When the Clock Strikes

Распаковывая свои вещи в общежитии для старост, Драко не мог отделаться от мысли, что она спит прямо напротив его собственной спальни. Долгое время он ненавидел её, считая её невыносимой, эдакой лапочкой, которая только и мечтает быть лучшей во всём. На протяжении многих лет он всегда видел её одной и той же: оскаленные зубы, большие кустистые волосы, властный голос. Всё это он раньше ненавидел. Он ненавидел, что она была умна, ненавидел, что у неё были друзья. Но она не обращала на него внимания, пока он не был жесток или груб по отношению к ним. Так что именно так он и поступал всё время. Он не хотел тратить своё время на особо талантливую грязную всезнайку. Но что-то в нём всегда подталкивало его пообщаться с вредной ведьмой. Он не знал, когда эти чувства переросли в любопытство. Возможно, это началось во время прошлого года обучения, когда он выследил группу студентов, которые прятались, изучая заклинания, не предусмотренные учебным планом. Это было впервые, когда он по-настоящему увидел её. Увидел её сильной, умной, красивой девушкой, которой она на самом деле была. Он увидел её медовые глаза, в которых плескались ярость и непостижимое знание; волосы, которые когда-то были для него отвратительным зрелищем, теперь полностью очаровали его, показывая скрытый цвет их локонов. Зубы, которые когда-то были слишком большими, теперь идеально подходили к её рту, часто скрываясь за губами, которые выглядели такими пухлыми, такими розовыми. Он понял, что она стала чем-то совершенно другим, чем-то из-за чего его сердце пропускало удары. Когда они схватили их, тело Гермионы крепко прижалось к его, пока группа Драко вела их в кабинет Амбридж. Тогда её запах наконец-то пробрался в его подсознание, зарывшись глубоко в самые тёмные его уголки. Он чувствовал её кожу, какая она была мягкая. Он ещё был не так высок, как сейчас, но всё равно не уступал ей в росте, а она была ещё меньше, он легко мог обхватить её руки своими пальцами. Он не осторожничал, когда тащил её за собой, он знал, что оставил синяки на её коже. Эти мысли дали почву для куда более жестоких фантазий. Но он не хотел признавать их, не хотел признавать, что эта молодая ведьма медленно подминает его сознание под себя. Не задумываясь, Малфой младший швырнул книгу в кожаном переплёте в закрытую дверь, и глухой удар, эхом разнёсся по всему общежитию. Он забыл об ужине, уйдя сразу после того, как профессор МакГонагалл взяла на себя сопровождение первокурсников. Вместо этого Драко направился прямо к своему новому жилью, хмурясь, не следя за осанкой, игнорируя пряди волос, падающих ему на лицо. Всем зевакам, проходящим мимо, было достаточно его хмурого вида, чтобы они просто поспешили дальше по своим делам. Круги под его глазами, казалось, темнели с каждой секундой. Будто кто-то ударил его кулаком, оставив насыщенные фингалы. Пэнси вскользь заметила, что ему следует пользоваться консилером, чтобы скрыть их. Глядя сейчас на своё отражение, смотрящее на него с потускневшими искрами в глазах, он решил, что лучше пусть эти тени останутся, чем он нанесёт на кожу раздражающую косметику. Туалетная комната, смежная с его спальней, была довольно просторной. Ванная на когтеобразной ножке, золотые светильники и чёрный кафельный пол. Зеркало по краям было позолочено, а полотенца, висевшие на вешалке рядом с ванной, были зелёными и плюшевыми. В левом нижнем углу каждого полотенца сидела вышитая серебром змея, идентичная той, что расползалась по спине халата, висевшего на двери санузла. Решив, что горячий душ поможет выкинуть из головы все мысли о Грязнокровке, Драко разделся, оставив груду одежды лежать на полу, распустил волосы и позволил им свободно струиться по плечам. Он провёл по ним рукой, помогая им естественно рассыпаться. Он не услышал, как открылась портретная дверь, и не услышал ярости, сопровождавшей женские шаги. Однако, находясь в наполненной паром душевой, он услышал громкий, настойчивый стук, который эхом доносился из спальни в ванную комнату. Это мог быть только один человек, никто больше не знал, где находится общежитие старост, не говоря уже о том, чтобы знать пароль. При мысли о том, что ему придётся встретиться с ней лицом к лицу, сердце Малфоя учащённо забилось. Он почувствовал, как учащённый пульс, эхом отдается в горле и на внутренних поверхностях локтей и запястий. Мгновенно, без единой мысли в голове, Драко обернул полотенце вокруг бёдер, подошёл к двери и широко распахнул её. Злобно сверкнул глазами на молодую ведьму, которая теперь смотрела на него, совершенно равнодушная к тому, что он был одет только в полотенце. Он растерялся, увидев ненависть в её глазах, превратившую их из жидкого мёда в твёрдый янтарь. Это потрясло его до глубины души, но в то же время как-то возбудило. – Как ты, блядь, посмел, – её голос дрожал, ярость сочилась глубоко изнутри и практически била его. – Как, чёрт возьми, ты смеешь так поступать с Гарри?! – он не заметил никакого движения, даже не сообразил, что она собиралась это сделать, но уже через секунду он почувствовал шлепок на своей щеке. Грязнокровка ударила его. От неожиданности Драко попятился назад, пока его разум осмысливал произошедшее только что. Казалось, его телу не нужно было время, потому что в следующее мгновение он уже держал её запястье в своей руке. Он не сдавливал его с силой, но знал, что если она попытается вырваться, у неё не получится. Выпрямившись во весь рост, Малфой посмотрел на Гермиону, и ярость, что он чувствовал, отразилась в её глазах. Он хотел увидеть, как она выплеснет на него этот гнев, эту злобу, хотел посмотреть на что она способна. Но было там и что-то ещё, что-то похожее на страх. Хорошо. Медленно он притянул её к себе, увлекая её руку себе за спину, пока она боролась с ним. Блондин не обращал внимания на её попытки. Наклонившись так, чтобы смотреть ей прямо в глаза, и наслаждаясь страхом, который начал проявляться в её взгляде. – Ударь меня ещё раз, Грейнджер, и мы увидим на что я осмелюсь, – прошептал он, другой рукой схватив её за подбородок. Она пыталась отвести взгляд, на её фарфоровой коже вспыхнул гневный румянец. Но он не позволил ей этого сделать. Не позволил бы ей напасть на него снова, не заставив её прекрасные глаза смотреть на него, наблюдая за тем, что она сделала. Драко чувствовал неровные удары её сердца через тонкую кожу на запястье, к которому были прижаты его пальцы; чувствовал тяжёлое дыхание, когда она выдыхала ему в лицо. Он практически чувствовал вкус страха в воздухе, пока удерживал её на месте. Янтарные глаза смотрели в его серые, бросая ему вызов. Будто крича: «Лучше тебе отпустить меня, иначе...» Желание прижать её к стене, прильнуть к ней всем телом, смять её губы своими, пока она пытается вырваться, было почти непреодолимым. Он практически слышал её полные ужаса хныканья, чувствовал, как она упирается руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его. Его глаза потемнели, метнулись к её полным губам, и в нём проснулся голод. Прежде чем полностью потерять контроль над собой, Малфой отстранился от Гермионы. Грубо оттолкнул её, прежде чем сделать что-то, о чём он потом неизбежно пожалеет и направился обратно в свою комнату. Однако, прежде чем закрыть дверь, Драко оглянулся через плечо и увидел, как молодая ведьма попятилась назад, потирая запястье в том месте, где он её касался. – Не думаю, что наш маленький конфликт понравится кому-то из учителей, Грейнджер, – проговорил он мягким голосом, наблюдая, как она отворачивается от него, а её нижняя губа дрожит. – Ты напала на меня первой из-за того, в чём меня обвинил твой парень без каких-либо косвенных доказательств. Ты не права, и я позабочусь о том, чтобы все это знали. Молодой волшебник не стал дожидаться её ответа и быстро захлопнул за собой дверь. Оглядев своё тело, обмотанное полотенцем, Драко с отвращением, но не без удивления отметил, что его член полностью эрегирован. Мысль о её наполненных страхом глазах пробудила какую-то давно дремлющую часть его внутреннего существа. Он упивался тем, что она боится его. Что эти большие карие глазки наполняются слезами, когда его ладонь хлещет ту по лицу достаточно сильно, чтобы рассечь ей губу. Это было самое малое, что она заслужила после того, как ударила его, после того, как коснулась его своими грязными руками. Вернувшись ко всё ещё работающему душу, Драко застонал, когда вода каскадом полилась на его слишком чувствительную кожу, превращая бледность в ярко-розовые пятна. Он без колебаний начал дрочить, представляя, как эта грязнокровка умоляет, как его руки снова и снова касаются её красивого лица, а из уголков её рта сочится кровь.

***

Гермиона не осознавала своих действий, пока Малфой не заманил её в ловушку. Он заставил молодую ведьму посмотреть на него, когда стыд и страх бушевали в её теле. О чём она думала? Было очевидно, что способность трезво мыслить покинула её, и тело двигалось по инерции, инстинктивно. И этот инстинкт привел её прямо в яму с гадюками. Когда Гарри вошёл в Большой зал, прижимая к носу пропитанный кровью платок, Гермиона не видела ничего, кроме красного цвета. Она знала, что есть только один человек, который достаточно мерзок, чтобы напасть на ученика, и слишком труслив, чтобы отвечать за последствия. Это объясняло, почему Малфоя не было с остальными Слизеринцами, почему Пэнси выглядела такой несчастной, а Крэбб и Гойл – такими потерянными. Гарри всё объяснил, и, к сожалению, даже если бы они донесли об этом МакГонагалл, у Гарри были бы неприятности за использование плаща-невидимки. Слежка за однокурсниками – это нарушение неприкосновенности частной жизни, и Драко имел полное право на ответные действия. Гермиона помогла Гарри с горкой наполнить его тарелку едой и неспешно залечила ему нос. Разговоры её сверстников были лишь фоновым шумом, пока она перебирала в уме, какое же наказание должен понести недавно коронованный староста. Гарри сказал ей забыть, что это вообще произошло. В его глазах читалось беспокойство, когда он наблюдал, как она просчитывает и пересматривает все возможные варианты действий и их последующие последствия. Он знал, что у неё вспыльчивый характер, знал, что временами это заставляло её действовать не по правилам. Наконец, когда её глаза снова сфокусировались, и каждый исход был таким же мрачным, как и предыдущий, Гарри облегчённо выдохнул. Казалось, что гнев, который бурлил внутри полным ходом, так же быстро утих. Грейнджер постаралась остыть и успокоиться настолько, чтобы что-то съесть и наконец присоединиться к разговору с остальными. Взглянув на парня с потрясающими зелёными глазами, Гермиона улыбнулась. На лице выступил румянец, когда его взгляд, казалось, был направлен глубоко в её душу. Эти глаза не упускали ничего, они жадно ловили каждое изменение в её настроении. – Теперь я спокойна, Гарри, – прошептала Гермиона, слегка толкнув его плечом, когда она поднесла ко рту вилку с картофельным пюре. – Я обещаю, что не сделаю ничего опрометчивого. Что ж, это была ложь. Как только она пожелала всем спокойной ночи и направилась в общежитие старост, ярость, которую ей удалось подавить, снова вырвалась на поверхность. Казалось, что с годами Малфой становится всё более злобным. Всё начиналось с оскорблений, которыми они перебрасывались друг с другом. Постепенно это переросло в физические стычки между Гарри, Роном и Малфоем с несколькими Слизеринцами, которые всюду следовали за ним, как послушные псины. А в прошлом году он так сильно схватил её за руку, что к тому времени, как они убежали, на коже проступили тёмно-фиолетовые синяки. Будто он наконец-то вылез из своей скорлупы, не боясь того, кем или чем он может быть. Каждая секунда, каждый шаг приближал её к парню, который когда-то был невыносимым придурком; каждый тяжелый вздох приближал её к человеку, который, казалось, не испытывал угрызений совести. Это с новой силой разжигало огонь, бушующий в глубине её души. Ради Гарри и Рона, ради всех тех над кем он безжалостно издевался, доводя их до слёз, до рвоты, пока они не начинали молить его прекратить мучения. Когда-то она считала его одиноким, возможно, даже непонятым. Но позже стало очевидно, что тип мужчины, которым был Драко, был каким угодно, только не непонятым или одиноким. Не успела она осознать, что происходит, как её кулак несколько раз ударился о прочную деревянную дверь его комнаты. Его имя стало проклятием, которое она выкрикнула в ночь, пытаясь привлечь его внимание. Но она не ожидала, что её встретит полуобнажённый Драко, чёрт возьми, Малфой с полотенцем, низко висящем на бёдрах. Что он будет пристально смотреть на неё, а его тело будет всё ещё влажным от душа, в котором продолжала шуметь вода, из смежной ванной комнаты. Слова вылетали из её рта, едва сдерживаемая ненависть заставляла её голос дрожать, когда она смотрела на стоящего перед ней блондина. Его взгляд был твёрдым, от него исходила злоба. Он возвышался над ней, но это не помешало её руке со звонким шлепком встретиться с его щекой. Это не притупило чувства удовлетворения от того, что он попятился назад от шока и неожиданности её атаки. Гермиона уже хотела уйти, гордо задрав подбородок, но крепкая хватка удержала её на месте. Холодные пальцы обвились вокруг её запястья, не давая и шанса на побег. Драко не причинял ей боли, но, глядя на него, на его прикрытые глаза, которые смотрели на неё из-под опущенных век, на его развратную позу... Когда он медленно тащил её к себе, Гермиона испытывала страх. Глядя на юного Малфоя, создавалось ощущение, что что-то не так, что это как-то неправильно. Она пыталась сохранить ярость, которую чувствовала на протяжении всего ужина. Она вкладывала негативные эмоции в выражение лица, в походку, в то, как она скривила губы в отвращении. Но сердце предательски заколотилось в груди, когда его слова, угроза, прозвучавшая в его голосе, закрались в её золотую голову. Ощущение его прохладных пальцев на её лице заставило Гермиону поднять на него глаза. Осознание того, что он чувствует неровное биение её сердца, отдавалось дрожью отвращения в её позвоночнике. Воздух вокруг них стал густым от эмоций, излучаемых этими двумя, словно электричество пробежало по коже. Неужели он хотел доказать, насколько он силён? Страх ледяной волной пробежал по её шее. Драко посмотрел на её губы, задержав на них взгляд слишком долго, и небольшая улыбка превратила его привычную ухмылку в хищный оскал. Она была в ловушке. Впервые в жизни почувствовала настоящий страх, когда парень перед ней поднял глаза вверх, сверкнув серебром из-за мерцания свечей в общежитии, которое они теперь делили. Драко отступил, повернувшись к ней спиной и оглянувшись через левое плечо, его голос был спокойным. Гермиона отвернулась в тот же миг, пытаясь успокоить своё сердце, губы дрожали от адреналина, страха и ненависти, которые смешались в ней. Громкий хлопок его двери, наконец, заставил её отмереть и помчаться в спальню. В ушах звенели удары собственного сердца. Гермиона никогда раньше не испытывала такого животного страха. Для этого не было весомых причин, но, несмотря на это, тревожные звоночки зазвучали сразу же, как только Драко поймал её в свои объятия. Его взгляд казался таким отстранённым, таким холодным. Казалось, что она смотрит в его душу, но там ничего не было. Сильные конвульсии сотрясали её тело, и молодая ведьма побежала в ванную комнату. Напряжение, нараставшее в течение последних нескольких часов, достигло своего пика. Она упала на колени перед унитазом, болезненно ударяясь ими о кафель. Её вырвало, холодный пот выступил на лбу, и она медленно осела на пол ванной комнаты, положив голову на унитаз. Может быть, когда она проснется завтра, она всё ещё будет в родительском доме, а всё это окажется лишь плохим сном. Но она знала, что этого не случится. Она должна была успокоить свои слишком бурные мысли, дать своему разуму отдохнуть. Эти нервы, несомненно, были вызваны тем, что ей придется сотрудничать с человеком, который враждовал с ней на протяжении многих лет. Возможно, завтра будет лучше. Возможно, они вдвоём смогут сесть и вежливо поговорить о том, чего они ожидают от этого года и друг от друга. Завтра будет новый день, новое начало. Гермиона прокляла бы саму себя, если бы не попыталась хотя бы поладить с человеком, который собирался жить с ней следующие два года. Возможно, они даже станут... приятелями, кто знает? Многолетняя ненависть, разгоревшаяся между ними, конечно, не способствовала улучшению ситуации, но Дамблдор не стал бы сводить двух людей вместе, если бы думал, что возникнут серьёзные проблемы. Может, он знал будущее, а может он видел, как Малфой стал приличным человеком, как они в конце концов поладили. Вытерев рукавом мантии остатки рвоты в уголках рта, Гермиона разделась и положила одежду в корзину, стоявшую у раковины. Тёплый душ снимет с неё остатки напряжения. Это был долгий день, и её нервы были ни к чёрту. То, что она чувствовала до этого, было детским, иррациональным. Молодой ведьме нужна была перезагрузка, отпустить сегодняшние события и проснуться в полной готовности оставить прошлые обиды позади, чтобы это партнёрство принесло свои плоды.