Петля Ооцуцуки

      Для меня одним из самых красивых и опасных атмосферных явлений всегда была песчаная буря. Впервые увидев её в своё первое межпланетное путешествие, я буквально помешалась на этом катаклизме — не упускала ни единой возможности посмотреть на то, как высоченное оранжевое покрывало из пыли растягивает свои пушистые лапы под напором шквалистого ветра. Внутри вихря находиться ещё интереснее: незащищенные слизистые раздражаются до кровоточащих ран, дневной свет мгновенно сменяется кроваво-алой мглой, а температура воздуха растёт с бешеной скоростью. Смертельная опасность никогда не являлась препятствием для моего любопытства — переживаемые эмоции стоили риска.       Молодой казекаге, неспешно раскладывавший рабочие бумаги по стопкам, внушал мне тот же первобытный трепет, что и величественные песчаные штормы — завораживающе, но если повезёт чуть меньше обычного, то без сомнения сыграешь в ящик.       — Ты как-то не упоминала, что обладаешь бьякуганом, — походя, почти что безразлично начал он, — однако это объясняет твою способность общаться с Шукаку.       Надо было уже на что-то решаться. Самый логичный выход для путешествующего инкогнито Ооцуцуки — не раскрывать того, что путешествующий принадлежит клану Ооцуцуки. Если у моего брата был обнаружен бьякуган, то вместе с ним и Каама, не оставляющая сомнений в нашем инопланетном происхождении. Но тогда оставалось загадкой, почему Скрытый Лист заявлял о нашей с ним принадлежности какому-то там местному семейству шиноби.       — Сейчас я не могу использовать это доудзюцу, мой брат тоже, — решив играть по-крупному, я пошла ва-банк, — вероятно, ваши союзники вводят вас в заблуждение. Если они и смогли обнаружить у него бьякуган, то сразу поняли что он совершенно точно не имеет отношения к Хьюга.       Гаара опешил от такой неожиданной откровенности.       — И по какой причине…       Не дав ему договорить, я подняла ладонь, повернув её внутренней стороной к нему так, чтобы он видел маленький чёрный ромб в центре. Вершина всего, самая суть клана — Каама — беззастенчиво демонстрировалась варвару, который в совершенстве (для своего уровня) управлялся с чакрой, служившей Ооцуцуки абсолютным оружием. Я направила импульс в печать, провоцируя её распространение по всему телу. Чёрные полосы с моим генетическим материалом вмиг расчертили белую кожу сосуда.       — Можно сказать, что появление бьякугана является финальной стадией трансформации, — продолжила объяснение я, — однако тело моего брата к этому не готово. Поэтому мне не понятно, как шиноби Конохи могли прознать о его способностях, и уж тем более приписать их себе.       Казекаге смотрел на меня с неестественно широко распахнутыми глазами. Его стеклянный взгляд тщетно блуждал по проступившим на мне лабиринтам в поисках простого решения.       "Если будешь хорошо себя вести, то я покажу тебе и не такое, дорогуша" — подумала я.       — Выходит, что ты и твой брат подверглись медицинским опытам, — Гаара вскочил на ноги, — ты должна рассказать мне, кто сотворил это с вами!       "Ага, конечно. Кто, как и когда. Желательно сразу же вывалить местным коновалам методику, сведения о необходимом инструментарии и побочных эффектах" — само собой съязвилось в голове.       — Я обязательно разберусь, — продолжал негодовать юный правитель, — среди шиноби много садистов, но такой грязью с детьми занимается только Орочимару. Его шпионы недавно выкрали внучку старейшины и осквернили склеп семьи Третьего. Совсем недавно Баки докладывал, что он пытался привить ей геном магнетизма.       — Её спасли?       — Нет, — прохрипел Гаара, — Но нам удалось заполучить выкрасть несколько отчётов об успешных экспериментах Орочимару. Ему удалось привить улучшенный геном первого хокаге похищенному ребёнку...       — Уже родившемуся ребёнку?! — Теперь уже я уставилась на казекаге непонимающим взглядом.       — Насколько я помню из документов, мальчик едва успел закончить академию.       В голове совершенно не укладывалось, что у цивилизации, едва начавшей электрификацию крупных городов, есть инструменты, способные редактировать геном взрослых организмов.       — Кем бы ни был этот Орочимару, он не имеет отношения к моей печати, — изо всех сил стараясь скрыть волнение в голосе, произнесла я, — если вы уже обдумываете, в какой именно лаборатории меня препарировать, то предлагаю не торопиться с решением. Гораздо полезнее для вас будет это, — я указала пальцами на свою голову.       В бледно-зелёных глазах Гаары блеснуло что-то незнакомое. Он нервно повёл плечами, а затем порывисто отвернулся.       — Я тоже... — его голос непривычно дрожал, — я тоже медицинский эксперимент. Я никогда бы не стал удерживать тебя силой и ставить опыты.       — Казекаге, пожалуйста, не выдавайте меня Конохе, — выдержав небольшую театральную паузу, я продолжила вживаться в роль жертвы, — я думаю, что раз там узнали про бьякуган, то с моим братом сделали нечто... Нечто непоправимое и...       — Я понял, — оборвал меня он, — даю тебе слово.       Уже на улице, стоя на ступенях резиденции, я подняла лицо к безмолвному синему небу. Внутренняя пружина, беспрестанно сжимавшаяся с момента убийства Фуу, вдруг распрямилась, выталкивая наружу непрошеные слёзы.       Кажется, тогда я наконец решила не ждать, а действовать. Если в корневом измерении до сих пор не поняли, что у нас с братом всё пошло не по плану, то надеяться оставалось только на себя.