Сгорая в пламени страсти

Снейп распахнул глаза от удивления. Чего — чего, а такого он точно не ожидал, но тотчас постарался вновь придать своему лицу непринужденное выражение, хлопая в ладоши. — Браво! Очень эффектно, мисс Эванс. Я надеюсь он оценил по достоинству такой подарок судьбы, как вы, иначе даже мне будет немного обидно. — Профессор усмехнулся, но даже это далось ему с трудом, от такой вопиющей бури возмущения внутри. «Ну чем, чем он лучше меня? И зачем тогда она говорила все эти слова? Ну ничего, сейчас мы исправим положение вещей, а заодно и ложное впечатление обо мне» Как и обещал, он достал свой любимый трофей — армейский маггловский ремень и медленно направился к Эванс. Миг — и четкие удары ремня расчертли спину плечи и бедра его возлюбленной. Да, это было куда хлеще чем розги. Меди с ударом кулака по спинке кровати стерпела несколько первых ударов. Дальше она уже не сдержалась и вскрикнула, сжимая в кулаки белую простынь постели. Крики были между стонами, ведь ей было достаточно больно, но что-то зажигало эту рыжеволосую бестию от действий любимого. Хотелось даже моментами кричать, но она всё это переносила, ощущая свою горячую кожу от ударов ремня. Спина девушки покраснела, а её крики всё чаще и чаще разносились по комнате, будоража кровь мужчины. В какой то момент закусив губу, он наносил всё новые и новые удары, которые звонкими шлепками отзывались в ответ. Как ни странно, следы от розги уже практически исчезли, но их уже сменили новые ссадины. Снейп вновь скрутил волосы гриффиндорки и притянул к себе, заставляя тем самым немного выгнуться в спине. — Говоришь, ангельский жест? — усмехнувшись говорил он ей в самое ухо тихим, пронизывающим голосом, — Нет, дорогая моя, просто так удобнее. Легким движением руки, молодой зельевар вернул девушку в прежнее положение, нанося ещё несколько точно выверенных хлестких ударов, становящихся раз за разом ещё жестче. Девушка уже не могла держаться, крики дошли до срыва голоса, а из глаз градом посыпались слёзы. Мед всю трясло от бури всех эмоций сразу, но невыносимая боль возвращала её на землю, заставляя извиваться. Каждый удар отдавался дикой болью, но она уже почти не ощущала её, слишком сильно приходились они по её телу. Ещё один удар, и Медди закричала, давясь слезами: —Северус, прошу, не надо! -в крике с хрипом молила девушка о пощаде. Она впервые в жизни взмолилась, что было большим шоком для самого зельевара.—Сев…прошу, что угодно, только не это, умоляю, -Мед жалобно прогнулась и закрыла глаза, всхлипывая. Слова девушки не хило встряхнули Снейпа, и, отбросив ремень в сторону, он стал хаотичными поцелуями покрывать истерзаную спину и руки возлюбленной. — Чёрт, прости меня, малыш, прости, не знаю, что на меня нашло, я не хотел так сильно, — шумно дыша бормотал влюбленный профессор. Таким его ещё не видел никто и только он знал, что каждый удар отзывался болью в его сердце. Северус бережно прижал всхлипывающую гриффиндорку к себе. Никогда она не казалась ему такой слабой и беззащитной, как сейчас, отчего молодому зельевару становилось ещё более тошно на душе. Эванс прижалась к любимому. Её лихорадочно била дрожь по телу, но она молчала, ибо голос бы сейчас дрожал, чего она не любила. Меди лишь уткнулась носом в шею Сева, чувствуя его поцелуи и шепот. Ей было уже не больно, только кожа беспощадно жгла и гриффиндорка сейчас была похожа на маленького котёнка, которого обидели. —С-сев…р-родной, — она сначала стала заикаться, но нашла в себе силы побороть это, — я хочу быть именно твоей, сейчас…полностью. Голос был с дикой дрожью в его стержне, но говорила она ясно, ибо мышление не было в тумане. —Но мне страшно…я… Сев…я девочка! То, что ты видел… Это было иллюзией, ибо заставили её создать из-за этой глупой игры… А потом слухи, — проговорила Медея, выдыхая зельевару горячий воздух в шею. -Игра?! Игра??? Мерлин, какой же я идиот! — широко распахнув глаза воскликнул Сев, хлопнув себя по лбу. — Как же я мог поверить во всю эту ахинею??? — он уткнулся в ладони, но тут же подняв взгляд на Мед, проговорил:  — Родная, прости меня, прости и пообещай больше никогда не играть в эту идиотскую игру, ладно? — тон брюнета не терпел возражений, в то время как его глаза смотрели виновато, но твёрдо и решительно, отражаясь в бездонном зеленом море глаз собеседницы. — Я люблю тебя и не хочу тебя потерять, — Снейп снова перешёл на громкий шёпот, и, покрывая шею гриффиндорки горячими поцелуями пересохших губ, он осторожно опустил её обратно на подушки. Быть первым у Эванс… Да уж, ещё недавно об этом он мог только мечтать, подвергнув сомнению её честность и поверив слухам. —Я обещаю, -тихо прошептала рыжая, ведь в горле пересохло очень сильно. Меди жмурилась. Она увидела за один вечер столько много эмоций в возлюбленном, что доселе за столько лет никто и никогда не видел. Эванс шумно выдыхала, начиная покрывать лицо зельевара нежными поцелуями, а её руки осторожно обвили его шею, когда мужчина уложил её обратно на подушки. —Я люблю тебя, очень люблю…и ты меня не потеряешь, я обещаю… Слишком много лет я ждала момента счастья рядом с тобой, слишком много слёз и снов прошло, -тихо шептала зеленоглазая, целуя шею брюнета. То, на что она сейчас решилась быть может её и пугало, но лишь в физическом плане, не более того. Когда-то она хотела посвятить всю жизнь Снейпу, теперь уже пришло время полностью посвящать себя любимому человеку. Ведь в будущем она хотела вынашивать его малыша под сердцем, хотела быть его законной женой, спутницей по жизни до самого конца, если только он этого захочет. Снейп аккуратно прижал девушку к себе, касаясь её губ медленным, чувственным поцелуем. Она должна запомнить этот первый раз навсегда, и он просто не может ее разочаровать. А в это время правая рука мужчины была на внутренней стороне бёдер, проникая пальцами между уже изрядно влажных складочек. Сев восхищался стойкостью и мужеством гриффиндорки, а губы оставляли горячие следы на её пышной груди, только что освобожденной от оков бюстгалтера, тотчас откинутого в сторону. Мед нежно и легко целовала мужчину, её руки немного дрожали, когда она стянула его рубашку, отбрасывая её куда-то недалеко, дотягиваясь до брюк. Каждый жест Снейпа немного вызывал у неё дрожь по всему телу, но лёгкую, приятную. Эванс закусила немного губу и простонала тихо от лёгких проникновений, а ведь она полностью отдавала себе отчёт в том, что делает, ей было хорошо рядом с любимым, и совсем неважным было для Медди то, какой по счёту она была у зельевара. Гриффиндорка горячо любила его. В то время, как брюки зельевара валялись где то на полу, он снова и снова раскрывал Эванс перед собой. Каждой клеточкой он чувствовал её, а губы медленно, но верно исследовали всё новые и новые участки тела, которое так манило своей губительной изящностью Рубенсовских форм. Северус боялся спугнуть Мед и потому то и дело с его губ срывался ласковый шепот: — Ты не пожалеешь, вот увидишь, всё будет хорошо, — а руки умело ласкали клитор. Пока девушка еще не опомнилась, Снейп приподнялся над ней и поцеловал, на этот раз жадно и страстно. Уже через секунду он вошел в нее одним рывком и замер, давая привыкнуть к новым ощущениям. Медея вскрикнула от боли, ведь по ощущениям внутри неё что-то порвалось. Тело студентки выгнулось, а с губ стали слетать частые постанывания от боли: —Мне больно, Сев…больно…очень больно, -на глазах проступили слёзы, а белую простынь быстро закапало кровью. Теперь Мед уже была женщиной, но она этого ещё не осознала до конца, а когда увидела кровь, то её глаза широко распахнулись то ли от испуга, то ли от удивления. Зеленоглазая вновь зашептала, а на её лбу проступили испаринки: —Очень больно, родной…-хныча призналась она возлюбленному. Снейп немного растерялся от вскрика возлюбленной, но начиная ритмичные не резкие толчки он вновь поцеловал Мед нежно шепча: — Родная моя, потерпи, боль сейчас утихнет, доверься мне, — и вытирая скатившиеся по щекам девушки слезинки осторожно продолжил своё дело. Первые толчки отдавались для неё ужасной болью, но потом она стала отступать. Эванс коснулась нежными поцелуями шеи молодого мужчины, чувствуя уже что-то приятное, ведь боль уступала место чему-то неизвестному и приятному для молодой уже женщины. Всё же гриффиндорка отважилась на одном дыхании, которое и так сбилось, спросить: —Сев…кровь…это нормально? -ей было немного страшно, именно это она признала перед ним. Он увидел тоже очень много под маской отваги и высокомерия этой девушки. Мужчина даже немного усмехнулся открывшейся перед ним наивности и беззащитности юной леди. — Да, солнышко, как показывает практика, для только что ставших женщинами девушек это абсолютно нормальное явление. — Аккуратно входя глубже, Снейп не переставал со всей нежностью и трепетом ласкать молодое тело, тем самым заставляя Мед немного прогнуться, дабы последние отклики боли вовсе исчезли. Медди нежно и ласково целовала Северуса, немного прогибаясь под ним. Она чувствовала его каждой стеночкой, в то время как Сев осторожно и постепенно заполнял Эванс всю и полностью. После борьбы с болью, с губ юной студентки львов слетели первые стоны наслаждения и она немного подалась навстречу любимому, извиваясь под ним. Кажется, Снейп добился того, чего хотел. Она так смело, так искренне отвечала ему, что Снейп готов был всю жизнь ласкать ее, чтоб только видеть эти эмоции на ее лице, возбужденный румянец, прикрытые от наслаждения глаза и тихие вздохи и постанывания. Движения мужчины становились более смелыми и частыми, уютно расположив руки на бедрах он и сам стал издавать сдержанные стоны, иногда немного рыча от накрывавшего возбуждения. Сев прикрыл глаза и позволил себе излиться только тогда, когда мышцы ее влагалища начали сжиматься вокруг него, а Мед выгнулась под ним словно кошка. Тяжело дыша он откинулся на подушку рядом с возлюбленной, вновь вовлекая её в поцелуй и крепче прижимая к себе. По телу девушки разбежались мурашки, пробивая на лёгкие вздрагивания, сейчас она чувствовала себя такой уставшей, что для неё это было шоком, ведь энергия обычно в ней била ключом. Её сил хватило ещё на несколько сладких и терпких поцелуев с любимым, но всё же новые ощущения ей не давали покоя, особенно после того, как Снейп излился в неё, мало того, что внизу что-то немного тянуло, так она ещё и слегка заерзала, но даже что-то шептать ей было сейчас тяжело, Мед лишь прижалась к Севу, закрыв глаза, ей однозначно было слишком хорошо рядом с ним, а по утру она никуда бежать не собиралась. Так прошла эта ночь, но лишь стены комнаты зельевара знали всю тайну, которая так прекрасно зарисовалась с одного вечера. Новое субботнее утро разбудило Снейпа ни свет ни заря. Едва забрезжил рассвет, а молодой зельевар лежал со счастливой улыбкой на лице, прокручивая события минувшей ночи. Взглянув на Мед, лежащую рядом и мирно сопящую ему в плечо, он окончательно убедился, что произошедшее между ними вчера не сон. Осторожно освободив руку и укрыв девушку легким одеялом, Северус оделся и принялся готовить завтрак. Когда последние штрихи были завершены, ласковые солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы. Профессор опустился с подносом на кровать и легкими поцелуями стал будить свою даму сердца. — Солнышко моё, вставай, уже утро, — шептал он ей, а счастливая улыбка не сходила с его губ. Неожиданный патронус директора вызвал молодого зельевара в его кабинет. Это было весьма странно, но всё же идти было надо. Альбус ждал Северуса в своём кабинете и смотрел в окно. Что-то его тревожило… Нет, он не знал всего того, что было между Эванс и профессором, но о той закрытой любви давно знал — он видел её в каждом взгляде этих людей. Дамблдор был лишь внешне спокойным, а внутри забушевал огонь волнения, перед ним было фото его 7 лучших учеников всех команд Хогвартса по квиддичу, он смотрел на них с грустью, хоть колдо и улыбались. Когда молодой Северус сел в кресло, директор заговорил: —Прекрасное будущее, какое оно неведанное… Ещё неведанней любовь, которую пронесли через года и замкнутость… Полюбить дочь той, кто не любил при жизни взаимно… Видеть в ней мать и отца, но стоит понять… кого именно ты любишь — отражение матери или саму девочку…-Дамблдор вновь говорил загадками, что было привычным. —Заглянув в будущее, я могу сказать, что ты будешь прекрасным отцом и мужем, но лиц я не видел… Всё будет ясным, если девочка выживет… На этом моменте он повернулся к Снейпу, смотря уже на его испуганный взгляд. Чем дальше Снейп слушал речь профессора, тем больше его охватыла неясность. Дамблдор всегда говорил загадками, но перебивать его молодой человек не стал. Последние слова мудрого директора просто ошарашили влюбленного зельевара, а по телу прошла дрожь, будто его только что окатили холодной водой. — Выживет??? Что вы имеете в виду, сэр?