Вдали от миров

Питеру пришлось пойти на хитрость, чтобы получить выходной в «Багл». А под хитростью он подразумевал звонок другу, который был ему должен, притворившись больным. — Да, конечно, — сказала Шанай в трубку, её голос слегка исказился из-за фонового шумами, — Но, эй, я знаю, что это не моё дело, но... Ты в порядке? Питер, перекинув одну ногу через бок сорокаэтажного здания, провёл рукой по лицу. — Я в порядке, просто мне не очень хорошо. Ты же знаешь, что... — Я знаю, знаю, — послышался звук движения на другом конце, шарканье ног и бумаги, — Ты просто выглядел немного не в себе, вот и всё. Генри сказал, что от тебя ничего не слышно, и я знаю, что у вас двоих было что-то вроде... — У нас ничего не было, — Питер откинул голову назад, подняв глаза к удивительно голубому и чистому небу. — Тогда как бы ты назвал те три свидания? — Три перепихона. — О, так теперь ужин, напитки и кофе всякий раз, когда ты здесь, — это перепихон? Похоже, я переспала с гораздо большим количеством людей, чем предполагала, — сквозь помехи в телефонной трубке Питер услышал звуки улицы. Где-то вдалеке просигналила машина. — Шанай... — и он постарался, чтобы его голос не звучал слишком раздраженно. Шанай была хорошей девушкой. Два года назад она окончила Колумбийский университет по специальности «журналистика» и каким-то образом всё ещё работала стажером в «Багл». Питер был уверен, что она получит Пулитцера, но пока он был счастлив, что она работает с ним. Она была не только замечательным писателем, но и удивительно сочувствующим метафорическим плечом, на котором можно было поплакать. Ещё она была очень похожа на Мишель: смуглая кожа, непослушные тёмные кудри и бегающие карие глаза с лёгким оттенком зелени. Это был день, когда он появился с синяками на горле, первый раз, когда они с Шанай по-настоящему поговорили. Она поставила на его стол мини-бутылку «Файербола», подняла брови и придвинула стул рядом с ним. Позже именно она сообщила, что Генри, другой стажер, был хорошим парнем. К сожалению, она была больше заинтересована в этих отношениях, чем Питер. — Он был слишком милым, в этом была проблема? — Что? Нет. Он... — Ну, он сказал, что не слышал о тебе около двух недель. Что, как я ему сказала, не является чем-то необычным для тебя, но теперь ты не пишешь мне... — акт молчания, звуки каблуков по асфальту, — Я действительно беспокоюсь о тебе, Пит. — Спасибо. — Спасибо? Я говорю, что беспокоюсь о тебе, а ты говоришь «спасибо»? — Прости, я не знаю, что сказать. — Просто... — она резко вдохнула, — Что-то происходит? Правда? Не помогло и то, что в его голове возник образ Стивена Стрэнджа; Стивен над ним в постели, глаза устремлены на Питера сразу после того, как он... Когда они... — Нет. Сердце затрепетало под рёбрами, и вдруг он был вынужден промолвить: — Я не знаю. Может быть? Может быть. Не в плохом смысле, но сейчас я не знаю, — слова сорвались с его губ в спешке, — Прости, я действительно плохо разбираюсь в таких вещах, и я хочу сказать тебе, но... Мне нужно больше времени. Пожалуйста? Ещё один автомобильный гудок, на этот раз с улицы под Питером. — Эй, всё в порядке, Пит. Я знаю, мы не похожи... Знаешь, я знаю, что ты прошёл через дерьмо. И я верю, что ты просто... Пожалуйста, береги себя. Я здесь, когда я тебе понадоблюсь. — Спасибо, — сумел выскрести он из горла, глубоко вдохнув тёплый воздух Нью-Йорка. — О, привет! — раздался голос Шанай, и его тело напряглось в ответ, — Кажется, я вижу Человека-паука! — и при этом голова Питера мотнулась вниз к улице, в поисках своей подруги в крошечных пятнах движущихся тел. — О, мило, — Питер расслабился и с усмешкой сказал в трубку, — Передай ему привет. Мне пора идти, хорошо? — Хорошо, — он практически чувствовал её улыбку, — Чувствуй себя лучше, Пит. — Да, — кивнул он никому, кроме себя, — Да, я буду работать над этим.

***

Рубашка свободно облегала плечи Питера, гораздо свободнее, чем год назад. Та же проблема была и с ремнем, и когда он пошёл смотреть на себя в зеркало, перед ним предстал поразительный образ человека, больше похожего на мальчика и совсем не похожего на Питера Паркера. Мальчишка только сейчас осознал, насколько сильно его тело выдавало, насколько травмирующим был прошедший год. Он попытался улыбнуться самому себе, но потом снова нахмурился и выпрямился. Он оттянул губу, убедился, что в зубах ничего нет, и провёл рукой по волосам, тщетно пытаясь укротить чёлку. Питер быстро повернулся к зеркалу и убедился, что не забыл погладить брюки, поблагодарив себя за то, что стресс не отразился на изгибе его спины. Когда ему показалось, что он достаточно хорошо привёл себя в порядок, он вздохнул и отошел в сторону. Как будто инстинктивно, его руки потянулись к волосам, взъерошивая их. Боже. Прошло столько времени с тех пор, как у него был повод красиво одеться. А что Стивен Стрэндж считает одеждой для свидания? Стивен был обеспеченным представителем нью-йоркской элиты (был), в то время как Питер никогда не был никем иным, как ребёнком, играющим в переодевания. Смутно Питер вспомнил свои первые дни в качестве «стажера» Старка, когда Тони пытался нарядить его и показать ему высший свет Нью-Йорка. Боже, как бы он хотел позвонить Тони сейчас, чтобы спросить его, что, черт возьми, надеть, чего ожидать от такого парня, как Стивен. И тут Питер обнаружил, что смеется. Стоя посреди своей однокомнатной квартиры, за окном быстро угасало солнце, а в воздухе танцевали мотыльки пыли, Питер смеялся над абсурдностью всего этого. Чёрт, Тони бы не понравилось, если бы он пошел на свидание со Стрэнджем. Мэй, вероятно, тоже, но она все равно помогла бы ему. Она бы проследила за тем, чтобы он заправил рубашку, почистил зубы. Тони бы просто закатил глаза и отказался. Нет, это было ложью. Тони никогда не отказывал Питеру. Это должно было огорчить его, и Питер чувствовал это; тоску по своей бывшей семье. Укол невидимых призраков прошлого. Но ведь именно такими они и были, не так ли? Питер почувствовал, как у него свело живот от этой мысли, потому что впервые за долгое время он подумал о Мэй, или Тони, или о ком-то ещё, кого он потерял, не лишив себя сознания. Схватив ключи и бумажник, Питер вышел из квартиры, и тут в его голове появилась мысль, такая ясная, такая яркая, что он удивился, как он не чувствовал этого раньше. Мысль была такова: иногда призраки приходят не для того, чтобы преследовать тебя. Иногда они просто хотят составить вам компанию.

***

Когда Питер вышел из такси перед Санктумом, его обдувал прохладный ветерок, возвещавший о последних капельках лета и медленном наступлении осени на улицах Нью-Йорка. Над ним деревья, выстроившиеся вдоль тротуара, уже окрасились в оранжевый цвет, а на лестнице одного из домов уже гордо красовались тыквы. Он вскочил на ступеньки Санктума, когда сухие листья заскрипели по тротуару, и ему потребовалось лишь один раз постучать в деревянную дверь, прежде чем она со скрипом открылась. Питера поприветствовал плащ, радостно подпрыгивая в воздухе. — О, привет! — воскликнул Питер, и плащ втянул его в дом и заключил в тёплые объятия. Теперь, когда Питер оказался рядом со Стивеном, он мог различить тонкие различия между плащом и магом. Например, от плаща исходил лёгкий запах серы и озона — чего-то горячего и жгучего. — Ладно, хватит, — раздался глубокий голос из фойе, и плащ распутал Питера как раз вовремя, чтобы он успел заметить Стивена, входящего в комнату. У Питера перехватило дыхание. Стивен выглядел... Хорошо. Действительно хорошо. На нём был пиджак, подобных которому Питер раньше не видел (не то чтобы Питер гуглил фотографии Доктора Стрэнджа, увлеченно набирая в поисковике варианты имени этого человека, чтобы узнать о нём всё, что только можно). Так же на нём были чёрные брюки и чёрная водолазка, поверх всего этого было наброшено бордовое пальто. Питеру пришло на ум слово «элегантный», и он вдруг почувствовал себя очень, очень неуютно в своей самой простой рубашке и штанах. — Питер, ты выглядишь... — Я знаю, — мальчишка старался не хныкать, но был уверен, что его слова прозвучали именно так, — Я старался, клянусь. Просто мне не из чего выбирать. Стивен закатил глаза, взяв одну из рук Питера в свою. — Я хотел сказать, — и он поднес руку Паркера к своим губам, нежно поцеловав костяшки пальцев, — Ты выглядишь великолепно. — Оу. — Иногда стоит позволить мне сказать хоть слово или продолжить предложение. Сузив глаза, Питер усмехнулся. — Думаю, тебе придется это доказать. Воздух между ними внезапно сгустился, когда Стивен сузил глаза и встретился взглядом с Питером, рука которого всё ещё была сжата. — Можем идти, — Стивен опустил их руки, но продолжал держать руку Питера в своей, — Я хочу, чтобы мы поговорили. Не уделишь ли ты мне минутку? — Учитывая, что я взял отгул на работе, думаю, я могу уделить тебе даже несколько минут. — Очень щедро с твоей стороны. Плащ пристроился рядом, пока пара шла рука об руку через фойе и по коридору в один из читальных залов, где в камине постоянно потрескивал огонь. Стивен сделал жест в сторону двери и закрыл её перед самым плащом. — Прошу, — Стивен махнул рукой в сторону одного из кресел с мягкой спинкой, плюшевого, бархатистого и манящего. Питер послушно принял приглашение, хотя и присел на самый край, чтобы посмотреть, как маг пересекает комнату и открывает что-то вроде барного шкафа. — Красное или белое? — Хм... — Или ты предпочитаешь ликёр? Спиртные напитки? — Я не... — Питер хмыкнул, — Выбирай сам. Мне без разницы, — он мысленно хлопнул себя по лбу. — Белое тогда, — Стрэндж ответил, на его губах появилась ухмылка. Из глубины полки Стивен достал тёмную бутылку с этикеткой, которую Питер не смог разглядеть. Он откупорил пробку и наполнил два бокала с длинными ножками, передав один из них Питеру. В его пальцах, когда он брал предложенный бокал, чувствовалась тревожная элегантность, и Питер надеялся, что это не слишком заметно, ведь он привык пить вино только из обычных для колледжа запасных кружек и одноразовых стаканов. — Итак, что ты обычно пьёшь? Я полагаю, что в этой вашей школе вы предпочитаете крепкие напитки, — спросил Стивен, устраиваясь напротив Питера. — Да всё, что угодно. Всё, что кто-нибудь решит принести, — мальчишка приглушил горячую волну смущения глотком вина, — А вот это действительно хорошее. — Я так и думал, что тебе понравится. Ты похож на человека, который любит сладкое вино. Питер усмехнулся, ощущая сочный вкус цитрусовых и мёда на своём языке. — Думаю, да. — Что ещё тебе нравится, Питер? Это было то самое свидание? Сидеть в кабинете Стрэнджа и просто... Разговаривать? Не то, чтобы юноша был против этого, это было по-своему романтично, но... Почему Стивен сказал ему красиво одеться? Чтобы просто сидеть напротив друг друга? — Я не знаю, много чего? Мне очень нравится наука, но я думаю, это само собой разумеется. Мне нравится оставаться одному в школьной лаборатории, когда там никого нет, но я уже давно этого не делал. Я люблю фотографировать и читать, но я очень часто бываю... Занят. Стивен скрестил свои длинные ноги, Питер покраснел. — Похоже, тебе было трудно выбрать, что ты хочешь выпить, — Питер ничего не сказал, вместо этого он наклонил голову, — Тебе... Также, похоже, трудно решить, что тебе нравится. — Мне нравится многое, — пробормотал Питер себе под нос. — Я знаю, — мужчина усмехнулся, — У тебя не может быть столь удовлетворённая жизнь, если у тебя нет интересов или чётких целей. Но знаешь ли ты это, Питер? — Я... — он наклонил голову, — Ладно, и что? — Питер, — снова этот голос, — Судя по тому, что ты мне рассказал, ты прошёл через что-то действительно травмирующее. Большинство людей просто так и быстро не восстанавливаются после такого, — Питер стал покусывать губу, наблюдая за тем, как Стивен покачивает ногой, пока продолжает, — И это нормально. Но если бы мы с тобой... Если бы мы... — вздох, — Если бы мы знали друг друга так, как я думаю, то я хочу, чтобы мы смогли разобраться... Во всём, что у нас было. И мы не сможем этого сделать, если ты не сможешь выбраться из своей головы. — Неужели ты даже не беспокоишься о последствиях того, что у тебя были отношения с подростком? — Пит выплюнул слова; они тянулись по коже, как паучий костюм. Это не остановило мгновенный прилив чувства вины, когда он снова встретился с пронзительным взглядом Стрэнджа. И всё же... Стрэндж был слишком близок к истине. — Я не знаю, какие у нас были отношения. Ты... Намного моложе, чем я привык, но в моей жизни бывали вещи и похуже. Я принимал худшие решения. — Прости, я не должен был... — тошнотворное, виноватое чувство снова подползло к горлу Питера. Он загнал его глотком вина и, наконец, заставил себя посмотреть на Стивена. Тот выглядел невозмутимым, как всегда. Боже, но это было привлекательно, не так ли? — Всё в порядке, Питер. Правда, — огонь в камине рядом потрескивал, и Питер прислушался к шипению тлеющих до пепла дров, — У меня те же вопросы. — Да... — Вот почему я хочу предложить кое-что для нашего сегодняшнего свидания. — И что бы это могло быть? Наконец, Стивен покраснел. Это была самая маленькая, самая незначительная вещь, но Питер уловил её. Это взволновало его гораздо больше, чем следовало. — Я хочу сделать тебя счастливым, Питер. Так что... Позволь мне взять на себя эту ответственность на эту ночь. Мальчишка приподнял бровь. — Как это? Мужчина напротив него раздвинул ноги и сделал глоток вина, и Питер сделал то же самое. Через мгновение Стивен начал снова. — Как много ты знаешь о БДСМ? Питер чуть не подавился, и был очень, очень горд, когда не сделал этого. — Э-э-э... — Не торопись. — Я... Я знаю, что это такое. Просто... Это никогда не было чем-то настолько формальным? — вино горело в его горле, и он боролся с желанием закашляться, глаза слегка слезились. — Хм. Понятно, — он наклонился вперёд, опираясь одной рукой на бедро и подперев подбородок, — Питер, исправь меня, если я ошибаюсь, но... Я думаю, то, что ты испытал сегодня, когда мы были вместе в постели... — у Питера, по крайней мере, хватило достоинства не покраснеть, — Я думаю, что ты, возможно, испытал то, что называется сабдроп. — Хм... — Это может быть очень опасно для тех, кто склонен к соскальзыванию в подпространство. Я не знал, что это часть тебя, когда мы впервые встретились, но это стало ясно, чем больше мы общались. Если мы продолжим двигаться в этом направлении — продолжим затрагивать старые раны, как это, похоже, и происходит — я не могу рисковать тем, что ты снова туда попадешь. Это слишком опасно в неконтролируемой обстановке. Это было правдой. Питер почувствовал себя ужасно, когда понял, что Стивен больше не стоит у него между ног, а нависает над ним с таким беспокойством на лице. Всё это было так приятно, Стивен брал его и был с ним настолько груб и нетерпелив, что это бесконечно возбуждало. Но это было похоже на отступление. Всё дальше и дальше в фантазии, в эти желания причинить боль, прикоснуться, поглотить. Когда Питер, наконец, открыл глаза, ему показалось, что он провалился на очень, очень большой промежуток времени. — Так что же нам делать? Я никогда... Никто никогда не рассказывал об этом вот так, — спросил Питер с лёгкой гримасой. Ему не нравилось, что он не может сказать это так, чтобы не показаться маленьким ребёнком. — Ну, — Питер заметил, что бокал Стивена всё ещё полон, когда тот поставил его на стол рядом с собой, — Начнём с того, что согласимся, что это то, что мы оба хотим попробовать. Ты этого хочешь, Питер? И... Да. Да — это был ответ, который слетел с его губ раньше, чем все остальное. Его глаза метнулись к глазам Стивена, напряжение в его теле ослабло. — Да. Хочу. — Я тоже. Питер облизал губы. И когда они успели стать такими сухими? — Хорошо. — Мм, — Стивен изменил своё положение в кресле, откинувшись назад, — Я хочу, чтобы мы начали с этого тоже легко. Итак, всё, что я делаю, что тебе не нравится, используй стоп-слово «красный», чтобы остановиться. «Жёлтый» — чтобы замедлиться. — «Зелёный» — чтобы продолжать? — Именно. Питер почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. — Ну что ж. Давай начнём, — и эти слова прозвучали великодушно, Стивен уже полностью обмяк и был полностью расслаблен, — Иди сюда. Стоя, Питер сделал полшага к Стивену, прежде чем другой мужчина вскинул руку, останавливая Питера на его пути. — На колени. Питер сглотнул, но без вопросов опустился на колени. Он почувствовал под собой плюшевый ковер и оказался на уровне пряжки ремня Стивена. Стыд и похоть закипали в нём, когда он почувствовал, что уже возбудился. Откуда Стивен знал, чего именно он хочет? Юноша и сам этого не понимал. — Иди ко мне, — и маг протянул руку, как человек поманил бы собаку. От кресла Питера до кресла Стивена было совсем немного, но преодолеть это расстояние было все равно, что переплыть реку вброд. Маленькими шажками, дюйм за дюймом, он пробирался к мужчине, пока не оказался достаточно близко, чтобы упереться подбородком в колено Стивена. Пока он не почувствовал запах его лосьона после бритья. Это было... Странно, если не сказать больше. И только когда Стивен положил руку на голову Питера и провёл нежными пальцами по его волосам, он понял, что всё в порядке. Он был убежден. Питер прильнул к нему, но нежность его рук не ослабевала. — Хороший мальчик, — эта фраза была произнесена так мягко, но каким-то образом разбилась эхом во всей комнате, пустив что-то тёплое вниз по позвоночнику Питера, вибрации пробежали по его коже. Питер оттолкнулся от руки, с яростным наслаждением ощущая, как ногти Стивена впиваются в его корни. Он подогнул ноги под себя, устроился на корточках, положив голову на одну из ног Стивена. — Тебе приятно? — мягко прошелестел голос Стивена. Кивнув на ноге мужчины, Питер ответил: — Хорошо. — Закрой глаза, Питер. Просто почувствуй мои руки на себе. Питер закрыл глаза, и тяжесть руки Стивена на его голове усилилась. Его чувства были настолько настроены на темноту — всегда на волоске — что потребовалось некоторое время, чтобы заглушить окружающие его звуки: потрескивание огня, тиканье дедушкиных часов, свист позднего летнего ветра на крыше. Когда Стрэндж гладил его, стук собственного сердца отдавался волнами в его ушах, и он почувствовал, как по телу разливается блаженное тепло. Это было словно погружения в тёплую ванну. Питер потерял счёт времени. Могли пройти минуты или часы, пока Питер сидел у ног Стивена, который гладил его, как любимого питомца, периодически бормоча слова похвалы, отчего тот ещё больше прижимался к тёплому бедру мага. Когда Питеру сказали открыть глаза, он был уверен, что у него начали течь слюни. — Питер? — и мальчишка медленно моргнул ему, его собственный мозг был настроен на радиопомехи. — Дорогой? — Стивен попытался снова. Ласковое обращение вызвало ухмылку на лице Питера. — Вот ты где, — успокаивающе провёл он большим пальцем по скуле парня, — У тебя всё хорошо? Как ты думаешь, ты сможешь есть в таком состоянии? Сможет ли он? Питер чувствовал себя так, будто его кости сделаны из желе, и всё же его желудок издавал громкое, требовательное ворчание при упоминании о еде. Тупо покачав головой, Питер ответил утвердительно. — Хорошо, — ещё одно движение большим пальцем, на этот раз по губам Питера, — Хороший мальчик. Нежной рукой Стивен надавил на Питера, побуждая его принять другую позу. Паркер упёрся руками в бедра мужчины, пока тот протягивал руку мальчишке. Питер позволил подтянуть себя, но затем приостановился. Он подумал секунду — полсекунды — и затем поддался своим желаниям, обхватив бицепс Стивена руками, как ребёнок. — Тебе нравится японская кухня, дорогой? — и Питер уставился на него. Конечно, ему нравилась японская еда, что за глупый вопрос. Ему вообще нравилось всё, что предлагал Стивен. — Тебе не нужно спрашивать, — пробормотал он, и палец мага подцепил челюсть Питера, направляя его взгляд на глаза Стивена, — Да. Я люблю. Мне нравится японская кухня, сэр, — и хотя он чувствовал себя как под водой, это не изменило лукавой ухмылки, которую он послал Стивену. Не улыбаясь, Стивен поднял бровь, а затем обратил своё внимание на пустую комнату перед ним. Перед ними летали искры, некоторые из них разлетались и щипали нежную кожу Питера. Он с трепетом наблюдал, как портал открылся на сонную, тёмную улицу, из устья которой просачивался тонкий туман дождя. Стивен подтолкнул Питера вперёд, и тот шагнул через сверкающую демаркацию Санктума на чужую улицу. — Лондон, — уточнил Стивен, словно из ниоткуда доставая зонтик, пока портал закрывался за ними. — Когда ты сказал «свидание», я подумал, что ты имел в виду... Манхэттен? — Сибуя была бы лучше всего, но, боюсь, разница во времени не позволяет забронировать столик в два часа ночи. — Не могли бы выкупить ресторан на ночь? Стивен зашагал по улице вперёд, направляясь к элегантному зданию, источавшему тёплый свет в темноту. — На кого я по-твоему похож? На Тони Старка? Питер постарался, чтобы его лицо не дрогнуло; Стивену нельзя видеть его эмоции. Тем не менее, Стрэндж взглянул на него краем глаза, и юноша вздрогнул от этого взгляда. — Ты в порядке, дорогой? — Стивен остановил их перед рестораном, и движением руки заправил очередную выбившуюся прядь за ухо Питера. По мере того, как он двигался, Питер понял, что схватил руку мужчины с такой силой, которую он не предполагал применять. — Цвет? — голос Стивена был мягким. — Зелёный. — Хороший мальчик, — и с этими словами они шагнули в тусклый свет фойе. Сразу же в нос Питера ударил запах морской соли. Это было чистое облегчение по сравнению с городскими улицами снаружи, где воздух был пропитан человеческим потом и мусором. Внутри помещение было скромно оформлено в белых и серых тонах, единственным украшением были большие аквариумы с рыбами, которые освещали столовую зелёно-голубым светом. В аквариумах плавали многочисленные разноцветные рыбки, их размеры и формы были самыми разными, но всё равно очаровательными. — У нас заказан столик на двоих, — сказал Стивен, стоя рядом с Питером и положив руку ему на спину. Питер мельком взглянул на невысокую женщину с тонкими чертами лица, прежде чем она отвернулась. Она провела их вглубь ресторана, пока они не сели у самой дальней от двери стены. Всё вокруг было наполнено звуками ножей для суши, нарезающих рыбу, и лёгким журчанием аквариумов. Это была настолько комфортная атмосфера, что когда Питер скользнул на стул напротив Стрэнджа, ему не сразу захотелось бежать. — Ваш официант сейчас подойдет, — сказала администраторша с приятным акцентом. Она положила перед ними два небольших меню, оставив Питера и Стивена наедине. — Это... — Питер осмотрел комнату вокруг себя, — Здесь хорошо. — Я бывал здесь несколько раз, в основном по делам. В этом месте есть определённый шарм... — Да, — согласился Питер. Хотя для столь позднего часа здесь было довольно многолюдно, гости были разбросаны далеко друг от друга, и каждый тихий разговор создавал успокаивающий шум, который Питер мог слышать только благодаря своему обостренному слуху. Высокий, стройный мужчина вошёл в поле зрения Питера, одарив его тонкой улыбкой, которую он быстро перевел на Стивена. — Добро пожаловать, джентльмены. Могу я предложить вам бутылку вина на стол? — О... — Питер схватился за своё меню, — Эм... — Нам бутылку Moët для стола: со льдом, пожалуйста. Мы также закажем тартар из желтохвоста, мисо из чёрной трески и темпуру из омара. — Конечно, — официант отвесил небольшой поклон, поспешно оглядывая Питера, прежде чем уйти. Питер понимал, как они выглядели вместе со стороны, и от этого в животе у него что-то забурлило. Стивен позволил пройти лишь кратчайшему мгновению, прежде чем поманил Питера пальцем с красивым шрамом. — Иди сюда, сядь рядом со мной, — прошептал он. Питер почувствовал толчок в животе, которому невозможно было сопротивляться. Он подчинился. Кресла были достаточно большими, чтобы ему не пришлось сидеть со Стивеном бедро к бедру, но он всё-таки сел. Мужчина притянул его к себе, Питер уперся спиной в область бока и груди Стивена. Похвала «Хороший мальчик» прозвучала у его уха, и волосы на затылке встали дыбом. — Ты когда-нибудь был в таком месте? — В таком? — Питер не упустил из виду, что все в ресторане были в формальной одежде, — Нет... Не совсем. Моя тётя и я, мы... Она отвела меня в одно милое испанское местечко в Бруклине, когда мне исполнилось шестнадцать. Но там не было ничего такого... Такого, как здесь. — Какой была твоя тётя? — О. Она... — юноша смотрел на ближайший к их столику аквариум, где плавала стая оранжевых рыб, — Она... Рука Стивена пробежала по шее Питера к его плечу. Затем вниз по руке и боку, пока не уперлась в бедро, притягивая его ближе. Это тёплое, парящее ощущение снова овладело Паркером — оно было там всё время, клубясь под поверхностью, и каким-то образом... Колкость, который он почувствовал при упоминании Мэй, стал менее острым. Это была боль, которую он мог вытерпеть. Синяк, который из фиолетового превратился в жёлтый. — Она была удивительной. Она была медсестрой. Она очень любила общественное здоровье и всё такое, и она пробилась в районные и окружные советы в Квинсе. Она не зарабатывала много денег, но ей это нравилось. Когда она открыла FEAST несколько лет назад, я помню, что это был самый счастливый день для неё... — Питер поджал губы, — Она редко улыбалась с тех пор, как умер мой дядя. — Я тоже когда-то был врачом. Усмешка защекотала грудь Паркера. — Я думаю, большинство людей знают об этом, сэр. — Слово в слово, дорогой. Я говорил, что был врачом, но никогда не использовал свою силу во благо, как это делала твоя тётя. Жаль, что я не делал этого. Думаю, всё было бы совсем по-другому, если бы я... — Ты этого не знаешь, — мальчишка прислонился к теплу Стивена, шум ресторана превратился в гул вокруг него, — И кроме того, я вроде как должен верить, что всё происходит не просто так. — А ты? — Если бы я не верил, не думаю, что я был бы здесь. — Тогда я благодарен, — Стрэндж задумался, его пальцы на мгновение сжались на бедре Питера, а другая рука лениво поглаживала что-то на столе. — Она была замечательной, хотя, — Паркер подхватил нить Мэй, следуя за светящейся катушкой обратно в своё сознание, — Мы росли в бедности, но она никогда не позволяла мне этого видеть. Когда я был совсем маленьким, мы устраивали свидания в музее: выбирали музей в городе и шли туда, а после брали мороженое и шли в парк. Я не знал, что по выходным музеи, в которые мы ходили, были бесплатными. Я просто думал, что она самая крутая тётя на свете. Когда я стал старше, я заметил, что на её одежде иногда были дырки на подолах, или она носила вещи, которые носила ещё до того, как я появился на свет. Со мной такого не было, она всегда следила за тем, чтобы у меня была хорошая одежда без дыр и некрасивых швов. Я знаю, что на детей в школе родители кричали за то, что они портят хорошие вещи, которые им покупают, но она никогда так не делала. Ну, не кричала на меня из-за одежды. Я давал ей много других причин, чтобы кричать на меня. — Хм, — Питер почувствовал улыбку Стивена на своей шее, — А как насчёт школы? Друзья? — Это, — во рту слегка пересохло, — У меня было не так много друзей. И до сих пор нет. — Никого особенного? ЭмДжей. Нед. Два самых важных человека в его жизни, не считая тёти. Люди, которых он так долго считал своей семьей, что забыл, что они не кровные родственники. Он не знал, как глубоко внутри себя затаилась эта яма печали и одиночества. Бывали моменты, когда он просыпался и проверял свой телефон, ожидая пропущенного звонка от Неда или сообщения от ЭмДжей. Но там было пусто. Пусто. Я Питер Паркер, и я... И я... Я... Питер даже не заметил, как его грудь поднимается и опускается в быстром ритме, пока ладонь Стрэнджа не легла на его грудь, возвращая того к реальности. — У тебя всё хорошо получается, дорогой. Ты молодец. Глубокий вдох и выдох. Рука Стивена добралась до его волос, погладила, а затем потянула; потянула достаточно сильно, чтобы доставить Питеру чувство жжения удовольствия и боли. — А... — Хорошо, — голос Стрэнджа вернул с собой гул ресторана, подобно тому, как камера переключается в фокус, — Я хочу, чтобы ты почувствовал это, Питер. Я хочу, чтобы ты знал, что я здесь, — рука крепко сжала волосы Питера, и тот не смог сдержать томный вздох, вырвавшийся из его рта. — Спасибо, — сумел выдохнуть он, потрясенный (а может, и не очень) тем, что его член теперь упирается в молнию брюк. Его бедра дёрнулись, в глазах слегка помутнело. Когда это произошло? И как раз в тот момент, когда Питер подумал, что Стивен собирается ускорить темп — его вторая рука тайком прощупывала внутреннюю часть бедра Питера, — хватка Стивена ослабла. Он разгладил волосы Питера твёрдой рукой, и сердце Питера бросилось вдогонку за трепетом момента. Конечно же, в этот момент появился официант с шампанским, и Питер поспешно убрал руки, чтобы прикрыть колени. Бутылка «Moët» была откупорена с лёгким шумом, два бокала были налиты для Стивена и Питера. Уши юноши горели, и он был уверен, что Стрэндж чувствует жар, исходящий от него. Еду принесли чуть позже: аккуратная, изящная посуда, такая же изящная, как и пространство вокруг них. Официант, казалось, не обратил внимания на их новое положение и поставил перед ними все три тарелки с едой. Питеру стало интересно, насколько молодой человек привык к этому: видеть мужчину лет сорока с заметно более молодым парнем. Питер задался вопросом, что этот человек думает о нем, прежде чем решил, что ему всё равно. Хрустящее шампанское искрилось на фоне вкуса омара, который таял на языке Питера. Вкус мисо наполнил его рот, компенсируя яркий, хрустящий вкус свежих морепродуктов. Питер не мог удержаться от стона. Только когда желтохвост, который таял во рту так приятно, был почти съеден, а бокал с шампанским почти опустел, он понял, что Стивен едва прикоснулся к еде. — Боже мой, — сказал Питер, набрав полный рот еды, а затем протёр его тыльной стороной ладони, — Прости, ты... Это так вкусно. — Я рад. — Вот, — Питер зачерпнул вилкой мисо из трески, поёрзал на месте, чтобы предложить кусочек Стивену, — Попробуй. Это та-а-а-к вкусно. Стивен с минуту рассматривал содержимое на конце вилки, а затем двинулся вперёд, — Знаешь, я уже ел это раньше, — сказал он, как только проглотил кусочек. — Да, но ты никогда не ел это со мной. Вот, желтохвост, — и он протянул мужчине ещё один кусочек, который тот съел с нежным благоговением. — Ты прав, — мудрено кивнул Стивен через мгновение, и намёк на улыбку смягчил его взгляд, — Вкус действительно другой. Ухмылка, расплывшаяся по лицу Питера, была неконтролируемой. — Я же говорил, — мальчишка вернулся к выбору лучших кусочков еды, предлагая их Стивену в различных комбинациях заверяя, что тому понравится. Атмосфера сейчас напоминала один из последних совместных обедов, которые Пит и Нед разделили вместе. Это было после школы, перед ними стояла кастрюля с суповыми клецками, пока они перечисляли, какие колледжи они выбрали в качестве подачи. — Очевидно, MIT, — сказал Нед, набивая рот. — Очевидно, — Питер кивнул, написав «MIT» большими печатаными буквами в верхней части своего блокнота. — А что думает ЭмДжей? — MIT, — Питер добавил, написав «один», «два» и «три» под заголовком, — Мы с ней поговорили об этом, она согласна. — О, — улыбнулся Нед, его глаза были прикованы к тарелке с едой, — Я, ты и ЭмДжей. Это будет потрясающе. И тут Нед вскинул голову, заставив Питера поднять взгляд от своего блокнота. — Мы ведь живём в одной комнате, да? Я знаю, что мы не говорили об этом, но... — Эм, да, — Питер закатил глаза, потянулся вперёд и схватил ложку с едой, — А с кем ещё мне жить в одной комнате? — Я не знаю, ты же теперь супер крутой парень из Мстителей... — Я не Мститель. — Вообще-то, подожди. Нет, ты не можешь выбрать никого, кроме меня! Питер щелкнул Неда обёрткой от соломинки. — Конечно, ты будешь моим соседом по комнате. — Тогда скажи... Ты предпочитаешь паучью пещеру? Питер снова попытался закатить глаза, но вместо этого, увидев возмущенное, супер серьёзное выражение лица Неда, он разразился хихиканьем. Нед повторил за Паркером, и они вдвоём смеялись до тех пор, пока пожилая женщина с соседнего столика, наконец, не заткнула их. Когда Стивен был рядом с ним, Питер чувствовал... Тепло от воспоминаний. Он скучал по Неду, по его неустанному удивлению способностями Питера. Но он также скучал по его смеху, по его юмору, по их локальным шуткам, которыми он никогда не делился ни с кем другим, даже с ЭмДжей. Именно тогда он понял, что скучает не только по Неду: Паркер скучал по ощущению молодости. И не в смысле безрассудного поведения — нет, этого у него было предостаточно. Ему не хватало чувства ответственности. Он скучал по тому, что не спал до четырёх утра, не патрулировал, а пересматривал всю трилогию «Властелина колец» на полу своей спальни. Он скучал по тому, как засыпал на плечах своих друзей, в бардаке и с разбросанными вокруг коробками из-под пиццы. Он скучал по тому, как просыпался утром и чувствовал себя в безопасности, зная, что Мэй приготовила ему завтрак. Он никогда не чувствовал себя виноватым за то, что упустил время в роли Человека-паука, когда он уделял время своим друзьям. Своей семье. После чашки кофе без кофеина и порции сладкого клейкого риса Стивен вывел Питера из ресторана на улицу, положив тёплую руку ему на спину. — Если ты хочешь остаться на ночь, — сказал Стрэндж, держа зонт над головой, дождь теперь лил потоками, — Я бы очень этого хотел. — Я тоже, думаю, был бы очень рад, — Питер приподнялся на цыпочки и наклонился, чтобы сомкнуть губы со Стивеном. Так неожиданно, что мужчина пошатнулся, держа зонтик, и дождь полил там, где они стояли. — Господи, — поправил себя Стивен, но они оба вымокли за те несколько секунд, что находились без укрытия. — Извини, — пробормотал Питер, откидывая с лица мокрую челку. — Никогда не извиняйся, — и Стивен снова захватил губы Питера в свои, целуя его, пока шёл дождь, а ветер задувал в их пространство ледяные капли. Они целовались нежно, сладко, страстно, пока Питер не почувствовал, что его губы болят, и он начал дрожать, когда капли воды скатились по его позвоночнику. Рядом с ними открылся портал. Питер даже не заметил, как Стивен вызвал его. Они вместе шагнули через него. Рука Стрэнджа снова оказалась у основания его позвоночника. Тёплый воздух омыл его, а также пряно-сладкий аромат корицы и внезапная, суровая тишина Санктума. Они были в комнате Стивена. — Я не... — вода капала на пол вокруг Питера, — Мы можем просто... Побыть сегодня вместе? Я не... — Не? — Стивен снял пиджак, прошёл через спальню и положил его на спинку стула. — Не готов. Не сегодня. Его нервы были натянуты, как струны, и Питер дрожал от чего-то — от волнения? Он не чувствовал этого уже очень, очень давно. Пока он стоял там, дрожа от лондонского дождя, Стивен подошёл к нему и взял мальчика на руки. Питер позволил себе расслабиться, прижавшись к груди Стивена. — Конечно. — Спасибо. Вздох мага был тёплым на его лбу. — Пожалуйста, не благодари меня за понимание. — Нет, я не... — надулся он, — Я благодарю тебя за всё. За сегодняшний вечер, за ужин, и за то, что... Ты терпел меня. — Ради тебя стоит потерпеть, Питер, — мальчишка прижался к груди Стивена, зарывшись лицом в холодную ткань. Когда спустя некоторое время Питер заснул, он заснул, завернувшись в объятия Стивена. Его дыхание было лёгким, и сон пришёл быстро. Он надел мягкую хлопковую рубашку мага и зарылся под кучу одеял, чтобы согреться от холода. Он любил кровать Стивена. Она была обманчиво мягкой, а богато расшитый балдахин тяжело нависал над ними, обеспечивая дополнительную безопасность. Как будто Питеру нужна было больше безопасности, больше чем та, которую обеспечивали объятия Стрэнджа, но, тем не менее, было тепло и приятно. Красивая вышивка постельного белья кружилась за его веками, как созвездия, когда он наконец позволил глазам закрыться, и последняя мысль, которая пришла ему в голову, была о том, насколько всё было бы проще, если бы Стивен знал, что он — Человек-паук.

***

Когда на следующее утро взошло солнце, Питер покинул Санктум до того, как Стивен проснулся. Он написал записку на листке бумаги и оставил её у постели Стивена. «До скорой встречи». Он дополнил записку смайликом и выскользнул из храма. Плащ следовал за ним до самой двери, увязавшись, как щенок. Питер быстро погладил его, прежде чем выйти в бодрое утро. Над головой щебетали птицы, а голубое небо было затянуто облаками. Сияло солнце. Это была долгая поездка на автобусе за город. Когда он вышел на тротуар, воздух показался ему чистым, очищающим. Для его чувств всегда было таким облегчением оказаться в окружении природы, уйти от сенсорной перегрузки города. Воздух был хрустящим и осенним, в воздухе витал запах опавших листьев и свежескошенной травы. До кладбища было рукой подать; оно было маленьким, без посетителей в семь утра. Когда он сел в позу лотоса, земля под ним была холодной. — Привет, Мэй, — прошептал он надгробию, где свежие маргаритки повернулись к солнцу. Питер задался вопросом, кто их оставил. Прошло много, очень много времени с тех пор, как он навещал могилу. — Я думаю, ты бы очень гордилась мной, — и даже когда его голос сорвался, и слезы хлынули по щекам, Паркер сохранил небольшой призрак улыбки на губах, — Но сейчас мне бы очень, очень пригодился твой совет. Мальчишка представил, как тётя стоит у него за спиной, положив руку ему на плечо. Он представил, что чувствует запах её духов и стирального порошка, которым Мэй стирала одежду. Он сделал глубокий вдох, словно вошёл в медитацию. А затем Питер продолжил рассказывать Мэй всё, что гложило его душу.