липучка

Амина почти не запомнила происходившего в кабинете. Да и толку прислушиваться — эти англичане говорили так быстро и с таким акцентом, что даже знакомые слова переводились с трудом. «Тетушка» расписалась в бумагах, мазнула сухими губами по лбу и торопливо покинула кабинет… «Амина» в прошлой жизни была девушкой Ульяной. Ульяна росла с деспотичной бабушкой, даже закончив школу, а потом колледж, она продолжала приходить домой к девяти, кавалеров сначала знакомила с бабушкой, вот только та всех забраковывала, зарплату отдавала бабушке, та сама покупала ей одежду и обувь. Бунтовать открыто Ульяна не могла. Стукнуть кулаком по столу и сказать «баста»?? Не тот характер. Да и не сказать, что бабуля так уж ее обижала — она была книжным червячком и довольно романтичной, мечтательной. Отношения должны закончиться браком. Встречаться и гулять, узнавать друг друга — вот для чего она собиралась ходить на свидания. Секс… Ну, интернет в помощь! В теории Ульяна была подкована. Так что нередко на пару с бабулей троллила горе-ухажеров, требуя показать анализы из кожвендиспансера. Ах, нету?! Ну так и прощай. Некоторые парни сердились, обзывались и распускали сплетни. Ульяна только поджимала губы и презрительно щурилась — хорошо, что не стала с ними гулять, не по джентльменски это… С появлением фанфикшена Ульяна прописалась на нескольких сайтах и с улыбкой перечитывала вариации авторов на тему «а что, если...». Работа санитарки в престижной клинике была не шибко интересной, но и не тяжелой. Времени свободного было много, денег тоже хватало, бабушка была довольно активной старушкой старой закалки, так что Ульяна вместе с ней каждую неделю ходила по выставкам, музеям и театрам. Для души было рукоделие, которое нынче обзывали «хэндмейд», интернет и книжный шкаф. В свои двадцать пять она уже готова была завести семью, но неожиданно умерла бабушка. Ульяна от горя почернела и не соображала, что ей делать. Ушлые родственнички воспользовались этим и оформили наследство на себя. Ульяна оказалась буквально на улице. Какое-то время она жила в отеле и искала жилье. Найденная квартирка была в другом районе, от метро нужно было пройти через мостик, перекинутый над каналом. В тот вечер Ульяна брела домой, понурив голову и скучая по бабушке, когда услышала возню и детские крики. Дети играли на берегу канала и один из них провалился в холодную воду. Ульяна не раздумывая бросилась на берег, крича другим детям не подходить. -Снимайте шарфы! Звоните родителям и 03! Отошли!!! давай сюда… - она торопливо схватила шарфы детей и поползла к барахтавшемуся из последних сил ребенку. Лед под ней провалился и она едва не ушла под воду. Собрав волю в кулак, она ухватила ребенка, легла на спину и велела ребенку не шевелиться. Задубевшими пальцами она связанными шарфами обвязала пацана под руками и бросила конец шарфов ползущим на помощь… Как бы ей ни хотелось уцепиться и лезть за ребенком, она понимала, что узлы двоих не выдержат. Она должна лечь на спину и грести к берегу, ее вытащат после малыша… Очнувшись в первый раз, Ульяна решила, что у нее жар после купания и бред. Но ни через день, ни через неделю бред не прекращался. Из услышанного она сделала следующие выводы: 1 — она в бреду и это такие видения воспаленного мозга; 2 — она умерла после купания в канале и это ее посмертие. Она прочитала много историй про попаданок и до последнего отрицала свое попадание. Она отказывалась принимать, что она теперь не брюнетка, а обладательница роскошной гривы пшеничного цвета. Что ей девять лет и она находится в Англии. Вот только жар и кашель прошли, за окном то шел дождик, то стоял густой туман, то просто небо было затянуто серыми тучами. Вне дома «тетушки Веро» все разговаривали на английском, по улицам разьезжали ретро автомобили начала прошлого века, женщины носили шляпки, джентльмены были в цилиндрах, котелках и с напомаженными усами. Повезло, что Котлубовские — родители тушки — приехали в Англию незадолго до кораблекрушения и характера Амины окружающие толком не знали. А все капризы и расспросы списали на горячку и шок от сиротства. Амина-Ульяна только начала привыкать и обживаться, когда «тетушка Веро» сообщила, что нашла для нее отличное место. В приюте, построенном меценатом и названном в его честь. В приют не хотелось. Сразу вспоминались «Оливер Твист», работные дома, приюты Магдалины и отправленные в Австралию сироты… То, что ее отправляют не к проституткам, утешало мало. Так она пусть и дальняя, но родственница респектабельных Громовых, а после приюта кто будет? Приютская сиротка без связей и рекомендаций. Амина-Ульяна готова была поставить последние фунты на то, что добрая половина приютских девочек потом оказывалась в работных домах или приютах Магдалины для раскаявшихся прелюбодеек, потому как не умели жить цивильной жизнью, зарабатывать деньги или вести домашнее хозяйство. Вот только мнение ребенка никого не волновало. В сундук родителей Амины упаковали книги, которые Амина-Ульяна достала, перечитывая. Тетушка позвала кого-то — то ли поверенного, то ли адвоката — и они поехали в приют. Амина-Ульяна вцепилась в тетю и всю дорогу пыталась отговорить. Да она на коленях готова была умолять, но… Взрослым умом Амина-Ульяна понимала, что сирота без денег никому не интересна. И если в прошлой жизни она была уже взрослой, имела работу и вполне могла прожить долгую жизнь, не провались под лед, то здесь и сейчас она была маленькой девочкой. Иногда Амина-Ульяна думала — а если бы она тогда не полезла за пацаном? Но каждый раз решительно качала головой — никаких если. Полезла бы. И в пятый, и в десятый раз… просто так была воспитана. Не смогла бы потом жить спокойно, зная, что могла спасти пацана, но прошла мимо… Не потому ли ей дали второй шанс? Ведь Амина была на корабле вместе с родителями. Детей спасали в первую очередь, она выжила, а родители утонули. Амина-Ульяна три недели металась в бреду, потом пошла на поправку. Амина-Ульяна посчитала по календарю — пятнадцатое февраля. Именно в этот день она утонула в прошлом мире и в этот день очнулась здесь. Но только почти на сто лет разница. Амина шла по коридору за хмурой женщиной в форменном платье с передником и думала. Тетка еще и не сразу ее турнула, позволила отъестся от скелетика до состояния бледной немочи. И пусть Амине-Ульяне обидно, но тушка Громовым и правда седьмая вода на киселе, оставлять ее не обязаны… -Come in! Girls! Attention! This is Amina Valeryan Koluboff… Kotluboffcky…(Входи! Девочки! Внимание! Это Амина Валериан Колубофф.. Котлубоффски…) Вот и все, что Амина-Ульяна поняла из сказанного. И то только потому, что эти слова женщина произносила не только громко, но и растягивала слога, чтобы все услышали и поняли. Вот ведь беда — Ульяна в школе английский худо-бедно зубрила, но за десять лет знания благополучно улетучились из головы… И что прикажете делать? Директриса уже в курсе, что Амина по ихнему не в зуб ногой. А как рада была!!! Аж пять раз в лице поменялась! Вот только не похоже, чтобы кто-то здесь вот так жаждал взять и обучить Амину языку. «Ладно, сейчас нужно занять койку… Ужас! Матрас набит соломой?! Мда, не Венеттто, совсем не Венетто… Так, и что они от меня хотят?» Ее окружили другие девочки, задали с сотню вопросов. Что удивительно — почти не галдели, а когда Амина громко заговорила, на нее шикнули. «Что-то все больше и больше напоминает Оливера Твиста… Кричать нельзя, все в одинаковых серых суконных платьях… Суконных? О нет… Мне же тоже такое дадут! А оно колется и я вся исчешусь…» Амину передернуло от перспектив, но она уже знала, что сопротивляться бесполезно. Она теперь одна из воспитанниц, а если сказано — суконное платье, никто ей поблажек делать не станет. Девочки еще потрещали, но получив в ответ от Амины просьбы говорить помедленнее и повторить вопрос, начали фыркать и подсмеиваться, тыкая пальцами то на Амину, то на другую девочку. Терпи, казак, атаманом станешь! Первым делом выучить язык, а там и думать будем...