Бесконечные узы

***

Послушно коснувшись переплетений символов рукой, я прищурилась и внезапно ощутила, что под ладонью ничего нет, но что-то теплое и мягкое затягивает меня вперед. Коридор остался позади, а свет вывел меня в одну большую комнату, из которой было видно еще две поменьше, находящиеся на одной линии. В помещении не было ни одного светильника, но казалось, что это освещение было повсюду, даже воздух искрился и переливался какими-то оттенками. Я протянула руку и на неё упала небольшая блестящая вещица, похожая одновременно на пылинку и камень. Она сияла и отражала блики, под действием тепла руки вещица стала меньше размерами, но отблеск стал ярче. Странное у них тут все какое-то. На всякий случай стряхнув эту пыль с ладони, прошла дальше по мягкому полу, который был покрыт чем-то похожим на пух. Когда я коснулась какого-то стеклянного амулета, похожего на каплю воды, раздался нарастающий звон, что невольно остановилась и опустилась на колени, зажав уши руками. Перед тем, как вульгарно грохнуться в обморок, поняла что кто-то меня оттуда вытащил и по всей видимости, ногой дверь закрыл. Очнулась уже на большом белом диване в комнате с обоями золотых тонов. Подняв голову, я с трудом проморгавшись, чтобы слезы не текли сами собой, посмотрела на копию картины Рафаэля «Портрет молодого человека». — Видишь нормально? — поинтересовался знакомый голос, активно вороша мои волосы и разваливая труд мастериц леди Мелловин. Обернувшись, я увидела Бруно Бэнгнайфа в сложных рыцарских доспехах, на которые вился сложный растительный орнамент и порой попадались гравированные львы. — Это еще что на тебе? — Для тебя морок не стал делать, — развалив всю «красоту» до основания, сказал мужчина и присел на диван рядом. Меч в ножнах, висящий на его боку, громыхнул об каменный пол. — Привыкнешь, хоть не будешь ржать как этот табун. По протоколу положено носить как рыцарю королевского двора. — А мне что тоже такое надо где-то добыть как спутнице рыцаря? — заинтересовалась я, пытаясь вернуть себе хотя остатки прически и накрывая его руку своими. — Волосы мне оставь как память о походе в салон красоты. — Звучит как будто ты ходила в Византию за маслом для шампуня, — мрачно улыбнулся муж, сильно дернув за волосы, что у меня слезы уже не от света на глаза навернулись. — Что это за самодеятельность с цыганами и вояками? — Нас хотели вывезти в обход запрета Общества при помощи ковена, — подавшись вперед, чтоб как-то облегчить боль кожи головы, взвыла я, — он меня за руку схватил ниже локтя, а аура сама полыхнула и… — Ты сначала напала на мага генштаба, потом перенеслась в точку Пещер и покинула земли, так? — маг приблизил свое лицо к моему и медленно спросил это с угрозой в голосе. Мне ничего не оставалось делать, как кивнуть. Не могла же я сказать, что нас с Элизабет перенесло её желание девятилетней девочки. Я всматривалась в его серьезные синие глаза и не понимала, что делать в этой ситуации. Единственное, что могла сделать, стараться не заплакать, потому что у меня может потечь макияж. Самое странное, что моя защитная аура никак не отреагировала, магия в моем сердце не чувствовала угрозы извне, потому я замерла и с облегчением поняла, что сильные пальцы Бруно перестали вырывать мне скальп без наркоза.  — Иногда признание лучшее доказательство, — сказал он, убрав свою руку от моей головы и встал с дивана. — Это Мелловин придумала назвать тебя «Феличе»? Потрогав лоб, потом переднюю часть черепа, височные кости, лобные пазухи, так и до затылка дошла, поняла, что ничего не вырвано и не сломано. Волосы были на месте, кожа головы болела, будто меня били об стену. Как все-таки обидно, что целители сами себя не лечат. — Наверное, — пожав плечами, я опустила ноги вниз на пол, ответив про себя, что лежу без сапог, а обувь стоит справа от дивана. — Лия из ковена сказала, что в магическом обществе слишком сильна память, связанная с именем Фэй и мы пришли к идее, что мое второе имя можно писать одной буквой с точкой, а представляться как «Феличе». Да и сходи погуляй, мне переодеться надо, скоро Кащей приедет. — Когда тебя это останавливало? — напомнил про события прошлой недели усмехнувшийся Бэнгнайф. — Заодно покажешь куда ты за один заход в магазин-ателье ухлопала полмиллиона фунтов. А действительно, когда меня останавливало публичное раздевание? Будто это не мы с Марой в прошлые годы с мавками майское купание голяком праздновали в Днепре. — Так это нам еще сделали большую скидку, — пояснила я, встав на ноги и одним ударом выбивая карманную сумку на бедре из состояния невидимости. — Одновременно с нами пришла леди Виктория Сапфир и леди Розалинда не знала куда нас всех троих в один заход деть. Вытащив из сумки длинное открытое платье глубокого темно-синего цвета, сразу вспомнила о том, что у него в примерке был нюанс — под эту модель надо было отдельно выбирать бесшовное нижнее белье, а времени на это не было, потому и брала «на будущее», но раз меня ничего сегодня не смущает, то на выход в самый раз. То ли имя леди Виктории подействовало, то ли еще что-то, на что внимание не обратила, но раздеваться мне было не перед кем. Очень противный по характеру муж покинул комнату в лучших традициях — молча и не сказав ни слова. Быстро переодевшись, я посмотрела на себя в большое стенное зеркало. Макияж уцелел, чего нельзя сказать было о трудах парикмахера. Выбора не было — я украсила волосы гребнями яги, потом обулась и, прикрепила карман на ремни под платьем. Свитер, джинсы и сапоги уместила туда же, мало ли что в этом мире может еще приключиться.

***

Кащей Иосифович приехал позднее, чем ожидалось, сразу с обоими детьми. Мара долго спрашивала у меня, где взяла такое платье, Костя больше молчал и медленно обходил гостей в большом танцевальном зале. В итоге через четверть часа, Кощеевич снял у меня с локтя сестру, сказал что-то непонятное про «мертвый след» и они пошли по резиденции, внимательно осматривая пол. Ко мне подошла Лия с мужем и Хлоей. У Йохана подозрительно алело правое ухо. Скорее всего МакГарден наплевала на приличия и ухо благоверному все-таки постаралась отвинтить за прошлые действия. Хлоя пообещала вести себя нормально и отпросилась знакомиться с ведьмами ковена. — Как тебе местное сообщество? — ко мне неслышно подошел Кащей, державший в руке бокал с шампанским. — Твоя мать просила передать, что она не злится. — Как в Сибирском — интриги и недоговорки, — я пожала плечами, — жить можно. — Могу тебя забрать в Московское Общесоюзное, — предложил Бессмертнофф. — Будешь главой отдела по международным отношениям? — Благодарю за приглашение, Кащей Иосифович, но у меня тут муж и дочь. — вежливо отказалась я, высматривая в толпе свое «святое семейство». — Еще бы знать куда они подевались. Меня осторожно потянул кто-то за локоть. Обернувшись, я увидела растерянного Винса. Кощей заинтересованно посмотрел на мага. — У нас ЧП, — сказал тот, — Феличе, вы можете отойти на планерку? — Она не может, — холодно ответил за меня «меценат и промышленник». — Фаина занята разговором со мной. — Тогда и вы присоединяйтесь, тем более до начала вручения вам памятного знака еще 3 четверти часа, — заместитель директора отряда посмотрел на часы, потом на танцующие пары и Хлою, которая топталась рядом с каким-то толстяком. — Элизабет, что решила завести знакомства в торговой гильдии? — Не знаю, — теперь и я посмотрела в сторону плотного мужчины и дочери в бежевом платье. — Это хоть кто? — Это мой партнер, — уточнил отец семейства Бессмертнофф вглядевшись в представителя торговцев этого города, — торгует полимерами и редкими артефактами периода Средневековья. Так что у вас там за ЧП? — Ваша Мара нашла мертвый след и считает, что в здании есть второй некромаг, — кратко объяснил Винсент. Кащей поставил на поднос официанта недопитый бокал и резко бросил. — Ведите. Сам же ловко взял меня под руку, будто бы я куда-то сбежала и достаточно резво для своего бессмертия, последовал за магом. Мне ничего не оставалось делать как тащиться следом, стараясь не упасть и не наступить на собственный наряд. — Главное не поддаваться панике, — успокаивающе говорил мэр своим помощникам, — пусть гости ничего не знают, музыку погромче, танцы поактивнее, свет ярче. Сделайте сейчас до открытия мероприятия тур рила. Пусть публика разогреется, журналисты этот балаган сфотографируют. Все списки проверили? — Кроме списка сопровождающих, — сказал незнакомый маг с символикой ковена на накидке поверх пиджака, — потому что его нет. Вы дали распоряжение о том, что каждый из присутствующих может привести с собой 3 человек гостей. — Ты на след вставала? — спросил Кащей у дочери, когда мы добрались до сидящей на подоконнике Мары. Её сбоку поддерживал брат. — Делать мне нечего, — фыркнула волшебница, — он же почувствует тогда собрата и занервничает. Это здание на костях построенное. Представляешь сколько здесь негативной маны для заклятий? Как только Кащей Иосифович отпустил мою руку, то меня сзади легко по шее чем-то царапнуло. Обернувшись я увидела где-то Бэнгнайфа в привычной одежде, где-то он свой металлолом уже снял и спрятал. И когда только успевает. — Переодеваешься и идешь со мной гулять вокруг здания. — заявил он. — Чего сразу гулять? — высматривая подходящую портьеру у незанятого никем окна, переспросила я. — Некромаг внутри зданий ничего не может сделать, — проявил редкую осведомленность капитан отряда Чернил, — им простор нужен и стартовая эмоция. У нас тут слишком празднично. — А чего со мной-то гулять? Вот Винсента возьми, у него опыта больше в охоте, — найдя полуосвещенный угол и плотную занавеску, я ушла переодеваться в рабочую одежду, радуясь тому, что притащила всю сумку на ноге. — Мозг хоть временами включай, Феличе. Если я пойду один, то вся толпа подумает, что мы уже поругались. Если с парнем каким-нибудь, то подумают, что у меня нетрадиционная ориентация. Если хотя бы твою Мару приглашу для уточнения следа, то какая-нибудь сплетница из ковена подумает, что это повод для слухов об измене, а если с тобой — то ничего странного в этом нет. Нет, надо же какой прошаренный в вопросах общения с обществом иного Лондона попался. Придется идти, а так хотелось еще потанцевать, тем более рил обещали. Моя ирландская часть аж в ладошки похлопала в предвкушении.

***

На улице было прохладнее, чем в помещении и намного. Все правильно, ноябрь скоро. Каких-то пять-шесть дней и Самайн, потом ноябрьские сумерки, декабрьская ночь и Йольский кот. Потом поворот колеса года в феврале и весна. В парке перед зданием никого не было, изредка попадались бойцы охраны резиденции, которые старались оправдать звание «невидимого фронта» и куда-то сворачивали, чтобы не помешать. На главной аллее под далеким фонарем ссорилась парочка. Ветер донес обрывки фраз «сидишь и ничего не делаешь», «два круга обошла», «не нашла». Потом девушка развернулась и пошла в нашу сторону через газон наискосок, а парень продолжил сидеть на скамье и что-то чертить палкой на песке, которым слегка была присыпана плитка. — Больная какая-то, — пожал плечами Бруно, рассматривая девушку — вот ты бы пошла искать людей, чтобы им пожаловаться? — Нет конечно, не же пошла жаловаться, что ты меня за волосы таскаешь, — ответила я, — а девушку эту видела в Роял Маринсе у ателье, её Стелла зовут. Только как она сюда попала, если Аиша сказала, что эта дама в каком-то подобии черного списка? — Плохо, что она нас увидела, — подытожил Бэнгнайф, — если привяжется, то вся разведка коту под хвост. Может нам развернуться и по кустам тактически отойти? — По кустам? — злорадно улыбнулась я и вынула гребень из волос. — Сейчас будет ей по кустам. Бросив украшение для волос на землю перед собой и материализовав пест пяти черепов, я начитала заклятие роста соснового леса. — Вырасти лес от земли до небес, С ежевичниками, черничниками и спелыми брусничниками. Землю тут не жалели удобрять, потому сосновый бор с подлеском удался на славу, хоть курсовую пиши о применении артефактов яги в непривычных условиях. Девушка за несколько секунд скрылась от нас в непроходимой чащобе и оттуда раздалась гневная матерная тирада. Видимо леди встретилась с кустами ягод, которые в свою очередь имеют длинные и острые колючки. — И финальный аккорд, — я вытащила телефон из кармана курточки и набрала номер дочурки. — Хлоя, найди бабушку и скажи ей, что через лес у главного входа лезет какая-то страшная женщина и ругается. Послушать тетку? Нет, останься с Лией, тебе рано такое знать. — Не представляю кого ты тут называешь бабушкой для Хлои, — рассмотрев лесную чащу поближе, ко мне вернулся капитан отряда. — Но нам лучше отойти подальше, чтобы дать женщинам поговорить о прогулках на природе. Следующие пять минут вышли очень продуктивными. К тому моменту как Стелла вышла из леса на вымощенную плиткой аллею, в дверях главного входа показалась величавая леди Виктория в своем новом платье и с элегантной короткой стрижкой. — Стелла Корделия Каннингем, — загремело над резиденцией, — если вас из милости взяли на прием, это не повод выглядеть как горный тролль Шотландии и выражаться при детях так, как выражается гондольер в старом городе Венеции при попытке развернуть суденышко. Потрудитесь привести себя в порядок и не разочаровывать меня в дальнейшем. — Разочаруешь вас, как же… — зло произнесла исколотая девушка, но погромче произнесла: — Конечно, леди Виктория. В этот момент из-за леса, словно птица выпущенная на волю, вылетела огромная плотная тень древнего дракона, расправившая свои черные смолистые, с резными орнаментом на краях, крылья. На голове тени темнела корона с разбитыми зубцами. — Это что за иллюзии? — заинтересовался мой спутник, рассматривая выпущенную тень убитого ранее сказочного дракона. Я выдохнула и стукнула себя по больной голове. Значит Стелла была катализатором, а тот парень — исполнителем воли. — Тень не в свое время убитого мерхена, собранная некромагом в пик силы дракона. Вот и все, что я помню. Остальное настолько обрывочно, что оно дробится в моей памяти словно конфетти на вечеринке. В какой-то момент, когда на город и зимнюю резиденцию начинает опускаться такой же туман и темнота, похожая на ту, с которой мы столкнулись в Доме, прошу у Луга помощи и принимаю его условие. Должно же быть хоть что-то еще… Вот она девичья память, плавно переходящая в старческий маразм. Очень своеобразный Творец сказок выбросил меня в коридор академии, в чем была. У меня итак не очень большой гардероб, но хоть бы предупредил что ли. Выгляжу как белая ворона среди этих платьев с китовым усом и презрительных «фи» от девушек, которые небольшой группой идут из кабинета в сторону каменной лестницы. Внезапно на меня налетает незнакомый паренек со стопкой книг. Отшатываясь, я ударяюсь локтем об стену, а книги незнакомца падают на мозаичный пол. Очень быстро паренек наклоняется за беглянками, его кепи падает, открывая мне копну рыжих волос, давно не встречавшихся с расческой. Так я понимаю, что приняла за парня бедную девушку. — Не ушибла? — спрашивает она быстро собирая учебные пособия и нахлобучивая на свою голову кепку. — Новенькая? — А… Д-да нет, — отвечаю я, потирая руку. — Помочь с книгами? — Валяй, — говорит незнакомка и делится со мной десятком книг. — Я Фэй, а ты? Несем прямо и налево. — Поняла, — киваю я, прижимая к черной кофте пыльные книги, надеясь в глубине души, что пыль от них не придется отряхивать до вечера. — А я Феличе. — Пожала бы руку, — усмехается Фэй, — но они заняты. На кого поступила в нашу академию? — Не запомнила, — вздыхаю я, глядя в окно на пролетающего в небе дракона с всадником на нем.- Родители заставили, потому что часто с драконами приходится работать. — В студенческом посмотри, я тоже два дня запоминала кем буду когда закончу. Мои были рады, что меня можно куда-то отправить, чтобы под ногами не мешалась и не приносила расходы, — улыбается Фэй, пропуская мужчину с большими седыми усами, который только вышел из кабинета. — Здравствуйте, профессор Слашхаут. — Добрый день, — охотно откликается профессор, поправляя свое фиолетово-черное пальто и уходит в сторону лестницы. Я останавливаюсь и смотрю ему вслед. «Если так подумать, то девочки из Свирелей носят форму, напоминающую школьную. Не является ли это отсылкой к этому времени? Кстати, а какое сегодня число?» — Он у нас будет вести историю магии, — толкает меня локтем Фэй, — еще насмотришься. Стелла что-то такое говорила о том, как «нашему курсу повезло, что попали в экспериментальный поток, когда среди преподавателей будут члены «Верховных горнов». — А Стелла это кто? — осторожно уточняю я, перехватывая книги удобнее. — О… — теперь уже Фэй останавливается, смотрит на меня и вздыхает. — Тебе крупно повезло, что приехала не в первую неделю. Стелла Каннингем у нас староста группы, её выбрали по происхождению. Потом покажу. Мы заносим книги в большую библиотеку, в которой немноголюдно. Пожилая библиотечная леди пересчитывает учебники, потом вычеркивает их из какого-то толстого формуляра и, поджав губы, отпускает нас. — Фэй, мисс Лоуден просила помочь с пособиями в биологии, — окликает мою новую знакомую девушка в белом кружевном платье. В руках у неё — небольшой глобус. — Спасибо, — кивает ей Фэй, отряхивает старую рубашку в клетку и проводит руками по когда-то бежевым штанам, затем спрашивает у меня. — Спешишь? — Нет, — говорю я, рассматривая других студентов и их одежду. Облик Фэй не вяжется с этим учебным заведением. Да и мой не далеко ушел. Мы словно рабочие с фабрики среди пышного сада юбок и платьев, в которые одеты учащиеся. Новая знакомая хватает меня за руку и тащит за собой. — Вот и отлично, ты мне поможешь, а я тебя чем-нибудь угощу, — говорит она, быстро пройдя весь коридор до самой переходной галереи в другой корпус. Девушка отпускает мою руку только у кабинета, на двери которого написано «Биология». Мисс Лоуден выглядит очень молодо, на первый взгляд мне показалось, что она в этом году только стала выпускницей. Но уверенные движения и подробный список того, что нам нужно будет сделать к началу следующего занятия выдают в ней волшебницу, которая отлично знает свое дело и не первый год им увлечена. Фэй кивает, соглашается, мне приходится делать тоже самое. Внезапно Лоуден вспоминает, что никогда меня раньше не видела и просит посмотреть студенческий билет. Я сую руку в карман своих черных штанов и мне в руку словно тыкается тонкий картон студенческого. Да уж, Творец мог бы и как-то получше продумать этот момент, когда нужные предметы для акклиматизации будут появляться сами собой. Отдав документ преподавателю, немного напрягаюсь, когда та смотрит на него в монокль и читает написанное. — Значит, вы Феличе Вентэр, — уточняюще спрашивает она, глядя как я киваю, — первый курс, специализация «торговое и охранное дело»? И что же вас сподвигло сюда поступить? «Мне и самой интересно как я тут оказалась. Да еще и на этой специализации… НЕ мог какое-нибудь садоводство придумать» — Мой отец торгует в Ирландии и хотел бы, чтоб было кому передать дело, — начинаю вдохновенно рассказывать я, искренее надеясь, что преподаватель не будет уточнять в каком городе и что продает, но Лоуден обрывает меня взмахом руки, положив мой документ на край стола. — Мисс Вентэр, в таком случае, я вам поручаю нашу ирландскую помощницу, — тихо говорит преподаватель, показывая на мою знакомую, которая приступила к расстановке по столам керамических муляжей яиц драконов в разрезе с эмбрионами, — Фэй будет проще влиться в коллектив, когда в её группе не только консервативные британцы и переселенцы из Европы. Вы же постараетесь? Я медленно киваю и забираю свой студенческий, с трудом представляя что мне предстоит делать для Фэй. И почему Луг послал меня именно в это время? Неужели… Новая мысль обжигает меня словно уголек, попавший в сапог, когда мы с Фэй несем большой череп дракона, чтобы поставить его на стол у доски. Она же сейчас живая. И… Должна выжить, чтобы не было тех сожалений, про что говорил Йохан. Интересно, встретится ли он в этой реальности?

***

Учебная аудитория встречает нас шумом и недовольством. И начинается оно от входа. В дверях стоит девушка в синем бархатном платье, которое украшено камнями и вышивкой, у неё в руке книга, на которой лежит лист бумаги, а во второй угольный карандаш. Сложная прическа на тонких светлых волосах и царственная осанка выдают в ней даму, если не высокого круга, то точно аристократку. — Фэй МакМерфи и Феличе Вентэр? — презрительно окидывая нас взглядом, помечает она в своем листе нашу явку на занятия и пропускает внутрь учебной комнаты. — Доброго вам дня. — Доброго дня, — повторяю я и слегка приветственно кланяюсь незнакомке, перед тем как зайти после Фэй внутрь. Мне кажется, что у «аристократки» слегка дернулись губы, наметив подобие улыбки. Или усмешки? — Ты что с ума сошла ЕЙ отвечать? — тихо спрашивает Фэй, садясь на скамью третьего ряда, между девушками внизу и парнями, занимающими ряды аудитории повыше. — А что такого? — не понимаю я и пожимаю плечами, поправляя свои волосы темно-медного цвета, перебрасывая их за спину. Моя соседка стягивает кепку с голову, кладет её рядом и откидывает голову назад. Сидящие сзади парни не обращают внимания, занимаясь своими делами. — Ничего, — наконец отвечает Фэй, — с Каннингем такое не прокатит. Я тоже ей как-то раз ответила на прошлой неделе. Она посмотрела так, будто королева на блоху в шерсти своих собак. «Хороший пример расслоения общества. Надо полагать, что подобная академия удовольствие не из дешевых. Однако, если у Фэй не особо с деньгами, судя по одежде, то кто платит за неё?» — А как ты поступила сюда? — делая вид, что мне скучно слушать про отношения старосты к другим студентам, я спрашиваю новую знакомую. — Мои родители — знать Подземного мира в Тир на Ок, — тихо говорит Фэй, оглядевшись по сторонам, — только они страшно скупы, потому обучение мне отец проплатил до самого выпускного, а карманные и на проживание на месяц дал сразу. Я их проиграла с лепреконами и тифлингами в покер в первый день после учебы. И одежду тоже. И кольца. Только дракон остался. До следующего месяца я на мели. А ты как? — Какая жалость, а то я хотела у тебя недельку перекантоваться. Мой папаша считает, если я его дочь, то выкручусь сама, и не буду ничего просить, потому они с мамой на один день помирились, отплатили обучение и снова разъехались по своим магазинам, — улыбаясь, я смотрю на Фэй, — значит мы товарищи по дырке от бублика в кармане. К родителям точно не пойду ничего просить, но и одежду продавать не стану. — Наш человек, — она сильно хлопает меня по плечу, — значит где-то подработаем, поедим, потом где-то поспим, а там и месяц пройдет. Учебная аудитория медленно заполняется. Последним прибегает невысокий паренек с большим мольбертом и падает на скамью слева от Фэй. Мольберт он засовывает под приделанный стол, а мелки в холщовом мешочке кладет на полку в столешнице. — Привет, Фэй и прекрасная незнакомка, — говорит он, обращаясь к нам. — Привет, Орнак, — широко улыбается Фэй. — Знакомься, это Феличе и у неё на наших Верхних землях где-то магазин. — Приятно познакомиться. Орнак Шен Ванаан, — говорит тот, к чему-то прислушиваясь. — Магия нарисованной жизни. А вы? Вдалеке второй раз звенит колокольчик и нам становится не до разговоров, потому что в аудитории появляется куратор — женщина в строгом платье и с книгами в руках. — Здравствуйте, слушатели, — говорит она, — Староста, подайте мне список присутствующих. Стелла грациозно встает со своего места за первым столом первого ряда и с достоинством подходит к куратору, вручая той лист, который мы с Фэй видели ранее. Также медленно Каннингем возвращается на свое место и кто-то из парней на задних рядах шумно фыркает. На него шикают, но староста и куратор не обращают внимание. Казалось бы, занятию следовало начаться, но женщину интересует то, что к ним присоединилась моя персона. — Феличе Винтер, представьтесь. Я правильно назвала вашу фамилию? — уточняет дама. Я медленно встаю с места и обвожу взглядом собравшихся. Мне немного не по себе, не то что бы законченный интроверт или что-то подобное, но когда на меня все смотрят — как-то не по себе. — Нет, моя фамилия с ударением на последний слог и произносится как «э» звонкое, — уверенно произношу я, стараясь не выдать волнение в голосе. — Прошу меня извинить за то, что поставки сахара в торговой компании моего отца затянули время моего отъезда сюда. Я маг света, который может быть как и ласково теплым, так и обжигающе жгучим. Думаю, что мы сработаемся. На этом все. — Какое краткое, но емкое приветствие, Феличе, — довольно говорит женщина, представляясь еще раз для тех, кто забыл или только пришел. — Ваша куратор на ближайшие несколько недель обучения, Анна Веллингтон. Обращайтесь ко мне «леди Анна». Когда вас начнут делить между собой согласно вашим успехам и достижениям другие наставники, то со мной вы попрощаетесь. Она рассказывает о учебном плане на ближайшую декаду, отвечает на вопросы других студентов о том, кто и какие предметы будет вести, а затем вручает гордой Стелле кипу листов, чтобы та раздала расписания предметов по рядам. Медленно поднимаясь по ступеням между рядами, аристократка вручает бумаги сидящим с краю, по количеству человек на ряду. Наверх, к парням, она даже и не собирается идти, потому кладет оставшиеся листы мне на край стола и говорит «Разберете кому нужно». Леди Анна что-то записывает в своей записной книге с розой на обложке, а я отсчитав три листа, передаю расписания незнакомому парню в старом вельветовом пиджаке, который сидит на ряд выше. — Мы не кусаемся, — шутит он, принимая эстафету, — но наша староста не привыкла к такому обществу. Список предметов поражает мое воображение. Интересно, к чему им тут физика, геометрия, астрономия и до кучи древние языки вроде рун Скандинавии и не очень живого латинского? И почему-то физической культуры целых две? — Ничего так, — кто-то из юношей присвистывает от удивления у нас над головой, — боевое применение умений в полете. А если кто-то убьется? — То не получит диплом, — резко отвечает леди Анна и смотрит на часы. — Еще есть вопросы? Вверх взмывается тонкая рука студентки, сидящей на втором ряду. Её голос так тих и неуверен, что поневоле и задние ряды перестают шуметь, чтобы услышать вопрос про экспериментальный поток и его отличия от обычных. — Очень нужный вопрос, Марисоль, — кивает головой куратор. — У нас мало времени до конца занятия, потому постараюсь уложиться. Если вы закончите нашу академию, то сможете устроиться здесь в столице, неважно какое у вас происхождение и регион Королевства. Ваши наставники могут дать вам рекомендации, а особо отличившихся пригласить на работу в Винг Байд. В хорошем смысле отличившихся, а не как мисс МакМерфи на днях. Фэй, не поднимая руки, поднимается на ноги, громко смеется и говорит: — Так писали бы, что здесь оранжерея и крыша не выдержит посадки дракона. Большими такими буквами на всю ширину, чтоб с воздуха было видно. Разве мы бы там с Роком тогда сели? Теперь смеется вся группа, даже заглушая сигнал о завершении занятия. Что у нас там дальше по списку? Спустившись вниз по лестнице, я вижу как Орнак дарит карандашный набросок Фэй, а та улыбается и складывает лист бумаги в карман. — Покажешь? — спрашиваю я, когда маг нарисованной жизни выходит из аудитории. — Легко, — довольно достает картинку девушка. — Смотри, это внизу академия, а сверху дракон. Только перспектива у него странная какая-то. На эскизе нарисованы здания академии, соединенные между собой переходными галереями и крытыми мостами, большое дерево по центру площадки, которое доходит огромному, щедро заштрихованному грифелем простого карандаша, дракону до середины бедренной кости задней ноги. Заметно, что рептилия громит академию, а в правом нижнем углу написаны цифры «28». Номер листа в блокноте или предупреждение? — Мне бы так уметь рисовать, — говорит МакМерфи, выходя в коридор, — а то рисую лошадку, но получается сарделька на спичках. Я следую за ней и размышляю. В коридоре полно народу: студенты, преподаватели, рабочие, еще и медсестру заметила. Фэй хватает меня за руку и быстро тянет в неизвестном направлении, так что мы оказываемся в большой столовой. Здесь вкусно пахнет мясом и овощами, перебивая запах корицы от яблочных пирогов. МакМерфи разговаривает с кухаркой, которая наконец отдает две большие порции мясного рагу в старых тарелках и щербатые ложки. — Вот, держи, — Фэй вручает мне ароматно пахнущее смесью перцев блюдо и ложку почище, — в обучение еще закладывается обед, разве что мало кто из новичков про это помнит. Все же у нас из великих родов, одни мы с тобой не возим с собой полевую кухню и корзинку с ланчем. Давай съедим все, лучше пусть в воздухе будет плохо, чем на земле в животе будет урчать.

***

После двух часов дня у нас обучение, связанное с драконами. Предусмотрительный (чтоб его) демиург не стал ничего придумывать, кроме того, что заменил мои умения яги на волшебство света, и перенес в это время Хана. Как и всех драконов обучающихся студентов, скай стара поместили в специальное место для содержания, так и тянет назвать его драконюшней. Заодно и выяснилось, что я буду проходить обучение вместе с угрожающей всеми связями отца Стеллой и тремя парнями. Точнее это Стелла будет с нами проходить обучение, потому что с другими пятерками нашего потока она не хочет из-за разницы в происхождении. Да и от нашей Каннингем не в восторге. Особенно от меня, потому что не отличаюсь громкой фамилией и высоким происхождением. Наверное блондинка ждала, что у неё будет личный инструктор. Делили нас самым странным образом, сначала по драконам, потом по ответам. С Фэй я не попала в одну группу, потому что у неё серый скальный дракон Рок обладает умением «стелс», а у меня Хан в невидимость не уходит, но может плюнуть энергетическим зарядом. Зато видела как её вместе с драконом подводят к группе из четырех парней, которых видела издалека на других занятиях после «классного часа». Дальше был самый странный вопрос, который я слышала за свою жизнь. Как в этой, так и в «нормальной». Нас построили в две шеренги друг напротив друга и каждый делал шаг вперед, отвечая на вопрос «Смогли бы вы пожертвовать собой ради него?». Стелла все два круга уверенно твердила «нет», да так, что в конце концов усталый инструктор вывел старосту из строя и пошел с ней в учебный корпус. Мы остались в компании двух его помощников. Я твердила только «да», мысленно понимая, что ради этого меня сюда демиург и забросил. Фэй отвечала то отрицательно, то утвердительно, в итоге затупила и последним шести одногруппникам говорила «как получится». У остальных тоже шло не так гладко, в итоге нам снова выдали листы с фамилиями всего потока и мы карандашами, одолженными у Орнака, писали ответы напротив фамилий. — Вы не можете меня отчислить за ответы на распределении боевых групп, — все услышали визгливый высокий голос Каннингем из окна учебного корпуса, — у меня высшие баллы на поступлении и большие связи. — Началось в деревне утро, — меня хлопнул по спине незнакомый парень с черными гладкими волосами, одетый в кадетский мундир. — Наша дочь министра внутренних дел снова хвастается связями отца. Ты всем «да» отвечала? — Да, — кивнула я, — что такого? — Тогда правильно пришел, а ты идешь со мной, — усмехнулся парень. — Ты в нашей четверке. Если что, я Джек. — Феличе, — представилась я и отправилась за Джеком. — Мы здесь от вооруженных сил, пятеро в вашем потоке, двое на индивидуальном обучении, — пояснил парень, подойдя к своим товарищам и представив меня, — её зовут Феличе и все положительные ответы. Кадеты по очереди представились. Значит, Джек, Рон и Зак, все из иного Лондона по протекции главного штаба, еще где-то есть Йохан и Николас. А, да, все правильно, этих-то мне и в будущем хватало, значит и тут достанется с избытком. Мы обменялись рукопожатиями. Я с трудом объяснила почему мне не надо по этикету целоваться ручку. Вот не делают так в обычной жизни в Ирландии, потому что руки как правило в работе всегда черти в чем: то в мазуте, то в земле, то в керосине. Наконец вернулась Стелла с немного припухшими глазами. Она что-то показала помощнику инструктора и он привел её к нашей группе. Каннингем сразу схватила меня за руку и отвела в сторону, не представляясь кадетам. — Кажется Феличе? — спросила она, нервно вытирая руки о свое бархатное платье. — Феличе, — кивнула я, покосившись на парней. — Мне нужно переодеться для занятий, но в этой академии не разрешили иметь слуг, — тихо сказала девушка, чтобы чужие уши это не слышали. — Поможете мне с пуговицами сзади?  — Всем на позицию взлета, — раздался голос преподавателя. Я кивнула Стелле и позвала Зака, объяснив, что нужно задержать вылет из-за того, что Каннингем все еще в платье. Он задумчиво посмотрел на нас, потер переносицу и подошел к помощнику преподавателя. Но тот развел руками и приказал не обращать внимание на проблемы других. — Стелла, мы не успеем подняться, — вздохнул кадет, забираясь на спину своего дракона. — Сядь с нарушением как тебе удобно. — Группу оштрафуют, — погрустнела Каннингем и махнула рукой на учебный корпус. — Тогда идите сейчас, нагоните в воздухе, — подсказал Джек, направив свою белокрылую рептилию к преподавателю, чтобы закрыть боком нас со Стеллой.

***

Пока мы нагоняли группу от академии до точки сбора у крупного собора, Каннингем молчала, если не считать того, что она помогла принять мне приличное положение на спине Хана за то, что помогла ей переодеться. У Стеллы свой дракон по имени Изумруд, тоже скай стар и тоже «папа подарил». Больше ничего и она не сказала, да и я не спрашивала. — Какая задача? — поравнявшись с кадетами нашей группы, спросила Стелла, выныривая с драконом из-за тучи. Я поздоровалась с парнями еще раз и обратилась во слух. — Не говорили, — сказал Джек, стоя на спине своего мраморного белого дракона. — Кроме вас еще троих нет, потому преподаватель ждет всех. Мы прождали в воздухе еще четверть часа и получив приказ вернуться во двор академии полетели обратно. Уже на земле преподаватель сказал, что первый полезный урок мы получили, остаются мелочи. Естественно, что половина студентов не поняли о чем идет речь. — Запомните, — повторил инструктор по полетам, — самое важное целостность группы. Если кто-то задерживается, то ждем всех. Если они не приходят, отменяем операцию и летим обратно. Мимо в медпункт похромала Марисоль, она не смогла подняться в воздух, потому что попала в воздушный поток и упала с дракона. Стелла посмотрела на неё с презрением и отвернулась, а я хотела было ей помочь, но Рон задержал меня. — Она не в нашей группе, — напомнил кадет, — даже если твои ответы все «да», то всех ты спасти не сможешь. Почти до позднего вечера мне пришлось проторчать в академии. Фэй снова отличилась, именно она была той студенткой, которую так и не нашли ни в воздухе, ни на земле. Зато когда она отменила «стелс» у Рока и сама сняла амулет невидимости, нашли её сразу и отвели к директору за срыв занятий. Я ждала Фэй в коридоре, сидя на старой скамье и тренируя свое старое позабытое умение. В Союзе Магических Государств оно имело развернутую формулировку и непроизносимую аббревиатуру — «сктр» — «слышать как трава растет». Им я баловалась в далеком детстве, пока мама не рассказала, что это хоть и врожденное, но незаконное умение. Сначала МакМерфи ругали, потом кто-то похвалил, потом снова началась воспитательная беседа на тему «такое в нашем учебном заведении недопустимо». Еще было что-то про безответственность, ответственность, работу в группе, не забыли и взаимоотношения Фэй с другими студентами в потоке, которые были если не неудовлетворительными, но и хорошими их назвать было нельзя. Леди Анна напомнила за происхождение её подопечной, но учительский совет не обратил на это никакого внимания. Да из Дублина, да из Ирландии, есть же и другие «нормальные студенты». Зачем происхождением оправдывать проблемы? Интересно, если бы Стеллу сюда завели, оправдали бы по происхождению или нет? Мы-то сегодня тоже подвели свою группу с разницей того, что успели и прилетели правильно, хоть и с опозданием. Я медленно коснулась затылком каменной стены и тихо выдохнула воздух. Часов у меня не было, но за окном синели сумерки, а спать мне сегодня было негде. Оставалось ждать «товарища по несчастью», чтобы что-то придумать. «Луг мог бы и помочь чем-нибудь, не на улице же жить. Общежитие у академии не предусмотрено, денег мы сегодня из-за этой шалости не раздобыли, » — мелькнуло у меня в голове, но вместо этого я попросила у Творца сказок другое. Совсем другие слова тихим шепотом сорвались у меня с губ. — Покажи этот день в прошлой истории без меня, Луг. Дремотой закрываются мои глаза и я словно смотрю телевизионный сериал о жизни Фэй в этот день в другом мире, где меня нет. Вот она несет книги, расставляет яйца, ругается со Стеллой у входа в кабинет, сидит с магом на смешанной скамье, куда больше никто не хочет садиться… Смеется с группой из-за оранжереи, получает картинку от мрачного художника (который пока еще не сильно мрачный, разве что одинокий), ест рагу, попадает с Йоханом и Орнаком в одну боевую группу, такая же шутка с пропаданием и наказание в виде карцера на одну ночь. Кто-то трясет меня за плечо и я просыпаюсь. Из открытой двери кабинета доносится спор о наказании для Фэй, а рядом со мной стоит леди Анна. — Я бы не стал списывать со счета девочку, которая ждет МакМерфи в коридоре, — сказал профессор, которого мы видели днем в коридоре. — Пока идет разбирательство, она ждет вашу шутницу, лично мне это говорит о многом. — Устала? — спрашивает меня Веллингтон. Я быстро киваю и улыбаюсь. — Нет, мисс, не устала, глаза просто немного слипаются, — хоть и киваю, но бодрюсь. Не хватало только, чтобы она меня ухитрилась пожалеть. С куратора станется. — Что будет с Фэй? — Ничего страшного, — говорит куратор группы и закрывает дверь кабинета снаружи. — Скоро отпустят. Вам есть где спать? Приходится врать, что есть, иначе эта леди нас не выпустит отсюда. Это я спинным мозгом чую. Да, честное слово, нам есть где спать и что поесть, только из стен академии выпустите. Тонкие пальцы леди Анны трогают и мнут ткань моей кофты и она задает провокационный вопрос. — Эти вещи… Откуда они у тебя? А ведь правда, Творец сказок не сильно заботясь о том, в чем я была одета в зимней резиденции мэра иного Лондона перенес меня сюда в вещах комплекта «для работы» из очень дорогого магазина леди Меллоуин, которая в эти годы скорее всего уже держала ателье готового платья. Сказать правду — пойдут уточнять, а она меня не вспомнит, потому что мы еще примерно сто или девяносто лет до нашей встречи. Придется врать снова, так скоро это дело у меня в привычку и войдет — рассказывать истории с кристально ясными глазами. — Мой отец подарил на день рождения. Понимаете, я родилась в праздник всех ведьм и он считает, что это знак… — В какой день Остары ты появилась на свет? — Он так это всем гостям смешно преподносит, что моя мама прыгала через костры Белтейна так лихо, что у неё начались схватки и я родилась в самый канун, — хихикнув, посмотрела на куратора, которая почему-то задумалась. — Если честно, то я никогда не встречала в один день трех магов, родившихся в эту дату, — наконец сказала леди Анна и добавила, — ваш новый преподаватель боевых действий в полетах тоже из родившихся первой майской ночью. Я покопалась в глубинах своей цикличной памяти. А, ну да, Фэй тоже родилась на Белтейн. Йохан же в состоянии подпития проболтался. Но покопаться в днях рождениях дальше не успела, потому что Фэй отпустили. Она выбежала из кабинета, очень удивилась, увидев меня и порывисто обняла. — До свидания, леди Анна, — попрощались мы и покинули здание. Фэй привела меня к доходному дому-ночлежке для ирландских переселенцев в речном порту на берегу Темзы. Не без помощи Луга я нашла в кармане большую монету, номиналом которой хватило купить два места в комнате до конца недели. Свои вещи пришлось спрятать в сумку-карман, а взамен Фэй помогла мне выбрать старые вещи из вороха тряпья в подвале ночлежки. Попасть туда мы смогли за несколько мелких монет, которые должна была дать как сдачу хозяйка ночлежки, но мелочи у неё (ожидаемо) не было. В первую ночь мы спали на полу, в среду повезло поспать на кровати, а в четверг мы в ночлежку и вовсе не вернулись. ========== Глава 4 Часть 2 ==========       Той ночью я видела два разных мира. Сначала все, что в этом времени было связано с Фэй, а затем со Стеллой. Словно перелистнув страницу, меня выбросило на большую зеленую поляну, покрытую мягкой травой.       — Что-то поняла? — спросил Творец сказок, устроившийся словно леший на большом пне.       — Ничего. Обычный поток обучения, 30 человек, 19 парней, 9 девушек и Фэй. И я одиннадцатая, благодаря тебе.       — Ты должна забрать её судьбу, — заявил демиург, поймав на ладонь большую яркую бабочку. — Тогда у Фэй будет шанс встретить мастера плетения.       — Если не встретит? — получаю щелчок в лоб от демиурга и проваливаясь в сон, слышу.       — Тогда ты начнешь все заново.

***

      В эту ночь я больше не уснула, прислушиваясь к мерному сопению соседок по комнате. Фэй вчера досталась очередь спать у стены, а я ютилась на краю кровати, стараясь не шевелиться. Только грохнуться не хватало, пусть даже больно не будет, разве что задразнят.       Прокручиваю события предыдущего вечера и ловлю мысль, что что-то не так. Слишком быстро МакМерфи смирилась с тем, что спит прижатой чужими телами к корявой стене. Меня это почему-то беспокоит, но ничего не поделать. Может быть она просто устала, когда пропадала где-то целый вечер и вернулась с тонким золотым кольцом на мизинце, что вилось спиралью от сустава к суставу. Она еще хвасталась, что отыграла у тифлингов мамин подарок.       Где только эта авантюристка денег на ставку взяла? И не на одну? Видела я эту игру, разве что издалека в доках, где мы пробегали, чтобы успеть на учебу. Представители разных видов и магических родов шлепали засаленными грязными картами об старую бочку. Кто-то уходил с полными руками добра, а кто-то уходил в глубину порта босиком. Вот уж действительно, как карта ляжет.       Что же равноценно золотому предмету в такой игре? Артефакт? Драгоценный камешек или золотой слиток без огранки? Почему-то мои веки против воли тяжелеют и я погружаюсь в тяжелый, липкий сон без сновидений. Последняя мысль была осознанием, что это чья-то магия.

***

      Меня будит шум плеска воды и страшный холод. В ночлежке обычно мы спали в старых ночных сорочках, которые больше похожи на половые тряпки. Но все же, это лучше чем ничего. Я пытаюсь поджать под себя ноги, но они мне не повинуются. Мое тело словно чья-то игрушка, ни пальцем не пошевелить, ни голову повернуть — одеревенело и очень замерзло. Рассветы у Темзы холодные от температуры речных вод или вечных лондонских туманов.       Я снова закрываю глаза и пытаюсь вспомнить хоть какое-нибудь умение чтобы согреться. Но магию в своем теле не ощущаю. Может это кошмар или снова Изнанка?       Но нет, что-то скрипит вдалеке и мою голову слегка пинают. Вошедший человек наклоняется и собственническим жестом наматывает мои волосы себе на руку. Они вспыхивают ярко-оранжевыми всполохами, словно раздутый костер на ветру. «Проклятие», — цыкает тот, оставляет мои пряди в покое и выходит, оставив дверь открытой. Ушедший приводит еще двоих. Я их не вижу, но слышу голоса. Один не доволен тем, что в этой партии есть ведьма с очень приметной шевелюрой, имеющей собственную ауру. Два других говорят, что ничего не проверяли, мешок на голову и ноги в руки. Осознаю, что речь идет обо мне и внутренне содрогаюсь.       Что дороже золота?..       Жизнь и не своя, а чужая. Её не так жалко…       Наверняка эта дрянь МакМерфи ставила на девочек-товарок по комнате, но не учла того, что эти молодчики хватали всех без разбора. Мою магию что-то продолжает блокировать так, что чувствую себя совсем беспомощной. Даже руки никак не шевельнуть, чтобы собрать какую-нибудь фигуру для удара светом, а в мыслях голая и жаркая пустыня, даже Творец сказок не откликается. Еще и пить хочется.       Переговоры ни к чему у спорщиков не приводят. Я слышу два сухих щелчка выстрелов из какого-то огнестрельного оружия, но глаза не открываю. Еще не хватало и самой получить пулю как свидетелю. Тела убитых оседают на земляной пол. Снова шум ног, пришли еще какие-то люди, а я стараюсь сдержать крик. Мне страшно, холодно и что-то металлическое врезается в лодыжки.       Убитых заносят ближе ко мне и по ушам бьет мерзкий скрежет открывающейся, давно не встречавшейся с машинным маслом двери. Похоже на какой-то люк, потому что тела бросают вниз и они куда-то падают со звуком брошенного мешка. Да, все верно, мешки с костями. Через некоторое время оттуда раздается женский крик ужаса, переходящий в визг. Люк резко захлопывается, а меня кто-то поднимает за волосы, встряхивает и бросает об пол. Падая, мое тело ударяется спиной об доски и приходит осознание, что это угол помещения. Боль обжигает спину, но приходится терпеть, чтобы не выдать того, что я в сознании.       — Не продешевил? — незнакомый мне голос спрашивает у убийцы исполнителей. Как же хочется открыть глаза, чтобы посмотреть кто это, но боюсь того, что у меня будут блестеть радужки глаз.       — 6 за грамм, — сдавленно смеется тот. — Эти дурни еще и седьмую притащили. Слишком приметная ведьма. Подумываю о том, чтобы её сжечь.       — Инквизиторские корни покоя не дают? — серьезно спрашивает незнакомец. — Ребятам из банды отдай, им все равно что за девка.       — Да, да, — говорит убийца, закрывая дверь в помещение снаружи, провожая гостя. — А потом сжечь.

***

      Меня захлестывают волны паники, но ничего с этим положением поделать не могу. Во рту кляп, руки стянуты какой-то бечевкой, лодыжки связаны чем-то колючим и металлическим. В голове стучит набатом «Бежать! Бежать отсюда!», но как бежать, если сама не в состоянии не то, что сделать один шаг, а просто встать на ноги.       В этом дощатом помещении темно и душно, я пытаюсь разорвать бечевку на кистях, но она все больше впивается и натирает кожу. Бессилие накрывает меня с головой, словно и не ведьма никакая. Выходит, что условия у шестерых внизу, возможно лучше, чем здесь наверху. Хотя делить каморку с трупами и не хотелось бы, но они хотя бы ничего сделать уже не смогут.        Самое страшное, что гость инквизитора действительно смог уговорить того отдать меня банде. Они оглушили меня ударом рукоятью какого-то оружия, потому четкое количество человек, кто принимал участие в моем изнасиловании сказать не могу. Когда я очнулась в горящем сарае, рот мой был разорван, а на языке скопилась сукровица вперемешку с чем-то горьким.       Раскалившийся от огня металл крюка, на котором меня подвесили словно тушу бекона, прожег бечеву и я упала на затоптанный, мокрый земляной пол. Ко мне сразу вернулась магия и полыхнула врожденная защитная аура, оберегая мое истерзанное тело от огня, дыма, обломков.       Кто именно меня вытащил оттуда и что случилось пока была в отключке, так и не рассказали даже в больнице святого Павла. Больше шептались рядом, в общей палате на полдюжины женщин, пока я спала или делала вид что спала.       — Слышали? Это та ведьма, что выжила в бойне в восточных доках. Говорят, что её при облаве обнаружили.       — А я слышала, что места на ней живого не было, только когда кто-то об неё споткнулся поняли что жива.       Снова голоса и снова новая версия моего «чудесного спасения».       — Когда её из сарая-то достали, то у неё брюхо было полное семени как у беременной. Досталось-то девке.       — А руки у неё светились, когда на воздух достали.       — И огонь не тронул. Магия така наверное у девчонки.       — Не приходит к ней никто, сирота видать, потому и украли.       В одном из снов извиняющийся Творец сказок показывает мне случившееся как часть временной петли, где я не только участница, но еще и могу смотреть как вусмерть пьяные бандиты вертят мое лишенное сознания тело как куклу, рвут рот своей плотью, наполняют все отверстия своими соками. Мне становится противно, но теперь у меня есть такие воспоминания. Ничего так, сувенир на память останется. Насчет той веревки, что лишила меня магии, Луг вспомнил о существовании такого артефакта спустя несколько часов, он подробно объяснил где это берут и сколько стоит на черном рынке, но никакого предмета противодействия не сказал.       Выходит, что мага любого уровня силы или лояльности можно связать, похожей на обычную, бечевкой и сравнять с обездвиженными людьми. Очень «добрые» новости, ничего не скажешь.       Больница святого Павла не специализируется на быстром исцелении, потому даже на третий день нахождения в ней я с трудом встаю на ноги. Ноги почти не держат, словно спутанные чем-то. И меня все еще кормят с ложки, провожают в туалетную комнату, поправляют подушку, стараясь не касаться волос.       Утром следующего дня ко мне приходит незнакомый парень в черном строгом костюме. Он спрашивает о моем здоровье, донимает лечащего врача, делает пометки в толстом блокноте. Я подслушиваю его фразу в коридоре «Подготовьте вещи и рекомендации по лечению этой девушки, у меня приказ о её перевозке». Чей приказ?       До сих пор молчу. Меня будто словно кто-то держит за горло, душит, не дает говорить. Медицинский персонал разводит руками — стрессовая ситуация, аффект, потрясение. Кроме обеда получаю блюдце дополнительных лекарств, от которых клонит в сон, в котором, к счастью, никого нет. Только небо, травы и ромашки… Хотела бы в нем остаться.

***

      — Да на ней же места живого нет. Как так можно лечить? — я слышу над собой женский приятный голос и с трудом разлепляю глаза. Над моим телом водит руками незнакомая целительница в длинном белом платье. — Такое впечатление, что все время от облавы и до сего дня, она пролежала где-то на улице. Лицензии нужно то заведение лишить.       Она снова водит руками над моими ногами. От её ауры исходит слабое розовое свечение, мне кажется, что каждая клетка моего тела начинает откликаться на взмах руки целителя.       — Не нравятся мне её ноги, — ворчит женщина, выглядывая из комнаты в коридор. — Констанс, милая, принесите мне чашу и ножницы с белыми рукоятями, одни для шеи, вторые для ног.       Она мне что голову хочет отрезать для коллекции?       Констанс оказалась приятной на вид молодой женщиной, в подобном как у целителя, хлопотавшей надо мной, белой хламиде. Не то платье, не то белый халат, не то два в одном. В одной руке у неё была миска, расписанная рунами, во второй двое тонких ножниц. Она заметила, что я открыла глаза и шепнула коллеге постарше.       — Девочка проснулась, будете еще усыплять?       — Нет, Констанс, лучше будет, если она лишится пут, будучи в сознании, — отобрав рабочие инструменты, ответила та. — Добро пожаловать в мир живых, девочка. Мое имя Лютеция, я целитель Священной службы. Ничего не говори, кивни, если нормально со слухом.       Я послушно кивнула и показала рукой, покрытой бинтом, на свое горло.       — Вот и говорю, что путы с неё никто не снял, — сказала Лютеция своей помощнице, — за четыре дня не понять, что девочка не говорит потому, что на ней заклятия. Это каким местом надо думать? Уж точно не головой.       Легко и плавно, словно скользя над полом, целитель переместилась к моей шее и, щелкнув тонкими белыми ножницами, сделала пару щелчков в воздухе. На подушку около моей ключицы из воздуха выпали обрезки какой-то ткани, быстро собранной Констанс и выброшенной в чашу. Тоже самое, только другими ножницами — побольше и потолще — Лютеция проделала у моих голеностопных суставов. Обрезки каких-то веревок, черными змеями, упали на кровать. Я почувствовала, что могу легко двигать ногами и дышать, а затем попыталась сказать свое имя.       — Спасибо. Я Феличе.       Лютеция собрала своей рукой все нитки со срезанных с меня заклятий, кинула их в чашу и, взмахом руки, отослала помощницу заниматься дальнейшим ритуалом. Она хотела выйти следом, но я задала вопрос, который интересовал меня с момента пробуждения.       — Где я?       Целитель обернулась и очень добро улыбнулась. — Ты на земле Священной службы корпуса Сакраменты, Феличе. Отдыхай, набирайся сил. Раз ты выжила там, значит у богов на тебя совсем другие планы.

***

      Конечно же знаю, какие у них на меня планы, но их никто не спрашивал. Я сюда провалилась с целью изменить судьбу одной волшебницы, а оказалась неизвестно где. Все тело ломит, низ живота горит огнем, ноги почему-то холодеют и меня бьет озноб. Осторожно трогаю руками волосы, опуская прядь ко лбу. Да. Так и есть, огненные отблески и темные, словно обугленные кончики, а еще они сухие и крошатся в руку словно пепел. Чем же их так пожгло? А воспоминаний-то нет. Луг не все показал, хотя меня больше интересует почему они меня там бросили и откуда взялся тот пожар, про который твердили незнакомые соседки по палате в больнице имени какого-то святого…       Осторожно опираясь на правый локоть, я пытаюсь сесть, но боль в заднем проходе не дает мне этого сделать. Мне что так и лежать как мумия на спине? Ощупав шею, освобожденную от неизвестных мне «пут», моя рука скользнула ниже, напоровшись на корсет из бинтов от подмышек до самого пупка. Так, отложим ощупывание этой повязки до лучших времен. Сказать честно, я бы не хотела сейчас смотреть на то, что там находится. Возможно это лишило меня чувств еще на пару часов, буду надеяться, что целители все смогут убрать и оно заживет как на собаке без шрамов и отметок. Иначе как я это дома… Дома объясню… И кому?       На глаза наворачиваются слезы, их много, ничего с собой поделать не могу. Слезу бегут по щекам помимо воли, потому ничего не поделать, приходится укутаться с головой мягким одеяльцем, которым накрыта. Что же со мной будет?       — А ну, — из-за рыданий не услышала что, кто-то вошел в мою палату, и одеяло было отброшено уверенной женской рукой. — Не надо, девочка, все уже прошло, тебя тут никто не найдет.       Сквозь гирлянду слез я вижу перед собой пышногрудую женщину в таком же закрытом платье как у целителя Лютеции, она наклоняется и, легким движением своей ладони, убирая мои руки от лица, трогает лоб.       — Тебя мы подлечим и ты вернешься домой. Твоя подруга из академии уже на ноги всех, что могла поставила, — говорит утешающие теплые слова эта чудесная, похожая на ангела, леди и тут же уточняет. — Когда ты сможешь сидеть самостоятельно, то мы разрешим ей проведать тебя.       К своему стыду, лицо этой женщины я так и не запомнила, помнила мелодичный голос, мягкие и нежные руки, кажется у неё еще были светло-соломенного оттенка волосы, что золотились при свете лампы, но слова о подруге успокоили настолько, что почти сразу уснула, так и не спросив её имени.       «У меня есть подруга, которая поставила всех на уши. Фэй? Неужели Фэй проснулась и начала меня искать?» — эта мысль успокаивала душу, грела сердце и заставляла мой организм работать быстрее, чтобы выздороветь и наконец встретиться.       Однако все не было так радужно, как того нафантазировала сама себе.       Сразу после легкого завтрака, который я смогла поесть уже самостоятельно и принятия необходимых снадобий, ко мне вновь зашла целитель Лютеция. Её помощница Констанс вдалеке объясняла как нужно вести себя на земле Священного ордена.       Лютеция проверила состояние моего выздоровления, привычно проведя рукой вдоль моего тела под одеялом. Она так делала несколько раз на день, потому это не было в диковинку.       — Я бы не хотела, чтобы он приходил так рано, — задумчиво произнесла она и положила мне руку на лоб. — Все нормально, Феличе. Не напрягайся так, при мне не съест.       — А без вас? — я попыталась выдавить слабую улыбку, но не совсем зажившие швы на губах превратили эмоцию в усмешку.       — Если тебе станет хуже, то Констанс уведомит госпожу Милив и до полного выздоровления тут никого не будет, — сердито произнесла целитель, присаживаясь в белое кресло у кровати, — губы зря не криви, привыкнешь так — жениха не встретишь.        В голове поселилась мысль, что мне только тут женихов не хватает для полного счастья, разве что развиться в что-то путное не успела. В палату заглянула Констанс и поманила Лютецию к себе рукой.       — Там пришел специалист по проклятиям, вы сами покажете то, что с неё сняли или мне показать?       — Сама, — вздохнула целитель, поднимаясь и оставляя меня в одиночестве, — сама. А то ты как расскажешь, выйдет словно мы с Феличе рабские кандалы срезали. Никуда не уходи.       Это уже мне. Так просто — будто я в состоянии это самостоятельно сделать без чужой помощи. С горем пополам (и с обезболивающими зельями) научилась боком сидеть на бедре, а вот с прямо- и далеко- хождением у меня не фонтан. Это только в сказках, взмахнула целитель рукавом (или чем они там машут), сразу все счастливые и здоровые скачут по полянке в ритме джиги. Я с трудом дотянулась до тумбочки у кровати и взяла книгу «Портрет Дориана Грея» О. Уайльда, но почитать мне не удалось.       Из-под корешка книги выпал лист бумаги плохого качества, на котором были нарисованы восковыми мелками какие-то развалины, на заднем плане остатки догорающего здания, а по центру лежащее женское тело в рубище. Я сбросила рисунок на пол, книга полетела следом и закрыла рот рукой, чтобы подавить рвущийся изнутри крик. Это место…       Это то самое место. И цифры «23» в правом углу листа. Как тогда «28» на рисунке у МакМерфи.       Кто-то зашел в мою комнату, но я не увидела, потому что закрыла глаза, чтобы не думать, не вспоминать, не видеть этого всего, что свалилось на меня в ту секунду, как только взяла в руки рисунок. Я интуитивно стала раскачиваться и подвывать, иногда всхлипывая, не обращая внимания ни на что. Внезапно меня перехватили сильные мужские руки и я уже в голос заорала. Мужчина прижал меня к своему плечу, мой нос сильно ткнулся в его жилет, так чтобы звук стал тише и осторожно погладил по спине. Ужас сковал мои руки и не было сил вырваться, а потом мое тело начала бить крупная дрожь.       — И что вы делаете? — возмущенно произнесла Лютеция, появившаяся в комнате. — У девочки итак шоковое состояние, а вы тут со всем… этим… борделем.       — Вы не в праве меня ограничивать, — нарочито медленно и спокойно произнес удерживавший меня мужчина. Его голос оказался на редкость приятным и бархатистым, что успокоило мои нервы и я стала меньше напряжена. — Можете написать куда там обычно пишете в мои появления в вашем «Иерусалиме». Оставьте нас.       — Ну знаете ли… — подытожила целитель и закрыла дверь с обратной стороны коридора. Впрочем оттуда сразу донеслось. — Одна среди ночи по палатам с обходом ходит, второй на путы говорит ничего странного, третий свидетеля не отпускает. Уволюсь. Дождусь своего 900-летия и уволюсь.       — Не уволится, — помогая вернуться мне на кровать, сказал мой невольный спаситель от падения с неё, поправляя свой костюм, состоящий из темных брюк, рубашки с закатанными до локтей рукавами и вельветового жилета, который я успела потрогать носом, — Нажалуется старине Вольфгангу на молодое поколение, уедет в отпуск лет на сорок, потом снова будет привыкать. Первый раз что ли…       — А какой? — заинтересовалась я, вытирая слезы с напухших глаз краем пододеяльника, чтобы хоть как-то восстановить зрение.       — Второй или третий, — присаживаясь в кресло, где до этого сидела Лютеция, сказал мужчина, в котором я узнала более молодого Бэнгнайфа. — Так что тебя так напугало, юная леди?       А он-то как оказался, если в следующем веке занимается проблемами драконов, а не людей?       Все-таки Луг издевается по полной в это время. Не мог меня куда-то уже ближе к событию переместить, чтобы не ставить в более чем неловкое положение.       Спокойно, Феличе. Берем здравый смысл за что поймаем, выдыхаем, соображаем, что он тут меня еще не знает и начинаем вдохновенно врать, быстро соображая, на что надо опираться, чтобы не поймал на вранье, иначе отсюда я до Нового года не выйду. Будем надеяться, что не вспомнит. Но врать не пришлось.       — Взяла в руки рисунок и сразу все вспомнила, — горестно всхлипнув, сказала я и попыталась перегнуться с кровати, чтобы достать книгу и лист бумаги, которые зашвырнула туда ранее. — Он там, под книгой. Он выпал из книги.        — Что было на рисунке?       — Огонь, старые постройки, дым, чье-то тело в чем-то белом на земле в центре листа, — мой голос дрогнул, а в горле предательски засвербело. Вот только заплакать второй раз не хватало. Не яга, а размазня на постном масле.       — А ты тут чего забыл? — громко заявила моему гостю статная женщина в белом закрытом, похожем на монашье, платье, резко открывшая дверь. За её спиной маячила любопытная Констанс. — Как к себе домой ходишь на Священные земли. У нас тут девочка, пострадавшая от разборок банды. Иди в свой бандитизм и незаконное приобретение.       — Кюнтнайер, зайди обратно туда, откуда пришла и не мешай работать, — поморщился тот. — Если бы ты видела в каком виде её нашла полиция, то не звала бы «девочкой».       — Она не мальчик, — утвердительно сказала Кюнтнайер, зайдя в палату и закрыв дверь перед носом Констанс, — значит девочка. Чья была идея отправить её в больницу святого Павла?       Мне определенно начинает нравиться логика этой женщины. Не мальчик, значит девочка. Не черное, значит белое. Не рыба, значит мясо. Не крокодил, так бегемот. А вот камни в мой огород про то, как я выглядела — не надо. Полиция? Стоп! Что… В обратном Лондоне нет полиции, там всем заправляет Винг Байнд. Меня вытащили в истинный Лондон?       А еще больше интересно как и зачем затащили обратно? Чувствую себя козой на веревочке, которую хозяева с полянки на полянку таскают. В данный момент плевать на приличия, потому вульгарно тыча пальцем в незнакомых магов, я спрашиваю:       — Кто вы и что со мной случилось?       — Еще и не рассказал никто, — всплескивает руками Кюнтнайер и изящно приседает на край моего ложа, поднимая книгу и бумажный лист с пола. — Знаю только, что перевод из Св. Павла, который пора лишить права на оказание медпомощи.       — И это говорит «честь и совесть Винг Байнда» Кюнтнайер Милив, которая на собраниях сама доброта? — усмехнулся мужчина, поправив свои волосы. — Мое имя Бруно Бэнгнайф, я лидер отряда магов с названием «Чернила». Обычно отряд занимает нишу полиции в обратном Лондоне, но сейчас времена такие, что у нас и бандитизм в разработке, и незаконное приобретение драконов, и похищения магов. Во время прогулки в истинном Лондоне меня попросили быть понятым после того как полиция провела облаву в одном из речных кварталов города. Они посчитали тебя мертвой, но когда я коснулся твоих рук, на одной из них был проблеск магии света. Его еще называют отклик, когда ауры магов соприкасаются. Больница Св. Павла считается пограничной между истинным и обратным городом, там лечат и людей, и магов, потому тебя отправили туда. Финансирование у них не ахти какое, но свое дело знают. Читал твой анамнез: синяки, шишки, порвано, разорвано, отбито, но детей от этого акта вандализма у тебя не будет. По программе защиты свидетелей смогли перевезти тебя сюда. Еще вопросы?       — Спасибо за подробный рассказ, — поблагодарила я и посмотрела на женщину. — Можно мне тот лист?       — А… — она развернула сложенный рисунок и восхитилась, — какие красивые розы, словно живые, хоть и нарисованы простым серым грифелем. Наверное у вас есть знакомый художник?       — Учусь в академии на торговом и охранном, у нас в потоке есть один художник, — мне стало не по себе, услышав описание картинки, которую видят глаза Кюнтнайер.        Бэнгнайф поднялся со своего места, обошел спинку кровати и забрал рисунок из рук женщины. Не глядя в него, вновь свернул, отдал мне.       — Раскрывай двумя руками так, чтобы я видел изображение.        В моих руках на листе вновь был изображен страшный пейзаж: полуразрушенные постройки, всполохи огня, четко прокрашенный черный дым, в котором угадывался профиль дракона, а по центру листа угадывается контур лежащей на животе женщины в каких-то тряпках. Страх обнимает мои плечи колючей лапой, а ноги покрываются мурашками.       — Насмотрелся и тебе хватит, — говорит маг, забирая у меня этот пейзаж. Свернув бумагу в трубку, Бэнгнайф поясняет. — Это называется адресная магия. Только адресат видит истинный рисунок, для других какой-нибудь натюрморт. Будет уликой в дело. Кюнтнайер, будь хорошей девочкой, скажи кто это принес в ваши «Священные земли»?       — Дочь Генри Каннингема — Стелла, они вроде бы в одном потоке академии, — вспомнила женщина, пролистывая томик Уайльда. — Но рисунка я не видела.       — Он был в книге, — пояснила я, приходя в себя. — Стелла моя староста группы и член пятерки на учебных боях. Вы её подозреваете?       — Нет, Стеллу не подозреваю, — отказался Бэнгнайф, забрав книгу у Кюнтнайер. — Она портит нервы всему преподавательскому составу связями отца на экспериментальном потоке и организовала твой поиск, пока ты не пришла в себя в больнице Св. Павла. Остальную группу, кроме кадетов, вполне. Значит завтра идешь на учебу.       — Не идет, — категорически заявила женщина. — По показаниям не идет.       — Идешь, — продолжил Бэнгнайф, — на занятия как будто ничего и не было, по поводу синяков сочинишь что-нибудь. На истории магии или перед вылетом поблагодаришь Стеллу за книгу и следи за всеми, у кого выражение лица изменится.       — Как она сидеть будет? — стукнула кулачком по кровати Кюнтнайер, так что интуитивно пришлось поджать ноги. — На восстановление еще 48 часов как минимум.       — Леди, у меня есть имя — Феличе Вентэр, — обиделась я. — Терпеть не могу, когда обо мне говорят в третьем лице. Могу и на боку сидеть, и лежа сидеть, и на подушке сидеть, только с драконом не знаю пока как и по лестнице ходить.       — Матрас пусть к дракону приделают между теми позвонками, где ты сидишь, — подсказал Бэнгнайф, — сядешь с нарушениями как на лошадь в женское седло. Стелла говорила, что у тебя шестирог скай стар, так? Умения гражданские или боевые?       — Шестирог с боевыми умениями, — осторожно поменяв положение, я уселась на бок и подробно рассказала. — Чингисхан выпускает энергетический плевок, что-то вроде болида как небесное тело. Но на движении хребта и взмахах крыльев не отражается, потому не свалюсь. На лошадь в женское седло это как?       — Боком, — уточнила Кюнтнайер, — наверное у тебя на родине такого уже нет. Но в охоту на лис дамы должны выезжать в таком седле, когда стремена на одну сторону, а платье для охоты на другую. По этикету положено уметь, но если ты все-таки упадешь с дракона, мы тебя как раз тут и долечим.

***

      На следующее утро я поняла, что переоценила свои силы вчера.       Когда рассказывала, что все могу — сидеть лежа, потому что ноги намекали, что сегодня и вправду надо стоять лежа, а не совершать магический марш-бросок на учебу. Лютеция принесла мне новую одежду, пояснив, что все купили за счет какой-то программы защиты и я им тут ничего не должна. Целитель поводила вокруг моего тела руками и задумалась.       — В таком состоянии я тебя должна тут запереть и не выпускать, но раз члены Верховных рогов тебе сказали идти на занятия, то старайся идти так, будто у тебя ничего не болит. Страдания — признак слабости. Если будет сильно плохо, приходи. — сказала она на прощание, когда я, одетая в новое платье из зеленого бархата, тонкие чулки и сапожки, медленно шла с провожатым к дверям здания. Идти мне было неудобно и довольно больно, потому сопровождающий меня неизвестный маг в строгом синем костюме из твида несколько раз останавливался, чтобы дать мне время перевести дух.       У входа в академию нас встретила Марисоль, она уже сняла повязку на ноге и кого-то высматривала вдалеке.       — Вот и ты, — сказала девушка, — привет, Феличе. Спасибо, что её проводили. Так-то я жду Мирабель, но раз она задерживается, то я тебя провожу.       До учебной аудитории путь не близкий, но у лестницы нас встретил Джек. Он тронул припухлость на моей щеке, спросил о самочувствии и неожиданно поднял меня на руки.       — Так и быть, донесу тебя до кабинета, — сказал кадет, — нам приказано тебя оберегать и помогать, потому что в одной группе.       По мере пути Марисоль рассказывала все сплетни, которые она слышала за мое отсутствие. В обратном Лондоне появилась какая-то банда, которая крадет ведьм, а в истинном Лондоне орудуют маньяки, которые похищают девушек с фабрик, которые живут в общежитиях. Наша Фэй оказалась совсем не бедной, у неё хоть и одежда в заплатках, но на руках ряд золотых колец с камнями и кулон на шее в виде солнца. МакМерфи еще познакомилась с каким-то парнем из параллельного потока, который знает как призывать Плетенного человека. Медсестра на самом деле оказалась оборотнем, у неё вырос хвост и она тут бегала, кусалась, пока её преподаватель по истории магии не поймал.       — Она его не укусила? — спросил Джек, осторожно опуская мои ноги на пол. — Так бы проверочной не было.       — Подробности не знаю, но могу узнать, — просияла Марисоль и, взглянув на часы, ушла в направлении переходной галереи между зданиями.       Мои глаза накрыли сзади теплые ладошки, а знакомый немного визгливый голос произнес:       — Угадай кто?       Для приличия я перечислила всех девушек, кого запомнила и наконец сказала:       — Тогда, наверное Стелла.       — Угадала, — осторожно положив мне голову на плечо сзади, сказала Каннингем. — Ты выздоровела?       — Почти, — я повернулась к ней, показала шишку на скуле и сказала, что на обычную физкультуру пока нельзя, добавив, — но по большому секрету, на боевую подготовку с драконом можно.       — Что с тобой случилось? — спросила Стелла, приноравливаясь к моему медленному шагу.       — Ничего страшного, неудачно упала, когда хотела потренироваться сама. Куча синяков, да еще и неприличная болезнь сзади, пониже спины. Мне бы подушку под копчик…       — О. — протянула Каннингем, — когда ты не пришла, я спросила у МакМерфи, где ты. Вроде бы Марисоль говорила, что вы общаетесь. А она мне кольцо под нос сует и говорит, что не знает, потому что когда проснулась, тебя не было в комнате.       Из путанного объяснения Стеллы я поняла, что эта чопорная на первый взгляд леди опросила всю нашу группу, потом как-то (прям догадываюсь как) упросила преподавателя по полетам проверить память шестирога, а у дракона не было меня в памяти кроме того дня, когда мы опоздали, позвонила отцу, тот посоветовал создать группу поиска и обойти, обзвонить все больницы. С чего бы вдруг ей так переживать?       — У меня так однажды, — продолжила Каннингем, — потерялась подруга. Мы учились в начальной школе и вместе ходили к учителю по музыке. Она учила игре на арфе. Как-то раз моя подруга не пришла на урок, хотя когда я за ней зашла, то сказали, что Энни уже ушла вместе с гувернанткой. Их не нашли. Совсем. Даже с помощью магов Винг Байнда, хоть они и не по людям, а по драконам. Ковен руками развел. Потому и боюсь, чтобы ничего не случилось с теми магами, кого я знаю.       Мы заходим в аудиторию, я медленно пытаюсь подняться на свое законное место, где сидела раньше, отказавшись от предложения Стеллы сидеть на её ряду. На моем месте лежит подушка с кистями, а рядом небольшой плед. Обернувшись на ряд повыше, я вижу Зака и Рона среди других парней потока.       — Джек сказал, что ты вернулась, потому мы притащили все, что тебе может понадобиться, — шепчет Зак, — хотя я и сам подумываю, где бы для этих скамеек достать матрас или подушку.       — Напомни, где мои соседи? — аккуратно пристроившись на подушке, я накрываю свои ноги пледом. Кто-то сзади мне передает чистую тетрадь и химический карандаш. — Спасибо, парни.       — Они опаздывают, — усмехается Рон, — у рыжей большая любовь, а у бумагомараки вдохновение. Даже не знаем, что хуже. ========== Глава 4 Часть 3 ========== На третьей по счету лекции я с непривычки уснула, несмотря на то, что было неудобно и довольно шумно. Обсуждали перводраконов и как их отличить от мифических, тех от сказочных книжных, дошло дело и до подземных. На них-то как раз сон и сморил. Может если бы Орнак или Фэй были рядом, то они бы помогли не уснуть, но никто так и не появился. На большой перемене меня осторожно потрогала за предплечье Стелла. Я медленно открыла заспанные глаза и, подперев рукой висок, посмотрела на старосту. — На тебе лица нет, — сказала она. — Так плохо? И все же, что с тобой случилось? Творец свидетель, я не могла ей все рассказать, но врать у меня без привычки тоже не очень получается, потому просто отвернулась налево и посмотрела в большое окно. Каннингем расценила это по своему. — Тебя похитили и запугивали? — Нет, — тяжело вздохнув, я повернулась обратно к Стелле, — меня просто ограбили. Немножко побили, по голове ударили, в истинный Лондон вытащили, там меня полиция нашла. — Быть не может, — девушка уселась на скамью рядом ниже. — Если и хотят грабить, то в истинный Лондон из обратного не вытаскивают. Оглядевшись по сторонам, она помолчала. Разговаривать здесь было совсем неудобно. А тем более обсуждать происшествие, потому староста предложила. — Давай пройдемся? Я покосилась на те места, где обычно сидела мужская часть одногруппников, но сейчас ряды были пусты. Большая перемена вынесла всех по своим делам, а вот на нижних женских царило оживление вызванное принесенным кем-то из студентов каталога моды с материка. Мы вышли в коридор, где царило оживление. По нему неспешно прогуливались группы незнакомых нам магов и тех, в ком магия проснулась недавно. Чаще завидев нашу пару, волшебники отходили в сторону, а то и вовсе меняли направление. — Боятся, — вздохнула Стелла, — репутация семьи впереди паровоза бежит. — Какая репутация? — спросила я, следуя за ней. — Мой прадед поднял большие деньги на скотоводстве в расцвет Дикого Запада на обратной стороне океана в Америках, мой дед купил себе тут титул, а отец и его брат занимаются драконами больше сотни лет. Еще бы Винг Байнд не донимал, мы бы в целом прекрасно жили. — фыркнула Каннингем, разворачиваясь ко мне и хватая за руку. — Мой отец сейчас министр внутренних дел страны с той стороны, не магической, а меня как простолюдинку заставляют учиться с всяким сбродом на обратной. Уму непостижимо. А всего-то проявилась дедова магия… — Эээ… — нервно улыбнувшись, я не нашла что ответить на спич старосты. — Наверное. — Вот тебе как дочери своей семьи коммивояжеров не обидно, что ты тут застряла? — С чего вдруг? — С того, что мы здесь зря тратим время вместо того, чтобы заниматься своими делами. За какое-то жалкое разрешение, — вспылила Стелла, но заметив кого-то внизу под балкончиком, куда меня привела, отпустила мою руку и, перегнувшись через кованные перила, крикнула кому-то: — Как на уроки ходить так тебя нет, а как по территории бегать так. Сюда иди! Перегнувшись обратно, она пояснила. — Это была Фэй с какой-то сумкой. Что там у неё может быть? Через пару минут к нам поднялась Фэй, которая еле тащила большую холщовую сумку. Судя по всему, содержимое было довольно тяжелым и одновременно хрупким, потому что наша одногруппница переставляла сумку со ступеньки на ступеньку. Узкая винтовая лестница прохода, ведущая из сада наверх, не давала возможности ей помочь. Оказавшись на одном этаже с нами, МакМерфи прислонила сумку к ноге и вытерла пот со лба. — Ну? Чего звала? — уставилась она на Каннингем, не обращая на меня внимание. — Покажи что у тебя в сумке, — потребовала та. — Немедленно. МакМерфи подняла сумку с пола и осторожно пристроила её на деревянное сидение скамьи так, чтобы содержимое не выпало, затем отряхнула от пыли свои штаны, поправила белую рубашку и уселась рядом со своей ношей. — И не собиралась, — отказалась Фэй. — Ты меня сдашь ректору, а мне только его не хватает. Мы со Стеллой переглянулись. Я вопросительно уставилась на Фэй, но она отвернулась и слегка погладила бок сумки. Встречаться взглядом со мной она явно не хотела, да и в восторге от этой встречи не была. — Фэй МакМерфи, — угрожающе произнесла Стелла, — или ты показываешь мне содержимое твоего чемодана, или об этом пожалеешь. — Ой, ой, так страшно, — с издевкой в голосе заявила Фэй, — а то ты папочке пойдешь жаловаться или кому? Так. Ладно, отдохнула и дальше пошла. Бывайте, детки. В руках Стеллы сама собой появилась веревка из толстого джута, на которой было несколько узлов, опасно поблескивающих магией. На вопросительный взгляд она быстро пояснила, что унаследовала дар, похожий на дедов по усмирению и поимке драконов или других магических животных. Фэй недоуменно посмотрела на старосту, подняла глаза вверху и вздохнула. — Ладно, смотрите, только это мой секрет. Мне его Роберт где-то со своими покойниками достал. — Какими покойниками? — не сразу поняла я, наклоняясь над сумкой и развязывая узел наверху. Внутри спал небольшой серый дракон с четырьмя слабыми крыльями на спине, размерами он был с крупную собаку, примерно со взрослого бульдога. — Роберт, друг Майкла, с которым я встречаюсь, некромаг. В академии ему тренить негде, потому тренируется на старом кладбище. Вот утром мне притарабанил под дверь сумку и этого. А мне его и деть некуда, не в доках же оставлять. Две пары таскаюсь по всем кустам, — пояснила МакМерфи, усаживаясь обратно на лавку. — Сказать кому — заточат, что без разрешения где-то достала недельного скалозуба. — Почему? — не поняла я, присаживаясь рядом. Стелла переложила веревку в одну руку, а второй погладила спинку дракончика в сумке. Улыбнувшись, староста вновь завязала узел и села рядом с сумкой так, чтобы загородить её от чужих глаз. Мимо прошла незнакомая женщина-преподаватель. Она покосилась на нас, но ничего не сказала. Поздоровалась с ней только Стелла, а мы промолчали. Когда преподаватель свернула за угол, Каннингем повернулась к МакМерфи. — Зачем ты принесла скалозуба в академию? — накинулась она на рыжую ирландку, — там и весь поток недолго исключить. Они же редкие и стоят как самолет у людей. — Куда мне было его деть? — рассердилась Фэй, — Это у вас только благородных дома размерами с квартал, и комнаты размерами с поле для крикета. — В Винг Байнд сдай как найденыша, — вскипела Стелла, — Скалозуб на дороге не валяется. — Именно, что не валяется, — гневно сказала Фэй, — для нас Подземщиков скалозуб это что-то вроде национального достояния. Я должна его вернуть домой. Ты дашь мне расписку, что они его туда вернут, а не заберут в дар Королю и Королеве? — Не дам, — выдохнула Стелла, — потому что у моего рода есть куча вопросов по их методам и содержанию драконов после изъятия. Ты думаешь, сколько раз нам ответили за полтора века? — Целый ноль? — съязвила МакМерфи, аккуратно трогая сумку рукой. — Целый один, — сказала Стелла, оправив платье и заставив веревку исчезнуть, — чтобы мы не лезли не в свое дело. — А как ты его думаешь возвращать? , — поинтересовалась я у Фэй, пытаясь мысленно докричаться до Луга. По крайней мере в двух разных версиях, которые он мне показывал ранее, этой ситуации не было. Неужели мы пошли по третьему будущему, которое изменит мое настоящее? МакМерфи посмотрела на меня как смотрит взрослый на неразумного ребенка на базарной площади в воскресный день и ответила. — Сяду на Рока и полечу. Делов-то? — Ага, — подколола Стелла, — на досмотре или не выпустят, или дракона отнимут, а тебя в заточение по контрабанде посадят. Еще и незаконное разведение пришьют. — Они не увидят, — похвасталась Фэй, — у меня амулет невидимости и Рок с умением «стелс». — Меня подмывает желание дать вам, леди МакМерфи, подзатыльник, но хорошее воспитание не позволяет это сделать. На границах города усиленная охрана, там даже мух посчитали. Мой дядя с караваном потратили двое суток на вылет и то, отцу телеграфировали, что их задержали. Потом разбирались кто такой дотошный, оказалось по запросу Верховных Рогов, — зло произнесла Каннингем, резко поднявшись со скамьи. Где-то вдалеке звенел первый звонок. Через четверть часа должно было начаться новое занятие, а мы так и не поговорили. — Ждите меня здесь. Леди Вентэр, мне понадобится помощь и ваше плохое самочувствие. Сначала Стелла отвела меня в приемную директора, где я рассказала о том, что со мной случилось очень жалостливой секретарше. Пожилая волшебница пожалела меня и пропустила нас в кабинет вне очереди и записи. На приеме у директора Каннингем объяснила, что нескольким членам её учебного экспериментального потока негде жить и то, что я поэтому подверглась ограблению, возвращавшись с занятий. Так я оказалась «счастливой» обладательницей ключей на трехкомнатную секцию в старом магическом общежитии. На обратном пути Стелла забрала свои запасные вещи для полета на драконе, несколько учебных книг и сапожки, а затем отвела меня в медицинский кабинет. Молодая медсестра попыталась осмотреть меня, но наткнулась на корсет из бинтов под платьем и написала нам освобождение на завтра — мне как больной и Стелле как сопровождающей. Каннингем еще и похвалили за то, что прислушивается к самочувствию студентов группы. «Очень ответственная староста». Знали бы они… Через полчаса мы вернулись на место, где оставили Фэй. На этот раз она была не одна, рядом сидел художник и незнакомый мне светловолосый парень в форме кадета. При этом они делали вид, что просто проходили мимо. Стелла развязала узел на сумке МакМерфи и свалила туда принесенные с собой вещи. — Дорогая, ты переезжаешь, только летный костюм и мелочи завтра верни, — возвестила она, пристально глядя в глаза Фэй. — Сейчас тебе эти джентльмены помогут добраться до общежития, а Феличе отдаст тебе ключи и расписку на секцию. До полной луны будете там жить, а там может быть граница не будет так сильно охраняться, чтобы вы смогли повидать родных. — А я где буду жить? — этот вопрос меня как-то резко заинтересовал, после того как Фэй быстро забрала у меня ключи с протянутой ладони. — Феличе, а вас приглашаю пожить у меня, — улыбнулась Каннингем, — особняк у нас большой. Отец, думаю, против не будет, если со мной поживет пострадавшая, от бездействия его магов, девушка.

***

Мы третий час ходим по магазинам. Мы это Стелла, Марисоль, Мирабелла и я. Назвать нас подругами сложно, но Мира дочь главы торговой гильдии и практически в каждом магазине, в который мы заходим — приказчики мило улыбаются, продавщицы показывают последние новинки завоза товаров. Почти никто не говорит о политике и разногласиях в Европе, зато наша женская компания не раз удостоилась комплиментов. Мирабелла придирчиво ощупывает рукой ткани, помогая мне подобрать сносные комплекты одежды. На мое робкое «мало денег» она отмахивается. Потом отдашь или на контрольной подскажешь. Договоримся. Марисоль предлагает сходить еще и на территорию ковена, рассказать про нападение, чтобы предостеречь других ведьм, но Стелла против. — Давайте не будем создавать панику, — говорит она, выбирая себе новую шляпку. — Может это просто дележка районов, а Феличе невольный свидетель? Да, золотко? Я медленно киваю соглашаясь с мнением Каннингем. Пусть будет так, чем то, что мне показал по поводу этой девушки Творец сказок. По нему Стелла выходила заносчивой и ревнивой особой, которая невзлюбила МакМерфи из-за какой-то мелочи. По крайней мере то, что я увидела в галерее не вязалось с образом холодной аристократичной стервы, но меня все еще волновало то, что Стелла как-то связала с леди Сапфир настолько, что смогла даже на прием с ней попасть, хоть и как незарегистрированный гость в списке приглашенных. Примеряя платье, принесенное расторопными работницами Универмага, я подслушивала разговоры одногруппниц у зеркал. Марисоль решила уточнить у Стеллы слух о помолвке последней. А вот это уже интересно… — Нет, мы ничего не решили, — принимая позу соблазнительницы, вздохнула Каннингем, — но леди Виктория словно видит меня частью своей коллекции редкостей, а отец привык со мной советоваться. Так что слухи о родстве двух магических родов просто слухи. — А я слышала, — протягивая Стелле шляпку с перышками фазана, поделилась Мирабелла, — что когда тебе был месяц от роду, леди Сапфир одолжила твоему деду приличную сумму денег и сказала, что возвращать не нужно, все вернет кровь. — И ты им веришь? — примеряя предложенную шляпку, спросила Стелла, — Мой дед в жизни ни у кого не брал взаймы. Ему даже проще было в карты или на дуэли выиграть. Феличе, мне идет? Я отодвинула бархатную завесу примерочной и вышла к девушкам в платье насыщенного винного цвета. Изящная шляпка с маленькими полями очень шла Каннингем, потому я призналась, что та идет подруге. Настоящей подругой назвать Стеллу, лично для меня, было непросто. Мы чуть знакомы, а эта аристократичная особа уже тянет меня по магазинам, предлагает пожить у неё, знакомит с другими дворянскими отпрысками магических родов в группе. Благородство, граничащее с благотворительностью, но себя я не чувствую ни униженной, ни оскорбленной. Скорее недоуменной. Так и параноиком стать недолго. — Стелла, Феличе, — Марисоль посмотрела на часы и засобиралась, после чего обняла нас по очереди. — Мне нужно вернуться пораньше, у отца скоро в мьюзик-холле концерт, а я обещала помочь с приглашениями. — Удачи, Марисоль, — улыбнулась Стелла, — я надеюсь, что нам тоже достанется пригласительный билет? — Непременно, — кивнула та. — Мирабелла, скажи пожалуй ста маме, что нам будет нужен белый шелк для украшения зоны зрителей не меньше пяти рулонов по 20 метров каждый. — Да, конечно передам. До скорого, — согласно кивнула та и пошла искать управляющего. Мы со Стеллой остались одни. Она выглядела немного подавленной и нервной. — Знаешь, Феличе, ты главное у меня ничего не бойся. Особенно гостей, которые то и дело приезжают к отцу. Договорились? — девушка взяла меня за руку и слабо улыбнулась. — Я вот всегда должна быть сильной.

***

После похода по магазинам, Каннингем вспомнила о том, что забыла в академии важную вещь и мы, распрощавшись с Мирабеллой, пришли обратно к главному входу. Учебное время уже закончилось, но Стеллу пропустили внутрь. Вот что значит быть потомком известного человека или мага. Мне пришлось ждать в холле, но через пару минут Каннингем вернулась. — Я договорилась, сказала она и поманила меня следом. Пройдя через сад, где все еще находились останки раздавленной весом Рока оранжереи, мы прошли через большое пустое в этот час поле для крикета, а потом по тропе дошли до места содержания драконов. — Думаю, что драконам лучше сейчас быть с нами, — подмигнула девушка, — потому мы их заберем. — Стелла, — я осторожно тронула её за руку, — не думаю, что смогу сесть в таком состоянии и в платье. Меня же сдует. — А ленты зачем тогда? Сделаем обвязку до пояса, а низ заправим в ботинки. Если ты не можешь сидеть, то можем попробовать стоять. Мои мужчины в доме летают именно так. «Она меня точно убить не хочет?» Вечерело. Я не стала противиться попыткам Каннингем меня спеленать лентами как младенца в пеленке, да и сил выяснять отношения на тему как и за что нужно держаться на шестироге, потому разрешила рабочим помочь мне взобраться на спину Хана. Да, лететь на его большой голове, увенчанной шипами и рогами то еще удовольствие, да и по технике безопасности что-то ну как-то не то, но другого варианта у меня не было. Стелла последовала моему примеру, сказав, что слишком поздно, чтобы проверять умеет ли она стоять как папа на спине у Изумруда. И хотя наше мероприятие увенчалось успехом, никто не упал и не потерялся, но мы все-таки получили нагоняй уже от отца Стеллы, оказавшись на земле у их общего дома. Дело оказалось в формальности, к которой вечно придираются члены Западного общества — нам еще сертификаты не выдали, а мы уже летаем среди ясного вечера. Отец Стеллы — Генри Каннингем — отнесся к моему появлению благосклонно, как будто его дочь каждый день незнакомок домой привозит. Скай стар ему понравился, а Хан даже дал мужчине почесать себя под шеей. Благородный сэр и благородный дракон встретились и остались при своем благородстве. Какая прелесть, к слову, не сарказм. Единственным минусом вечера оказалось то, что после ужина сэр Генри, попросив Стеллу проконтролировать подготовку комнаты, увел меня в свой кабинет, где подверг сомнению мою историю про ограбление, после чего достал записную книжку из ящика письменного стола и процитировал запись обо мне с совещания в министерстве. — Я не верю, что один из Рогов оказался в истинном Лондоне совершенно случайно, — сказал Каннингем, — да еще и в нужном месте в нужный момент. И дело моего ведомства выяснить это. Вы ведь нам поможете, Феличе? — Чем? — вздохнула я. Только думала, что все наладилось как здрасте приехали. Сэр Генри подергал себя за пшеничного цвета усы, потом подняв голову посмотрел на меня. — Прогуляйтесь своей небольшой компанией знакомых по истинному Лондону и постарайтесь найти Гриндиллоу в Темзе. Расплодились они за пару веков, может кто и у нас в реке живет. Спросите у них про накера и лепреконов, вдруг кто продает из них, можете денег посулить, только фамилии не говорите. А нет — поговорите здесь с Дженни. Полиции обоих сторон она ничего не скажет, вранье чует за милю, а Западное общество душ ей не указ. Не дракон-то она, а водный дух. Так-то вы, Феличе, пострадавшая. Волшебный народец вас поймет быстрее, особенно, если вы скажете что хотите отомстить как ведьма, — подсказал отец Стеллы, делая пометки на листе бумаги в блокноте. Позже, лежа в чистой постели, я много думала об этом разговоре. Действительно хочу ли отомстить и кому. Имею ли я право отомстить МакМерфи, которая… Нет, вина Фэй не доказана. Это могло быть простым совпадением — возвращение её кольца и наше похищение. Может кто-то просто за ней проследил и рассказал своим нанимателям, что рыжая девушка живет в этом здании. Хозяйке-то того дома посули монету покрупнее — она и ковровую дорожку раскатает за деньги, только их вперед и лучше мешком. Фэй продолжает во что-то играть и собирать все свои украшения по докам. Даже Стелла сказала, что МакМерфи всем их тычет в лицо с видом «вот я какая». Но сегодня она должна спать в общежитии… Интересно что оно из себя представляет? Осторожно перевернувшись на бок, я накрылась одеялом с головой. В комнате не было холодно, просто было немного страшно спать одной, а тепло создавали грелки по бокам одеяла и остывающая у кровати жаровня с зачарованными углями, как дополнительный источник тепла. А ведь на прошлой неделе я мечтала поспать одна… на большой кровати, чтобы никто не сопел и храпел. Мечты сбываются, только цена для них слишком страшная. Что это за мир такой, где каждый норовит упрекнуть или подставить другого? Кто такой накер? Ворочаться мне было больно, я закрыла глаза и почему-то заплакала. Мне очень хотелось вернуться домой, к маме, но эти воспоминания ускользали от меня словно туман над речной водой. Песчаная дорожка полудремы вывела меня на берег моря, где в полосе прибоя сидел Творец сказок. — Я сплю? — мне пришлось переспросить это, чтобы понять исчезла в доме Каннингем или нет. — Ты спишь, — кивнул демиург, — а еще у тебя часть воспоминаний исчезла или была поправлена. Я пришел это тебе сказать. — То есть как? Вместо ответа Луг взмахнул рукой над морскими волнами и в них стали просматриваться картинки моих настоящих воспоминаний. Вот мы с Кощеевичами спасаемся от Лешего, вот я получаю яйцо Хана с милым бантиком с тупой стороны, вот заканчиваю школу, вот… Эм. а почему тут пусто? Море заволновалось, в нем снова пошли картинки моих воспоминаний — Славянское общество душ, Алконост, влет в территории Западного общества душ, подписание договора. А вот дальше воспоминания меня не особо радовали. Во всяком случае потому, что я их не помнила именно такими. — У тебя еще там есть свои полномочия, все тот же муж, работа, мама в СМГ, семейное гнездо в Вестминстере, — быстро пролистал картинки будущего Творец сказок, показывая мне меня же уже в дорогом бальном платье рядом с сияющей как новый самовар леди Викторией Сапфир. На мне из настоящего будущего сиял дорогой ювелирный комплект, а на безымянном пальце было изящное обручальное кольцо, сзади меня обнимала заметно подросшая Хлоя, а её за руки держали мальчики-близнецы лет трех, — ну, дочь ты помнишь, а вот вы открываете какую-то больницу вместе со свекровью, это я далеко пролистал… где-то лет пять после того как ты вернешься… — Не так быстро, Луг. Это что в целом такое? — Твои действия, — напомнил демиург, — они ведут за собой последствия. Ты исчезнешь из этого мира через десять дней, но все, с кем ты контактируешь сейчас, тебя запомнят и будут в твоем настоящем вспоминать. А хорошо это или плохо ты решишь как вернешься. — Стоп!.. — мой голос сорвался на крик, — ты говорил, что дело важно тем, что первая Фэй должна выжить в нужную дату. А теперь говоришь, что у меня мое настоящее поменяется. Раньше это сказать не мог? У нас там Тень мерхена летает, пока я тут кровать бочком давлю.  — Что поделать, — развел руками Творец сказок. — Профессия у нас такая — людей удивлять. Ты только без фокусов давай своих как проснешься…