1225km

      Ночь кажется Антону бесконечной. Парень перекладывается то на правый бок, то на левый, пытаясь найти удобное место и позу. Натягивает на себя пуховое одеяло, поджимает ноги ближе к груди — не помогает. Рядом лежит Василий, посапывая мокрым носиком в пушистый хвостик, а у Шаста только одна мысль в голове — «Вот бы стать котом…».       На учёбу вставать через несколько часов, а заснуть не получается. В общем, ничего нового… Шастун подминает одну из подушек, крепко обнимая её, в надежде, что это как-то сможет помочь ему справиться с бессонницей. И, видимо, помогло.       Не успел Антон и глаз сомкнуть, как прозвенел будильник, который юноша уже давно желает выкинуть в окно за столь ранние пробуждения. Ну, а что поделать? Учёба ждёт и ему никуда не деться…       Быстро собравшись и не позавтракав, парень покидает квартиру, наплевав на то, что до начала пар ещё полтора часа.

***

      Денёк выдался хуёвым. Считая то, что Антон забыл дома наушники, то это просто пиздец. В столовой пролил свой любимый кофе на свою любимую толстовку. Запнулся на лестнице… Ещё и этот Дмитрий Темурович пристал… Ну, подумаешь, покурил в учительском туалете, ну, с кем не бывает? — Блять, ни день, а пиздец какой-то… — шипит Антон, потирая ушибленное плечо, которым задел дверной косяк, выходя из аудитории. — Шастун, ещё один мат от тебя, — грозит пальцем Позов, — к директору со мной побежишь! — Ага. — кивает Антон, шепча в продолжение. — Как похуй…

***

      Пары до 6 вечера сильно выматывают. Антон заваливается домой уставший, настолько заёбанный, что ему только хочется лечь в кровать и заснуть. Но есть одно большое «но» — стопочка новых документов, лежащих на полу, в пакете… — Сукааа… — замученно выдыхает Шастун, вытаскивая бумаги. — Сделаю завтра, в пизду это всё…       Парень проходит на кухню, кидая вещи на стул. По привычке смотрит в окно, замечая вдалеке знакомую фигуру. Снова она… Вспомнив вчерашний вечер, Антон невольно краснеет, зашторивая оконную занавеску. Кусая щеку с внутренней стороны, юноша косит взгляд на бутылку виски, стоящую на верхней полке шкафчика. Оперевшись руками на стол, Антон думает. Долго думает, прежде, чем пойти и налить себе полстакана алкоголя. — «Я не пью…». — крутится в голове парня. — «Да похер». — заливает алкоголь, выпивая стакан в один глоток.       Жжёт.       Дыхание спирает донельзя.       Алкоголь течёт, распространяя по телу тепло, оставляя за собой только горьковатый вкус на корне языка. Антон кашляет в кулак, громко поставив стакан на столешницу, подмечая, что пить — не его.       На улице уже успело стемнеть, а стрелки на часах показывали ровно 8 вечера. Фонари за окном начинают постепенно загораться, освещая путь прохожим, поздно возвращавшимся домой. Антон наскоро умывает лицо холодной водой, охлаждая свой рассудок, постепенно затуманивающийся вследствие воздействия алкоголя.       Комната. Постель. Будильник на 10 утра. Юноша устал от такого режима. Хочется попрощаться с этим миром раз и навсегда, но он не может… Страшно. Почему — не понятно. — Надеюсь, что сегодня смогу выспаться… Хотя бы наполовину. — бормочет парень, зевая в ладонь.       Стаканчик виски, выпитый на ночь, не только вырубил Антона спустя 20 минут, но и поработал над снами. В одном из них он видел, как его отчитывает директор, в другом он уже целуется с Оксаной в раздевалке и, на самом интересном моменте, сон переходит в третий… В странный, тёмный, как тьма сон, в котором он видит лишь чей-то силуэт. Мужской силуэт, который медленно поворачивается в его сторону, протягивая руку. Лица совершенно не видно, но заметно лишь то, как этот некто вздёрнул уголок губы, выражая что-то наподобие ухмылки, шепча что-то неразборчивое… Антон решается сделать шаг в его сторону, как тот только начинает удаляться от него, всё дальше и дальше, не подпуская к себе. — Кто ты? — говорит Шастун, пытаясь дотянуться до тёмной ладони. — Скоро ты всё сам узнаешь…

***

      Утро вторника начинается не с будильника, как ожидал Шаст, а с орущего, голодного кота, которого парень забыл покормить перед сном. До будильника оставались считанные минуты, поэтому, юноша не видел смысла ложиться обратно спать.       Как обычно, кофе — лучший, по мнению Шастуна, способ полноценно проснуться. Закинув в рот пару печенек, допив горячий напиток, обжигающий горло, Антон закидывает рюкзак на спину, выходя на лестничную клетку. Закрыв дверь, парень поворачивается к ступенькам и, как на зло, видит Оксану. Красивая укладка, макияж, новая яркая одежда и…запах дорогостоящих духов, пахнущих лавандой… Мда. — Блять… — шепчет тот, быстро спускаясь вниз. — Доброе утро, нахуй…       Девушка лишь похлопала глазками, пожав плечами в знак непонимания ситуации, потопав в школу фигурного катания.       Первая пара — маркетинг. Твою мать, снова этот Позов… Этого противного очкарика невозможно терпеть 4 пары в неделю… Совершенно невыносимо. Антон, по старому обычаю, сидит на паре в наушниках, слушает музыку. Иногда лазает в телефоне, отвечая на сообщения одногруппников, которые договариваются о том, как будут праздновать выпускной.       В анкете было несколько вариантов, куда бы им пойти: ресторан, теплоход, заказать лимузин, либо же остаться дома и праздновать в одиночку. Хм, интересно, что же выбрал Антон? Тут даже и думать не нужно. — «Ясен хуй, я дома буду». — подумал Шаст, оставляя свой ответ в анкете, оставаясь единственным, кто отбился от группы, которая собралась скидываться на поездку на лимузине.       Прошло больше половины пары, а Шастун уже видел 7 сон, чуть ли не храпя на всю аудиторию. Телефон вибрирует от большого количества сообщений, что мешает Позову вести пару. Преподаватель тыркает парня, который сидит по соседству с Антоном, попросив разбудить юношу. — Антон, харе спать, заебал… — тыкает он его в бок. — Шастун, блять, проснись! — Да чего ты орёшь-то, ну? — недовольно проговаривает сонный юноша, смотря на телефон. — Ой-ёёёй! Сколько смс…       Просматривая входящие, Шастун видит несколько сообщений от неизвестного номера и несколько от Юлии Витальевны, но прочитать не успевает.

Входящий звонок «Юлия Витальевна (зам директора по работе)»

— Алло? Юлия Витальевна, я на паре…

— Антон Андреевич! Быстро приезжайте на работу! Начальство приехало!

— Ч-что?! К-как…я же…       Антон вскакивает с места, снимая рюкзак с крючка, слыша, как Позов ругается на всю аудиторию. — Юлия Витальевна, я не могу! У меня пары, я приеду через 3 часа только…

— Виноградов требует Вас прямо сейчас! С документами, которые я Вам давала в воскресенье!

      В голове Антона лишь одно — «Блять!». Документы так и лежат дома, не начатые, в пакете… Как ему объясниться перед директором? Видимо никак…       Шастун выскакивает из аудитории, кидая Дмитрию Темуровичу «Мне на работу нужно!», скрываясь за углом коридора. — Я скоро буду!

***

      Автобуса Антон ждать не стал. Пошёл, а точнее, побежал к школе по той дороге, которую запомнил, когда провожал Оксану. Грудная клетка жутко болит, отдавая некой колью в сердце, горло саднит, а ноги уже не могут бежать через слякоть и лужи, чуть подмороженные минусовой температурой. Осталось добежать несколько метров, уже виднеются ворота школы.       Шаг, второй, третий, вот и ступеньки вместе с входной дверью, которая резко открывается. Антон не успевает остановиться, врезаясь в кого-то на своём пути. — Ёб твою мать! — ругается юноша, смотря на незнакомца в чёрном распахнутом пальто. — Смотри, куда идёшь, придурок…       Шастун поправляет спавшую на лоб чёлку, мельком взглянув в глаза мужчины, в которых бушует настоящее цунами.       Голубые до невозможности.       Опасны до ужаса.       Красивы до бесконечности.       Антон сглатывает слюну, пытаясь привести себя в чувства. Не получается, что-то держит его. Или…кто-то? — Долго пялиться будешь? — хмурясь, проговаривает мужчина, поправляя воротник пальто. — Дыру прожжёшь. Шпала малолетняя… — голубоглазый фыркает себе под нос, убегая к своей машине, попутно печатая что-то в телефоне. — «Не понял… Это чё щас было…». — подумал Антон, раскрыв рот в удивлении. — АНТОН АНДРЕЕВИЧ! — кричит женщина, выбегая из здания. — Какого чёрта так долго?! — Я в колледже был, извините! Забыл позвонить сегодня…       Юлия разочарованно качает головой, набирая чей-то номер телефона на мобильном. Слышен гудок, второй, а затем хрипловатый мужской голос, будто уже знакомый Антону:

— Юля, я всё сказал, что непонятного?

— Н-ну, Леонид Сергеевич! Наш менеджер, вот, только что приехал. Говорит в колледже был…

— Я приеду завтра, а менеджера этого не увольняй. Хочется посмотреть на этого наглеца, который на работу не ходит, когда начальство приезжает.

— Д-да, хорошо!       Юлия, скинув вызов, выдохнула с облегчением, будто только что ВКР защитила… Посмотрев на Шастуна грозным взглядом, стреляя в него молниями, она спросила: — Документы где? Виноградов приедет завтра. — А, эээ, знаете… Я их ещё не доделал… — Не доделал или даже не начинал? — продолжила женщина, будто насквозь видя юношу, что тот врёт. — Научитесь врать, Антон Андреевич… У вас меньше 24 часов на эти документы. Удачи!       Антон кивает в ответ, поджимая губы. Внутри парня всего трясёт от одном мысли, что он может не успеть сделать всё необходимое и его попросту уволят. Руки трясутся, дыхание и сердцебиение учащаются. Он чувствует себя, как тогда, в детстве, перед отцом… Такой же страх. Сущий ужас, от которого стынет кровь в жилах… — Меня не уволят! — рычит Шаст, сжимая руки в кулаки, направляясь обратно домой, махнув на то, что пары в колледже ещё не закончились и он бы успел на последнюю. — Я не подведу Вас, Юлия Витальевна!

***

      Шастун работал всю ночь без сна, старался не пропустить ни буковки, чтобы угодить начальству. Глаза жутко слезятся и щиплют от долгой работы за компьютером без света. Сейчас парень еле сидит за рабочим местом в своём кабинете, пытаясь не заснуть. Готовые документы лежат аккуратной стопочкой на столе, ожидая прихода их хозяина.       В коридоре слышны чьи-то возгласы, радостные крики и взволнованный голос Юлии. И, по всей видимости, они идут в кабинет менеджера. Дверь тихонько раскрывается, руша покой Антона, удобно устроившегося на сгибе локтя. — Оксаночка, я тоже рад Вас видеть, но мне сейчас нужно работать. Пожалуйста, иди тренируйся. — говорит мужчина, чуть раздражённо, пытаясь отлепить от себя фигуристку. — Леонид Сергеевич, но… — Суркова, быстро на тренировку, иначе никаких соревнований. — холодно протараторил тот, сверкнув глазами по недоброму. — Быстро я сказал!       Девушка не успевает ничего сказать, как Юлия Витальевна закрывает перед ней дверь, оставив её наедине с самой собой, в коридоре. — Что ж, а вот и наш менеджер, Шастун… — проговаривает Юля, указывая на убитого работой Антона, с тёмными мешками под глазами. — Ой, Антон Андреевич, чего это с Вами…? — Всё в порядке. Документы… — ответил Шаст, поднимая взгляд на знакомого голубоглазого мужчину, — …вот. З-здрасте… — Антон Андреевич, значит? Ну хорошо. — проговаривает тот, подходя к пареньку. — Виноградов Леонид Сергеевич, твой директор.       В мозг впечаталось «Твой». Антон больше ничего не слышит, только видит, как Юлия покидает кабинет, оставляя парней один на один. Антон теряется, ему нечего сказать. — Эм… П-приятно познакомиться, Леонид С-Сергеевич… Кхм. — заикаясь отвечает Шаст, вспомнив, что вчера сказал этому человеку у входа в школу. — Простите…       Леонид листает документы, проверяя тщательно каждую буковку, каждую запятую, каждый листик, что лежит на его коленях. Кротко облизнув нижнюю губу, директор косит взгляд на юношу, переспрашивая: — О чём это ты? За что прощения просишь? — «Да он издевается…». — думает Антон, видя ухмылку мужчины. — «Пидор…» За вчерашнее, простите. За придурка. — Ах, ты про это. — откладывает стопочку на стол, поджав губы. — Извинения приняты, Антоша.       Виноградов подходит к Антону ближе, смотря на него свысока, чуть наклонив голову, будто изучая каждую деталь его лица. Взяв парня под локоть, мужчина поднимает его с кресла, осматривая внешний вид. — Почему в таком виде на работе, так ещё и без бейджа? М? — Чего? А в каком я виде должен ходить, голым? — парирует тот, вырывая свою руку. — Чё Вы меня трогаете вообще? — Антон. Ты лучше зубы на меня не скаль. — рычит Леонид. — Больно будет.       Шастун только хочет огрызнуться в ответ, но не получается. Разум потихоньку отключается от реальности. Веки начинают закрываться, а картинка плывёт перед глазами. Антон рефлекторно хватает Виноградова за рукав рубашки, падая в обморок. — Етить Вашу мать… Понаберут дэбилов! — ругается директор, подхватывая парня на руки, выбегая из кабинета. — ЮЛЯ, у нас тут ЧП!       Юлия Витальевна выбегает из кабинета, видя, что менеджер без сознания. Испуганно ойкает, убегая за Виноградовым в медпункт, захватив по пути две бутылки с холодной водой. — Не дай Бог ты умрёшь на моих руках, Антон. — бормочет Леонид, подмечая, что парень довольно лёгкий. — Питаться надо нормально потому что! — Леонид Сергеевич, что происходит? — возмущается Оксана, заметив Антона на руках директора. — Почему он у Вас на руках? — Суркова, ушла с дороги. Нервов на Вас всех не напасёшься. — кидает в ответ голубоглазый, заходя в кабинет врача. — Наташ, тут проблемка, осмотри. Грохнулся в обморок минуты 3 назад.

***

— Леонид Сергеевич, ну, что я могу сказать. Он студент, мало спит. Судя по его телосложению, — приподняв края толстовки до рёбер, — есть — вообще не ест. Плюс, на него столько работы сейчас повесили, так что неудивительно. Голодный обморок, вот и всё.       Виноградов зло смотрит на Антона, играя желваками, заставляя того стыдливо опустить свой взгляд. Взяв его под руку, мужчина выводит Шастуна из медпункта, проходя к столовой, покупая тому обед и кофе, естественно, за свой счёт. — Ешь. Пока не доешь всё, из столовой не выйдешь. — …Не буду. — отвечает юноша, отодвигая тарелку с салатом. — Мне что, кормить тебя самому? — рычит Леонид, заглядывая в глаза Антона. — Быстро, давай-давай.       Шастун только и думает о том, что сейчас он будто у себя дома, с отцом. Тот, точно так же, властвовал над ним, приказывал. Страшно. Вспоминать и говорить о таком не хочется, но забыть не получается…       Антон нервничает. Крутит кольца на руках, дёргает ногой. Его напрягает эта обстановка. Он смотрит в потолок, пытаясь сдержать поток слёз, сипло хрипя: — Я не хочу…       Виноградов лишь разочаровано выдыхает, поправляя манжеты рубашки. Складывает руки перед собой, смотря в изумрудные глаза юноши, пытаясь увидеть его внутренние страхи.       Бесполезно.       Антон только и делает, что отворачивается, не выдерживая натиска голубых глаз, из которых веет холодом и некой заботой, что проявляется совсем капельку. Неужели…ему жалко парня? Директор протягивает Шастуну тёплый кофе, забирая у него тарелку с салатом, поняв, что он всё равно не добьётся своего. — Завтра чтобы был к 11:00. Рубашка, брюки, бейдж — придёшь в этом, — указал на его внешний вид, — пришью на месте. А сейчас, выпей кофе и иди домой, проспись, Антош. — проговаривает Виноградов, выходя из столовой.       Шастун нервно кусает губу, прокручивая в голове слова Леонида. Видимо, у кого-то проблемы… В голове только 2 слова: «Твой» и «Антоша».       Шастун допивает напиток, купленный директором, выкидывая пустой стаканчик. Выглянув из-за двери столовой в коридор, убедившись, что мужчина ушёл, юноша направился обратно в рабочий кабинет, зачёсывая пятернёй чёлку назад, запихнув руки в карман толстовки. Завернув за угол коридора, Антон и моргнуть не успел, как его затащили в женскую раздевалку, припечатав к двери затылком. — Ау… Ты чего? — шипит Антон, смотря на девушку. — Что, рад небось, что на руках у директора побывал, да?! — недовольно тараторит та, смотря на парня исподлобья. — Не лезь к нему!       И снова этот запах лаванды, аж тошнит… Парень лишь закатывает глаза, хватая Суркову за ладонь: — Чё? С дуба рухнула что ли? — Шаст отпихивает от себя девушку, поправляя ворот толстовки. — Ненормальная… Не лезу я ни к кому, он сам приебался ко мне, хоть и знакомы всего ничего!       Антон выбегает из раздевалки, сильно хлопнув дверью, от чего та чуть ли не слетает с петель. К чему вообще этот разговор? Ревность? Оксана что, ревнует Леонида к Шастуну? — «Да быть этого не может… Она правда? В него?». — думает зеленоглазый, держась за дверную ручку, на минуту застыв на месте. — «Она сказала…«на руках»?». — Антон не замечает, как щёки краснеют, а ему самому становится жарко от осознания ситуации…

//Вечером этого же дня//

      Шастун так и не пошёл домой, решив ослушаться Виноградова. Он лучше посидит и поработает лишний раз, чем будет снова откладывать на потом. Плевать, что хочется спать. Плевать, что он делает то, что ему не говорила Юлия. И плевать, что Леонид Сергеевич стоит в дверях уже 5 минут, сверля взглядом юношу… — Шастун. Я непонятно выразился или ты русского языка не понимаешь? — спрашивает голубоглазый, толкаясь языком в щёку. — Какого хрена ты ещё тут?! — Я работаю, вообще-то, и домой я не собираюсь, пока всё не доделаю. — сухо отвечает парень, продолжая что-то быстро печатать. — Ну-ну, только школа закрывается через полчаса. — проговаривает Виноградов. — Если ты завтра опоздаешь — вычту из зарплаты.

***

      Как же, ага, опоздает он. Антон открывает глаза, смотря на потухший монитор компьютера. За окном уже утро, а на часах 10:45 утра. Уснул на работе, зато не опоздал. Потянувшись на кресле, юноша кидает взгляд на записку, лежащую на папке с документами.

«Доброе утро, Антон Андреевич! Как проснётесь, идите в тренировочный зал №1. Захватите с собой папку, на которой лежит эта записка, она Вам понадобится! Юлия Витальевна =)»

— «Интересно, окей». — думает Шастун, комкая листик в ладони, бросая его в мусорку.       Забрав папку со стола, Антон посмотрелся в настенное зеркало, поправив растрёпанную причёску. Показав самому себе большой палец, оценив внешний вид, он выбегает из кабинета, направляясь, по памяти, к тренировочному залу.       Чем ближе к месту назначения, тем громче слышна музыка. Видимо снова тренировка. Шастун проходит внутрь, замечая Сергея Борисовича, Юлию Витальевну и Оксану, которые что-то обсуждали, а точнее спорили между собой. — А я говорю, что нужно вот это! — кричит Суркова, топая лезвием по льду. — Оно больше подходит! — А я говорю, что это! — так же отвечает Матвиенко, повысив голос. — Давайте дождёмся дизайнера, он лучше знает… — влезает зам директора, на что получает неодобрительные взгляды обоих. — Поняла… Ой, Антон Андреевич! Идите сюда! — заметив менеджера, женщина подзывает его к себе.       Шастун не понимает, что происходит, но деваться некуда, поэтому, пожав плечами, он подходит к троице, заглядывая в планшет. Каково было его удивление, когда он понял, что хореограф и фигуристка спорили о том, какой наряд выбрать к выступлению на соревнованиях… — Вы спорили из-за…из-за платья? — посмеялся Антон, не задумываясь, насколько эта часть важна в соревновании. — Ну, выберите самое дешёвое, вот и всё. — А я так не считаю! — проговорил Леонид, кладя руку на плечо Шастуна, от чего тот подскакивает на месте. — Берём самое ажурное, тёмное и дорогое, что только имеется в каталоге!       Виноградов мельком смотрит на Шастуна с головы до ног, подмечая, что тот снова ослушался его слов. — Что у нас по музыке? Бетховен? — директор думает минуту, прежде, чем предложил. — Может что-то другое выберем? А то у нас постоянно одна лирика… Как насчёт русской поп-музыки? — Нужно поставить что-то современное. — вклинивается юноша. — Что-то, что сможет затронуть зрителя…       Леонид смотрит с презрением. Щурится, складывая руки на груди, продолжая слушать то, что говорит Шастун. Бесит. Сильно бесит, когда влезают туда, куда не надо. На лице Виноградова так и написано «Не лезь — током ёбну!», но Шастуну всё равно, он будто защищён чем-то… — Если вспомнить движения, которые заучивала Оксана, то под них, вполне подойдёт песня «Middle of the night», а завершить программу можно будет… — Стоп-стоп-стоп! Мы не возьмём эту песню. — возмущается директор. — Берём русский-поп и точка. — Леонид Сергеевич! Это не затронет зрителей за душу! — рычит Антон, дёргая того за рукав куртки. — Поймите Вы, Господи. Просто попробуйте!       Виноградов злится, Юлия Витальевна прикрывается документами, а Матвиенко и Оксана наблюдают со стороны. Только один из них сдерживает смех, понимая, что Леонида только что пытались урыть на месте, а другая проявляет ревность к директору школы. — Антох, ты лучше не спорь с ним. Плохо обойдётся тебе это дело. — шепчет Сергей на ухо парня. — Я сказал, что мы берём иностранную песню! Оксана, пожалуйста, встань на позицию и покажи программу. — говорит Шастун, скрипя зубами, прожигая Леонида взглядом. — Суркова, стой на месте! — тараторит мужчина. — Ты здесь не указ, Шастун. Будь добр, закрой свой рот. — Имею полное право, я здесь менеджер! — Я здесь директор, Антон! Хватит спорить! — уже кричит голубоглазый, хватая юношу за капюшон толстовки. — Пошли выйдем, поговорим.

//В коридоре//

— Ты что себе позволяешь?! А?! — рычит Леонид Сергеевич. — Молоко ещё на губах не обсохло, чтобы спорить со мной! — Почему Вы не хотите послушать меня? Я разбираюсь в музыке! — Ни черта ты не знаешь! — шипит Леонид, сжимая чужую кисть в своей руке. — Не смей. Меня. Нервировать! — Леонид Сергеевич, пустите! — пищит Антон, вырывая руку. — Мне больно!       Перед глазами Шастуна снова проносится картина из его детства, как он стоял перед отцом, что отчитывал его за проделки. Как тот до боли сжимал руки, а потом бил ремнём до посинения и кровоподтёков. — Что у Вас тут происходит? — спрашивает охранник, удивлённо выглянув из-за угла. — Всё хорошо, Леонид Сергеевич? — Валера, съебись! — замахивается на него тот, от чего Антон жмурится, прикрываясь свободной рукой, — Т-ты чего?       Шастун вырывает руку из крепкой хватки Виноградова, растерянно бегая глазами по его лицу, тяжело дыша. Машет головой из стороны в сторону, медленно отходя от директора, выпуская из рук папку, из которой вылетают листы А4, перемешиваясь между собой в хаотичном порядке. Антон разворачивается, быстрым шагом уходя в свой кабинет, дабы закрыться в нём до конца рабочего дня, ну, или хотя бы до обеда…       Леонид Сергеевич проводит ладонью по лицу, мысленно ругаясь на убежавшего юношу, ставя в голове жирную галку, что он договорит с ним позже. Отчитает по полной программе, так сказать. Директор считает про себя по 10, глубоко вдыхая и медленно выдыхая воздух, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Спустя минуту, Виноградов возвращается к работе, как будто ничего и не случилось. Натягивает улыбку, сверкая голубыми глазками, продолжая подготавливать фигуристку к соревнованиям.       Шастун забегает в кабинет, захлопывая дверь, сразу закрывая её на два оборота, проворачивая ключ трясущимися руками. Парень сползает на пол, берясь за волосы, проговаривая про себя: — «Кажись, я влип по самые гланды…»