smitten's a bad look on me/Поражая меня своим взглядом

Настроение в грузовике быстро ухудшается. Ситуация усугубляется, когда эвакуатор не прибывает через обещанные 45 минут. Если бы Кейт начала понимать намек на то, что Елена нетерпеливый человек, ей бы точно пришло воспоминание о течении минут без грузовика на горизонте. Елена беспокойно расплетает свою прическу из пятидесятых и затягивает волосы в тугой пучок. Она достает пакет табака из внутреннего кармана и начинает бездумно крутить сигареты. (— Мне нужно делать что-то руками, — говорит она Кейт когда та бросает на нее многозначительный взгляд) Она выходит из грузовика каждые десять минут, чтобы взволнованно побродить снаружи. Эвакуатор наконец-то прикатывается час спустя. — Вы можете подкинуть нас до города? — спрашивает Кейт у водителя когда тот затаскивает красный пикап на свой грузовик. —Что, в Нью-Йорк? — говорит он недоверчиво, — Зачем мне ехать туда. Площадка в пятнадцати минутах отсюда, в Гроув. — И вы добирались сюда девяносто? — бормочет Елена себе под нос. — Хотя, я могу добросить вас на главную, девушки, — продолжает водитель, — и вы можете сесть на поезд до Нью-Йорка. — Придется сделать это, — коротко говорит Елена. “Главная улица” этого маленького городка в Джерси оказывается довольно жалкой. Тут почти нет ничего,кроме обшарпанного гастронома, маникюрного салона и Shop Rite с огромной парковкой. Железнодорожная станция — это не более чем открытая платформа со скамейкой под навесом. Дисплей платформы услужливо информирует их о том, что поезд прибудет только через тридцать минут. — Я пойду и угоню другую машину, — говорит Елена, разворачиваясь со станции. —Нет! — восклицает Кейт, хватая её за запястье. Она быстро бросает его когда Елена с кислым лицом поворачивается к ней. — Я устанавливаю правило одной угнанной машины в день. Давай просто подождем. — Подожди, мы ждем поезд полчаса, мы садимся на поезд, мы перемещаемся, садимся на другой поезд, проходим десять кварталов. Ты серьезно предпочитаешь это? Я могу избежать этого взломав одну машин. — Может не будем прибегать к криминалу из-за маленьких неудобств? — говорит Кейт. — Хорошо, тогда вызови Uber или что угодно, — говорит Елена ковыряясь в земле. — Ты знаешь сколько будет стоить Uber до города отсюда? — Разве ты не должна быть богатой, Кейт Бишоп? — отрывочно спрашивает Елена. — Я была до того как мою маму посадили и нашу компанию закрыли. Я думала ты все знаешь обо мне? Не было возможности узнать недавнее обновление, да? — бросает в ответ Кейт. — Я знаю основные мысли, но не осознавала, что ты теперь нищая, — ворчит Елена. — Воу. Спасибо. Что ж, свидание проходит отлично, — говорит Кейт, раздраженно всплескивая руками. В ту секунду, когда слова слетают с ее губ, она понимает, что говорить это было неправильно. Елена резко поворачивается к ней, ее глаза сужаются. — Это не свидание, — говорит она, тыча пальцем на землю между ними. — Ага, нет… Да… Нет, я знаю, — запинается Кейт. — Я имела в виду, типо дружеское свидание. — Ты говоришь так когда отвисаешь со своими друзьями? — спрашивает Елена скептически поднимая бровь. — Что это свидание? — Постоянно, — Кейт врет. — Ладно, — говорит Елена, неубежденная, — Я не понимала, что это слово используется вот так. Может, мой английский не так хорош, как я думала. Воцаряется длинная, неловкая пауза. — Потому что, если ты собираешься начать вести себя странно… — Елена начинает с упреком в тоне. Вот оно. Кейт поглощена волной гнева. Потому что вообще-то она держалась во всей этой ситуации очень хорошо? Она не та, кто была то горячей, то холодной. Она не та, кто установила эти невидимые основные правила. — Ты ведешь себя как сука, ты же знаешь это, так? — срывается Кейт. Елена смотрит на Кейт. Она открывает рот, чтобы заговорить, затем закрывает его. Её лицо смягчается, она смотрит вниз на ступни, несколько смущенная. — Прости меня, — бормочет она, — я просто голодна, — она смотрит на Кейт, её злое выражение лица сменяется большими, печальными глазами лани. Ярость же Кейт уходит так быстро как и пришла. — Пойдем, — говорит Кейт с маленькой улыбкой. — Я видела гастроном когда мы въезжали в город. Пошли, возьмем немного рогаликов. ***** — Рогалики были мастерской идеей, Кейт Бишоп, — говорит Елена, но все же засовывая последний кусок своего рогалика (с дополнительным сливочным сыром ) в рот. Они снова на станции, сидят бок о бок, но не сильно близко, на окрашенной баллончиком скамье, под навесом. — У тебя было около пяти минут, прежде чем я ударила тебя дубинкой. — У тебя есть с собой дубинка? — говорит Кейт, окинув Елену взглядом. — Карманы, — просто говорит Елена. Она залезает внутрь бомбера и с размаху достает дубинку. — Круто, — говорит Кейт смотря на это с восхищением. — Можно подержать? — Нет, — говорит Елена. — Ты нажмешь не на ту кнопку и ударишь себя. Это может быть нашим следующим уроком — Я буду учить тебя использовать дубинку. Но взамен, я хочу научиться пользоваться твоим луком. — Справедливо. — говорит Кейт, — На самом деле у меня в квартире стоят мишени для тренировки. Хей, я устраиваю вечеринку в честь дня рождения в субботу, у себя, — вспоминает она внезапно. В волнении от проведенного дня с Еленой она совершенно забыла о небольшой тусовке, которую запланировала через три дня. — Тебе стоит прийти! Моя подруга Грир доставала меня с обучением. Я могу устроить маленькую тренировку… — Я уезжаю из города завтра утром. — перебивает Елена — Ох, — удивленно говорит Кейт. Мы провели день вместе, но она говорит об этом только сейчас? — Но я хочу вернуться в отель с тобой, — продолжает Елена, — у меня есть другой сюрприз на твой день рождения. Что хорошо, видя, что мой прошлый подарок пошел не по плану. Не надейся на многое, — говорит она когда Кейт начинает сиять. — Это маленький подарок, ничего особенного. Это подходит тебе? — Ага, — говорит Кейт пытаясь стереть улыбку с лица, — конечно, я могу заскочить перед тем, как пойду домой. Она бросает взгляд на дисплей платформы. Несмотря на поход в магазин, у них все еще есть десять минут перед тем, как прибудет поезд. Она достает телефон и открывает Spotify. — Какую песню ты тогда хотела послушать в машине? — спрашивает она Елену. — American Pie. Кейт набирает название в поисковой строке и предлагает Елене наушник. Та принимает его с улыбкой, продвигаясь ближе к Кейт по скамье. Она, вроде как, ненавидит как тепло, исходящее от Елены, снова беспокоит ее, хотя они занимались сексом меньше двух часов назад. Она точно ненавидит зудящие чувство желания, которое не ограничивается ее нижней половиной, а распространяется по ее груди, слишком близко к сердцу. ***** Отель в котором остановилась Елена, должно быть, один из самых грязных в округе. По крайней мере, Кейт надеется на это, ведь если те, в которых она останавливалась хуже — что ж, тогда Елена действительно должна принять предложение остаться у нее. Место неплохое, но изнутри стены депрессивного серо-зеленого цвета и все смутно пахнет хлоркой. Елена кивает парню за стойкой перед тем, как ведет Кейт в свою комнату. — Окей, закрывай глаза, — говорит Елена, когда Кейт переступает через дверной проем. Кейт послушно делает это. Она слышит звук открытия мини-бара, перетасовки предметов и чирк спички. — Открывай, — говорит Елена. Кейт открывает глаза. Елена протягивает кекс с блестящей свечкой на нем. — Давай, задуй её, — улыбаясь говорит Елена. И Кейт дует, широко улыбаясь, невероятно тронута этим маленьким жестом. Пламя угасает на секунду перед тем как снова вернуться к жизни. Елена громко смеется. — Я люблю такие штуки. Всегда хотела подобное когда была ребенком. Попробуй еще раз! Кейт выпускает еще один глоток воздуха, и пламя вырывается на секунду, прежде чем вспыхнуть обратно. Елена снова смеется, и это так заразительно, что заставляет Кейт хихикать, хотя свечка - это фокус для пятого класса. — Это слишком смешно, — хихикает Елена, сует пальцы в рот и тушит пламя движением, которое не должно быть таким убийственно сексуальным, как оно есть. — Он ванильный, — объясняет она, протягивая кекс с теперь уже затушенной свечой, — Поскольку это единственный вкус, который, насколько я знаю, тебе нравится. Кейт пристальней осматривает номер Елены, жуя кекс (который восхитителен — что-то точно купленное в пекарне, не из супермаркета). Комната почти пустая, лишь маленький черный чемодан под столом и голая стена напротив кровати, украшена коллекцией открыток и картинок. Кейт шагает вперед, вглядываясь в фотографии. В них нет ничего особенно интересного, просто изображения классических американского блаженства. На одном деревянная набережная, на другом пляж, лыжный курорт, зоопарк, круиз, живописный вид с горы. Среди открыток приклеены три фотографии: одна с Наташей Романовофф, одна с собакой и фотография двух сияющих маленьких девочек из фотобудки. — Что это? — спрашивает Кейт, принимая это. — Это? Это моя фото-стена. Я беру её с собой куда бы я не ехала, — говорит Елена. — Это заставляет каждый отель становиться более домашним, знаешь. Так как я не могу долго торчать на одном месте. Кейт замечает потрепанный конверт из манилы лежащий на столе. Елена наверное складывает эти фотографии в него каждый раз когда переезжает. Из города в город, отеля в отель, этот мятый конверт, должно быть, единственная постоянная в её жизни. Это самая грустная вещь, которую Кейт когда-либо видела. Кейт приходится оторвать взгляд от конверта, прежде чем она начинает плакать. — Что это за собака? — спрашивает Кейт, возвращая взгляд к стене в надежде, что голос ещё остается спокойным. — Это моя собака! Её зовут Фанни. Ох, моя драгоценная малышка. Но сейчас она на ферме моей мамы. Путешествия не очень хороши для неё. Я возьму её с собой когда останусь в городе подольше. Тогда ты её встретишь. — Я бы хотела этого, — улыбается Кейт. Она открывает рот для того чтобы пошутить про двойное свидание между Фанни, Лаки и их обоих, затем крепко закрывает его когда вспоминает, что слово свидание строго под запретом. — И открытки? — вместо этого говорит она. — Это все те места где ты была? — Нет, — говорит Елена, из её горла вырывается жизнерадостный смешок. — Я не посещала так много мест. — Что ты имеешь в виду? — хмуро спрашивает Кейт. Это как-то не совсем укладывается - что, международный супершпион мало ездил? Елена хранит молчание несколько моментов, её взгляд прикован к стене, но в то же время отстраненный. Когда она сново говорит её голос напряженный и низкий — Я не была человеком на протяжении долгого, очень долгого времени. Мои мозги были промыты, как у других Вдов. Ты видела их. Они оболочки. Я была как они. Я была оболочкой. Кейт вспоминает как Вдова прижала её к стене месяц назад. Как её глаза источали пустоту, когда Кейт смотрела в них. Она думает о Елене (её Елене, думает она вопреки себе), смотря на неё пустым взглядом. В животе нарастает тошнота при мысли о Елене которой она знает, об этом веселом, сексуальном и теплом человеке пребывающем в таком состоянии: лишенной эмоций, лишенной всего, что делает ее женщиной которая заставляет Кейт чувствовать себя взволнованной. Елена продолжает. — Год за годом прошли для меня вот так. Большую часть моей жизни. Затем я проснулась. И мне 27. Взрослая. И моя жизнь прошла мимо меня, и есть так много вещей, которые я не делала. У меня нет шанса сделать некоторые из них. Я никогда не пойду на выпускной. Или буду глупо пьяной на вечеринке братства или игре по случаю возвращения домой. У меня никогда не будет детства. Но все еще есть несколько вещей, которые мне не поздно сделать. Вроде, как есть торт-воронку на набережной. Или увидеть слона. Открытки — они мой список задач. — Я никогда не хочу забыть, что сейчас могу делать то, что хочу, — просто завершает Елена. Кейт подходит ближе к стене, смаргивая горячие слезы, которые формируются в глазах. — Что-ж, есть некоторые из них, которые мы могли бы довольно легко вычеркнуть, — говорит она, пытаясь звучать оптимистично. Я имею ввиду, в Нью-Йорке есть зоопарк. А еще у нас есть Кони-Айленд, вот тебе набережная. Ты могла бы сделать половину всего в городе. Мы можем начать отмечать их в следующий раз, когда ты будешь тут. — Да? — спрашивает Елена, внезапно прямо за ней. Она просовывает пальцы в лямки для ремня на штанах Кейт и тянет ее назад, доведя ее до уровня бедер. — Что еще я могу сделать в мою следующею поездку? — шепчет она в ухо Кейт. — Ух, Хай-Лайн, — бормочет Кейт, когда Елена прижимает губы к ее шее. Елена мычит напротив нее, обвивая руками ее талию и притягивая ближе. — Ты уже рекомендовала это, — говорит она в шею Кейт, положив ладонь на живот Кейт, отправляя прилив тепла через её тело. — Что еще? — Центральный Парк, — выдает Кейт. — Я слышала, что он переоценен, — небрежно говорит Елена, просунув руку под рубашку Кейт. Кейт закрывает глаза и откидывается назад, отчаянно нуждаясь в как можно большем контакте. Затем Елена хватает её бедра и разворачивает, толкая назад. Спина Кейт только коснулась стены, когда рот Елены настигает её собственный, потрескавшиеся губы раздвинули ее в лихорадочном поцелуе. С ботинками на платформе Елена почти одного роста с Кейт. Она прижимает все свое тело к телу напротив, ее руки блуждают вверх и вниз по ней, как будто отчаянно пытаясь ощутить каждый дюйм. Она хватает подол рубашки Кейт, тащит ее вверх через голову и неуклюже хватает за грудь, поглаживая сосок. Елена встает между ног Кейт, ее бедра прижимаются к ней так, что из ее горла вырывается сдавленный стон. Елена отрывается от груди Кейт и переходит к застежке, толкая джинсы и белье вниз. Кейт спешно сбрасывает обувь и спущенную одежду и затем пальцы Елены на ней — но не растирают или поглаживают, просто находятся там, оказыва нежное давление, в то время целуя дорожку от её подбородка до мягкого соединения челюсти с шеей. — Хочешь попробовать что-то другое в этот раз? — шепчет она, достигая уха Кейт, нежно покусывая и посасывая мочку ее уха. — О чем ты думала? — спрашивает Кейт, безуспешно пытаясь сохранить ровный голос. Елена отходит от Кейт, которая мгновенно соскучилась по теплу тела, и в три длинных шага подходит к прикроватному ящику. — Если это не для тебя, скажи, пожалуйста, — говорит она и открывает ящик. — Мы всегда можем заняться чем-то другим, — она лезет в ящик и достает страпон и ремни. Так или иначе, это было совершенно не то, что ожидала Кейт. Она смотрит на черные ремешки и тупо прикрепленную к ним фиолетовую деталь. Она не против этой идеи, но также она также никогда не использовала это раньше. Елена выжидающе смотрит на неё, ремешки свисают с пальцев, ожидая ответа. — Он фиолетовый, — в конце концов говорит Кейт. Елена смеется. — Это было не намеренно, но ты права. Он подходит к эстетике Кейт Бишоп. Итак? В голове Кейт всплывает образ Елены, которая трахает ее страпоном. Её тело мгновенно реагирует на эту идею, сильная рябь желания пробегает по ней. — Да, — говорит Кейт, задыхаясь от этой мысли. — Да, давай сделаем это. — Я знала, что тебе будет интересно, — улыбается Елена. Одним быстрым движением Елена стягивает юбку и нижнее белье через ботинки и отбрасывает в сторону. Кейт впервые с жадностью осматривает обнаженную девушку. Ее взгляд блуждает по острым косточкам бедер Елены, по пятну темно-русых кудрей, по мягкому изгибу бедер. Она великолепна. У Кейт перехватило дыхание от взгляда. Елена замечает взгляд Кейт и отодвигается, затягивая ремни на бедрах. Как только она надежно закреплена, она возвращается к Кейт, и деталь мягко покачивается при каждом шаге. Кейт нужен очень глубокий вдох для того, чтобы успокоиться. Елена становится между ног Кейт и снова целует её, руки лежат на шее, большие пальцы нежно обхватывают её подбородок. Несмотря на непристойность ситуации, это самый мягкий поцелуй, который Елена дарила ей. Кейт вдыхает его, её сердце стучит опасно быстро. Елена зажимает нижнюю губу зубами и осторожно дергает ее, прежде чем схватить заднюю часть колена Кейт и прижать его к своему бедру. Другой рукой она двигает деталь напротив Кейт и смотрит на нее, выжидая. Кейт нетерпеливо кивает. Потому что, если не драматизировать, она умрет, если Елена не войдет в нее в следующую секунду. Елена скользит в нее одним плавным движением, заставляя Кейт ахнуть. Елена издает долгий шипящий звук когда выдвигается и толкается обратно. Одна ее рука сжимает бедро Кейт почти до синяка, а другая тянется вниз и мягко прижимается к Кейт, пока она продолжает двигаться в ней. — Блять, Елена, — задыхается Кейт. Елена поднимает взгляд на нее, глаза расширяются из-за чего-то вроде шока. Кейт хочет спросить, все ли с ней хорошо, когда Елена шепчет низким, отчаянным голосом: — Продолжай говорить. «Никто никогда в жизни не говорил мне продолжать говорить» — думает Кейт. Но Кейт может сказать, что Елена хочет этого. Как только она забеспокоилась, что вот-вот испугается сцены и не знает, что сказать, Елена снова толкается в нее, ставя свои бедра на один уровень с бедрами Кейт и посылая белую молнию удовольствия по ее позвоночнику. — Боже, ты так хороша, — говорит она , её голова откинулась назад к стене. Елена издает глубокий горловой стон в ответ, и Кейт не думала, что можно стать зависимой от звука, но сразу же подсела. Не только подсела — она внезапно нашла новую ясность в своей жизненной цели. Это не стать величайшим лучником в мире, или супергероем, или Мстителем. Делать все возможное, чтобы Елена издавала этот звук как можно чаще. Елена начинает ускорять темп, ее открытый рот обжигает шею, пока она уверенно входит в Кейт. Кейт начинает терять самообладание когда ее оргазм пробуждается внутри. Только из-за просьбы Елены она держит в уме достаточно, чтобы продолжать говорить, хотя она больше не может выдавить из себя ничего, что имело бы смысл, в основном хныканье, которое иногда содержит слова «Да», «Блядь» и «Пожалуйста». — Ты так хороша в этом, — Кейт с благоговением справляется, когда Елена впивается в нее особенно ловким движением бёдер. Елена утыкается лбом в шею Кейт, её бедра шатаются когда она теряет ритм. Она издает пронзительный стон, когда неглубоко входит в Кейт, прежде чем остановиться. Быстро строящийся оргазм Кейт неожиданно рассеивается, когда она смотрит на задыхающуюся Елену, которая прижимается к ней. — Подожди, ты только что кончила? — Кейт не может удержаться от вопроса. Елена прижимает голову к Кейт еще секунду, затем выходит из нее. Она отходит на два больших шага к кровати и падает на неё. Она поднимает взгляд на Кейт, её глаза удивлены и почти напуганы. Она хватается за застежки ремней, стягивая их и отбрасывая в сторону. Она сгибается пополам, упираясь локтями в колени, словно прикрывая нижнюю часть своего тела. — Ты в порядке? — спрашивает Кейт почти в бешенстве. — Елена, что случилось? — Я думаю, ты должна уйти, — говорит Елена напряженным голосом. — Что только что… — Кейт, — срывается Елена, — сейчас же. Елена резко, но неуверенно встает на ноги и бросается в ванную, хлопнув за собой дверью. И Кейт остается одна, беспомощная и голая посреди этого унылого гостиничного номера, и у нее нет другого выбора, кроме как поспешно одеться и уйти.