липучка

      Противостояние с обитателями приюта набирало обороты. После шоу с камешками во дворе вечером ее ждала поистине казнь египетская. Вечером ее били и пинали все, кто смог подойти к кровати. Она облачилась в ночную сорочку из грубого полотна и приготовилась к отходу ко сну. Перед сном дети должны были стать на колени и сложить руки на постелях, чтобы помолиться. Девочки стояли коленями на холодном каменном полу и нестройным хором бормотали. Амина уже получала палкой по спине в прошлые разы за молчание и за попытку молиться на русском. А вот после посещения церкви ей пришла в голову мысль и молилась она уже второй день на латыни. Воспитательница подходила, хмурилась, но больше палкой не лупила. Амину это более чем устраивало — ее сегодня и так отколошматили и пощипали так, что казалось, болит все тело.       -Эх, аспиринчику… финалгель… - бормотала Амина-Ульяна, с грустью вспоминая аптечку с мазями и таблетками. Здесь… дай Боже чтобы хоть банальная зеленка нашлась. Когда то ее создали? И как она была по себестоимости? Могут ли ее позволить купить для воспитанников приюта, если учесть видную глазу экономию на всем. Ее бормотание вызвало нестройное шипение с угрожающими нотками от соседок по кам… по комнате. Как же они надоели! -Мне бы борной кислоты! - она представила яркую картинку, как скатывает шарики из борной кислоты и вареного желтка и раздает их противным девчонкам, чтобы потравить, как тараканов. Мда, еще немного и она превратиться в Темную Леди. И будет у Темного Лорда верная сторонница на маггловской стороне. А что, не магией единой… вроде еду наколдовать нельзя… да и стройматериа-алы… ва-ха-ха… тоже не наколдуешь...       А утром… проснулась она раньше сигнала. В мокрой постели. Точнее… эти… гуманоидные особи… притворяющиеся детьми… вылили ей на постель содержимое горшка. Избавиться от пятна, так же как и от запаха, за пару минут до прихода надзир… воспитательниц не представлялось возможным. Воспитательница едва успела войти, а эти... особи женского пола уже наперебой загалдели, тыкая пальцами…       Слава Богу, ужин успел перевариться и Амину не стошнило, когда визжащая на ультразвуке тетка ухватив за волосы тыкала ее лицом в мокрую постель. Ладно бы и правда это она во сне описалась, а так… Мерзко, противно, обидно. За что?       Вопрос остался без ответа. Да и не потому, что здесь не понимали по русски. Этим детям не нужна была веская причина. Ни за что, только потому, что вообще попала сюда, потому, что еще недавно была домашней девочкой с папой и мамой, за цветные ленты и красивое зеленое платье, в котором она пришла в приют.       -Нет, пожалуйста! Нет, только не в подвал! Я же не виновата! Они все подстроили, не надо!!       Вопли Амины быстро надоели тащившей ее тетке и она неплохо так отхватила по шее, прежде чем ее заперли.       И зачем орала? только лишний раз по шее получила. Все равно они по русски нихт ферштейн...       Темно. Страшно. Тихо. Холодно. Жестко.       Сквозь затянутые досками малюсенькие окошки под самым сводом в помещение проникает воздух и пара лучиков света. Их недостаточно, чтобы рассмотреть подвал в деталях, они едва рассеивают мрак у дыр? окошек?, этого ничтожно мало.       Первые минуты она истово ненавидела девчонок, которые подставили ее и отправили в этот подвал.        Тишина давила на уши. С прошлого раза Амина уже знала, что справа от двери стоит топчан с набитым соломой матрасом, на нем не так холодно сидеть, как на полу. Ту вонючую тряпку, что исполняла роль одеяла, Амина положила на пародию матраца и скрутилась на подстилке калачиком.       Сколько она уже здесь? Лязгнул железный засов, тетка принесла воды и ломоть хлеба. Подошла, молча ткнула ей в руки пайку и ушла, Амине оставалось только смотреть, как запираемая дверь отсекает мрак подвала от лучиков света в коридоре…       Ах да, вместо ночной вазы в левом углу ринга! смех сквозь слезы, в левом углу стояло ведро, прикрытое дощечкой. Это вместо горшка. И выносили его сами заключ… воспитываемые после отбытия наказания. И сразу же мыли после себя, чтобы поставить для следующего неудачника…       Чтобы не сойти с ума от тишины, Амина стучала пальцами по дереву, отбивая ритм. А потом вспоминала прочитанные в прошлой жизни книги и добралась до «Поллианны». Как она там говорила?       -Игра в том и заключалась, чтобы радоваться, несмотря на то, что радоваться вроде бы нечему.       И если оглянуться в полутьме карцера, то на первый взгляд радоваться вроде бы нечему…       Она так и не придумала повода порадоваться, когда лязгнул запор и воспитательница снова принесла воду и хлеб. Молча ткнула, так же молча ушла, забрав пустой кувшин. Или все-таки кофейник?        -Хм. Они заперли меня здесь… Здесь темно… Здесь тихо… Тихо! Можно порадоваться тому, что здесь никто не кричит!       Голос отразился от пустых стен и не сильно порадовал съежившуюся на топчане девочку.       -О! Меня никто не щипает. Здесь никого нет!       Вот это было действительно здорово! Амина улыбнулась и похлопала в ладошки. Она даже представила, как поблагодарит девочек за карцер. Посмеялась. Вытерла выступившие после истерического смеха слезы и снова задумалась — как использовать пребывание в карцере себе на выгоду. В прошлый раз она обнаружила небольшой словарный запас польских и французских слов…        По исчезнувшим у потолка лучикам Амина определила, что уже ночь. Глаза слипались, она повозилась, устраиваясь поудобнее и заснула.       Проснувшись, она снова испытала тревогу и страх тисками сжал ребра, мешая сделать полноценный вдох… Страх. «Страх - это малая смерть… Страх убивает… убивает разум… Я смотрю в лицо моему страху, я дам ему овладеть мною и пройти сквозь меня... Там, где прошел страх, останусь только я.»       -Страх — это маленькая смерть! Все, что не убивает, делает нас сильнее!!! - заорала Амина, встав на топчане во весь рост. - Человек побеждает дракона внутри себя!!!       Она сжала кулаки и стиснула зубы - ее не сломать темной комнатой!        Лязгнул засов, вошла тетка с куском хлеба и водой. Амина села на топчан и быстро обулась — за промедление можно запросто получить по шее, а у нее только перестало все болеть. Взяв хлеб и кувшин, Амина весело заулыбалась, от чего воспитательница опешила и даже шагнула назад. Она в этом приюте пятый год и еще ни разу дети в карцере ей не улыбались. Плакали, лебезили, клялись в послушании, просили прощения, но ни разу не веселились. Это было непривычно. Лотта тут же прилепила на девчонку виртуальный ярлык «странная девочка» и забрав пустой кувшин, поторопилась сообщить о непонятном поведении директрису приюта.        Амина даже не подозревала, какой переполох можно вызвать одной улыбкой. Дожевывая свой «завтрак» она разулась и прошлась по полу «камеры». А ничего так, ровненький и даже вполне себе чистый… После еды она прошлась несколько раз по помещению, считая шаги. Она же не летучая мышь, локатора не имеет, а в стену врезаться больно, она твердая…        Убедившись, что хорошо запомнила где у нее что, Амина отсчитала от топчана четыре шага и…        -Ка-алин-ка, ка-алин-ка! Ка-лин-ка мо-ойя! В саду йа-агода! Ма-алин-ка, малин-ка мойя!!! - и почему раньше так не делала?! Казалось бы, что там народный танец — два притопа, три прихлопа! А если их делать раз за разом, да в разном порядке, да с переплясом… А ведь Амину еще и польки танцевать учили, носочек тянуть, приставные шажки и всякое разное…        Вечером надзир… воспитательница!, которая принесла порцию, увидела потную, красную, тяжело дышащую девочку.        -Э-э-э… а еда?! - спросила у двери Амина. Воспитательница с воплем убежала, заперев дверь и так и не отдала хлеб. -Странно. Но выбора нет — сидим, ждем. Голодать полезно… правда, кому-то более толстому полезнее…       Снова лязгнул замок, но поесть Амине так и не дали. Ее потащили в мед… лазар… в изолятор. Пристройка за прачечной, там стояли четыре койки и был шкафчик с претензией на аптечку.       -И что они хотели там найти? Я и так два дня толком не ела, клизма явно была лишней… - ворчала Амина, лежа на кровати. Живот урчал все громче, заснуть было трудно. Зато воды было — двухлитровый кувшин оставили. Из него она и цедила по глоточку — не хватало и вправду описаться ночью. - Нда, прополоскалась со всех сторон… Они там не забыли, что детей хоть раз в день кормить надо? А на улице тепло…       В окно было видно несколько веток, покрытых листьями. Листья… листья тоже можно есть… правда, не все…       Утром ее снова осмотрели, измерили температуру, дали по шее, чтоб не симулировала и выпнули к остальным на завтрак. Невкусно — пригоревшая овсянка норовила выбраться обратно, но Амина была упрямее, убеждала организм, что калории важнее и давила позывы к рвоте, активно двигая челюстями. Наряду с танцами она вспомнила еще и постулат азиатского медика. «Жидкую пищу ешь. Твердую пищу пей.» И если звучит странненько, то совет в сложившихся обстоятельствах на вес золота. Потому что порции маленькие, от овощей и мяса — только намек. Поэтому нужно обеспечить наилучшее переваривание получаемой еды, чтобы получить необходимые организму вещества. Как? Разжевывая каждый кусочек до жидкой кашицы, смешивая со слюной и наполняя первичными ферментами. Так в желудке каждая кроха пойдет в работу. Как бы не хотелось заглотить содержимое тарелки в три движения ложкой, но больше ничего не дадут. А большой комок не разжеванной еды так и пройдет транзитом по кишкам, отдав на питание организма хорошо если половину потенциала. Так что Амина злобно зыркала на сидящую рядом девчонку, которая не оставляла попыток забрать у нее кусочек хлеба, держала локти в регламентированном положении и жевала, жевала как можно быстрее.       Ее поведение за столом было замечено - и снова ей прилепили ярлык «странная». Другие дети ели аккуратно и спокойно, а эта жевала, жевала много и очень быстро, хотя что там жевать? Овсянку?       Амина после завтрака ощутила полноту в желудке — сработало! Теперь только…       А потом ее загнали в прачечную. Что сказать — чаны и ванны не были рассчитаны на маленьких девочек. Ей притащили чурбачок и поставили к работе. Через три часа на руки было страшно смотреть, кожа покраснела и сморщилась, царапинки покраснели и от мыла их пощипывало… На крем для рук рассчитывать не приходилось, присмотревшись, Амина поняла, что это общая проблема для воспитанников — у всех руки были в цыпках.       Жир… жир… нужен жир… Амина посмотрела на тарелку и нахмурилась — жирная подливка… Но ничего другого в ближайшем будущем не предвиделось и она подцепила ложкой самую малость, капнула на руку и быстро растерла, как крем. Обезжиренная щелоком кожа в считанные минуты впитала тонкий слой жирной подливки.        -Жа-алкое зрелище. Ду-ушераздирающее… - пробормотала себе под нос Амина и продолжила питаться, тщательно пережевывая невкусную картошку. Кто ее сегодня чистил? Ведь она стирала…        Новая странность была встречена неодобрительным качанием голов и переглядками воспитательниц. После обеда всех отпустили и дети принялись вполголоса дразнить Амину. Она догадывалась, что ей досталась «почетная» роль писающейся в постель, но и она, и ее соседки по комнате знали правду. Кроме того, их вопли «пи-пи», если не ассоциировать с постыдным, а с мышиным писком, то вполне можно игнорировать. А когда они еще и ритмично начали скандировать, то под такое и потанцевать можно… Что Амина и сделала — дети скандировали свои «пи-пи», а она покачивалась, кланялась и пританцовывала. Так их и застали воспитатели. Директрисе доложили про новые странности и ненормальное поведение ребенка. Миссис Коул задумалась, а потом решительно придвинула бумагу и чернильницу — слабоумным место в Бедламе! У нее и с вменяемыми детьми проблем хватает...        После прихода воспитательниц все дети разбежались в разные стороны, вот уж правда словно мыши в амбаре от света фонаря. Амина выглянула в окно — дождя нет, можно и во дворик, воздухом подышать. Но спокойно погулять и подышать ей не дали. В нее снова бросали камушки, и уже не только Бен. Да что там, к мальчикам и девочки присоединились. На счастье Амины, глазомер у сироток был никудышный, на приютских харчах сил было мало, так что большая часть снарядов падала не долетев или пролетала мимо. Амина присела в проверенную позу хоккейного вратаря и принялась ловить летящие в лицо камни.        Видя, что их снаряды не попадают в цель, забава вскоре перестала быть интересной для детишек. И тут кто-то из старших повернулся к Тому и что-то сказал, тыкая на них с Аминой поочередно пальцами. Ага, типо говорят, что он возился с описавшейся… Упс, Том же злопамятный… И что можно сделать?       Амина встала, выискала в толпе соседок по комнате и попыталась вспомнить, как их зовут. Элла? Энни? А, точно!..       -Эм-м-ма!!! - заунывным голосов простонала Амина и руки протянула к детям, как зомби. - Я все-е зна-аю-ю-у!!! - и пару шагов, пошатываясь и скрючив пальцы. - Эм-м-ма-а!!! Я все-ео зна-аю-ю-у-у!!!       Напугать пока не вышло, ну не смотрели эти детишки фильмов про зомби-апокалипсис, так что ее актерской игрой не впечатлились, но вот переключить внимание… Да, не быть Эмме Мата Хари, вон как глазки забегали… Остальным стало интересно, они насели с расспросами… Дети разбились на стайки и загомонили, оставив и Амину, и Тома в покое.       Амина подошла к Тому.       -Дамир! - но он молча отвернулся. Тоже считает, что она писается в постель? Ну уж нет, он не будет ее игнорировать! -Да-ами-ир!! Да-ами-ир, Да-ами-и-р!! - противно, на одной ноте заныла Амина.       -What?!! - ух, какие глазки сердитые! Боюсь-боюсь!       -Тhey did it! - сказала Амина и ткнула пальчиком в толпу детей.       -What did they do? Pee on your bed?! - вскинул брови и хмыкнул пацан.       -They did water( они сделали вода).       -What did they do? Again your clumsy words! I don't understand you!       (Что они сделали? Опять твои корявые словечки! Я тебя не понимаю!)       Амина вздохнула и тут ее осенило — если она не может сказать, она может нарисовать! Она разгладила клочок земли у сарая, выбрала камешек поострее и принялась чертить. Вот корявое подобие кроватки, под ней корявая загогулина.       -It's a bed. This is the night vase. (Это -кровать. Это - ночь ваза.)       Том кивнул, Амина стерла загогулину под кроватью и нарисовала такую над ней, только уже лежащую на боку и пару завитушек — льющееся из «ночной вазы» на кровать.       -Тhey did it! - снова сказала Амина и ткнула пальцем в других детей.       -Ah, now it's clear! These bastards poured a chamber pot on your bed so that the teachers would get angry and punish you!       (А-а, теперь ясно! Эти гады вылили тебе на постель ночной горшок, чтобы воспитатели рассердились и наказали тебя!)       -Not understand you. (не понять тебя)       -Where did you just get on my head? You don't know the rules, you don't know how to speak! Even the kids in the room for the younger ones understand everything that was said for them!        (Откуда ты только взялась на мою голову? Правил не знаешь, говорить не умеешь! Даже малышня в комнате для младших понимают все, что для них сказали !)        Амина слушала эмоциональный спич, пытаясь понять хоть что-то, разобрала про маленьких детей. Да он и сам еще ребенок, откуда ему знать проблемы с изучением иностранного языка у тех, кто старше пяти? Этому телу девять лет, мозги еще гибкие, должно получиться. Нужно только этого красавчика уговорить продолжать с ней заниматься…        Но вот парень выпустил пар и скривился, глядя на девочку.       -Well. Give me your stone...(Ладно. Давай сюда свой камень)       -Not mine. Stone Ben.(Не мое. Камень Бен.)       Том захихикал. Вот так, сидя на корточках у стены сарая, с камешком в кулаке, он прикрывал лицо ладошкой левой руки и хихикал.       -Amused ... stone Ben! That's hit the bull's-eye! He is the stone block. Uncouth!       (Насмешила... камень Бен! Вот уж попала в яблочко! Каменная глыба он и есть. Неотесанная!)       -Stone block. Stone wall. Stone hard! (Каменный блок. Каменная стена. Каменная тяжело!)       Амина затараторила, чтобы порадовать «учителя». Тот вздохнул.       -The stone is heavy, not hard. (Камень тяжелый, не тяжело.)       -Почему heavy? Сердце же харт? - нахмурила Амина и постукала себя по груди.       -You... What a fool! Not hard, but heart. A heart!       (Ты... Вот дурында! Не тяжело, а сердце. Сер-дце!)       -It's hard. (это тяжело)       -Oh, what is it! A HEART! Are you completely stupid?!       (Ох, что ж такое! СЕРДЦЕ! ты что, совсем тупая?!)       -I'm not stupid. Learn English hard.        (Я не тупая. Выучи английский тяжкий.)        -Are you kidding me?! Are you laughing?!(Ты издеваешься надо мной?! Насмехаешься?!)       -Кid? (Ребенок?) Амина нахмурилась и вздохнула. - Кид, - и показала рукой себе по пояс.       -I wasn't talking about kids! Oh shit! Give it to me!        (Я говорил не про детишек! Вот дерьмо! Дай сюда!)        Он отобрал у Амины камень и написал два слова.       -They are different. Look! This means a child, and this - are you kidding me?       (Они разные. Вот, смотри! Это значит ребенок, а это - издеваешься? )       -Verb, noun. Different finish.       ( Глагол, существительное. Разные отделка)       -Your clumsy words are giving me a headache! Pain!       (Твои корявые слова причиняют мне головную боль! Боль!)       Он еще и по виску себе постучал.       - Sorry? I need more words in my head. Вe say well...       (Прости? Мне нужно больше слов в голове. Быть сказать ну что же...)       -Oh my God! You're just burning my brain! Do not say anything! No need! Don't try to say something now! Just repeat after me! Understood?        (О Господи! Ты просто выжигаешь мой мозг! Не говори ничего! Не надо! Не пытайся что-то сейчас сказать! Просто повторяй за мной! Поняла?)        -Understood. Repeat all together. ( Поняла. Повторить все вместе.)       Том бросил камень, поднялся и дернул Амину, чтобы встала. Он схватил ее за плечи и слегка потряс, глядя ей в глаза.        -Are you not afraid of me at all? Not scared?       (Ты меня что, совсем не боишься? Не испугана?)       -Not scared? I'm scared. I not must afraid... Fear is a small death... Fear kills... kills the mind... I look my fear in the face...       (Не испугана? Я испугана. Я нет мне должна бояться. Страх - это малая смерть… Страх убивает… убивает разум… Я гляжу в лицо моему страху…)        Амина бормотала слова из саги про Дюну, перевела слова про страх на английский и не отрываясь, смотрела в глаза Дамиру. Что-то произошло, она позволила ему смотреть себе в глаза, ощутила давление на разум и не стала сопротивляться. Они смотрели друг другу в глаза и соприкасались разумами — точнее не сказать. В его разуме она нашла новые обозначения для испуга. В его разуме находила формы, облекая мыслеобразы в английские слова.        -Look! Just look at them! Tommy is going to kiss a pissant now!       (Гляньте! Вы только посмотрите на них! Томми сейчас поцелует зассанку!)        Амина моргнула и волшебство пропало. Том обернулся к кривляющимся подросткам и зыркнул так, что многие вздрогнули.        -What next? When you've faced fear, what's next?        (А дальше? Когда ты посмотрела страху в лицо, что дальше?)        -Ой. - Амина потерла разболевшуюся голову. - Sorry. Not work. Wait a minute... put the fear inside and leave it back.(Прости. Не работа. Минутку... кладу страх внутрь и оставить назад.)        Тому захотелось разорвать тупых подростков, которые помешали им с Минарка. Сейчас он проник в ее голову, но в отличие от прошлых опытов с другими, контакт получился двусторонний! Том не мог объяснить даже самому себе, как он это понял. По тому, как косноязычная девчушка заговорила правильными фразами, которые брала из его мозга? Или по легкой щекотке на грани боли у лба, чего раньше не было? Голова болела только у тех, на кого он влиял… Стоп, что?! Как она сказала?        -Putting the fear inside and leaving it behind? How?        (Кладешь страх внутрь и оставляешь позади? Как?)        - Hard! Hard way! Be strong and do exercises...       (Тяжело! Трудный путь! Быть крепкий и делать упражнений...)        -What exercises?        Но договорить им не дал колокол.        -Ужин.        -Ужин. - одновременно сказали дети и переглянулись.        -Сидишь рядом со мной! - Том даже не оглянулся, уверенный, что его правильно поняли. И понял, что не ошибся — едва он зашел в коридор, как к его правой руке прижалась тушка. Так она и не отлипла от него до самой столовой. Если воспитатели и были недовольны тем, что Амина каждый день меняет место принятия пищи, то никак этого не показали и сидеть им за одним столом не запрещали.        -Почему так ешь? - Том заметил ее странные движения челюстью, раньше ела как все.       -Объясню. Поздно. Нужно много слов.        -Понял. Завтра буду тебя учить.        -Спасибо. - Амина улыбнулась и наткнулась на колючий взгляд. - Ой, как же с тобой сложно! Да-ами-ир! - она ткнула пальцем на свои губы. - Эй! This is not laughter. Thank you and... glad... happy. (Это не смех. Спасибо и... рада... счастлива.)        Том кивнул и допил «чай». Ну не привык он к тому, что кто-то ему улыбается. Да еще и странные ощущения после переглядок… «А вдруг она тоже… Странная и может… Нет!»        Том решительно задавил росточек надежды, что появился кто-то такой же, соратник и союзник, похожий на него, кто не оттолкнет, поддержит…        Он извертелся на своем тонком матрасе и сбил простыню в комок, пришлось вставать и перестилать постель.        «Нет. Рано записывать Минарку в союзники. Нужно больше информации. Держать ее возле себя и наблюдать...»