Старые обиды

Боль всегда идёт рядом с любовью.

Невозможно любить и не делить

с любимым его проблемы, его страхи.

Лиза Кадди, «Доктор Хаус».

***

      Лея, шаркая ногами и уставившись под них же, плелась к повозке. Сегодня она отправится в Подземный город, и начнётся новая полоса каких-то неизведанных приключений. По крайней мере, ей так казалось. Трост не соизволил проводить их ясной погодой, так что сверху на Лею глядели хмурые сизые тучи; нет-нет да пойдёт дождь. Да и сама Лея им под стать была не в настроении: вся эта затея в последнюю неделю ей решительно разонравилась. Удивительно, как она быстро привыкла к этому хрупкому спокойному укладу жизни и как яро не хотела с ним расставаться. Лея быстро привыкла к ужинам с Хильдой и к тому, что они с Армином иногда спят в одной кровати, лбами прижавшись друг к другу. Привыкла к тому, что в медкорпусе её мало нагружают, но исправно платят зарплату. Кажется, Лея совсем разленилась.       Собирала вещи в командировку она грандиозно: в это дело Лея вовлекла и Сашу, и Конни с Жаном. Они вчетвером решали, что ей брать, а что нет, и втроём пытались закрыть сумку, усадив на неё сверху Конни, так как самостоятельно она закрыться уже не могла. Так и сейчас, когда все вещи были погружены в повозку, у Леи осталось немного времени, чтобы попрощаться с ребятами. — Ауч, Саша… я же не навсегда уезжаю, — Лея похлопала по спине подругу, чуть приглаживая ткань её платья одной рукой. Пусть она старалась держать лицо, внутри всё равно как-то неспокойно — уезжать не хочется. А Саша сжимала Лею всё крепче, кажется, слишком расчувствовавшись, всхлипнула ей в плечо. Лее совсем не хотелось расставаться с лёгким и каким-то отдалённо сладким запахом Сашиных духов, который так часто витал в их комнате. — Ты хоть пиши нам письма какие, — добавил Конни, серьёзно смотря на Лею, стоя за спиной Саши. — Майор запретил переводить на письма ни о чём бумагу, — сдавленно хмыкнула Лея, прикусив губу. — Да плевать на него, нам же интересно, что у тебя там происходить будет… — Жан осёкся, глянул чуть в сторону, где Армин прощался с Эреном и Микасой. — У вас, — поправил себя он. — Вот-вот, — просопела Саша в плечо Леи. — Ну хорошо, хорошо. Буду писать, — Лея смягчилась, ещё раз как-то нервно погладила Сашу по спине. — Наверное, на выходных мы всё равно будем приезжать, — она прикрыла глаза, прислушалась к дыханию. — Не знаю, как я буду привыкать к жизни без света. — Люди обладают невероятной способностью привыкать ко всему, — послышалось где-то рядом. Лея отстранила от себя Сашу. Обернувшись, она увидела сбоку от себя Эрена, а за ним Микасу и Армина. Пока они вдвоём двинулись ближе к её троице, Эрен остался рядом с Леей. — Может, ты прав, — Лея внимательно вгляделась в его глаза, что в свете пасмурного неба казались сине-зелёным глубоким озером.       Эрен изменился: он больше не похож на того шумного и самоуверенного мальчугана, которым был в кадетке. Он стал серьёзнее, тише. Вытянулся в росте, начал растить волосы и стал вести себя как-то… отстранённо, как казалось Лее. Они не особо общались в целом, но, как пообещали себе и Армину в Шиганшине, топор войны зарыли. С ним иногда можно было поговорить о том, о сём, и часто разговор почему-то съезжал во что-то глубоко душевное. Эрен её странно-хорошо понимал, даже порою договаривал за неё предложения и как-то серьёзно смотрел ей не то, что прямо в глаза — прямо в душу. Почему-то каждый раз, когда они оставались наедине и о чём-то говорили, было пасмурно, так что его глаза отсвечивали каким-то тёмно-зелёным, с нотками синего неба, получался словно драгоценный камень с тусклым свечением. Не сказать, что эти резкие перемены в Эрене Лею пугали или вообще волновали: по большому счёту ей было всё равно. Но если переходить от целого к частному… она его так до конца и не поняла. И что-то в этом проникновении в душу человека было такое, что Лею в те моменты манило едва не магнитом. Если в душе и сердце у Армина она уже давно уютно обосновалась, выстроила себе там домик и повесила табличку «Я тут хозяйка», то Эрен всё ещё оставался для неё закрытой книгой, которую едва начинаешь приоткрывать — она со свистом захлопнется и прищемит пальцы. И почему-то пальцы всё равно хотелось прищемить, что даже чудно становилось думать об этом. — Удачи, — коротко сказал Эрен, протянул руку. — Спасибо, — так же коротко ответила Лея, пожала его руку в ответ. Она уже привыкла к тому, что каждый раз, когда он хватается за её ладонь, у неё побаливает голова. Хватка у него действительно крепкая, а рука тяжёлая. Но кто сказал, что у Леи она лёгкая. — У вас всё получится, пишите почаще, — рядом с Эреном возникла Микаса. Лее на мгновение показалось, что и она на Эрена чем-то похожа: они оба стали такие серьёзные. — Хорошо, будем писать, — рвано ответила Лея, протянула кулачок. Микаса отбила его: с ними двумя Лея практически никогда не обнималась.       Когда со слезливыми прощаниями было покончено, Леви дал последние напутствия, а Ханджи десять раз перекроила его слова. Лея пригладила волосы, последний раз обвела взглядом Трост и полезла в повозку, оттуда уже подала руку Армину. Сердце больно щемило: лишаться даже пасмурного неба казалось практически равносильно смерти.       Помахать всем на прощание, крикнуть ещё что-то про то, что всем обязательно напишет, прикусив губу и сдерживая слёзы, ещё раз взглянуть на родные Тростовские дома — даже жить становилось как-то больно.

***

      В пути уже несколько часов, а она всё никак не могла найти себе места. Только внутри, конечно. Снаружи же она лишь прижалась ближе к Армину, уложила голову на его плечо и прикрыла глаза, слушала, как колёса повозки мерно грохочут по земле, как изредка фыркают лошади и как извозчик на них что-то ворчит. Ещё она слушала, как шумит природа. Пыталась захватить всё, что можно запомнить из того, что тут, на поверхности. Она не имела ни малейшего представления о том, как там всё — в этом Подземном городе. Так что ей оставалось лишь тешить себя догадками одна мрачнее другой. Она понимала, что, как и сказал Эрен, к жизни под землёй она рано или поздно привыкнет — будет стимул работать быстрее, чтобы выбраться оттуда поскорее. Но процесс привыкания… всё-таки будет тяжёлым. — Что-то мне тревожно, — приглушённый посторонними звуками голос Армина вывел Лею из своеобразной дремоты. Она тут же очнулась, села ровно и уставилась на Армина. — Мне тоже, — Лея сжала губы, её взгляд снова забегал по сторонам, нервно рассматривая какие-то отвлечённые вещи, коих в повозке, вообще-то, было совсем немного. Ей тяжело было удержать взгляд. — Я думаю, как-нибудь свыкнемся, в любом случае… — Армин запнулся. — Лея. — М? — отозвалась она, не поднимая взгляда. — Посмотри на меня.       Лея слегка нахмурила брови, но послушалась. Почему смотреть ему в глаза так сложно? От одного взгляда что-то в животе странно скручивается. — Почему ты на меня не смотришь? — Я? Э-э… не знаю. Нервничаю, — Лея прикусила губу, невольно снова отвела взгляд.       Она сама не понимала, чего ей хочется. Всё так странно, что и сердце стучит громче, чаще и тяжелее, словно вот-вот рухнет в живот. Почти грохот, отсчитывающий секунды, отдавался в ушах, проявлялся сухостью во рту, лёгким головокружением. — Я просто, просто… — Лея рассеянно смотрела в пол, бегая глазами от дощечки к дощечке. Воспоминания внезапной волной накрыли её с головой, воспоминания мрачные, детские. Те самые мысли, которые собственный разум прячет куда-то в чертоги, пытаясь оградить детское сознание, видящее мир в простых формах, от лишних переживаний. Забыть, будто этого никогда и не было. Продолжить жить как прежде, а после напомнить в самый неподходящий момент. — Я вспоминаю тот день, когда папа ушёл.       Словно разрушительный шторм разрастался внутри, и Лея, отчаянно пытающаяся его сдерживать, никак не справлялась с этой задачей. Хриплые вздохи рвались из груди с каждой новой деталькой воспоминания, словно вязкой жижей хлынув по горлу, забирая последние глотки воздуха, оставляя после себя лишь мучительное удушье. Удушье количеством новых воспоминаний, горьких деталей. Грудь резко сдавило, словно кто-то захотел сломать ребра. Вспомнилась Шиганшина, стало страшно. Колкий ужас прошёлся от головы по телу, усугубляя положение. Куда же она едет? Почему она снова покидает семью? Почему это происходит каждый раз? Тревога в груди только росла, бесконтрольный и беспричинный страх окутывал голову, тело, — целиком до самых кончиков пальцев, не давая даже пытаться взять себя под контроль — едва Лея делала над собой усилие, пытаясь прийти в себя, все попытки оказывались тщетными, становилось лишь страшнее: эту чертовщину даже невозможно унять. — Лея, — Армин пытался обратить на себя внимание, но получалось плохо. — Лея, — повторил он, на этот раз настойчивее, Армин взял её за руку, развернул лицом к себе. — Что случилось? — прозвучал спокойный, вкрадчивый голос.       Лея увидела лицо Армина. Оно спокойно, совсем даже не выражает эмоций. Он выглядит внимательным, совсем не охваченным её паникой. — Эти голоса… не дают мне покоя. Воспоминания, — Лея нервно сглотнула, попутно проглотив тугой ком в горле. — Мне страшно, жутко тревожно, — с трудом выговорила она. Слова давались тяжело, она заставляла себя говорить через силу, будто краем мозга понимая, что Армин — всё ещё её островок спокойствия. — Расскажи, я выслушаю. Старайся дышать ровнее, помнишь, как я учил? На четыре счёта. Слышишь, я тут. Ты можешь мне довериться, — звучит так тихо, понимающе, доверительно. Армин крепко держит её за руки. — Давай вместе со мной. Вдох…       Лея повинуется, пусть мир вокруг стремительно пропадает. Она пытается сконцентрироваться, прикрывает глаза и вдыхает. Отсчитывает четыре секунды. Так же вместе с Армином выдыхает, так же отсчитывая четыре секунды. Тревога и правда маленькими шажками отступает обратно в свою грязную, мглистую тень, постепенно выпуская Лею из своих объятий. Чёрт… она снова повесила на Армина свои проблемы. — А теперь, если хочешь, можешь рассказать о том, что тебя беспокоит. Я не буду тебя осуждать, — тем же ровным тоном повторил Армин. Лея сжала губы, невольно снова окунаясь в неприятные мысли. Укол вины не заставил себя долго ждать, Лея пыталась отмахнуться, может, даже и не рассказывать ничего. Ему же и так тревожно, а наваливать сверху ещё своих бед с головой было как-то не очень прилично. Но Армин по-прежнему держал её за руки, словно лучик света в царстве тьмы, словно мостик обратно в нормальный мир. Такой нужный, что даже жизненно необходимый. — Я, как бы сказать… вспомнила моменты из детства. Тот размытый возраст, тот период, когда у мамы с папой что-то случилось, и он ушёл от нас, даже не пообещав вернуться. Да, он, кажется, пару раз возвращался спустя пару месяцев, чтобы увидеться со мной. Но с каждым разом промежутки между его визитами всё ширились и ширились, а я… мне казалось, что это было предательство. Почему он ушёл? Что я сделала не так? Папа меня больше не любит? Я думала о том, почему он перестал приезжать, мне казалось, что он меня обманул, когда я лишилась всего того времени, что мы проводили вместе. Это было, кажется, осенью. Я часто плакала, сидя у окна и наблюдая, как капли дождя стекают вниз по стеклу, как слезы по щекам. Мама тогда работала, а я часто бывала дома одна, пока Госпожа Кирштайн не заходила к нам, чтобы помочь мне с едой или ещё чем-то. Я отчаянно пыталась научиться читать, чтобы самой перечитывать любимую книгу про доброго астронома и принцессу тьмы. А потом он вернулся. Вернулся снова… кажется, они тогда долго сидели с мамой на кухне. И тогда случилось что-то, чего я до сих пор не могу вспомнить. Помню только то, что после этого он исчез практически… навсегда. В плане, до того момента, как я снова начала ловить его в поле зрения в прошлом году. Я тогда резко перестала плакать, корить себя, да и вообще скучать по папе. Но вот хоть убей — не вспомню, что у них там случилось, — Лея закончила рассказ медленно, раздумывая над каждым словом, прежде чем его озвучить.       Армин некоторое время молча поглаживал своими большими пальцами костяшки пальцев Леи. Думал над чем-то вместе с ней, пытаясь осмыслить ею сказанное. — Знаешь, чувствовать страх и боль когда родители уходят… это нормально. У меня было так же, поверь, я тебя понимаю. Думаю, что если ты сама себя в голове от чего-то отгородила, то и не стоит тебе этого знать. Можешь предположить, что именно тебя напугало? — Армин, кажется, даже догадывался, что же за чертовщина творится с Леей. — Не знаю. Наверное то, что эти воспоминания нахлынули так резко и больно. Я просто подумала о том, что снова уезжаю от семьи и мне внезапно вспомнилось всё это, — Лея смотрела на их сцепленные руки, внимательно осматривала каждую костяшку в полутьме. Она старалась не врать, честно говорить обо всех чувствах. Ведь Армин… он надёжный. И хороший. И понимающий. — Но ведь ты в своём путешествии не лишилась семьи окончательно, — возразил Армин.       На Лею каким-то удивительным образом производил огромное впечатление его голос. Он внушал ей безграничное доверие, одной интонацией манил ближе, заставлял слышать, да не только слышать, но ещё и слушать, внимать его голосу. И это казалось таким занятным размышлением, что Лея позволила себе без задней мысли откинуть все тревожные воспоминания, упасть в объятия Армина и оказаться в каком-то чрезвычайно тёплом и мягком коконе его рук и обволакивающего своей загадочной привлекательностью голоса, что глаза начали непроизвольно закрываться, а сама Лея погрузилась в спокойную дрёму. У него получилось успокоить её даже тогда, когда она думала, что не сможет справиться сама с собой. И в который раз он пренебрёг своими эмоциями ради неё. Лея осознала это как-то совсем между делом, когда уже почти провалилась в тихую бездну забвения. Но вина всё равно снова её уколола.

***

      К концу дороги Лея окончательно уснула, так что очухалась она лишь тогда, когда повозка остановилась у их нового дома, извозчик велел вылезать. Выгрузив вещи, Лея бегло осмотрела местность: вокруг высились замысловатые двух-трёхэтажные коробки из светлого камня и без отделки; одноэтажные дома, стоящие особняком, того меньше – можно было пересчитать по пальцам. И то, совсем без отделки снаружи, просто выкрашенные дай Бог свежей краской. В воздухе витал сильно ощутимый запах сырости, да и в целом на улице было весьма прохладно и промозгло. Подняв взгляд выше, Лея увидела сводчатый потолок пещеры, простирающийся достаточно высоко, метров семьдесят ввысь, наверное. Лее даже сразу вспомнилась церковь Рейссов с пещерой, состоящей из укрепления. Но тут-то оно не так — тут чистый камень.       Сердце неприятно сжалось: очень захотелось назад. Лея поёжилась, обхватила плечи руками. Прислушалась: отдалённо слышались голоса людей, потрескивания светящихся кристаллов в многочисленных фонарях, коими были утыканы все улицы и, конечно, общий гул города. И больше ничего. Ни шелеста деревьев, ни звуков природы, просто ни-че-го. Лишь только иногда навещающий ветерок, словно издёвка над жителями. И это пугало больше всего. Лея ещё какое-то время зябло озиралась по сторонам, пока её не окликнул чей-то голос. — А это вы! Ой, приехали уже!       Лея обернулась: навстречу ей, прихрамывая, шла миниатюрная женщина с достаточно… неподходящим ей басовитым голосом, что Лею сразу смутило. Однако в остальном она была вполне миловидной, да и это вытянутое лицо показалась Лее смутно знакомым. Одета она была совсем просто, прямо как Лея себе и представляла жителей Подземного города: застиранное, синего цвета платье, беленький передник, а тёмные волосы с кое-где проглядывающей сединой убраны в аккуратный низкий пучок. — Здравствуйте, а вы…? — неловко обратилась Лея, пока Армин помогал сгрузить последние сумки. — Я Ирма, — морщинистое лицо женщины растянулось в приятной улыбке. Тут-то пазл у Леи сложился: это же подруга госпожи Кирштайн! Она видела её, когда первый раз притащила Армина домой на ужин. Точно, это же у её кота они украли имя для Армина. — Вы, значит, Марлен и…? — А-э… Феликс, Феликс, — Лея запнулась, кивнула на Армина. — Ой, славное имя. Вы же из Троста, да? Устали с дороги? — суетливо поинтересовалась Ирма, разглаживая и так ровный передник. Видно было, что хождение доставляет ей некоторый дискомфорт, но она старается это скрыть и достаточно успешно, если не приглядываться. Лея немного не поспевала за такой расторопностью, потому что у самой голова еле варила. — Да бросьте, новая жизнь всё-таки. Мы полны сил! — к ним бодро подошёл Армин, стряхнул руки. Как он вовремя взял на себя этот разговор. А Ирма оказалась совсем дамочкой миниатюрной: даже Армин был выше неё где-то на одну треть головы. Лея благодарно выдохнула, взглядом скользнула по фасаду их нового дома: выглядел он как-то… обычно. В основе каменные блоки, стены прилично выкрашены в тёмно-синий. И всё равно он был коробкой без никакого подобия красивой крыши. Как Лея поняла, из дерева здесь дома никогда не строили: оно просто отсыревало, да и его ввозить надо, а камень тут везде под рукой, хоть вон бери да из стены себе дом выдалбливай. — Вы же дом ещё не видели, да? Ну, пойдёмте-пойдёмте, вы посмотрите. Не знаю, конечно, какой у вас в Тросте был дом, но здесь у нас, ребята, без изысков, — Ирма махнула рукой, приглашая Лею и Армина в дом. Затем охнула, неловко опёршись на косяк двери. — Простите меня, ноги в последнее время совсем плохи, — пробормотала она, практически сразу снова улыбнувшись. Тревожность только усилилась, но Лея послушно поплелась следом. Что за привычка у этой женщины такая: постоянно задавать какие-то глупые вопросы, на которые она и так знает ответ? Лея мысленно усмехнулась: Чья бы корова мычала, вообще-то. — Нам сейчас любая крыша над головой в радость, последние месяцы приходилось перебиваться ночлежками… после смерти родителей, — Армин ловко сменил направление разговора. Лея мысленно даже удивилась его умению вжиться в роль. — О… — сочувствующе проронила Ирма. — Что же, постарайтесь чувствовать себя здесь как дома, прошу.       Шагнув в дом, Лея сразу же начала ходить по комнатам, осматривая их. Ирма вовсе не наврала: вся мебель была максимально простой. В воздухе витал какой-то застоявшийся запах из смеси пыли и сырости. Неужели он будет преследовать их бесконечно? Прихожая была небольшим коридорчиком, ведшим в просторную комнату с кухней и гостиной, совмещённой в одно помещение. У правой стены печь и кухонные тумбы, ближе к прихожей стол и пара стульев, у левой стены стоял диван с какого-то невнятного цвета обивкой, похожей, вроде как, на зелёный. Потолок был сделан из тёмного дерева, а наверху висели лампы со светящимися кристаллами. Справа была так же дверь в ванную, слева — в единственную спальню. Решив первым делом посмотреть спальню, Лея зашла туда. У левой и правой стены стояли две односпальные кровати, заправленные вполне приличным серым бельём, с аккуратно уложенными поверх подушками. Около кроватей стояли тумбочки, поперёк небольшой ковёр с коротким ворсом цвета, близкого к молочному, рядом с дверью в комнату шкаф из такого же дерева, как и кровати, как и тумбочки. В середине комнаты, между кроватями стоял один письменный стол, кажется, успешно собирающий пыль. Жить вполне себе можно, как подумалось Лее. Она думала, что будет хуже.       Ванную комнату она просмотрела без особого энтузиазма — усталость навалилась резко, а нужно было бы ещё сходить на рынок, чтобы с завтрашним днём уже приступить к делам. Однако кое-что в ванной Лея всё-таки сделала — набрала из небольшой бочки подле раковины воды и умыла лицо. Над раковиной висело зеркало, так что Лея бегло оглядела себя: видок вполне сойдёт за затравленное, осиротевшее дитятко из Троста с херовенькой судьбой. А если так подумать, то не так она и много наврала в придуманной истории, создавая Марлен Майер.       Спустя ещё какое-то время мучительной болтовни и каких-то бумажек, с которыми пришлось возиться Лее, Ирма наконец бросила несколько прощальных слов, пообещала проведывать их и ушла. — Чёрт её унёс, — вздохнула Лея из гостиной, без сил опускаясь на диван, пока Армин закрывал за хозяйкой дверь. — Она… болтливая, — сдержанно выразил своё мнение он. — Меня она тоже утомила, — он потёр руками лицо. — Интересно, что у неё с ногами. — Леви говорил, что тут у многих так. Мол, света нет, вот и здоровье у всех слабое, — между делом ответила Лея и сразу переключилась. — Слушай, Армин… вопрос на засыпку, — внезапно она уставилась в одну точку, развалившись на диване так, словно конечности у неё перестали работать вовсе. — М? — он попытался проследить за её взглядом, кажется, нашёл главную героиню предстоящего разговора и тут же нервно засмеялся. — Ты умеешь готовить? — Лея издала такой же нервный смех, обратила на него умоляющие глаза с вымученной улыбкой, будто пытаясь одним взглядом сказать, что сама она может только чай заваривать, да так постыдно, что майору Леви этот чай показывать себе дороже. — Ну, как тебе сказать, — Армин продолжал смеяться, скорее уже не выдерживая проблем, которые одна за другой падали на их головы. Так и шею сломать недолго! — Я вот нет, — улыбка Леи растягивалась ещё шире, со стороны это, должно быть, выглядело совсем жутко. — Мы тут с голодухи кони двинем? — Ха… было бы, из чего готовить. Я часто помогал Гертруде на кухне, пока кое-кто пропадал в медкорпусе с Латгард. Так что представление, вроде как, имею, да… — Армин покосился на печь, потом в окно, что было на левой от дивана стене. Там, конечно, было неизменно темно. — Значит, готовка ляжет на тебя. Да здравствует бытовуха, ура-а-а, — вяло и саркастически Лея сжала руки в кулаки, якобы торжествуя.

***

      И начался новый виток постоянной беготни. До вечера они проторчали на рынке, выбирая разного рода предметы быта: тряпки, губки, полотенца, та-апочки в ванну обязательно, красивые чашки и ложки, и ещё наволочки какие-нибудь с узором. Пусть это казалось не очень интересным занятием, на утомлённых Лею и Армина этот бесконечный выбор вещей действовал как-то медитативно. Да и выбирать вместе тоже было даже здорово. Они, конечно, на выборе салфеток на стол чуть не подрались, но в итоге Лея благородно уступила Армину и они взяли голубые. Это у Леи в голове было отдельным пунктиком: вместе обжиться в доме. И то, как всё складывается, Лее, пусть и уставшей, пусть и растревожившейся по поводу и без, но нравилось.       Только вот если от частного переходить к целому, Подземный город… тревожил. Невозможность взглянуть на небо, рассмотреть звёзды ещё не до конца ощущалась, зато чётко ощущалась капля на носу всякий раз, когда Лея поднимала голову, чтобы посмотреть на этот сырой, глинисто-каменный потолок пещеры. И везде здесь вокруг пахло сыростью: каждый человек и житель вобрал в себя этот промозглый, непривычный запах. Редко здесь уловишь хоть какой-то пряный аромат: разве что Лее единожды удалось услышать запах свежего хлеба из какой-то пекарни, но это скорее исключение, чем правило.        Ещё трудно привыкнуть ко времени. Они с Армином договорились, что дома будут хотя бы имитировать смену дня и ночи, так что когда на наручных часах будет показывать вечернее время — они будут приглушать повсюду свет и задёргивать шторы. Вынужденные меры, которые тоже заметно тревожили и внешне абсолютно спокойного удава Армина. Он тоже терялся в этой огромной пещере, не знал, как себя вести и куда податься. Пока это лишь в контексте многолюдного рынка, в целом картина была такая же безрадостная.       Ближе к вечеру, когда они расставили по дому все покупки, Армин принялся за готовку. Они купили немного продуктов, на ужин пытаясь сделать хотя бы самую заурядную яичницу. Живот урчал от голода — последний приём пищи был с утра в Тросте. Пока Армин стоял у печи, Лея сидела за столом и ковыряла плетение из льняных салфеток, которые она Армину-то и уступила. — Завтра пойду на работу устраиваться, — без ощутимого восторга произнесла она, вперившись глазами в стол под весёлое шипение масла на сковороде. — И как тебе тут? — Лея постаралась отвлечься, подпёрла щёки руками. На столе стоял подсвечник, где так же бойко горело несколько свечей, помогая люстре осветить комнату. — Пока непонятно. Не могу привыкнуть к тому, что темно, а так… главное, что я не один и ты рядом, вместе веселее, — не оборачиваясь, ответил Армин и стал шкрябать яичницу лопаткой, пытаясь отодрать от сковородки. Лея каждый раз диву давалась оттого, как просто ему порой даются слова, для произнесения которых Лее нужно было бы морально себя готовить дня два. — Мне хотя бы не нужно завтра идти устраиваться на работу. — Подловил, — Лея усмехнулась, сосредоточившись на слабом огоньке свечи. И что-то в этом всём есть. Странная атмосфера, которая даже усталость превращает в приятную.       Свет вокруг приглушён, ярче всего светит лампа, стоящая на тумбе, где готовил Армин. За окном была сплошная тишина и темнота, будто бы ничего и никого кроме них в этом мире не существовало, и Лее нравилось это ощущение. Она, конечно, думала о том, чем там сейчас, на поверхности, занимаются ребята. Наверное, все вместе ужинают в столовой и весело болтают. Эрен снова сидит в сторонке, иногда лишь посмеивается, когда Жан начинает над ним подтрунивать. Но как раньше уже давно не было — ребята потеряли возможность наблюдать за их эпическими поединками. Саша, должно быть, болтает с Микасой, зовёт за стол ребят из сто пятого — она крепко сдружилась с Женей, Эваном и другими новобранцами. Они все там, вместе. А Лея и Армин тут, но тоже вместе. Может, это и не даёт совсем опустить руки в самом начале.       Армин разложил яичницу по тарелкам, посолил и добавил сверху пару листиков петрушки для красоты. — Прошу-с, — он поставил беленькие, блестящие тарелочки на салфетки, разложил приборы. — Спасибо, — Лея голодно улыбнулась, практически сразу напала на яичницу. Та оказалась… на удивление вкусной. — Я и не догадывалась о твоих кулинарных талантах, — пробубнила Лея сквозь набитый рот. — Да? Вкусно? — Армин, кажется, даже затаил дыхание и взглянул на Лею, что мигом уплетала яичницу, только и успевай следить как новый кусок исчезает во рту. — Скажешь тоже, вообще отпад, — подхватила Лея, не слишком вежливо утерев рот рукавом свитера. — А ты ещё тот скромник, — она хихикнула, сложила приборы на столе: её тарелка опустела в считанные минуты, в то время как у Армина оставалось больше половины. — Вот это ты быстро… — Армин удивлённо проводил её взглядом, когда Лея поднялась с посудой из-за стола. — Настолько вкусно? — Во-первых, я была голодной. Во-вторых, ты вкусно приготовил. В-третьих, у нас в семье было правило: кто последний, тот и моет посуду, — шутливо поддела Армина Лея, встав у раковины.       Стоило Армину втянуть в лёгкие воздух, собираясь возразить, Лея тут же его оборвала. — Но раз уж ты готовишь, я буду мыть посуду, — мелодично произнесла она. Армин выдохнул, после чего согласно кивнул, немного поразмыслив и признав справедливость разделения. Лея залила тарелку водой, шагнула ближе к столу. — Ты-ы шеф-повар моего сердца, молодец, — она постаралась произнести это буднично, но, по правде говоря, придумать так быстро комплимент, да ещё и находу его озвучить было не самой простой задачкой. А вот затискать Армина поцелуями — уже проще. Лея одной рукой обхватила его за голову, оставила поцелуй где-то на макушке. Армин тихо усмехнулся, заёрзал на стуле: похвала ему заметно понравилась. Лея критическим взглядом оглядела кухню. — Чай будешь?

***

      Когда с ужином было покончено, стали собираться спать. Армин быстро почистил зубы и завалился в кровать. А вот Лея долго лежала в темноте и пялилась в потолок, пока сквозь неплотные шторы в комнату просачивался тусклый свет фонарей с улицы. Лея, кажется, битый час слушала сопение Армина на соседней койке, сама не в состоянии уснуть. Нужно будет попросить его сдвинуть кровати, а то так как-то совсем одиноко. Но нужно будет каждый раз перед приходом Ирмы их раздвигать — взрослые «брат и сестра», причём разнополые, да ещё и спящие в одной кровати… это будет выглядеть безумно странно, если об этом кто-то узнает, а слухи здесь, поди, со скоростью света разлетаются. Лея побарабанила пальцами по бортику кровати, натянула одеяло практически до подбородка: ночи здесь теплом не радовали, собственно, как и дни.       Не выдержав, Лея резко села в кровати, свесила ноги. Ещё немного посидела так: глаза привыкли к темноте, так что впереди ей виднелась фигура Армина, что почти с головой накрылся объёмным одеялом и чинно-мирно посапывал уже часа полтора. А вот Лее не спалось от слова совсем. Она потянулась к прикроватной тумбочке, нащупала часы и попыталась разглядеть время. Если зрение её не подвело (а оно могло), то время было около двух часов ночи. По-хорошему надо бы и Лее на бочок, но сон с каждым разом становился от неё всё дальше и дальше, уступая место множеству мыслей, заполнивших голову. И ощущала она себя в какой-то прострации, что даже примерное знание времени не помогало отделаться от обволакивающего чувства приближения чего-то плохого. Лея потёрла глаза, сделала глубокий вздох. Чтобы подняться с кровати пришлось проделать над собой усилие. Она бесшумно скользнула носками по полу, вытащила из тумбочки пачку сигарет и зажигалку. В коридоре накинула на плечи новенькую коричневую куртку, быстро натянула на ноги сапожки и выскользнула на улицу.       На улице как такового «свежего» воздуха не было — был только привычный сырой запах с едва ощутимыми нотками чего-то, похожего на гнильцу. Всё вокруг от влажности пещеры отсыревало, так что вещи нужно было хранить с особым тщанием. Лея сунула в рот сигарету, быстро прикурила. Единственный плюс — здесь практически нет ветра, так что и сигарету её ничто теперь не потушит. Дым медленно и расслабляюще поплыл по горлу, даря мимолётное ощущение почвы под ногами — свои привычки Лея всегда берёт с собой. Она заботливо закупила в Тросте побольше сигарет, как бы предвидя, что снизу ей захочется курить всё чаще и чаще.       Лея привалилась к стене дома, наблюдая, как белёсые колечки уплывают вверх и медленно растворяются в воздухе — она научилась пускать дым кольцами и считала это одним из своих лучших достижений. Это, вообще-то, целое искусство. Жаль только, что на улице совсем никого не было, и её фокусы никто не увидел. В воздухе витал какой-то лёгкий гул пещеры, но Лея не обращала внимания — давно поняла: в тишине тут никогда не останешься. Словно кто-то всегда рядом, невидимо содержится в воздухе вокруг, ощущается иногда пробегающими по спине мурашками и периодически влажными рукам.       Стоило только Лее только погрузиться в свои мысли, позабыв об окружающей обстановке, где-то неподалёку от неё, в переулке между домов, раздался протяжный мужской крик, похожий на стон боли. Сердце в мгновение ока сжалось, Лея дёрнулась, выронила из рук сигарету. Глаза тут же забегали по ближним домам, освещаемым тусклым фонарным светом, в поисках опасности. Мозг моментально активировал всё тело, готовясь бежать. Волосы на затылке встали дыбом, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Дыхание участилось, тревога как чума распространилась по телу, пока Лея судорожно напрягала слух, пытаясь понять, нужно ли ей рвать когти прямо сейчас. Она замерла, слыша в переулке неподалёку возню, как что-то грузное тащат по земле неизвестно в какую сторону. Лея рефлекторно вжалась в стену дома, грохот собственного сердца мешал сосредоточиться на окружающем шуме.       Когда звуки борьбы раздались буквально за соседним углом, Лея не стала больше медлить и, по пути поскальзываясь на влажной земле, метнулась к двери.