Старые обиды

Всё обман, всё мечта, всё не то, чем кажется.

Николай Гоголь, «Невский проспект».

Ранее

      Они наступают практически мне на пятки, нет, уже на горло. Их противные гончие псы взяли след, нужно бежать, спрятать малышку… чёрт, как же всё погано случилось. Времени в обрез, рваным почерком быстро чиркаю записку на каком-то огрызке бумаги. Они позаботятся о моей девочке, они… они её не выкинут, с ней всё будет хорошо. Сую клочок бумаги между тугих складок пелёнки. С минуты на минуту палачи будут здесь, нужно бежать. Дышать тяжело, но я бегу. Малышка спит, это мне на руку, она не плачет. Пусть только с ней всё будет хорошо, я спрячу её, они ни за что не узнают, что у меня есть дочь.       Почему-то именно сейчас в голове вспоминаются слова этих извергов. «Нам велено уничтожить всех грязнокровок, всех незаконнорождённых, нельзя осквернять священную кровь отродьями вроде тебя!». В тот раз мне удалось сбежать лишь потому, что я была на маленьком сроке. Теперь с ребёнком… поздно пытаться. Я в ловушке.       Нахожу нужный дом. Последний раз смотрю на прелестное лицо доченьки. Из неё вырастет красивая и умная девушка, но лучше, чтобы она никогда не узнала участь своих родителей. Кладу свёрток на порог двери, убеждаюсь, что дома кто-то есть. Стучу в дверь и пускаюсь бежать.       Слёзы как-то непроизвольно катятся по щекам. Я смирилась, я смирилась… слышу собачий лай, чувствую огромную свору озверевших животных, что несётся на меня. Нет больше сил бороться. Даже не пытаюсь оторваться, послушно встаю на месте, прикрываю глаза. Спустя пару мгновений меня сметает с ног волна гончих, жаждущих крови. Они моментально начинают рвать плоть, но не больно. Моя девочка в безопасности. Устало смотрю на землю, замечаю пару грубых сапог у своего лица, точно могу узнать их обладателя по выдавленной на грубой коже эмблеме столичной полиции. Меня уже давно втоптали в грязь. Пора бы закончить всё это. — Вот мы и встретились снова, — почти знаю, что он противно улыбается, когда наблюдает, как собаки рвут мне лицо. — Недолго же ты от нас бегала, а?       Ощущаю холодный металл в районе виска. Жизнь у меня, наверное, получилась неплохая. Выстрел.

***

      Проснулась Лея совершенно разбитая. Заснуть ей удалось с трудом, да и снилась опять какая-то чушь. Она разлепила глаза, слыша, как на кухне уже гремит посуда. Лея вздохнула, не желая отпускать одеяло. В комнате ещё совсем темно, и окна завешаны, лишь полоска света из приоткрытой двери размытым лучом тянется по полу, задерживаясь на столе. Лея зевает, снова падает на подушку. Одеяло, простыня и подушка — всё кажется хитрым хищником, что снова загребает добычу в свою ловушку, так что Лея принимает решение подремать ещё пять минуточек. Всё в этом городе кажется каким-то чужим и враждебным. Даже кровать.       И эта мысль мигом прогнала сон, такой желанный и короткий. Лея села в постели, посмотрела на часы: время показывало десять утра. А заснула она в лучшем случае к пяти. Ворча что-то себе под нос, Лея с усилием снова села в кровати, всунула ноги в бежевые мягкие тапки и ещё немного так посидела. Вставать никуда не хотелось абсолютно. Но Лея собрала всю оставшуюся волю в кулак, выползла из кровати и поплелась в ванную мимо Армина, что уже бодрячком что-то кашеварил на кухне. Даже несмотря на увлечённость готовкой, тяжёлую и заунывную песню тапочек, шаркающих по полу с особым усилием, он услышал. — Доброе у-… — он обернулся в сторону Леи и осёкся, наблюдая, как бледная, сутулая тень шаркала себе в сторону ванны мимо дивана. — …тро. — Ага, — Лея широко зевнула, потянулась и пошла дальше.       Кое-как умывшись и приведя себя в относительный порядок, она как раз успела к началу завтрака. Армин уже заботливо зажёг везде свет, так что их скромный омлет сопровождался ярчайшим освещением.       Только Армин всё время как-то подозрительно кашлял, а в его руках то и дело мелькал носовой платок. — Чего это ты раскашлялся? — отметила Лея, сев за стол. — Не знаю, — голос у Армина слегка осип. — Может, привыкаю пока к новому климату, — из-за забитого носа он звучал как-то болезненно.       Лея без особого энтузиазма ковыряла вилкой еду: есть совсем не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, так что она только зевала, нехотя поддерживая пустую болтовню. И всё это пустое, и зачем это всё? — Невкусно что ли? — нахмурился Армин. — Вкусно, просто я это… — посреди предложения Лея зевнула. — Есть не особо хочу, — она шмыгнула носом: тот тоже оказался на грани заложенности. Было правда вкусно, наверное, но объяснять совсем ничего не хотелось: Лея решила, что за завтраком вываливать информацию о странных делах ночью на улице не стоит. Да и неважно это наверное, майор же говорил, что и тут в «благополучном» районе ночью разбой творится.       Армин ничего не ответил, лишь смерил Лею скептическим взглядом и уткнулся в свою тарелку. Напряжение разраслось и повисло в воздухе, так что Лее захотелось поскорее от него сбежать. Она стала заталкивать еду в рот.

***

      Лея быстро собралась и широкими шагами пошла в сторону центра района, где на небольшой площади должна была располагаться таверна «Дер Сёрфен», если Леви ей всё правильно сказал. А шла Лея темнее тёмной тучи, угрюмая и недовольная. На улице всё так же царила неизменная темнота, что стала её дико раздражать.       Пошарив в карманах куртки, куда Лея сунула руки, обнаружилось, что сигареты она с собой не взяла. Она цокнула, глубоко выдохнула и встала на месте, озираясь по сторонам и думая, как далеко она уже ушла, чтобы вернуться. Хотелось направить скопившееся напряжение хоть куда-то, но Лея только сжала кулаки в карманах, ногтями больно впиваясь в кожу. Проглотив колючий комок, она ещё сильнее ускорила шаг и пошла дальше, то и дело наступая в какую-то грязь и пачкая ботинки, ругаясь себе под нос. А когда-то она считала себя толстокожей и с эмоциональным спектром как сапог майора Леви. Теперь же бесится из-за того, что с утра не покурила.       Наконец заветная вывеска таверны показалась на горизонте: здание было одноэтажным и стояло в ряду таких же, как оно, каменных коробок. Лея была абсолютно не готова к разговорам с людьми, не хотелось снова прикидываться не собой, снова лгать. Но кто же, как обычно, спросил, чего она там хочет? Правильно, никто. Так что давай, Лея, шуруй и не выделывайся. От собственных мыслей стало тошно. Лея устало потёрла руками лицо, заломила пальцы, настойчиво выжимая хруст из каждого. Чёрт бы это всё побрал.       Она глубоко выдохнула, пригладила волосы. Не желая особо разглядывать эту серую и противную улицу, Лея открыла тяжёлую дверь и вошла в таверну, морально ещё мужаясь.       Встретило её помещение, чем-то похожее на столовку в штабе. Столы были похожие, только стулья стояли отдельно, а не в виде общей скамейки как у них. Пол выложен каким-то потёртым камнем, как и везде. На другом конце помещения длинная барная стойка, ничем не примечательная. Лея скептически окинула убранство будущего места работы, приподняв подбородок. Скудновато, но вроде как недурно. Одним словом — сойдёт. Теперь нужно было найти кого-то из персонала, но Лея заметила за столами лишь пару мужчин, что спокойно уминали свои обеды и не уделили никакого внимания появившейся у входа Лее.       Когда она стала неловко озираться по сторонам в поисках хоть кого-то, похожего на официанта, на Лею внезапно вылетел какой-то рыжий комок, едва не сбив с ног. — Здравствуйте! Вам помочь с местом или выбором блюда? Помочь с чем-нибудь?! — энергично произнёс комок, пока Лея пыталась его разглядеть. Когда он наконец-то стабилизировался в её глазах, комок обернулся огненно-рыжим юношей чуть выше неё ростом, и волосы у него были все какие-то путанные и торчащие во все стороны. Лея его мельком оглядела, заметив лучезарную улыбку на лице и вместе с тем щель между зубами. Отчего-ж вокруг так много рыжих-то? — Э-э… вообще-то нет… я бы хотела устроиться к вам на работу, — сдавленно произнесла Лея, поджав голову к плечам.       Глаза мальчика сразу загорелись. — О-о! Давно у нас не было новеньких. Так, это мы устроить можем. Если что, я Август, — представился он и протянул свою бледную руку, что оказалась вся в веснушках. — Я Марлен, — с порога солгала Лея, вытащила руку из кармана крутки и закрепила их с Августом знакомство. — Здорово! Красивое имя. Так, сядь пока за тот стол, а я позову девочек… — только и успела услышать Лея, как Август тут же унёсся рыжим вихрем куда-то за бар. Она, нехотя ступая тяжёлыми ботинками по каменному полу, пошла к ближайшему столу и опустилась на видавший виды стул, принимаясь демонстрировать свои блестящие навыки ожидания.       Спустя несколько мучительных минут наедине с собой, Лея снова заметила Августа, что вёл за собой невысокую женщину, а она сразу же поймала Лею взглядом и разглядывала по пути к столу. — Вот, это Марлен, она хочет у нас работать, — Август весело представил Лею этой очень серьёзной женщине. Давно с ней не случалось так много новых людей в окружении, и она не особо понимала, как себя вести с другими людьми. — Марлен, это Салампи, она у нас главная, — Август плюхнулся на стул напротив Леи, а только что названная женщина плавно опустилась рядом со стопкой каких-то бумаг в руках. — Приятно познакомиться, — Салампи первая протянула руку. — Взаимно, — ответила Лея, пытаясь собрать всю уверенность в кулак, однако назойливое волнение, отдававшееся учащённым сердцебиением, её не покинуло. Тогда Лея постаралась чуть детальнее разглядеть Салампи: она явно была женщиной в возрасте и явно не местной. Все люди, которых Лея встретила здесь, не могли похвастаться тёмным цветом кожи и широким лицом: у остальных они были узкие и вытянутые. А вот Салампи была смуглая, ещё и глаза карие и волосы каштановые, пусть у корней уже угадывалась седина. Таких людей Лея ещё не видела, и ей подумалось, что эта Салампи тоже словно не от мира сего, так что Лея слегка расслабилась. И имя у неё такое… не здешнее. — А ты кем работать у нас собираешься? — строго спросила Салампи, а Лея задумалась только сейчас. Нет, посуду мыть она точно не хочет, к кулинарии у неё, как выяснилось, таланта нет, да и лучше быть в зале и прислушиваться к разговорам. — Официанткой…? — неуверенно выдала она, как зачарованная смотря в глаза Салампи. Боковым зрением она заметила, как неугомонный Август развеселился ещё больше и начал шептать что-то начальнице на ухо, на что она лишь устало вздохнула. — Работать хочешь — это хорошо, да только сейчас как раньше уже не будет, прислали нам приказ, что обязательно нужно на учёт государства встать, все дела через верхних проводить, и сотрудников тоже строго по договору нанимать, — она достала из принесённой стопки несколько листков, карандаш и протянула Лее. — Документы, я надеюсь, с собой?       Лея кивнула, достала из внутреннего кармана куртки сложенные в несколько раз бумаги, плод её долгих бессонных ночей, подтверждающие то, что она действительно не хрен с горы, а Марлен Майер.       Пока Лея досконально вчитывалась в условия, как учила Ханджи, к их столу присоединился ещё один голос. — Салампи, вас там клиент просит, — донёсся рядом тихий девичий голос, так что Лея мельком подняла голову, увидев невысокую темноволосую девчушку в униформенном фартуке как у Августа и с пустым подносом в руках. Салампи поднялась из-за стола, что-то бросила этой официантке и ушла в направлении, указанном той. — Ханна, у нас новенькие! — почти заверещал Август, когда девочка собиралась уйти. Она сразу же обернулась, зыркнув на Лею. — Вы? — говорила эта девочка тихо, так что Лея не сразу поняла, что она обращается к ней. — Я, — оторопело ответила она. — Она-она, — эхом повторил Август и дёрнул подругу за рукав объёмного свитера, призывая сесть. — Марлен, это Ханна, Ханна, это Марлен, — рукой он сначала махнул на Ханну, а затем на Лею. — Привет, — Лея постаралась улыбнуться, так же протянула руку. Она отметила у Ханны на половине лица тёмное пятно, похожее на родимое, но спрашивать пока не стала. — Приятно познакомиться, — взгляд Ханны из-под круглых очков на цепочке потеплел, она села рядом с Августом, наблюдая, как Лея вернулась к чтению договора. — А ты местная? Я тебя в округе раньше не видел, — Август пустился в расспросы. Сейчас главное не запутаться в своей лжи. — Не-а. Мы с братом недавно переехали, — буднично ответила Лея, не поднимая глаз. — С братом? Как зовут? — Переехали? Ого! А откуда? — начали уже оба наперебой. — Брата Феликс зовут. А переехали из Троста, когда родители умерли, — сухо выдала Лея, ставя подпись на первом листе договора. — Жаль… думаю, что ваших родителей Троица отправила в лучший мир, и они прожили хорошую и счастливую жизнь, — Август слегка помрачнел, а Ханна вовсе затихла.       Лея нахмурилась: какая ещё Троица? Но она снова не стала спрашивать, лишь вновь бесцветно угукнула. — А вы всегда в Тросте жили? И как там? — Август попытался сменить тему: Лея ощущала, что ему безумно интересно расспросить её о жизни на поверхности. — Да. Ну… как там, обычно. Небо, солнце, деревья, птички и всё такое, — бездумно выдала Лея, но осеклась: это для неё все эти вещи обычны, а вот они, наверное, и солнца-то никогда не видели. — А какое там небо? Есть звёзды? — подала голос Ханна, поправив очки, сильнее вовлекаясь в разговор и перенимая энтузиазм Августа. — Есть, но это к моему… э-э… брату, он звёздами увлекается, — Лее всё ещё было непривычно лгать о том, что Армин её, блин, брат. — Да? Ты можешь нас познакомить, пожалуйста? — даже когда в голосе Ханны чувствовалась заинтересованность, лицо её так же оставалось практически неизменным. Вот и Армину тут друзья сыскались. — Ну… он сейчас занят будет, конечно, но могу как-нибудь. А ты тоже звёздами занимаешься?       Ханна чем-то напомнила Лее Микасу, только… мягче, что ли. Может потому, что лицо у Ханны круглое и с милыми щёчками, да и вообще все черты у неё скруглённые и упорядоченные. Тёмные волосы собраны в два низких хвоста, да так, что ни один волосок не торчит. Она сильно отличалась от Августа: он был весь всклокоченный, путанный и энергичный. Даже речь у него была беглая и не всегда понятная. Лея заметила, что на руках у Августа, помимо веснушек, очень много разноцветных ниточек и браслетиков. — Ну… — смущённо протянула Ханна, отвела взгляд. — Есть немного. Я бы хотела, только сама понимаешь, о практике никакой речи и быть не может, да и книг у нас особо не купишь сейчас. Хотя я часто хожу к дыре в своде пещеры, оттуда немного видно небо, а днём ярко светит солнце, вот и вся практика, — в её рассказе угадалось что-то глубоко личное. Кажется, она и правда очень хотела изучать звёзды. — Тут сейчас время, конечно, неспокойное, — нервно начал Август, обернувшись за спину на Салампи, которая решала дела с каким-то недовольным клиентом. — Почему? — искренне поинтересовалась Лея. А оно тут вообще когда-то было спокойным? — Ну зачем ты про Бруно, пока ещё ничего не ясно, — одёрнула его Ханна. — А что неясно-то? Он так быстро потух, а теперь и вовсе пропал! Хотя… вообще многое неясно, — он согласно выдохнул, обернулся к Лее. — Просто люди стали часто пропадать, Марлен, да и ночью на улицах небезопасно, будь осторожна, сразу тебе говорю, — он будто виновато поджал губу. — Троица им всем судья. — А что с Бруно? — Лея уже не могла унять свой интерес, так что весьма неосторожно всё-таки поинтересовалась. — Ну там… долго, — нехотя ответил Август, отведя взгляд. — Он раньше хороший был, семьянин и молился много, а потом он нелюдимый стал, да и жену его с детьми мы видеть перестали. А тут вот — раз, и совсем нет его, на работу не пришёл, а дома пусто, — юноша явно говорил с неохотой, будто Лея его нарочно поймала за язык. Он потёр затылок, избегая тёмных глаз собеседницы.

***

      Когда с бумажной волокитой было покончено, Салампи сказала приходить завтра к девяти утра, и отпустила Лею домой. Наконец можно было выдохнуть и снова стать собой. Правда, Лея всё-таки расслабилась, пока болтала с Августом и Ханной. Но они оба показались ей хорошими, вроде как, даже добрыми. Сработались бы они ещё, вот в чём соль. Но это дело времени, а там как-то притрутся друг к другу, наверное.       По пути домой Лея шла по главной районной улице, рассматривая здания. Она увидела госпиталь с красивым сероватым от времени фасадом, для себя подметила спортивный зал на другой стороне улицы. Настроение немного улучшилось, голова проветрилась, да и дела, вроде как, пошли немного в гору. Всё оказалось не так страшно. Только вот история с пропажей людей Лее совсем не понравилась. Понятно, что её не особо хотят посвящать в городские дела, но так раздражало, что информацию приходится выдёргивать едва ли не щипцами. И тут так много говорят о Единой Троице…       Домой Лея вернулась задумчивая. Армин не вышел её встретить, да и вообще в доме было как-то подозрительно тихо. Лея скинула ботинки у входа, прошла вглубь коридора. Уже с порога можно было понять, что на диване, да и вообще в большой комнате Армина нет. — Армин? — позвала Лея, поражаясь тому, как всё было тихо, только едва слышно потрескивали светящиеся кристаллы в люстре и лампах. Ответом ей послужил надсадный кашель из спальни.       Тихо, крадучись, она добралась до спальни. Там её-таки встретил Армин, сидящий на сдвинутых в центре кроватях, весь обложившийся носовыми платками и одеялами. В момент, когда Лея приоткрыла дверь, он пару раз чихнул. — Будь здоров, — сразу же сказала она, снимая куртку, чтобы повесить в шкаф. — Ты как котёнок чихаешь, — она хихикнула, присела на край кровати.       Армин глухо усмехнулся, потом пару раз кашлянул, держа очередной платок у лица. — Это ты кровати сдвинул? — Лея бегло оглядела перестановку в комнате. Теперь письменный стол около окна, а шкаф покоился на прежнем месте. — Ага, пока ждал встречи с Каспаром скучно было, да и тебя ждать не хотелось, — Армин сморкнулся ещё раз, выдохнул, отложил платок. — Странные у тебя, конечно, представления о том, что надо делать когда скучно, а ты ещё и больной, — Лея нахмурилась, распласталась поперёк кровати, свесив ноги с края и уложив голову на колени Армина, прикрытые одеялом. — Работа ждать не будет, да и вообще, со мной всё хорошо. С лавкой всё решили, Каспар согласился сотрудничать. Ты мне лучше скажи как у тебя там с работой, — Армин смотрел на Лею сверху вниз с каким-то подозрительным лицом. — Потри переносицу, — посоветовала Лея, сразу поняв, что Армин просто хочет чихнуть, но не может. — А с работой… всё нормально, устроилась. Контингент там, конечно, специфичный, но сойдёт. Так, — Лея стрельнула глазами в сторону Армина. — Не съезжай с темы, не это сейчас важно. Дай-ка, — она поднялась, с ногами забралась на кровать, чтобы коснуться подбородком лба Армина, хотя она могла бы просто дотянуться рукой. — У тебя лоб горячий, — она помрачнела ещё больше, приблизилась к лицу Армина, серьёзно поглядела в чужие глаза, переливающиеся даже в полутьме словно морская гладь под летним солнцем. Армин стойко пытался выдержать её укоряющий взгляд. — Я себя чувствую вполне нормально, — с нажимом повторил он, после чего шмыгающий нос и сиплый голос сразу опровергли его слова. — Да у тебя жар! Так, всё, сейчас мы тебя лечить будем, уколы делать… к кровати привяжем в случае сопротивления, — заворковала Лея, спрыгнув с кровати по направлению к шкафу. Обернувшись, она заметила хитрый прищур Армина и не менее хитрую полуулыбку, образующую маленькие ямочки на смущённо-румяных щеках. — Ремнями, Армин, как душевнобольных. Даже не надейся, — она укорила его нарочито строгим голосом, но под нос себе что-то хихикнула о том, что так и знала, что Армин так подумает. Пусть Лея специально выбрала такую формулировку. Хорошо, что свою глупую улыбку легко получилось скрыть.       Порывшись в своей сумке, Лея хлопнула себя по лбу: знала же ведь, что что-то забудет. Лекарств, предателей-лекарств в сумке совсем не оказалось! Она сразу стала усилено бурлить мозгами в попытке придумать выход. Точно, госпиталь! Вот уж только Лея не знала, чем ей тут предложат Армина лечить. Настойкой глины с экстрактом свежей грязи? Если у них и есть какие-то травы, то значит привозные, значит дорогие… Лея и не надеялась, что лечиться тут будет дёшево. А самой никакой отвар не приготовить, на рынке просто не продают таких ингредиентов…       «Ну молодец, Лея, что тут скажешь»       Она поднялась, обогнула кровать и рывком открыла прикроватную тумбочку. Там спокойно себе покоился мешок с огромным количеством монет разного номинала. Купить можно всё, а деньги для Леи, благо, не проблема.

***

      На прощание чмокнув Армина в щёку и посоветовав поспать, Лея сунула в карман пачку сигарет и выдвинулась в сторону госпиталя, что заприметила по дороге домой. В кармане куртки звенели деньги, и звон этот был даже какой-то приятный. Но больше уверенности, конечно, придавала кобура с пистолетом, спрятанная под курткой.       Местный пейзаж ей всё ещё не нравился, но лёгкое воодушевление, заполнившее голову, помогло отвлечься от ненужных мыслей, сосредоточить силы на конкретной задаче: найти, чем лечить Армина. Приятно конечно, когда люди в каких-то аспектах от тебя зависят, хотя Лее нравится помогать. Не зря ж она врач, в конце концов.       Ступив на порог госпиталя, в нос сразу ударил привычный запах стерильности. Внутри было много ярких ламп, да и ремонт выглядел даже свежим. Видимо, первым делом Хистория в Подземном городе принялась за больницы. «Тем лучше» — подумала Лея, а взгляд её наткнулся на дежурную медсестру, что сидела за столом в углу приёмной, уткнувшись в какие-то бумаги. — Здравствуйте, — приветливо поздоровалась Лея, но на неё едва ли обратили внимание. — Вам чего? — скрипучим голосом спросила медсестра, даже не поднимая глаз. Яркий и всеобъемлющий свет ламп делал её кожу на щуплых, сухих руках какой-то болезненно бледной. Лея непроизвольно поморщилась: быть врачом — ещё ладно, но становиться пациентом ей никогда не нравилось. — Что у вас есть от простуды? Хорошо было бы настойку с липой, так… душицы можно, малины, мать-и-мачехи, — Лея неуверенно шагнула ближе к столу, загибая пальцы при перечислении ингредиентов. — О, ещё бузины бы.       Когда медсестра всё-таки соизволила поднять на Лею глаза, надменный, будто даже брезгливый взгляд дежурной ей сразу не понравился. — А вы не за этим? У нас такой шняги нет, — недобрый прищур так детально просмотрел Лею с головы до ног, что она, здоровая и крепкая девушка, как маленький щеночек сжалась под этим взглядом. Какие же у этих врачей злые лица. — За чем «этим»? — недоумённо Лея на автомате поджала голову к плечам. — У меня брат заболел, я хочу купить для него лекарств, — она перебрала в кармане монеты, лязг драгоценного металла хорошо был слышен даже через ткань.       Лицо медсестры вмиг просветлело. — Ничего. Просто у вас, кажись, обширные, так сказать, познания, — её лицо искривилось в странной улыбке, несколько морщин протянулись по лбу и в носогубной складке. Лея постаралась сама не морщиться от её говора. — Я работала в госпитале, — холодно заметила она, распрямилась. — Эт хорошо-о. Ну, от простуды у нас чё-то, да найдётся, — медсестра с трудом поднялась из-за стола, и перед Леей предстала маленькая тощая фигурка в белом халате. И вот этой дамочки она испугалась?       Лея пошла вслед за этой миниатюрной медсестрой по тёмному больничному коридору. Как-то у них в Тростовском госпитале всё равно поприятнее. Остановившись у одной из ничем не примечательных дверей, женщина подёргала ручку, но она оказалась заперта. — Придётся через палату топать. Вы не ссыте, у нас там один… слегка буйный, — медсестра открыла ей дверь в палату. Лея, не понимая, зачем ей вообще туда идти, всё-таки шагнула внутрь, стараясь «не ссать».       Там она увидела одну больничную кровать и пациента, что был действительно привязан к ней ремнями, а ещё сиделку, устроившуюся на стуле подле него. На спинке другого стула возле кровати Лея заметила знакомую форму. Вот только эмблема изумрудного единорога на куртке вызвала холодок по спине. Лея напряглась, но виду не подала. Она лишь украдкой оглянула пожилого мужчину, который вовсю ворочался, змеёй пытаясь освободиться от оков толстых ремней. Он что-то бубнил себе под нос, беспокойно вздыхая. Женщина около него безучастно наблюдала за безрезультатными попытками пациента выбраться, и только приход Леи с медсестрой её будто развеселил. — Изабель, ключи от склада гони, — обратилась дежурная к сиделке, та кивнула, покорно вытащила связку из кармана халата и протянула коллеге. Лея осталась стоять в проходе. — Ну, прикрой дверь, не неси холод из коридора, — цокнула Изабель в сторону Леи, та закрыла дверь палаты, вообще не понимая, зачем в неё зашла, но и отступать было страшно. Обладали эти чёрствые медсёстры каким-то навыком, от которого даже Лея теряла возможность стоять за себя и повиновалась им целиком и полностью. У всех врачей были странные злые и неприятные лица, от которых Лее хотелось ужаться до размеров хлебной крошки.       Пока дежурная медсестра рылась на «складе», куда вела вторая дверь из палаты возле больших настенных часов, Лея тихо себе стояла у двери и наблюдала за этим странным пациентом, пытаясь уловить и расшифровать хотя бы часть его по большей части невнятной речи. В одни моменты мужчина затихал, обмякая на кровати, а в другие резво пытался встать, однако ремни удерживали его в лежачем положении. — Сука! — внезапно взревел он, начиная метаться из стороны в сторону. — Пристрели его уже, хватит! — мужчина завыл. Болезненно, надрывно.       Лея попятилась назад, но быстро спиной встретилась с дверью. Она не могла спустить взгляда с этих почему-то внезапно хлипких ремней, едва удерживающих человеческий порыв. Страх, иррациональный и внезапный, мигом сковал тело. Она хотела было потянутся рукой к кобуре под курткой, но пальцы не гнулись, более того, вовсе не двигались. — Я не могу на это смотреть, с-сука, коли! Возьми этот блядский шприц, Вилли! — он орал нечеловеческим голосом, он плакал, его зычный голос срывался, заставляя откашливаться.       Изабель отскочила к Лее, начала бормотать какую-то молитву и креститься. Сама же Лея лишь растерянно наблюдала за приступом, без понятия о том, что в таких случаях нужно делать, и имеет ли она вообще право его трогать. Она не могла оторвать взгляд от конвульсий мученика, руки её затряслись, спина крепко прижалась к плотно закрытой двери. Почему-то показалось, что сбежать ей совсем некуда, будто весь мир сузился до этой мрачной палаты без окон и словно без дверей. — Просто вколи ему эту срань, Вилли, иначе я тебя к херам пристрелю! Я пристрелю тебя сейчас же, сука! — мужчина снова начинает кашлять, ещё что-то бормотать. Он обмякает на кровати, просто мотает головой в разные стороны.       Лея чувствует, как вокруг сгущается воздух. Как часы тикают громче, тяжелее, прямо в ушах звенит этот адский отсчёт. Она делает шаг ближе. И ещё. Сиделка за спиной лишь бормочет что-то о том, что это сам дьявол спустился к ним, но Лея не улавливает смысл её слов, пропускает мимо ушей. Она чувствует странное давление. Что-то, что заставляет её подойти к этому мужчине.       Часы внезапно начинают бить. Звенят страшным ритмом, с грохотом, с каждым ударом словно замедляясь и делая звук ниже, протяжнее, аж кровь стынет в жилах. Лея сглатывает вязкую слюну, дышит рвано и без понятия, чего ожидать. Она уже стоит у кровати этого мужчины, но он не обращает на неё никакого внимания, полностью поглощённый своим бубнежом. Лея пытается сбросить с плеч наваждение, собирается отойти, но в какой-то момент в комнате мгновенно воцаряется абсолютно другая атмосфера. Их словно охватывает плотным туманом, становится слишком холодно, и руки будто коченеют. Мужчина в мгновение хватает Лею за запястье своей худощавой рукой с крючковатыми пальцами, едва она собирается сделать шаг назад. Грохот часов отходит на второй план, в ушах воет ветер, пробирающий до кончиков пальцев, несущий страх, несущий холодное, смрадное дыхание смерти. Мурашки расползаются по застывшим ногам и рукам. — Бойся копии своей, бойся всех своих кровей! Связь не можешь разорвать, права нет нам помешать! — загоготал мужчина, животными, пустыми глазами глядя на Лею, пытаясь поймать её взгляд. Что-то совсем нечеловеческое заговорило в нём, голос стал куда ниже, больше похожий на рык озлобленного зверя.       Лея не в силах двигаться. Тело ей не принадлежит. Только это низкое, гортанное рычание пронизывает плоть, ядом проникает в каждый уголок сознания, неся за собой стылый запах крови. — Себя ты бойся больше всех, ведь только там ответы есть! Бойся странностей, обмана — он везде и всё неправда! — дикий хохот распирал старичка, когда он закатил глаза, дёргаясь в новой волне конвульсий, всё так же крепкой хваткой держа запястье Леи.       В один момент толстые кожаные ремни с громким хлопком лопнули, освобождая мужчину! Он мигом сел, ещё сильнее хватаясь за руку Леи, стоявшей в абсолютном ступоре. Он царапается, хватается за её руку как за спасительную соломинку, пытаясь подобраться ближе. Лея не могла ни отойти, ни вообще шевельнутся. Мозг разом заблокировался, настроенный лишь на одну цель — слушать этого старика. — Опусти портьеры, закончи спектакль! Я прошу тебя!— заорал старик истошно и отчаянно, дыша тяжело, ртом хватая воздух и тут же задыхаясь. — Освободи их, освободи! — ногти его больно впивались в кожу. Собственное дыхание становилось медленнее, делать вдох стало больно. Снова загрохотали часы, перетягивая на себя внимание. Руки судьбы протянулись в затхлую комнату.       Девять.       Десять.       Одиннадцать.       Мужчина обмяк на кровати, его глаза застыли в одном положении. Он больше не моргал. Чьи-то вздохи эхом раздавались по всей комнате. Лея с трудом огляделась по сторонам, но картинка была какой-то мутной и нечёткой.       Последний вздох раздался прямо над ухом, заставив подскочить на месте и снова облиться ледяным потом.       Двенадцать.       Старик больше не дышал. Часы закончили свой отсчёт.       Всё резко стихло. Лея дёрнула плечами, будто вышла из транса. Густой воздух рассеялся, уступив обычному лёгкому запаху спирта, что всегда чувствовался в больницах. Лея проморгалась, боязливо оглянулась по сторонам. На кровати лежал этот самый старикашка… точнее его труп в окружении разорванных кожаных ремней. Но как… как он смог их порвать?       Наваждение спало, только голова ещё немного кружилась, да и в комнате стало куда прохладнее. Обернувшись, Лея не нашла Изабель, зато нашла распахнутую настежь дверь. Стало ещё больше не по себе. Лея поёжилась, обхватила плечи руками, не понимая, куда ей теперь деться.       Нужно было видеть лицо дежурной медсестры, которая вышла со склада минутой позже и увидела… эту картину. Лея у двери с ошалевшими глазами и щуплый мёртвый старикашка на кровати, который каким-то образом умудрился порвать широкие кожаные ремни. Жуткая атмосфера зависла в воздухе палаты, как бы советуя всем, кто сюда заходит, поскорее выйти. — Я чё-то не догнала… — медсестра запнулась, держа в руках несколько склянок с отварами и пару пучков трав в руках. Она ме-е-едленно переводила взгляд с Леи и на пациента, очевидно не понимая, как ей стоит реагировать. — Не важно. Я заплачу тройную стоимость, — Лея мигом выхватила из кармана кошелёк, чтобы поскорее отделаться от этой больницы и больше сюда никогда не возвращаться. Мир снова обернулся странно-враждебным, а спасение увиделось только дома, будто там крепость, огораживающая от всякой нечисти. Хотя ни в Бога, ни в нечисть Лея не верила.       Дежурная ещё пыталась спросить, куда подевалась сиделка Изабель, но Лея лишь впихнула ей мешок с деньгами, выхватила из рук все лекарства и пулей вылетела из чёртового госпиталя.       Как только она покинула стены этого безобидного на вид здания, её немного отпустило. Дышать стало легче, и мир за пределами госпиталя показался ей едва ли не бескрайней свободой. Лея отошла на пару домов от злополучного здания, остановилась и выкурила несколько сигарет одним махом. Здесь, как назло, не было ни души. Словно бы случилось какое-то бедствие и все попрятались в свои каменные коробочки. Всё ещё было не по себе, ей тоже хотелось спрятаться в свою коробочку, чтобы её не достал кто бы то ни было. Мысленно она ещё пыталась себя успокоить. Просто оказалась не в то время не в том месте, но чёрт, как же это было жутко. Что подумала дежурная о целях визита Леи? И слова этого старика… «бойся себя» и «бойся копии своей»… о чём он? Если то, что он бубнил до, было похоже воспоминания с работы, где столичные шавки опять замарали об кого-то руки, то следующий поток слов объяснению поддавался плохо. Что полицейский забыл в Подземном городе? Лея криво усмехнулась. Ей подумалось, что вся эта хрень в стихах звучала как предсказание. Господи, как в самых худших книгах, которые ей доводилось читать. Главный герой получает пророчество, а потом оно — как неожиданно! — начинает сбываться. Страх посторонился, уступив место насмешке. Во всяком случае, копий у неё никаких нет, а себя вообще всем бояться стоит. В остальном никакого смысла в этих посредственных стишках нет.       Лея выдохнула, её разобрал смех. Ну и денёк сегодня выдался! Нужно будет рассказать Армину, когда вернётся домой.       Однако с этим всё пошло не так. Лея прошла по той же дороге, по которой шла от дома до госпиталя, но вот к своей тёмно-синей коробке она так и не попала. Да и вообще Лея не особо поняла, где она оказалась. На улице по-прежнему ни души, а она в окружении каких-то домов, совсем непохожих на её район. Лея нахмурилась, не давая панике завладеть разумом, обернулась по сторонам. Так, она прошла там, там и там, вроде никуда не сворачивала… и всё равно заблудилась непонятно где.       Хорошо, нужно просто вернуться по тому же пути и попробовать ещё раз. Может это из-за того, что она решила срезать дорогу за одним из домов?       Лея вернулась к госпиталю. Глубоко вдохнула, пошла по дороге, которую запомнила, не опуская глаз и внимательно вспоминая дома. Здесь стоит этот двухэтажный, там вон тот с дурацкой дверью, значит уже за углом… точно, её дом. Ну в трёх соснах заблудилась, честное слово.       Лея выдохнула, списав всё на усталость и недостаток сна. Тем более, у неё стресс. Не каждый день на твоих глазах старикашки умирают. Хотя Лея уже привыкла видеть смерть, да и смерти она видела похуже простой кончины от старости, так что ей уже было скорее всё равно.       Лея тихонько скользнула в дом. В комнатах всё так же стояло спокойное безмолвие, везде, кроме спальни, был потушен свет. Лея выгрузила покупки на стол в гостиной, сходила помыла руки, разделась. Можно выдохнуть, теперь она в безопасности. Почему-то этот дом, как только они в него заехали, стал даже каким-то уютным, по сравнению с тем, что ждало её за пределами комнат, среди совсем других людей. А тут была частичка чего-то, что Лея забрала с собой с поверхности. Её вещи, её любимая кружка с забавным рисунком, да и Армин тоже добавлял какой-то атмосферы, что даже в холодном и промозглом Подземном городе становилось тепло.       Лея заглянула в спальню. Армин, как она и советовала, заснул, да ещё и в обнимку с подушкой Леи. Она тихо присела на кровать, погладила его по волосам, что виднелись из-под одеяла. Что-то затрепетало в груди, Лея тихо усмехнулась про себя о том, что ей обязательно нужно быть защитницей его сна. Он даже спит как котёнок. Да и вообще всё делает как котёнок. Не то, чтобы это значило, что он какой-то беззащитный, просто… милый. Аж съесть хочется. Лея обернулась к окну, бесцельно блуждая взглядом по стенам и пейзажу за стеклом.       Беззащитный.       Лее вспомнилась Шиганшина. Снова колкая вина. Армин никогда не узнает, что тогда, в момент, когда его жизнь оказалась на краю пропасти, она ничего не сделала. Только «героически» выхватила у Флока сыворотку, а в итоге он её так по ногам пнул, что потом икры ещё пару дней болели. Лея ничего не сделала, повела себя как трусиха, побоявшись пойти наперекор майору. Она до сих пор иногда вспоминает этот момент, прокручивает в голове, думая: «А что, если бы я поступила по-другому?». И это так глупо. Она после сказала Армину, мол, что было, то прошло и нужно перестать об этом думать, а сама… когда дело доходило до неё самой, всё каждый раз переворачивалось с ног на голову. Армин всегда рад ей помочь, а она? Она тоже рада ему помочь, просто… он будто бы не всегда рад делиться с ней проблемами. А она всё ещё пытается загладить вину, но каждый раз кажется, будто бы всего, что она делает, недостаточно. Да и причины не находилось. Интересно, он думает о прошлом? Хоть кто-то, как и она, прокручивает в голове все ситуации, пытаясь понять, что они сделали не так? Просыпается ли кто-то ещё в слезах от очередного кошмара?       Выдохнув и откинув удручающие мысли, Лея улеглась на кровать, пялясь в потолок. Спустя пару мгновений её накрыло тёплое одеяло, рядом появилась блондинистая голова, а в районе правой щеки случилось много-много поцелуев. Лея зажмурилась, слабо улыбаясь. Во всяком случае… сейчас Армину лучше. По крайней мере, Лея сделает для его счастья всё. — Я тебе лекарств принесла, — прошептала она и повернулась на бок в сторону Армина. — Позволь мне позаботиться о тебе без «Бу-бу-бу я себя нормально чувствую», ладно? Я хочу помочь не потому, что считаю тебя неспособным с чем-то справиться, — носом Лея уткнулась в нос Армина. — Хорошо, — Армин зажмурился, притягивая Лею ещё ближе к себе. — Спасибо, — сонно прошептал он, полностью загрёб Лею одеялом и оставил пару поцелуев на чужом носу. — За всё.       Можно наконец забыть эту суматоху. Пусть всего на одну ночь, но даже этого более, чем достаточно. — А ещё, по-моему, после твоего прихода мой жар усилился, — послышалось от Армина спустя некоторое время тишины.       Лея усмехнулась. — Подкат засчитан.