липучка

Вскоре задребезжал колокол, девочки построились парами и пошли куда-то. Амина подумала и решила пойти со всеми. В коридоре на нее накричала та тетка, что привела в спальню и подтолкнула в ту же сторону, куда шли остальные девочки. По лестнице они спустились на первый этаж, где витал тяжелый запах какой-то еды. Амина даже предположить не могла, что же это такое приготовили. В доме тетки готовила Агафья — специально выписанная из России кухарка и Пьер — француз, который готовил изысканные блюда, если ожидали визита гостей или хотели себя побаловать. Самой Амине изысков почти не перепадало — сначала из-за слабости после болезни она соблюдала щадящий режим питания, а после… Амина едва не ударилась, не вписавшись в поворот. После тетушка задумала отдать Амину и не планировала закармливать ее деликатесами. Дети рассаживались за столы, накрытые видавшей виды клеенкой. «Убожество. Что за цвет?» Амина только примерилась поковырять краешек замусоленной клеенки, как ее ударили линейкой по спине. -Sit still!(сиди спокойно!) -Спокойно так спокойно, чего драться-то?! - заворчала Амина. -Silence!(тишина!) Амина вздохнула и замерла — в тишине столовой ее сопение было отчетливо слышно. А ну как посчитают это нарушением тишины и снова влупят линейкой? «У них же до сих пор можно бить детей линейкой по рукам!» - вспомнила Амина-Ульяна статью, где спорили над подобными методами, не оскорбляют ли таким образом детей и не стоит ли запретить в Англии подобные наказания. Она до сих пор делила миры на здесь и там, причем иногда здесь это был 21 век, а там 20 и наоборот. Повариха выкатила кастрюли и принялась насыпать нечто серое в тарелки. Амина присмотрелась к содержимому, которое плюхнули в ее тарелку. «Вроде каша. А это… капуста? Мясо… обрезки свинины? А запах… у-у-у, кошмар! Как же это называлось? А, бигус! Ячмень, капуста и мясо. Ячмень давали гладиаторам, чтобы они были сильными… Ячмень лучше овса...» Амина уговаривала себя поесть — вряд ли кто-то здесь станет готовить для нее что-то другое, если она не станет есть бигус. А уж если вспомнить про завтрак англичан, который те начинали не иначе, как тарелкой овсянки… Если она не поест сейчас, не сможет заснуть от рези в желудке. Соседок по комнате было с десяток, не помня толком английского объясниться будет сложно. А приютские скоры на расправу… Амина старательно жевала, ложку за ложкой. Но делала это слишком медленно. Остальные уже подчистили свои тарелки и тянули «чай» из кружек. Тетки поругали Амину и выпроводили ее из-за стола. -Ну и дали бы доесть, чего орать-то?! - ворчала Амина, догоняя соседок по комнате. На постели ее ждал сверток. Форменное платье из серого сукна, две сорочки, чулки, лента для волос из жесткого чего-то там и жуткое нижнее белье для привыкшей к трусикам Ульяны.. Амина повздыхала, переоделась, свернула свое платье поаккуратней и вышла с ним в коридор. Тетка, что ходила по комнатам и выключала свет, наорала на нее. -Я переоделась. Это… Where… put thing? - попыталась сочинить хоть что-то на английском Амина. Тетка что-то зашипела, дала Амине подзатыльник, больно ухватила за руку, втащила в комнату и швырнула на кровать. -Ясно. В коридор не выходить. Тетка гаркнула и потушила свет. -Всем спокойной ночи? - в темноту сказала Амина и прислушалась. Нет, чуда не произошло. Она не стала волшебным образом понимать соседок, что шептались во всю. В голове не прибавилось знаний о мире. Потоков силы тоже… Хотя… Да нет, это она просто стала согреваться. Показалось. Амина никак не могла понять, чего от нее хотят. Если с отбоем и принятием пищи было проще — их обозначал гулкий звон большого колокола, то с остальным… На нее кричали, но понятнее их требования от крика не становились. Даже наоборот, знакомые и понятные слова при крике почти не опознавались. И это было еще не все. Уж крики Амина бы пережила как-нибудь. Но она не ошиблась — провинившихся наказывали. Били линейкой по спине, по руках, а в особых случаях доставали из ведра мокрые прутья и стегали. И вот тут то и пришел к Амине-Ульяне толстый полярный зверек из семейства лисьих. Чопорные англичане считали неприличным задирать девочкам юбки. Вот мальчиков заголяли, причем при всех, и стегали по голой попе. А девочек ни-ни. Их били… угадайте с трех раз? По шее. Заставляли наклониться, убрать волосы и лупили по шее. Амина лежала в темноте и планировала побег. Она не станет здесь жить! Сколько ей до взрослости? Телу сейчас девять… Нет-нет, бежать отсюда. И поскорее! Вот только она не учла одного — калитка была хорошо видна в этом пустынном дворике. И как только она убедилась, что замок вдет в пазы и калитку не открыть и стала перелезать, как засвистел железный свисток и ее тушку сдернули. Темно… Холодно… Больно… Сколько она уже в этом подвале? -Наказали. Да нет, просто избили. Это не наказание, это запугивание. Наказание — лишить сладкого или телевизора. Ой, больно! - Амина-Ульяна говорила, чтобы избавиться от давящей на уши тишины. - Что мы имеем? Англию прошлого века. Или параллельный мир, где история чуть медленнее… Да фиг с ним! Тело мелкое. Английского не знаем… денег нет. Есть сундук с книгами. Если повезет — через пару десятков лет их можно будет продать букинистам. Так, что еще… Я русская с польскими корнями… Русский — знаем. Еще украинский. А польский?… Jaki dzień tygodnia jest dzisiaj? Dzisiaj jest wtorek... Albo środa...(Какой сегодня день недели? Сегодня у нас вторник... Или среда...) Фига себе! Амина даже подпрыгнула — она получила бонус, она знает еще один язык! Но ревизия показала, что радость преждевременная. Знание польского ограничивалось разговорной речью. Теми фразами, что прежняя Амина часто слышала от отца. Так же было и с французским.       C'est la vie. Mon ami. à la guerre comme à la guerre. mille diables ! Comment ça va? Comme ci comme ça. Mon amour! (Такова жизнь. друг мой. на войне как на войне. тысяча чертей! как дела? так себе. любовь моя!) и тому подобные общие фразы.        По сравнению со знаниями самой Ульяны, Амина знала раз в пять больше французских слов. Время тянулось тоскливо. Было жутко, холодно, больно и страшно. Амина и головой о стенку успела побиться, и поплакать, и покричать, и помолиться. Проснувшись в очередной раз она по наитию обратилась к славянским божествам. Что-то замелькало в сознании. Разрозненные кусочки, словно заготовки для лоскутного шитья. Как сложишь — такой рисунок и получишь. Причем знания были в равной степени и от Ульяны из Интернета, и от Амины, которая подглядывала за женщинами, которые ворожили. Из приобретенного — Амина неплохо поет. Ульяна петь не могла — медведь на ухо наступил… только репертуар, конечно… Ну да чего привередничать? Как говориться, бери что дают. Ее вытащили из подвала и повели к директрисе. Та сидела за столом и грозно мерила глазами взбрыкнувшую козявку. А потом стала орать. -I do not understand(я не понимаю)       -Don't you understand? You're talking!(Не понимаешь? Ты же говоришь!)       -Ten words?(Десять слов?) Дальше снова пулеметная очередь слов басурманских. Не, ну понятно, за новый побег ее снова запрут в подвале. А Амина очень не хотела там сидеть. Холодно, голодно, а главное — страшно! И никакие аффирмации и аутотренинги не помогают! Диалог не стал конструктивным. Уж точно не по ее вине! Ну ведь в документах должно быть указано, что она иностранка! Ну почему столько взрослых людей никак не поймет, что если она что-то не поняла и переспрашивает — это не издевка, за которую здесь бьют? И бьют очень больно… Почесывая новые и старые ушибы, Амина пыталась разобраться в распорядке приюта. Оказалось, что очень поощряется стукачество. «Почетные дятлы», как их окрестила Амина, выторговывали таким образом кусочек сахара или хлеба. Просидев в подвале неизвестно сколько на хлебе и воде, Амина и овсянке была рада. Вот только размер порции был… он был, но его явно не хватало растущему организму. Амина вздохнула — болеть желудок перестал, но есть все равно хотелось. Амина обратила внимание, что часть детей уходила до обеда с полотняными торбочками. -Тhey are going to school(они идут в школу.) Так, совсем маленькие в школу не ходят. А эти, постарше? Не хотят, не могут, исключили за двойки или таких не посылают на занятия, «читать умеет, считать тоже — и хватит с него». Если это так, то Хьюстон, у нас проблема! Без нормального образования нормальной работы не найти! И еще одно — у Амины подходящий возраст, почему же ее не отправили со всеми? -Why I am not school (почему я нет школа) Тетка не смеялась. Нет. Она ржала, как коняка. Вытирая слезы фартуком, на разные лады повторяя слова Амины. Ясно-понятно, с такими познаниями языка о школе лучше не заикаться. Отсмеявшись тетка ткнула ей ведро и тряпку — Амине предстояло вымыть лестницу. Амина мыла пол и не подозревала, что за ней наблюдают. Подростки, которых вскоре турнут из приюта в большой мир. Она привлекла к себе внимание, и оно было совсем не дружелюбным. Они слышали ее разговор и до сих пор кривлялись, повторяя слова Амины. А Амина, оттирая половицы, забормотала. -Рыба — карась, игра — началась. Знала бы она тогда, какими пророческими окажутся ее слова!