When the Clock Strikes

Казалось, что в этом году в поезде было больше студентов, чем обычно. Или, быть может, осознание тяжести её роли, теперь как старосты, помогло ей открыть глаза. Каждый вагон был полон учеников, юных и жаждущих попасть в школу, воссоединиться с друзьями, которых они ещё не видели или с которыми ещё не сталкивались. Чтобы с головой окунуться в новые небезынтересные занятия. Их лица практически сияли и светились от возбуждения, что не могло не быть заразительным. Юная ведьма не раз задумывалась о том, кто будет вторым старостой, кому посчастливилось удостоиться такого звания, и как он отреагирует на то, что она будет рядом с ним в этом странном новом путешествии. В качестве своей первой обязанности они оба должны были отправиться в лодках по озеру, поднимая первокурсников по ступеням древнего замка, наблюдая, как их лица загораются от ликования и восторга. И так же она задавалась вопросом, почему директор выдал значки на год раньше. Ведь в этом году наверняка были и другие подходящие кандидатуры. Возможно, это было связано с тем, что он знал о задаче, что будет стоять перед Гарри, Роном и ею в следующем году, и хотел дать ей шанс на нормальную жизнь, прежде чем эта задача займёт всё их свободное время. Гарри провёл большую часть своего первого вечера в Дыре, рассказывая им о том, что он планирует делать в этом году вместе с Дамблдором, ища крестражи. Со стороны директора было очень беспечно рассказывать им о происходящем. Возможно, он понимал, что их нужно информировать, держать в курсе событий. Гарри также рассказал им о задании Дамблдора найти и уничтожить ещё один крестраж, чтобы помочь им на этом пути. Он уже обнаружил и уничтожил один, поэтому директор хотел продолжать, пока удача всё ещё находилась на их стороне. Гермиона вздохнула и ущипнула себя за переносицу. Кажется, у неё начиналась мигрень. Учитывая полученную от Гарри информацию, она была поражена, что этот упрямый мальчишка не бросился в путь, готовый выследить их всех и уничтожить каждый крестраж собственноручно, пока не останется только Волдеморт. Гермиона догадывалась, что это одна из причин, по которой он был ей по-настоящему дорог. Только в прошлом году, когда они проникли в Министерство, и Гарри в одиночку противостоял Волдеморту, её чувства стали очевидны. Сейчас, направляясь к туалету в конце вагона, Гермиона улыбнулась сама себе, и на её веснушчатой коже выступил небольшой румянец. Он был её лучшим другом в течение пяти лет, пройдя вместе через почти что ад. Они были золотым трио, неразлучными – Рон, Гарри и она сама. Куда бы ни пошёл один, двое других следовали за ним. И за эти годы Гарри вырос, став для неё кем-то большим, чем просто другом. Он помогал ей спасать Гиппогрифа, утешал её после смерти Сириуса. Когда она увидела его, мальчика который выжил, запертого, окружённого магией в фойе Министерства магии, ей показалось, что всё внутри неё замерло. Она пришла в себя только тогда, когда Гарри выиграл свою внутреннюю борьбу, вновь победив Волдеморта. Она бросилась к нему и прижалась к его губам своими, обхватила его шею руками, запустив пальцы в его лохматые чёрные волосы. Её не волновало, что подумают другие, не волновало, что прибыли представители Министерства, заставшие возвращение Волдеморта. Всё, что имело значение, — это мальчик в её объятиях, соприкосновение их губ и его золотистая кожа, тёплая от её прикосновений. Она не обратила внимания на то, как добралась до туалета, закрыв за собой дверь и отгораживаясь от болтовни взбудораженных учеников. Улыбка Гарри промелькнула в её сознании, наполнив её душу теплом, к которому она никогда не сможет привыкнуть. Она уже была одета в школьную мантию, когда до прибытия в Хогвартс оставалось всего полчаса, ведь она хотела быть максимально подготовленной. Значок старосты был надежно приколот спереди мантии, сверкая в мягком свете поездных ламп. Взглянув на своё отражение, Гермиона провела рукой по волосам, в локонах которых пряталось множество различных цветов. Оценив остальную часть своей внешности: густые ресницы, подчёркивающие её глаза, бледность кожи с россыпью веснушек на носу и щеках с лёгким румянцем – ведьма сочла свой внешний вид достаточно приемлемым, пообещав себе сходить в парикмахерскую, попробовав что-то сделать со своими кудрями, которые порой были слишком назойливы. Выходя из туалета, всё ещё погруженная в свои мысли, она впечаталась носом в чью-то высокую и крепкую грудь, и с её губ сорвался тихий вздох, когда она сделала пару шагов назад, смущение быстро сменилось нарастающим в ней гневом. Мгновенно её глаза уловили отблеск света от значка старосты, нервная дрожь пронеслась по её телу, когда она поняла, что её партнер стоит прямо перед ней, а она, сама того не замечая, столкнулась с ним. — Повнимательней, грязнокровка! — холодный, мелодичный голос усмехнулся. Её словно окатили ведром ледяной воды, когда она услышала этот тон, зная, что его сопровождает серый, жесткий, расчётливый взгляд и белые волосы. Мерлин. Посмотрев на стоявшего перед ней парня, впившись в его холодный взгляд и слегка приоткрытый рот, Гермиона вскинула бровь, пытаясь изобразить раздражение его внезапным появлением. Несмотря на то, что её сердце колотилось, как сумасшедшее, она не боялась его. Он достаточно дразнил и насмехался над ней, и теперь она умела отгораживаться от него, делая вид, что его почти не существует. — Последний раз ты называл меня так, Драко, сразу после того, как я сломала тебе нос, и я с удовольствием повторю эту сцену, если ты произнесёшь это ещё раз. — Она стояла, положив одну руку на бедро, и смотря в его глаза, выражая столько презрения, сколько могла, безразличная к тому, что через несколько часов он будет делить с ней жилплощадь. Драко не стал ничего отвечать, его серые глаза блуждали по ней, пока не остановились на золотом значке с гравировкой "Староста". — Я не удивлен, что они выбрали тебя, — проговорил он, и его глаза заблестели, будто жидкое серебро, когда она вздрогнула от его интонации, казалось, он наслаждался тем, как заставляет её чувствовать себя неловко. — Казалось, они всегда предпочитали тебя, особенно когда ты побеждала меня во всём, даже если это было на полбалла. Гермиона почувствовала, как внутри неё нарастает удивление, её глаза незаметно расширились. Как она не догадалась, что он настолько умен? Она догадывалась, что дело в её высокомерии, в её интеллекте, в том, что никто не мог с ней сравниться. Но вот перед ней стоит молодой человек и заявляет, что он ничуть не хуже. Вспоминая каждый урок, она поняла, что, хотя Драко был болтуном и любил злорадствовать по любому поводу, его оценки были тем, что он держал при себе. Она всегда думала, что это потому, что они были ужасными, что он стыдился. Если по большинству предметов она выигрывала у него всего полбалла, значит, она сильно его недооценивала. Это научит её впредь обращать внимание на то, как идут дела у остальных. — Да, — проворчала Гермиона, стараясь обойти его, поскольку он не собирался уступать ей дорогу. — Я уверена, что если бы ты приложил чуть больше усилий, то мог бы стать старостой класса. У тебя явно есть мозги. Малфой скривил губы в отвращении к её словам и небрежно положил руку на стену, преграждая ей путь. Он медленно наклонился так, что его уста оказались на уровне её уха, и в нос ей ударил запах сандалового дерева. — Ты не знаешь меня, Грейнджер, — прошептал он, а его дыхание коснулось её шеи. – Возможно, я хотел, чтобы ты опережала меня во всех наших классах. То, как ты злорадствовала, не произнося ни слова, выражение превосходства в твоих глазах, которое, казалось, освещало класс; может быть, именно это я и хотел увидеть, прежде чем, наконец, вдоволь навеселился и обогнал тебя. Может быть, я просто хорошо себя веду и даю тебе фору, потому что я неизбежно оставлю тебя позади в этом году. В любом случае, — вздохнул он, смешок вырвался из его плотно сжатых губ, а тепло его дыхания, казалось, ласкало кожу её уха. — Теперь ты застряла со мной, независимо от того, лучше ты или нет. Прежде чем она успела осмыслить только что сказанное им или приказать своему телу двигаться, Драко исчез, дверь вагона, за которой он скрылся, закрылась с тихим щелчком. Отвращение зародилось в глубине её живота, когда воспоминания о его дыхании на её шее начали исчезать, а холодный воздух пустого коридора обжигать. Она не собиралась спешить обратно в купе, и прежде чем войти, несколько успокаивающих вдохов наполнили её легкие, а затем она присоединилась ко всем внутри. Глядя на своих друзей, она почувствовала, как тяжесть её общения с Малфоем медленно уходит из её сознания, позволяя окружающим разговорам отвлечь её от предстоящего года. Медленно оглядываясь по сторонам, Гермиона с негласным удовольствием отметила, что Полумна прислонилась к Невиллу, а тот нежно обхватил её за талию, большим пальцем выводя успокаивающие круги по её животу. Гермиона рассматривала их, улыбаясь светловолосой девушке, и глаза той блеснули в подтверждение её невысказанного вопроса. Тот же вопрос "прозвучал" в ответ, когда Полумна бросила взгляд на ногу Гермионы, где лежала рука Гарри, что в это время оживлённо беседовал с Роном. Небольшой румянец проступил на щеках молодой ведьмы, когда она поняла, что Гарри гладит её, пытаясь успокоить нервы, бьющиеся в её теле, которые по её предположению, он чувствовал. Несмотря на то, что она ничего не сказала, даже не попыталась выразить свой дискомфорт или тревогу, Гарри каким-то образом уловил это. — Скажи нам, что беспокоит тебя, Миона, — наконец спросила Джинни, чьи карие глаза выискивали на её лице какие-либо признаки беспокойства. — Ты почти не участвуешь в разговоре, даже когда мы начали говорить о книгах, не было никакой реакции. Что случилось? — О, простите, — вздохнула Гермиона, прислонившись к зеленоглазому парню, сидящему рядом с ней. Казалось, он почти инстинктивно обхватил её за плечи, притягивая ближе. — Я узнала, кто будет вторым старостой, мы столкнулись, когда я вышла из туалета. Все в купе инстинктивно подались вперёд, на их лицах рисовался неподдельный интерес. – Драко Малфой.

***

Запах лаванды и жасмина наполнял вагон поезда, проникая сквозь закрытые двери в каждое купе. Он как будто манил его к себе, невидимые нити аромата окутывали его, нежно притягивая к себе, пока его тело не поддалось и не последовало за источником благовоний. И он увидел её: уголки её мягких губ были приподняты в улыбке, нежный румянец украшал её светлую веснушчатую кожу, когда она проходила через вагон, её взгляд был таким мягким, а глаза обрамлены густыми пушистыми ресницами. Малфой стоял в тени соединённых купе, а молодая ведьма перед ним даже не замечала его любопытного взгляда. По мере того как она приближалась к его укрытию, Драко всё глубже погружался в тень, серебряные глаза сверкали в поглотившей его темноте. Казалось, она вообще ничего не замечала вокруг, её разум был далеко отсюда, воспроизводя другие воспоминания или мысли, которые, он был уверен, не касались его. Гнев кипел в глубине его души, когда Грейнджер закрыла за собой дверь туалета, скрывшись от посторонних глаз. Её пьянящий аромат всё ещё витал в воздухе, и Драко ждал, когда она выйдет, не торопясь рассматривая свои ногти, а сшитый на заказ костюм под полами мантии спасал его от холода в вагоне. Щелчок замка двери вернул его внимание к настоящему. Он не хотел становиться на её пути, не ожидал, что она буквально налетит на него. Он всегда думал, что она внимательно смотрит куда идёт и старается ни с кем не столкнуться. И вот она с головой, забитой мечтаниями, врезалась в него, не заботясь ни о чём на свете. Она не сразу поняла, что это он, она была так мала ростом, что даже не доставала ему до подбородка, но когда она наконец подняла голову, после того как его слова потрясли её, заставив стоять, как статуя, её глаза чуть не стали его погибелью. Они были похожи на расплавленный мед, по которым лениво скользили шоколадные вихри. Густые ресницы, обрамлявшие их, казалось, создавали иллюзию, что они полуопущены, флиртуя с ним. Но эта мысль была быстро отброшена. Он знал, так будет лучше. Пока она говорила, он следил за её ртом, впитывая каждое слово, замечая, как она оборонительно стоит, положив руку на бедро, постукивая ногой. Это почему-то раздражало его, её нетерпение избавиться от его присутствия, она говорила о его оценках, о том, что он не удивлен, что она получила место старосты. Но она хотела уйти, а он не хотел этого, пока что не хотел. Он хотел провести с ней больше времени, пожирая её глазами, вдыхая её пьянящий аромат. Поэтому он остановил её ленивым жестом руки и наговорил несколько очень глупых вещей. Ему повезёт, если она не проболтается Поттеру и Уизли, повезёт, если они не появятся в его вагоне и не выбьют из него всё живое. Пэнси, Блейз, Крэбб и Гойл, сидя в своём купе, болтали вокруг него, а он смотрел в окно: небо темнело, ночь медленно поглощала то, что осталось от солнечного света. Её запах всё ещё манил его, эта сладкая лаванда и жасмин, которые успели проникнуть в его сны, просачиваясь в каждую его мысль о ней, медленно сводя его с ума своим дразнящим ароматом. Ему казалось, что он так долго представлял себе её запах, что это был всего лишь сон, но зная, что он всё это время бодрствовал, он хотел большего. Да о чём, чёрт возьми, я думаю? Тряхнув головой и положив её на руки, голова начала раскалываться, Драко издал приглушённый стон. Медленно он опустил голову на колени Пэнси, её тонкие пальцы играли с новой длиной его волос, успокаивая его, в чём он, без сомнений, так нуждался. Медленно закрыв глаза, он позволил мягкому покачиванию поезда убаюкать его. Малфой лежал так Мерлин знает сколько времени, его желудок скрутился в узел, инстинкты подсказывали ему, что за ним наблюдают. Открыв глаза и оглядевшись, он увидел, что сбоку что-то слегка шевельнулось, и его серебряный взгляд метнулся в противоположную сторону, чтобы не вызвать подозрений у того, кто/что бы там ни было. Когда поезд полностью остановился на станции, Малфой младший пропустил своих друзей вперёд, сказав им, что встретит их в Большом зале, так как у него есть дела в качестве старосты. Это не было откровенной ложью, но он также хотел узнать, кто этот таинственный подслушивающий. Не говоря ни слова, Драко перевёл взгляд туда, где по его мнению мог находиться этот человек, безмолвно следя за ним. Грохот заполнил купе, когда тяжёлое тело упало на пол, а круглые очки появились, казалось, из ниоткуда. Подойдя к месту, где внезапно появились очки, Драко наклонился и нащупал то, что, как он знал, было мантией-невидимкой Поттера. — Разве твоя мать никогда не говорила тебе, что подслушивать невежливо, Поттер, — медленно проговорил он, когда ткань соскользнула с ошеломлённого юноши у его ног. Драко оценивающе оглядел это жалкое зрелище, его губы изогнулись в ухмылке. Малфой наблюдал за тем, как зелёные глаза Гарри смотрят на него, его грудь вздымалась от напряжения в попытке сдержать вырывавшееся проклятие, он пытался пошевелиться. — О, погоди-ка, — усмехнулся блондин, инстинкты сработали на отлично, и он пнул Гарри каблуком своего чёрного кожаного ботинка по переносице. Омерзительный хруст эхом разнёсся по купе, а из разбитого носа Поттера начала сочиться кровь. — Она мертва. Малфой посмотрел на недееспособного мальчика у своих ног, затем на плащ в своих руках. Блеск зелёных глаз — это всё, что успел сделать Гарри, прежде чем Драко сложил плащ и аккуратно спрятал его под мантией. — Думаю, я конфискую это, Поттер, и не пытайся вернуть его обратно, мы оба знаем, что это не сработает. Когда Драко отошёл от ошеломлённого молодого человека, оставшегося лежать на полу купе, его губы украсила самодовольная улыбка, вместо привычной кривой усмешки. Он мог найти для плаща-невидимки Поттера столько применений, что не нужно было бы притворяться, что он вышел по делам старосты, достаточно было бы надеть его и отправиться в путь. Малфою младшему не потребовалось много времени, чтобы найти доки, мягкий материал плаща-невидимки при каждом шаге прижимался к его руке. Теперь, когда у него наконец-то появилось что-то полезное для того, чтобы незаметно передвигаться по Хогвартсу, возможности были безграничны.

***

Гермиона стояла на причале у озера; палочка была поднята высоко, чтобы все первокурсники могли видеть, где она находится, маленький огонек мягко мерцал на кончике палочки. Она добралась туда раньше него, напряжение в её теле медленно спадало от мысли о том, что ей не придется вступать с ним в конфронтацию. Позади собравшихся перед ней первокурсников начало исходить второе, похожее на её белое свечение. Очевидно, она слишком многого хотела, молясь Мерлину и Моргане, чтобы Драко споткнулся и умер по дороге к докам. Она посмотрела на него с высоко поднятой головой, изо всех сил стараясь казаться равнодушной к его присутствию. Его серебристые глаза смотрели прямо на неё; изящно изогнутая бровь приподнялась в вопросе, как бы говоря: «Давай, мисс всезнайка, покажи мне, как это делается». На лице молодой ведьмы вспыхнул нежный румянец, и она отвела глаза, её маленькая фигурка легко подрагивала от злости. Она знала, что он будет злорадствовать тому, что ему удалось проникнуть куда-то глубоко под её кожу. Но она не позволила ему победить, её глаза снова встретились с его, вкладывая в этот взгляд всю ненависть, которую она испытывала к нему. — Итак, студенты, — позвала она, голос был кристально чистым и достаточно громким, чтобы даже студенты, стоящие в самом конце толпы, хорошо слышали её. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а это Драко Малфой. — Группа новых студентов с благоговением смотрела на двух старшекурсников, они были полны щенячьего восторга. — Теперь, если вы все готовы, давайте сядем в лодки и начнём ваш волшебный первый год в Хогвартсе! Дети толпились, уговаривая и подталкивая друг друга сесть в лодки, выстроившиеся вдоль причала, их глаза светились от удивления, шёпот и веселый смех наполняли ночной воздух. Гермиона подошла к самому началу и заняла место в лодке, что шла впереди, её глаза изучали лица новых студентов, их радость была такой искренней. К сожалению, её партнером по лодке был Малфой, и его высокий рост не давал и шанса на личное пространство, когда он сел напротив неё. Драко отказывался смотреть на молодую ведьму, но его поведение было спокойным, когда он смотрел на маячивший вдали замок. В этих расплавленных ртутных лужах буйствовала уйма эмоций, но, к сожалению, ни одну из них ведьма не могла расшифровать. Гермиона улучила момент, чтобы по-настоящему рассмотреть Малфоя: его волосы, которые были ниже воротника, зачесаны назад в гладкий хвост, а свободная прядь спадала на лицо. Его брови были изящно изогнуты, придавая ему постоянный вид бесстрастности и отстранённости. Белые ресницы обрамляли его жестокие, холодные глаза. Скулы на его лице были высокими, резкими и слегка угловатыми, челюсть казалась удивительно сильной, более утончённой, чем когда она видела его в последний раз. Взглянув на его губы, она увидела, что они тонкие, но не противные, нижняя губа явно полнее верхней. За время каникул он изрядно подрос, его тело стало стройным, несомненно, костюмы и мантии, которые он носил, скрывали мышцы. Откинувшись назад и отведя взгляд от сидящего перед ней молодого человека, Гермиона вздохнула. Он был бы красив, если бы его характер не был таким ужасным. Последние пять лет он постоянно издевался над ней, обзывался, вступал в физические стычки с Гарри и Роном, подтрунивал и насмехался над ними. Он был самым мерзким человеком, которого она когда-либо встречала. Да, он мог быть красив внешне, но его характер и поступки говорили совсем о другом.

***

То, что он сказал ей, было ошибкой, трещиной в его самоконтроле, это больше не могло повториться. Эта должность старосты давала ему исключительную власть над учениками, но если он потеряет её, то станет таким же, как все, а этого он просто не мог допустить. Поэтому Малфой не обращал внимания на стоящую перед ним юную ведьму, позволяя своему телу делать то, что оно умеет лучше всего — изображать высокомерие, позволяя себе расслабиться и отдохнуть после захватывающего окончания поездки на поезде. Ему было интересно, нашли ли Поттера до того, как поезд отправился обратно в Лондон, или же этот дурак всё ещё лежит в купе неподвижно, окровавленный и со сломанным носом. Он заслужил это, пробираясь в его личную жизнь, подслушивая обыденную болтовню группы его друзей, возможно, пытаясь заглянуть за маску, которую он всем показывал. Боковым зрением он заметил, как Гермиона пристально смотрит на него, долго и внимательно. В этом взгляде не было ничего, что говорило бы о том, что это не просто наблюдение, в её глазах не было блеска, когда она рассматривала его, не было ни проблеска оценки или вожделения, с которым, как он видел, смотрели на него многие молодые женщины. Нет, она была быстрой, холодной и расчётливой, и ничего более. Было ясно, что она не испытывает к нему симпатии, и это его вполне устраивало, или так он себе говорил. Он сможет сотрудничать с заносчивой стервой, пока она выполняет свою роль и не мешает ему. — Я не хочу видеть Поттера или Уизли в наших комнатах, — пробурчал он, делая вид, что рассматривает свои ногти и выковыривает из-под них несуществующую грязь. — Последнее чего я хочу, это чтобы эти двое крутились рядом, когда я хочу только учиться или отдыхать. — Не договорились. — Как жаль, — пропел молодой Малфой, медленно наклоняясь вперёд и сцепив руки вместе, в то время как его локти лежали на коленях. В таком положении и на такой маленькой лодке их разделяло не более пары сантиметров. Он чувствовал, как её магия заряжает воздух вокруг него, маленькие разряды электричества, казалось, танцевали по его рукам. — Кажется, я неправильно тебя расслышал. Из моей компании не будет никого, кроме Блейза, а он сказочный джентльмен. Твои два болвана шумные и буйные. Я не хочу, чтобы они разрушили мой дом. Взгляд, промелькнувший на лице молодой ведьмы, был настолько холодным, что мог бы заморозить солнце. У него перехватило дыхание от такой неприязни и гнева, направленных на него. — Я сказала, что мы не договорились. Я буду приводить кого захочу к себе домой. То, что тебе не нравлюсь я или те, с кем я общаюсь, не означает, что я должна отказываться от своего счастья ради твоего. Ему стоило больших усилий не выдать шок, который он испытал от того, что с ним разговаривают таким образом. Вот это был сюрприз. Он знал, что она вздорная, его сломанный нос на третьем курсе был достаточным тому подтверждением, но то, что женщина намного ниже его ростом, да ещё и грязнокровка, разговаривает с ним таким тоном, заставило его кровь закипеть. Но он не мог понять, от гнева это или от чего-то другого. Откинувшись назад, Драко улыбнулся, глаза блеснули в лунном свете. — Хорошо, — только и сказал он, после чего отвернулся от неё, на его лице снова была маска спокойствия, скрывавшая потрясение, которое он чувствовал глубоко внутри себя. Какое очаровательное создание. Неудивительно, что последние несколько недель он не мог думать ни о чём, кроме неё. А может быть, это длилось дольше, и он только сейчас начал понимать, какое влияние она на него оказывает. Неважно, теперь он был привязан к ней, а она к нему. Следующие несколько лет станут настоящим испытанием их решимости и дерзости друг перед другом.