Сгорая в пламени страсти

На протяжении уже семи лет, каждый день, Медея получала отработки по зельям, это были совершенно разные причины, но за столько лет это её перестало удивлять, поэтому каждый вечер она шла получать отработки, чтобы выполнить их. Казалось, что молодой Снейп её так сильно ненавидит, что пытается сделать совершенно всё, лишь бы только Эванс всегда была задета этим. Сегодня она наплевала впервые на свою отработку и пошла после отбоя тихо бродить по замку, она и знать не знала, что сейчас шла мимо покоев профессора Снейпа. А в это время профессор Снейп мирно лежал в своей постели и дочитывал вечерний номер «Ежедневного пророка», который так и не удалось прочесть из-за обыденных дел днём, как вдруг услышал в тишине гулкое эхо чьих-то шагов. Мужчина мигом натянул мантию, лежащую неподалёку, и с палочкой на изготовке он взялся за ручку двери, дабы выйти и отчитать в своей коронной манере этого идиота, который решил пройтись у его спальни. Когда шаги были совсем близко, он резким движением распахнул дверь и вышел. Увидев, кто перед ним, он едва не захлопал в удивлении глазами, но ни один мускул его лица не выдал его состояния, выражая лишь фирменное ледяное спокойствие Снейпа: —О, не иначе мисс Эванс опомнилась и вспомнила об отработке? Не празднова-то ли? Да и мой кабинет находится несколько в другом направлении, не правда ли? — он с неизменной усмешкой смерил нарушительницу холодным пронизывающим взглядом, скрестив руки на груди. Гриффиндорка сначала уставилась на мужчину, а потом поправила короткую юбку, галстук, фыркнула и пошла невозмутимо дальше: —Ещё чего. Такого обращения мужчина не прощал никому и никогда ещё со времён, когда сам был студентом, и поэтому уже через мгновение дерзкая девчонка была буквально препечатана к холодному мрамору стен подземелья. —Как же ты иногда напоминаешь мне этого недоноска Поттера, особенно сейчас, когда выражаешься его фразочкой. Ты слишком много на себя взяла, деточка, и я, исключительно по доброте душевной, рекомендовал бы сбавить обороты и подумать о последствиях, -Снейп чётко, негромким и потому немного зловещим шёпотом, выговаривал каждое слово на ухо гриффиндорки, не давая ей двинуться с места.— Ведь пока ты на моей территории, которая не славится гостями в столь поздний час, я могу делать всё, что захочу, в том числе и с тобой.- Он постарался придать этой фразе как можно больше двусмыслия, для должного эффекта. Девушка была почти без движения, она слышала каждое слово Снейпа, на её лице промелькнула ухмылка, будто сам Поттер сейчас вёл разговор с зельевером, поэтому дальше последовал тихий, но меткий по остроте шепот: —Мне плевать на вашу душевную доброту, не ваше дело мне что-то указывать, — шептала она, а Северус приперел её ещё сильнее, да так, что её пышной груди уже было тесно в этом пространстве, которое между ними осталось.—Очень сомневаюсь, что вы сможете меня хоть пальцем тронуть, -снова тот наглый и дерзкий шепот, о да, Мед решила испытать судьбу по полной. —АХАХАХ, — немного издевательский смех профессора сопровождаемый эхом прозвучал в полумраке подземелья.—Глупая девчонка, — губы зельевара растянулись в самодовольной усмешке. Снейп провел палочкой по щеке гриффиндорки и тут же её конец уперся в шею этой наивной девицы, — хотя нет, нет, ты не так и глупа, как можешь казаться, раз тебе хватило ума бросить мне вызов так изысканно, — профессор стянул жесткой хваткой волосы своей «жертвы» и легким движением, отстранив от стены, завёл в свои покои: — У тебя будет уникальная возможность убедиться, что я не божий одуванчик, а твоя неприкасаемость — маска и фикция. Через мгновение девушка оказалась на кровати лицом вниз, а тугие веревки тут же обездвижили юную колдунью, надежно привязав её к основанию. Дыхание бунтарки не сбивалось, лишь пострадали её пышные локоны, но Мед лишь зашипела от этого, что-то загадочное было в Снейпе, она смутно понимала, что будет дальше, но вот уже она лежала лицом вниз на его кровати, что же, дергаться она стала сразу, пытаясь хоть как-то выпутаться из прочных пут, что вообще не получалось у Эванс. —Дергаться бесполезно, леди, поэтому, лежи смирно, Эванс, — проговорив это, брюнет скинул опостылевшую мантию, и, оставшись в одних брюках, направился в глубь комнаты. Да, этого часа он ждал очень долго и сейчас намеревался проучить эту нахалку. Опершись о небольшой боченок с розгами, он утер пот со лба, попутно как бы стирая следы сметения и вновь возвращая маску. Взяв из соленой воды самую хлесткую на вид розгу, Снейп вернулся к своей подопечной и сорвав с неё верх, молча нанес первый, точно вывереный и довольно мощный удар, моментально оставляя кроваво-алый след на бледной коже спины. Девушка вскрикнула очень громко, а по её телу разошлись волны дрожи, из зеленых глаз прыснули слёзы, но она закусила губу, совсем не давая крикам вырваться наружу, мягкую и нежную кожу ровно расчертил удар розги, Мед было больно, но она не могла себя выдать ни на секунду. Вновь усмехнувшись, Северус на мгновение склонился к уху ученицы, и, придавая как можно больше ехидства своему тону, проговорил: —Что, Меди, больно? А я предупреждал, и не раз предупреждал, с огнём играешь, — после чего последовало ещё несколько ударов, а низ отправился на кресло. Снейп был решительно настроен, и потому ещё один хлесткий удар рассек со свистом воздух, оставляя след теперь уже на упругих половинках. —Да пошёл ты к черту, ублюдок! — со злостью выпалила гриффиндорка, она стала опять дергаться, извиваться, девушка всегда нахально отвечала Снейпу, все семь лет, игра была забавная, но настал тот момент, когда уже Северус имел полное право вернуть этой нахальной ученице львиного факультета все долги ей. Упругие ягодички Эванс весьма пострадали от удара, от чего Медея вновь выпалила слова в адрес профессора, чем, наверное, ещё больше его распалила: —Ублюдок, нюниус! Мужчина резко припечатал Мед к подушке, и, сдавливая шею чуть сильнее, гневно прошипел: — Не смей говорить так, самодовольная идиотка! Ты ничего не знаешь, твою мать, ничего! — Отбросив розгу в сторону он заставил веревки исчезнуть и вновь притянул девушку к себе, не выпуская туго натянутых волос. К чёрту этот идиотский спектакль одного актёра, он скажет ей всё и будь что будет: — Ты ничерта не знаешь! Ты не знаешь, что на самом деле скрывалось под этой маской жестокости и безразличия, Эванс! Эти отработки, ты думаешь, я просто хотел отравить тебе жизнь Ошибаешься! Просто это был единственный способ быть хоть ненадолго рядом с тобой! Все семь лет я искал твоего внимания, но осекал себя, ведь ты ученица и… — дыхание зельевара спёрло, и, глубоко вдохнув, он отпустил волосы Мед и, сползая на пол, уткнулся лбом в ладони, пропуская свои смоляные кудри сквозь пальцы. Девушка сглотнула, нет ей было совсем не страшно сейчас, ни капли, Мед слушала Северуса, от каждого его крика, слова…ей сдавливало грудь всё сильнее. Эванс немного боялась его сейчас, но именно в этот момент её давно запертые чувства очнулись, открылись вновь, хоть зеленоглазая так их закрывала от всех, грубила ему, дерзила, могла даже унизить, но не сейчас. Медея не знала, чего сейчас ждал брюнет, но гриффиндорка спустилась к нему, ей было всё равно на адскую боль, Медди была ещё и почти голой перед ним, но ей опять было слишком всё равно. Эванс провела пальчиками по его щекам, убрала смолинистые волосы с его лица, начиная покрывать лицо, шею, плечи поцелуями, нежными, в них был страх, но она его перебарывала в себе, Мед не хотела сейчас кричать о том, что она испытывала все эти годы, с её алых губ слетело лишь тихое и нежное: — Я люблю тебя, люблю, столько лет, Северус…я люблю тебя. Снейп крепче прижал гриффиндорку к себе, поначалу робко и хаотично отвечая на поцелуи: «Я люблю тебя, Северус…», — эти слова кружили его голову, он был счастлив, впервые, после стольких лет, он был по-настоящему счастлив. Уткнувшись носом в её нежную шею и вдыхая удивительно подходящий утонченный запах её духов, он впервые шептал то, что столько лет молчаливо крутилось у него на языке: — Я люблю тебя, Эванс, и ты лучшее, что произошло со мной за столько лет… Медди зажмурилась от удовольствия рядом с ним, но она ещё улыбалась сквозь режущую боль, ведь всё же следы от розг по её телу разошлись хорошо, но она этого не показывала, лишь обняла обнаженный торс молодого мужчины, чувствуя свою слабость перед ним. Все чувства, которые вдруг вырвались из-под её крепкого замка, создавали огромную бурю палитры всего на свете, можно было бы сказать, что юной бунтарке снесло крышу, да и этот диагноз ей был ещё поставлен на первом курсе: —Ты дурак, Сев, -шепнула она ему на ухо, целуя его и покусывая. — Знаю, но ничего не могу с этим поделать, видимо, не лечится, — мужчина смеясь зажмурился от удовольствия. Да, кто бы мог подумать, что всё обернется именно так? Ведь ещё совсем недавно властитель зелий и подумать о таком не мог, а уже сейчас они, как два счастливых идиота, сидели на полу его спальни. Дотянувшись до следов розги на её спине он легкими поцелуями прошелся по ним, мысленно заставляя их заживать: — Прости меня…родная, прости, я должен был это сделать, — шептал Снейп. За окном вдалеке забрезжила предрассветная полоса, что означало только одно — скоро утро, и профессор с грустью проговорил: — Кажется, тебе пора, будет странным, если кто-то увидит тебя идущей на учёбу из моей комнаты. Эванс тихо выдыхала ему в шею горячий воздух от его поцелуев по её спине, ей было очень хорошо рядом с ним, будто в своей тарелке пребывала юная гриффиндорка: —Я не хочу никуда идти…но нужно, -с грустью проговорила Медея, целуя Северуса тепло и нежно в губы, наконец она смогла от него отстраниться и одеться, первыми и единственными сегодня по расписанию у девушки были зелья, а потом планировался поход всей школой в Хогсмид, но Мед уже никуда не хотела идти. Рассвет был совсем близко, поэтому она ещё раз коснулась таких желанных губ и прошептала: —Я люблю тебя, я приду к тебе, -после этих слов она скрылась за дверью, убегая готовиться к его же лекции. — Я тебя тоже очень люблю и не хочу никуда отпускать, но как ты верно подметила, нужно. А однажды, наступит тот день, когда не нужно будет скрываться, а наш дом будет наполнять детский смех, — Снейп вновь на прощание поцеловал свою возлюбленную и с легким сарказмом добавил: — К лекции можешь не готовится, спрашивать не буду, к тому же по практике ты и так лучшая на факультете, лучше поспи, тебе надо выспатся, а вечером я буду ждать с нетерпением нашей встречи. Когда за гриффиндоркой закрылась дверь, Снейп с довольной улыбкой взъерошил волосы, и, наведя наспех порядок после случившегося, попытался уснуть, прокручивая события минувшей ночи. «Да, Снейп, поздравляю, начался новый этап» — мысленно проговорил он себе, и беспокойный сон принял его в свои объятия. Следующий день уже подошёл к концу и Хогвартс уже давно погрузился в глубокий сон, но кто знал, что есть люди, которые не спят в столь поздний час? Медди тихо выскользнула из башни старост, направляясь к возлюбленному. Она спешила к нему как можно быстрее. За этот день Мед отлично выспалась, а проснулась с абсолютной улыбкой. Её даже не узнал никто, настолько нежной и теплой сейчас она стала. Эванс была в своей короткой юбочке и белой блузке, ничего в ней не менялось, лишь цветущая улыбка на губах теперь была везде, заполняя весь мрак. Юная бунтарка тихо вошла в комнату Сева, чувствуя себя теперь спокойно. Зеленоглазая прошла тихо к его дивану, где мужчина лежал и отдыхал, поэтому не заметил её. Горячие губы коснулись его губ, отчего Снейп орезко открыл глаза, а Меди с улыбкой тихо засмеялась. — А, это ты, солнце — отходя от мимолетного испуга проговорил Снейп с улыбкой нежно касаясь любимых губ ответным поцелуем. Он сел и усадил возлюбленную на свои колени. Этой встречи Северус ждал весь день. На паре зелий мужчина с трудом сохранял обыденную жёсткость, но когда он перепутал ингридиенты, от него не укрылся ехидный удивленный шепот студентов и только Мед, зная правду, смущенно улыбалась. Снейп даже отпустил их пораньше, что бы пойти к себе и немного отдохнуть перед желанным визитом. Никогда ещё Снейпу время никогда не казалось таким медленным, но зельевар сразу же успокоился, когда Эванс оказалась в его объятиях. Девушка мягко опустилась на его колени, убирая его чёрные волосы с лица, которые так беспорядком легли. Ей нравилась его улыбка, взгляд, касания, она тонула в них, расслаблялась, но, чтобы поддерживать свою гриффиндорскую смекалку, тихо задала ему вопрос с улыбкой. Медди знала, что от этого зельевар моментально очнется: —Кто-то обещал мне уникальную возможность увидеть, что ты не ангел…я что-то упустила? Мне кажется, ты забыл это сделать, -дразнящим тоном говорила девушка, ей нравилось то, что сразу стало с лицом её любимого зельевара. Осознав, что сейчас сказала Мед, Снейп чуть ли не подскочил от возмущения! Ведь как так, он столько старался и всё ни по чём? Губы молодого профессора сузились в привычную нить, а глаза испытующе сощурились, слово рентгеном прожигая девушку. «Издевается или дразнит?» — изогнув бровь думал зельевар и поборов своё возмущение вызывающе спросил: — А что, кому то одной розги мало? Могу предложить маггловский армейский ремень, если конечно следы нашей предыдущей посиделки уже сошли Эванс следила за каждым жестом и мимикой молодого мужчины. Она смотрела на него всё так же серьёзно, но уже с победным огоньком в ясных глазах, которые так туманили слова Северуса. Девушка слегка усмехнулась, всё больше раздразнивая любимого зельевара, а потом всё так же дразняще заговорила: —Можно и ремень, профессор, вы же всё равно ангелочек, -её шепот пробирал до мурашек, она улыбалась ему. —Уж больно мне понравился ангельский жест натягивания моих волос… Скрестив руки на груди, Снейп улыбнулся. — О да, все вы, девушки, в этом одинаковы — вас даже наказать нельзя, потому что вам это нравится — он облакатился на спинку дивана, продолжая мысленный монолог: «Точно дразнит, чертовка, ну ничего посмотрим ещё «. Северус привык, что его слушаются практически все и вся, и ему до жути нравилось своенравие этой девчонки, которая так утонченно дразнила его сейчас. —Ну розги мне однозначно не понравились, -фыркнула Мед, вспоминая ту самую ночь. Уж слишком тогда в её глазах мелькнул страх, а боль и жар растекались по всему телу. Медея была единственной из всех, кто никогда не был покорен словам молодого Снейпа. Он обожал повиновение на своих лекциях, а эта упрямая гриффиндорка постоянно что-то чудила, да ещё и специально что-то лишнего подсыпала в котёл Снейпа… Ну а потом был большой «бум», от которого и без того хмурое лицо зельевара становилось чёрным от злости. Сейчас можно было подумать, что Медея всё это уже успешно испытала на себе — все эти страсти и ремни, но нет. Никто, кроме неё, не знал, что она ничего этого не проходила и не делала. Даже Сев видел ту иллюзию рождённую слухами, следом за которыми Эванс пришлось поддерживать и свой авторитет. Только эта молодая волшебница знала, что такую бурю безумия в ней разжигал лишь один человек из всех… Северус Снейп. Но Медди решила не говорить, что перед ним сидит ещё «девочка». Она не хотела видеть в его взгляде чего-то ещё — пусть лучше сейчас он крутит в голове то, что увидел одним вечером, а потом слушал слухи об этом. — Ну извини, — Снейп решительно отправился к окну и сев на подоконник продолжил свою речь. — Извини, что оказался не столь изощренным, как некоторые, — зельевар изо всех сил скрывал боль и ревность, безжалостно душившие его сейчас и потому ослабив галстук оперся об оконный проём. Он до сих пор помнил тот вечер и каждую его деталь, слишком хорошо, и потому на душе становилось ещё более тошно. Только эти стены и его руки знали, что скрывалось за этой личной безразличия профессора. Снейп машинально потер сбитые в кровь костяшки, попутно скрывая их от своей гостьи. —Ты о чём? — её бровки приподнялись, а от зорких глаз ловца не укрылись и руки возлюбленного. Мед подошла к нему и посмотрела в такие бездонные и любимые глаза. Северус вновь был каким-то холодным и хмурым. Кажется, Эванс поняла, о чем говорил мужчина, но всё же промолчала о правде, слушая ответ на свой вопрос. Пропустив свою шевелюру сквозь пальцы и немного её взъерошив, Северус глубоко вздохнул, отвечая на вопрос. — Ты прекрасно знаешь о чём я, Меди, очень хорошо знаешь, — перед глазами зельевара вновь предстали гомонящие семикурсницы, то и дело восхищенно вздыхающие и засыпающие Медею кучей разных уточняющих вопросов, а она, в свою очередь, с упоением раскрывала им подробности бурно проведенного неизвестно с кем ланча. «И соплохвосту ясно, что не печенья перебирали» — эхом звучал её звонкий голос в его голове, сопровождаемый заливистым смехом, а перед глазами — образ и глаза, её глаза, когда неожиданно гриффиндорка заметила молодого зельевара, такие огромные и такие испуганные. Но эта «мимолетная слабость» тут же была сменена на звонкий смех и ещё большие подробности, в то время как он, не замечая никого и ничего на своём пути, пробирался в свои покои, дабы привести себя в норму и всё обдумать. Гриффиндорка тихо выдохнула, сейчас или никогда… Она не знала тех ощущений, о которых говорила, она ничего этого не чувствовала, но видя каждый взгляд Сева, молчала, что же было делать? Эти рассказы до упоения… Как тяжело давались они той, которая ничего этого не ощущала и не знала. Ведь до губ Снейпа, до его рук её никто не касался. Мед отошла к его кровати, юбка осторожно спала вместе с блузкой, оставив её в белье. Зеленоглазая села на кровать, а в голове как раз пронесся тот час истины, который должен был настать. В голове лишь мелькали мысли: «Подойдёт, решится ли? Или для него будет мерзко это сделать? Ведь она была такой прекрасной партнершей по слухам». Всё слишком было просто, но гриффиндорка не дрожала, лишь опустила голову: —Давай, Сев.