроем глаза на эту маленькую неприятность, — предложил выход из ситуации Дамблдор. Не дисквалифицировать же всех, в конце концов? — Гарри, а ты почему не прыгнул?
Гарри ничего не ответил, даже не обратил внимания на того, кого раньше считал своим другом и наставником. Потому что единственный раз, когда Гарри пришел к нему за помощью, он ему отказал. И это не смотря на то, что он сделал для школы. Впрочем, раньше тоже были случаи, когда ему требовалась помощь директора, но того либо не было на месте, либо ему банально не верили. Поттер подошел к скамье, на которой лежали полотенца. Развернув одно из них, он прокрутил камень на своем перстне. В тот же миг из ниоткуда появилась девушка с мокрыми каштановыми волосами, которую он подхватил, завернул в полотенце и наложил на неё согревающие чары.
— Гарри? — очнулась девушка. — Где мы?
— Это нарушение правил! Четвертый участник воспользовался посторонним артефактом! — возмутился Каркаров.
— Поддерживаю! — согласилась Олимпия. — Предлагаю в качестве наказания обнулить баллы участника за нарушение правил!
— Гарри, тебе есть что сказать? — с улыбкой сверкнул очками половинками директор Хогвартса.
Но Гарри не купился на этот раз. Доброта директора была крайне переменчивой вещью. Сегодня он тебе улыбается, а завтра трясет из тебя ответы и не верит им.
— Да, есть! Пошли вы со своими испытаниями в задницу! — огрызнулся Гарри.
Обретенная сила дала ему уверенность. Ну что они ему сделают? Лишат баллов? Да пожалуйста! Снимут с соревнований? Да он самый первый в очереди, рисковать за тысячу галлеонов своими близкими и своей шкурой — ищите другого дурака. Бояться их, как сильных магов? Вряд ли они в него авадами кидаться будут, а что-то меньшее он переживет. Правда, уже сейчас он понял, что слаб против трансфигурации, и с этим надо что-то делать.
Гермиона была неглупой девочкой. Она сразу же сложила два плюс два и поняла, что была призом на испытании. С одной стороны, она была зла, что её в это втянули насильно. Но с другой, она была рада, оказавшись самым драгоценным, что есть у Гарри. Его облик, когда он, держа её в руках, противостоял трём могущественным директорам и имеющим власть чиновникам, из-за неё нарушив правила, вырезался у неё в сердце. Пусть грубые слова резали слух, но, как ни странно, девушка была с ними полностью согласна.
Гарри с Гермионой уже решили было уйти, как вдруг вода забурлила и окрасилась красным. Через мгновение с трудом выплыла израненная Флёр. Гарри тут же подбежал и помог ей выбраться на берег.
— Гриндилоу… напали. Габриэль… Помогите кто-нибудь! — девушка произнесла это и сразу потеряла сознание.
Мадам Помфри тут же принялась за лечение чемпионки, так что Гарри оставил девушку профессионалу. Сам же он взглянул на Гермиону, которая кивнула ему в ответ, им не нужны были слова. Она понимала, что парень хочет сделать. Поттер снял очки, оставив их своей девушке, наколдовал головной пузырь и нырнул в озеро. Его зрение было не просто идеальным, оно было лучше, чем у любого человека, но даже так он не видел дна. Стоило ему опуститься глубже, как на него напали стаи гриндлоу. Это были похожие на домовиков амфибии без носа и с щупальцами осьминога вместо ног. На уроках защиты от темных искусств их учили сражаться с ними, ломая им пальцы, но это бред, их тут были десятки, если не сотни.
Однако Гарри это было не нужно. Ему достаточно было смотреть вперед, чтобы парализовать их сразу целыми кучами. Спустя пять минут он достиг дна, а еще через двадцать, плавая по спирали, нашел дюжину русалок с копьями, которые охраняли в данный момент единственную пленницу. Русалки выглядели, как в мифах, но не в тех, где они были прекрасными существами, а в северных. Рыбоподобные существа, лишь отдаленно похожие верхней частью на человека, с рыбьей мордой и острыми зубами. Увидев Гарри, они не дали ему подплыть, а начали атаковать, поэтому их он также парализовал и отрезал с помощью чар веревку. После этого на него еще пару раз нападали отряды русалок, но всех их постигла участь предыдущих. После этого он все-таки выплыл вместе с девочкой, крайне похожей на Флёр, на поверхность, где передал ту уже пришедшей в себя и испереживавшейся сестре. Габриэль, как и Гермиона, сначала не поняла, что произошло, а после этого расплакалась от страха.
— Какая драма, какая экспрессия! Мистер Поттер как настоящий герой спас… Что вы делаете? — Людо Бэгмен начал пятиться, когда Гарри, снова надевший очки, начал с хмурым видом подходить к нему. — Вы хотите что-то сказать?
— Да, я хочу что-то вам сказать. Ваши идеи для испытания — дерьмо собачье! — Гарри жил с Дадли, и только страх, вбитый в него, не позволял ему использовать слова, которые он слышал от него и на улице. Но сейчас он стал смелее и увереннее в себе. — Можете сами их попробовать.
Под удивленные, восхищенные и разгневанные восклицания Гарри сильно пнул Бэгмена под зад, из-за чего он упал в воду и начал визжать. Все же вода была чрезвычайно холодная, а чтобы применить чары, нужно еще вытащить и использовать палочку. Что сложно сделать, когда мантия мгновенно промокла и стала тянуть его на дно. Каркаров начал что-то возмущенно кричать, Дамблдор вытащил Людо из воды, а Олимпия вдруг одобрительно кивнула, посмотрев на свою ученицу и её сестру. Пусть она не собиралась отменять обнуление баллов, но там была замешана политика, а вот как человек она была благодарна за помощь Габриэль. Однако Поттеру на это было совершенно плевать. Он подошел к Гермионе, которая успокаивала двух сестер, получил от последних поцелуи в щеки и под смешанными взглядами людей ушел на берег. Он уже не видел, как зрители закричали от ужаса, когда начали всплывать тела сотен гриндилоу и русалок…
***
После произошедшего и без того плохая репутация Гарри стала совсем мрачной. Кроме близнецов, Флёр, Гермионы, команды по квиддичу и Невилла с Луной с ним не общался никто. И дело не только в статье Риты Скиттер со скандальным заголовком «Гарри Поттер: Спаситель вейл или новый Темный Лорд?», а в том, что многие своими глазами видели озеро, покрытое телами. И пусть трупов там не было, но людям уже не объяснишь. Они своими глазами лицезрели последствия его взгляда. Поттер не удивился бы, если бы узнал, что его именем пугают непослушных детишек. Но был и плюс. Открыто его не задирал и не оскорблял теперь даже Драко. Как ни странно, но ему теперь стало даже спокойнее. Дорогие для него люди не стали относиться хуже, а остальные… Их мнение меняется чаще, чем парни у Ромильды Вейн. Сегодня ты для них герой, завтра злодей, а послезавтра про тебя забудут, только иногда рассказывая за сливочным пивом в баре, что, дескать, был такой вот Гарри Поттер. Еще был долгий и неприятный разговор с директором Альбусом Дамблдором. Он снова говорил, что надо быть добрее, что только любовь поможет миру, но… Почему тогда эта любовь не помогла бороться с теми чудовищами, с которыми Гарри сталкивается каждый курс? Почему директор «самого безопасного места» и «великий волшебник» из раза в раз не просто допускает существование опасности для учеников, он её сам и устраивает? Как тот же цербер Пушок на первом и дементоры на третьем курсе? Почему он, ученик Хогвартса, должен разбираться со всем этим дерьмом, а в ответ получать плевки в спину и нотации? Поговорив с Флёр и Виктором, Гарри выяснил, что ничего подобного в других школах нет. Да, в Дурмстранге жесткая программа, включающая в себя изучение темных искусств, но поэтому там и жесточайшая дисциплина. Если в Хогвартсе за применение магии к другому ученику в худшем случае следует отработка и потеря баллов, то в Дурмстранге за это отправляют на гауптвахту и подвергают телесным наказаниям. Как сказал Виктор: «Если не понимаешь через слова, то поймешь через розги». К слову, с Крамом сложились не то чтобы дружеские отношения, просто болгарский ловец зауважал Поттера после второго этапа. Мол, он поступил как настоящий мужчина и жаль, что самому Виктору не так плевать на свою репутацию, иначе он бы сделал то же самое. Впрочем, теперь Гарри волновали только три проблемы: третий этап, метаморфизм и трансфигурация. Насчет трансфигурации он нашел только один выход: невербальная беспалочковая финита. И не потому что он сам был плох в этом магическом искусстве, а потому что понимал, что обездвижить его мог только опытный взрослый маг, а бороться с ним в лоб на этом поле было бы просто бесполезно. Финита же представляла собой волну магии, уничтожающую все структурированные магические конструкции, то бишь чары и трансформы. При большом опыте и силе можно было срывать даже рунные зачарования с артефактов. Но Гарри понимал: зависеть от палочки в этом вопросе было бы еще одной слабостью — есть множество чар, которые способны лишить его её. Казалось, что для четверокурсника освоить беспалочковые невербальные чары невозможно, но речь шла об одних из самих простейших чар, и Гарри тратил на них столько времени, сколько ни на одни другие заклинания. Возможно, даже больше, чем на все вместе взятые, учитывая его лень в прошлом. Подобное было только с чарами Патронуса, но и там он занимался ими только на дополнительных занятиях с профессором Люпином раз в неделю. Кроме финиты Гарри осваивал и метаморфизм, первые результаты которого на себе ощутила Гермиона. — Угадай, кто? Грейнджер читала книгу в библиотеке, так как в их факультетской гостиной было слишком шумно, когда ей вдруг со спины закрыли глаза две руки. — Гарри, — хихикнула девушка. — У тебя же руки чешуйчатые! — Угадала, — поцеловал он её в лоб и сел рядом. Девушка тут же в панике начала трогать свой лоб, но никакого жжения, сползающей кожи или чего-то подобного не испытала. Парень ответил на её невысказанный вопрос: — Я смог изменить свои зубы. — Зубы? — Ну, зубы, знаешь, такие белые штуки во рту, помогают пережевывать пищу. — Гарри, я знаю, что такое зубы, побольше тебя, у меня родители дантисты, — менторским тоном произнесла она, закатив глаза, но внутренне веселясь. Сблизившись, они чаще стали подкалывать друг друга. И это было весело в отличие от оскорблений, возмущений и нытья Рона. — Чтобы вы знали, мисс Грейнджер, — спародировав не только тон самой, но и голос Гермионы, изменив голосовые связки, Гарри блеснул очками и продолжил: — У подотряда змей, класса пресмыкающихся, отряда чешуйчатых есть зубы, которые полые или имеют каналы, по которым поступает яд из ядовитых желез. И вид Basiliscus Vulgaris или василиск обыкновенный не исключение. Так что мне было достаточно просто изменить зубы, тем самым перекрыв ядовитые канальцы, чтобы яд больше не поступал. — И когда это ты стал такой умный? — Не могу же я не соответствовать своей умной девушке? — Только умной? — А еще красивой, замечательной, доброй и невыносимо прелестной, — Гарри поцеловал девушку в губы и остановился только после предупреждающего хмыка библиотекарши. — Ладно, убедил, — девушка довольно облизала губы. — Что читаешь? — Законы магической Британии, выпуск 1989 года, — показал он обложку и вздохнул. — Крайне скучное и муторное чтиво. — Так, может, отложим его, и ты продолжишь показывать мне свои достижения в метаморфизме? — намекая на поцелуи, спросила девушка. — Боже, Гермиона, ты что, предлагаешь отказаться от святого чтения книг? — в ужасе прошипел Гарри, вытаращив глаза. — Не могу же я не соответствовать своему безбашенному парню? Выйдя через сорок минут из одного из заброшенных классов, поправляя одежду и прическу, довольная парочка в обнимку пошла на обед. Тут-то Гермиона и вспомнила о книге. — Так зачем тебе законы? — Помнишь, как мы искали способ отказаться от турнира и не нашли, потому что во время учебы в Хогвартсе опекуном всех магглорожденных и сирот считается директор школы? — спросил её Поттер, хотя и знал, что у его девушки отличная память. Она кивнула ему. Суть была в том, что магглы с точки зрения магов обладают правами не большими, чем домовики или тумбочка в коридоре. Поэтому не могли быть опекунами детей магов. И если не было официально назначенного опекуна или приемного родителя, то директор школы представлял его права и отвечал за безопасность и благополучие ребенка, пока тот находился в стенах школы. — Именно из-за этого ты не можешь отказаться, так как являешься несовершеннолетним. Ты все еще не отказался от этой идеи? — А вдруг на третьем испытании тебя бросят к дракону в клетку? От них можно всего ожидать. — Я не думаю… — девушка запнулась. Авторитет старших в ней боролся с тем бардаком, что происходил в стенах школы за эти три года. Дважды она сама чуть не умерла, и один раз её банально оглушили и отправили на дно озера, не спросив разрешения. Так что авторитет проиграл. — Хотя, да, они могут. Но до семнадцати лет тебе эмансипацию не получить никак. — Я знаю, но нашел одну лазейку. Как думаешь, маги определяют возраст в спорных вопросах, учитывая, что никаких официальных документов ни у кого нет? — Возрастные чары? — предположила Грейнджер. Она знала о них, да и многие видели, как ученики пытались пересечь возрастной барьер, воздвигнутый вокруг кубка огня. Ни у кого не получилось, даже у близнецов, выпивших возрастное зелье. — Именно, возрастные чары! — кивнул Гарри. — Их суть заключается в том, что они определяют возраст крови. Поэтому их так сложно обмануть. Ни окклюменция, ни зелья, ни чары не помогут. А теперь смотри! Парень достал из кармана колбу с красной жидкостью. Это была его кровь. Чтобы её добыть, ему пришлось удлинить и заострить коготь на пальце, ничто другое не могло пронзить его кожу. — Остенде Аэтас! — Гарри сделал витиеватый жест волшебной палочкой и указал на кровь. Из волшебной палочки вылетела вспышка, кровь засветилась, из нее просочилась струйка красного дыма, которая показала число 512. — Пятьсот лет? — Ага, — кивнул с улыбкой Гарри. — Скорее всего, кровь василиска объединилась с моей и получился средний возраст. — Так значит, ты теперь можешь отказаться от испытания? — Могу, но это также сулит множество проблем. Директора получат откат, чего бы мне не хотелось, — парень глубоко вздохнул будто перед прыжком в воду и продолжил: — Потому что я хочу перевестись после пятого курса в другую школу. — Но… Как же я? — в глазах девушки появились слезы. — И именно поэтому я хочу предложить тебе поехать со мной. Вряд ли тебя будут удерживать так же, как меня, — он долго думал над этим вопросом и решил прояснить вопрос. — Понимаешь, в Хогвартсе меня теперь не держит ничто, кроме тебя. Пока остальные ученики развлекаются и наслаждаются жизнью, я каждый год рискую ею. И что получаю взамен? Только страх и презрение окружающих, меня это все уже достало! Не говоря уже о том, что рядом со мной рискуешь и ты. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. — А если я откажусь? — Тогда я останусь с тобой, — остановившись возле двери в Большой зал, Гарри приобнял девушку. — В этой жизни для меня нет ничего дороже. Гермиона не знала, что ответить. Только сейчас она наконец поняла, насколько дорога парню. У неё есть родители, а что есть у Гарри? Более того, она сама думала о своих перспективах в магической Англии, и, несмотря на её оптимизм, девушка понимала, что ей, как для магглорожденной без связей, будет тяжело чего-то достичь. Да, возможно, но какой смысл переть против течения и сталкиваться с опасностями, если можно перевестись и спокойно учиться со своим любимым? — Знаешь, я согласна… Но вот так дела с бухты-барахты не делаются. Сначала я просмотрю всю информацию о переводе и как это правильно нужно сделать, а потом поговорю с родителями. Ты же займись эмансипацией, — ткнула она своим пальчиком в грудь парня. Когда Гермиона что-то решала, она дальше не сомневалась и шла напролом. Если была какая-то проблема, то она искала способы ее решения, досконально всё изучая. Тут-то она и заметила его странное выражение лица. — Что, что-то не так или ты передумал? — Нет, просто я еще больше влюбился. Девушка зарделась, а Гарри был счастлив, что сделал правильный выбор. Именно такая смелая и умная девушка ему нравилась. Он никогда не удивлялся, почему распределяющая шляпа отправила её в Гриффиндор, а не в Рейвенкло. Кроме того что ей нравились приключения, она никогда не отступала, тогда как рейвенкловец на её месте уже давно бы сдался. В этом были и некоторые минусы, но у кого их нет? Уж точно не у Гарри Поттера.
