Старые обиды

Крови, пролитой поклонниками Бога, хватило бы для того, чтобы утопить приверженцев всех других сект на земле.

Перси Шелли.

***

12 13 15 января 851.

      КОдовое название: Лизерицин диэтовой кислоты (далее ЛДК) — синтезированное из эновиана (крупнейшая разработка находится на юге стены Сина) вещество. Распространяется: в виде кусочков бумаги с небольшой дозировкой или в виде маленьких таблеток.       История исследований: отсутствует и/или чрезвычайно мала. Вещество синтезировано неизвестной группой учёных в неизвестных целях. Очевидно, они имели хорошее оборудование для исследований. Они где-то рядом, они остались непойманными.       Опыт №1, 12–14 января 851. В ходе недлительного эксперимента наблюдается у подопытного отсутствие нормального восприятия времени и окружающей действительности. Физические изменения: наблюдается расширенность зрачков, отсутствие реакции на свет. Учащённое сердцебиение и озноб. Так жЕ наблюдается раскоординированность движений.       Психические изменения: после окончания действия препарата пациент не помнит отрезок времени действия вещества. Наблюдается изменение сознания, сопровождающееся невнятным бормотанием. Выдвинуто предположение об испытываемых подопытным галлюцинациях.       Длительные психические изменения: по прошествии нескольких дней наблюдается нервозность, ломка. Пациента посещают параноидальные приступы, тяжёлый психоз. Действие препарата сходно с веществом природного происхождения вирамотином, получаемым из растения вирмы обыкновенной, дающей цвет только ночью (прим.: исследования вирамотина см. на стр. 12), однако имеет куда более сильный эффект на психическое состояние подопытных и меньшее количество принимаемых форм (либо же они доныне неизвестны). Если после употребления вирамотина первое время наблюдается расслабленноСТь пациента и практически отсутствие негативных эффектов, то, после окончания действия ЛДК, практически сразу проявляются вышеописанные отклонения, в числе которых и сильнейшая ломка. Из этого можно сделать вывод, что ЛДК имеет куда более сильное воздействие на организм человека.       Главное сходство — невозможность изучения действия из первых рук, т.к отчёт пациентов всегда искажён/невнятен, либо же воспоминания о приёме препарата наПРочь отсутствуют, выборка из пяти человек показала идентичные результаты (прим.: отчёт по каждому пациенту см. на след. стр.). Предполагается быстрый рост толерантности к ЛДК. Требуется провести более подробное исследование.

***

      Армин был хорошим слушателем: он кивал головой именно тогда, когда Лея этого от него хотела, выразительно хмурился и вздыхал в самые нужные моменты. Лее всегда нравилось Армину что-то рассказывать, потому что всегда получала именно ту реакцию, которую ожидала. Да и Армину, видимо, приятно, когда она его слушает в ответ. Лее также по душе, что он имел удивительную черту разбираться в её часто сумбурном потоке слов, перемешанным с теориями и сторонними мыслями. — Короче-е как-то так, — Лея подняла голову, посмотрела на настенные часы: её рассказ занял примерно полчаса. — Ну, немного не короче, но ты понял. Больше всего меня смущает, что они тут как умалишённые верят в свою Троицу: нет-нет да что-нибудь про них сказанут. Надоело уже, — она вздохнула. Армин задумчиво поджал губу.       Прошло несколько дней. Армин стремительно шёл на поправку благодаря выстраданным Леей лекарствам, но пока она не спешила рассказывать обо всём произошедшем пару дней назад. Парень в основном спал, а когда бодрствовал, то вёл себя как сонная муха. Иногда Лею раздражали его очередные приступы паранойи, особенно, когда нужно было спать. Армина здорово испугал факт, что простудой он болеет наравне со всеми, несмотря на обладание титанической силой. Теперь хлебом не корми, дай помучать Лею среди ночи: — А вдруг болезнь разовьётся? С руками что-то будет, вдруг отмирание тканей? — нервный голос как обычно разрезает ночную тишину.       Лея нехотя переворачивается с одного бока на другой, дёргает одеяло.       — Если одна рука отвалится, вырастет новая, — сопит она. — Всё, спи.       Да и вообще он с этой болезнью стал уж больно чистоплотным и нервным, постоянно избегая мнимых болезней прямо как… Бертольд. Эта мысль пугала до дрожи в кончиках пальцев. Лея шугала её из головы уже некоторое время, но эта гадина всегда возвращалась с новой повадкой Берта, которую Лея замечала в Армине. Страшно лишиться его собственной личности и получить Бертольда в другом обличье. С другой стороны… ведь Эрен не стал уменьшенной копией своего отца? Наверное…       Страшно заговорить об этом. Нет, может, ей просто кажется? Да, точно. Кажется.       На работе всё было удивительно гладко, в плане так хорошо, что даже не происходило что-то, стоящее внимания Армина. Лея приловчилась брать заказы и мало-помалу запоминала меню, но болезнь Армина отняла у неё все силы, так что Августом и Ханной она интересовалась вяло и новых сведений не собрала. Но теперь, когда завтра Армин был готов выйти на работу, она настраивала себя на глубокое погружение в их личности. Она слабо привыкла, что её зовут Марлен. Они так часто зовут её по имени, что порою даже хочется остановить, попросить больше не использовать это имя. Оно не её, чужое. Это неправильно. — Всем нужно во что-то верить. А уж жителям Подземного города так тем более, — Они расположились в гостиной на диване и Армин наблюдал за Леей снизу вверх, устроив голову у неё на коленях. — Но не скидывать же вину за все свои грехи на высшие силы, мол, так надо было по какой-то там их воле, — Лея фыркнула, перевела взгляд на окно: за ним привычный уже сумрак оттенялся яркими уличными фонарями. Руками она бездумно перебирала мягкие волосы Армина. Он перед этим заставил её вымыть ладони с огромным количеством мыльной пены. — Так проще, — здраво отметил он, сцепив руки на животе. — Так про-още, — Лея скукожилась, передразнив его, после чего с толикой злости и обиды в голосе продолжила. — Побывали бы они на нашем месте, то спросили бы у своей Троицы, какого хрена они отправляли твоих друзей на съедение титанам. Или почему упокоить душу этого друга стоит так дорого, — её губы искривились в злой ухмылке.       Армин тоже усмехнулся. — Радуйся, что мы ни в кого не верим и экономим на этом кучу денег, — он пожал плечами, уставился куда-то мимо Леи, в потолок. — Но ради разгадок придётся поверить, — он резко помрачнел. Брови сдвинулись, между ними пролегла морщинка. — Если они потащат меня в свою церковь, то я точно вздёрнусь, — простонала Лея, откинув голову на спинку дивана. — И ещё заплатишь за свечку, — не преминул добавить Армин, сжав губы в снисходительной улыбке. Лея недовольно цокнула. — Леви сказал нам идти туда, куда позовут и пробовать то, что предложат. Забыла?       Армин в команде был определённо голосом разума. — Да не забыла я. А если с крыши позовут прыгнуть, тоже идти что ли?       А Лея чаще просто балдой. Но зато весёлой. — Ну… — Армин, кажется, снова воспринял её слова слишком серьёзно. — Забей, — оборвала его Лея, побарабанив пальцами по твёрдому подлокотнику дивана. — Просто бесит. Но слухи тут реально быстро разлетаются, — она ещё немного потупила взгляд в потолок, потом наклонилась и посмотрела на Армина. — Вот поэтому никто не должен узнать, что «брат и сестра» делают за закрытыми дверями, — она щёлкнула его по носу.

***

      Дни тянутся медленно и скучно, подобно сладкому мёду или патоке, такой тягучей и плотной. Лея, когда шла устраиваться на работу, думала о том, что будет первоклассной шпионкой, живущей под прикрытием и которой вечно нужно от кого-то скрываться. Ей казалось, что она будет мастерски подслушивать разговоры других людей, следить за ними, а на деле… всё оказалось гораздо прозаичнее. Конечно, она всё ещё носила с собой оружие и старалась следить за своими словами, продумывая фразы на шаг вперёд. Но ещё Лее показалось, что все, кого она здесь встретила… какие-то простодушные. Как минимум Ханна и Август. Они донельзя доверчивые, и Лее вообще представляются как щенята с огромными добрыми глазками. Почему так? Неужто она сама так же доверчива к своему окружению? Разве живя в опасности ты не должен больше полагаться на холодный расчёт? Почему они так просто подпустили её ближе? Или ей просто кажется, что они доверчивые, а на деле они хранят кучу тайн… вот же ж, Лея совсем разучилась понимать малознакомых людей.       Может это потому, что Лея знает об их доверии к абсолютно ненастоящей личности и неосознанно насмехается над ними. С другой стороны, возможно, это показатель. Они с Армином хорошо постарались, и им все поверили. А может не стоит горячиться и думать, что они никому тут не нужны и не привлекают внимания.       Но вот слушать разговоры в таверне Лея быстро перестала, это оказалось практически полностью бессмысленным занятием, и если только слушать других — можно сойти с ума. Тем более, что никакой новой информации она не извлекает. По крайней мере, информации, которая могла бы понадобиться. В основном скучная болтовня о работе, местные тут очень любят посудачить о соседях и пожурить правительство. Но криминал, который очевидно происходил, никто не спешил обсуждать. Либо Лея выбрала не то место, чтобы шпионить. Если так, то это очень помешает…       А пока она сидела за баром и ждала возвращения Салампи. Лея наблюдала за Ханной и Августом, что привычно хлопотали за столами в обеденный перерыв, когда работяги зашли в таверну пообедать. Как Лее удалось выяснить, это заведение не такое уж и плохое, как может показаться на первый взгляд, и всё равно пользуется спросом, так что не загруженные дни у них бывали редко. Кормят тут, стоит признать, действительно вкусно. Но Лея всё равно представляла дорогое — по меркам Подземного города — заведение немного иначе. Как-то… покрасивее, что ли. Более ухоженное. И думала, что отбор на работу будет в разы сложнее. И все эти мужчины и женщины в весьма недорогих костюмах здесь всё равно считаются людьми с высоким достатком.       Для Леи всё это было так чудно и в новинку. Она сама впроголодь никогда не жила, ей не приходилось ни с кем драться за краюшку хлеба, поэтому в одночасье оказаться в месте, где на твою месячную зарплату можно купить дом с мебелью и отделкой стало… весьма интересным опытом. Лее хотелось верить, что бедную и осиротевшую девочку она изображает пристойно.       Лея перевела ленивый взгляд на Ханну: ростом она была небольшим, сама вся какая-то округлая и сглаженная. Хотя мало верилось, что в этом рассаднике чахотки и прочих заболеваний действительно были упитанные дети. Скорее так казалось из-за объёмного свитера Ханны и её круглых щёк, а увидеть её в чём-то кроме застиранной и замученной бежевой кофточки Лее ещё не довелось. Ханна двигалась бесшумно, ступала осторожно и плавно, словно боясь выдать своё присутствие. Она зажата и стеснительна… словно бы даже запугана, это Лея уяснила. Однако в ней всё равно что-то есть. Стержень. Она мудрая для своих… э-э… Лея не помнит, сколько ей лет. Но примерно пятнадцать-шестнадцать.       А вот Август чем-то похож на неё в лучшие годы: Лея удивлялась, откуда ему в этом сыром и тёмном царстве доставалось столько оптимизма и жизнелюбия. Хотя про Троицу он говорил больше всех. Наверное, если повесить все заботы и проблемы на благодетелей, живётся действительно веселее. Армин всё-таки был прав: им поверить в сверхъестественное куда проще и их умами невероятно просто завладеть. Им скажи, что трава на поверхности красная, а небо зелёное, так они и поверят. Вот, что незнание делает с людьми… оно приводит их к Богу. Люди выбирают объяснить всё, чего они не понимают, высшими силами, а не стремиться к познанию неизвестного. Это странно, ведь в последнее время разведчики сделали много открытий. Не самых приятных, да. Но Церковь за это время всё равно раскинула свои жадные лапы над ещё большим количеством людей.       Парадоксов в жизни становилось всё больше. — Чего задумалась? — из размышлений Лею вырвал тот же бодрый юношеский голос. Август нарисовался у стойки, облокотившись на столешницу. — Ничего, — отмахнулась Лея. Вспомнил солнышко, вот и лучик, как говорится. Кстати о солнце. Август чем-то был похож, со своими рыжими и торчащими во все стороны волосами. Только непонятно, чего он весь такой летний и тёплый забыл в этой промозглой пещере.       Лея посмотрела Августу в глаза, спустилась к тощим рукам, которые он сложил на лакированной деревянной столешнице. — Всегда хотела спросить про твои браслеты и кольца, — она поднялась со своего стула за стойкой, на котором чрезвычайно удобно сидела, и шагнула ближе к Августу.       На его лице расцвела хитро-довольная улыбка, он мимолётно бросил взгляд на свои руки, удовлетворённый привлечённым вниманием. Но начинать рассказывать он даже не собирался. Лея вдохнула поглубже: она частенько чувствовала от Августа странно-приятный, отдалённо знакомый запах. Словно жжёной свежескошенной травой пахло или каким-то лесом. Но табак Лея бы точно узнала: у неё самой на одежде часто оставался терпкий шлейф сигарет. У него определённо было что-то другое. — С радостью поведаю тебе на перерыве. А пока должен задать вопрос: чай заваривать умеешь? — он склонил голову набок. Сегодня Август был более расслабленным, чем обычно.       Лея пару мгновений потупила на него непонимающий взгляд. Ну, все же врут при устройстве на работу? Тут главное говорить уверенно. — Умею.       Август сразу повеселел. — Класс. Там за стойкой есть несколько упаковок, завари ганпаудер на двоих, — едва сказав это и в очередной раз оборвав себя на полуслове, Август обогнул стойку и скрылся на кухне.       Лея глубоко вздохнула, наклонилась под стойку. Однажды она научится сначала хорошенько думать, а потом говорить. Как Август и сказал, внутри стойки в небольшом углублении на полке стояли фарфоровые чайнички и несколько мешочков с чаем, благо, все подписанные.       «Вроде как, ничего сложного быть не должно» — подумала Лея, явив свету чайник и две небольшие чашечки, судя по узору, из одного набора. Мозг начал активно кипятиться, пытаясь припомнить все разы, когда они всем отрядом наблюдали за тем, как Леви зрелищно заваривает чай. Жаль, что тут его нет, но Лея понадеялась, что переняла его мастерство.       Когда голова Леи прилично нагрелась, чтобы разливать ликвор по чашкам, она наконец вспомнила последовательность заварки. Для начала нужно нагреть чайник.       Чтобы полностью раскрыть вкус и аромат листьев, — пронеслось в голове голосом командира.       Кое-как с тем, чтобы обдать хрупкий чайник кипятком, Лея справилась. Пусть и чуть не уронила его пару раз. Дальше нужно было засыпать заварку.       Берите из расчёта одной чайной ложки — без горки — на человека и плюс одна дополнительная. На двоих берите четыре ложки, обязательно без горки, слышите?— в голове отчётливо отразились наставления Леви. В тот вечер он ещё четыре раза повторил, что заварку нужно брать без горки.       Когда перед глазами всплывал строгий взор Леви, Лея непроизвольно распрямляла спину и принималась делать всё так, будто Леви стоит у неё за этой самой спиной и пристально наблюдает за её работой. У него нет оружия, но получить подарок в виде пронзительного взгляда стальных глаз на себе хотел не каждый. Ладно подвести себя, но подвести Леви она себе позволить не может.       Лея насыпала в чайник достаточно заварки, залила горячей водой.       На одну треть, затем бережно взболтать, — подсказал Леви.       В этот момент даже сердце забилось быстрее, словно бы она настоящий чайный мастер, а пробовать её работу будет минимум пять таких майоров Леви, и если им не понравится, то взбучку она получит от каждого отдельно.       Когда она исполнила мысленную инструкцию, уже сама долила воды так, чтобы осталось место для пены и накрыла чайник крышкой.       Довольная собой, Лея сказала Августу принимать работу, и он, вроде как, оценил. По крайней мере, клиентам понравилось (а Лея наблюдала за ними сверхтщательно из-за барной стойки), так что она теперь могла выдохнуть спокойно. Умение готовить чай — новая часть её образа.

***

      Перерыв подкрался быстро, и Август сам позвал Лею выйти на задний двор через чёрный вход. Лея вполне освоилась в лабиринтах здания, поэтому юноше даже не пришлось вести её под ручку. Они молча шли по тёмному узкому проходу, в конце которого маячила приоткрытая дверь на задний двор. Стены здесь часто давили, и Лее хотелось поскорее выйти куда-то на «свежий» воздух. — Ханна не придёт? — поинтересовалась она, думая, что и её можно было бы расспросить, но Август отрицательно мотнул головой, огляделся среди каменных зданий, даже зачем-то прошёлся вперёд и заглянул за угол.       Подземный город не удивлял разнообразием пейзажей, а Лее вообще не хотелось зацикливаться на том, что её окружает. Раньше природа вокруг приносила умиротворение и покой, и радостно было с утра выходить на улицу и смотреть на горизонт, подёрнутый рассветной дымкой. Выходить за стену, любуясь тянущимися вдаль полями с сочной и зелёной летней травой. А сейчас всё вокруг так серо и уныло, что эта вездесущая хандра ядом впивалась под кожу, вгоняя её саму в постоянную скуку и отчаяние. И каждый день Лею посещала смертная тоска по пению птиц и зелёным кронам деревьев. Близится её день рождения и самый разгар лета, а она чахнет в промозглой пещере.       Лея прислонилась спиной к холодной стене возле большого мусорного контейнера и мигом подожгла сигарету, затягиваясь расслабляющим дымом, попутно зябко дёрнув плечами. Здесь стоит вечная прохлада и сырость. А вот Август, когда вернулся, из кармана рубашки достал что-то другое. Скрученная бумажка, внутри чем-то плотно набитая. Когда он закурил, Лея снова почувствовала терпкий запах жжёной травы. Глаза забегали по юноше, пытаясь найти этому объяснение. — Что это? — осторожно начала Лея, пытаясь проявлять искреннюю заинтересованность.       Август обратил на неё взор своих добрых желтоватых глаз, расплылся в такой благоговейной улыбке, словно Лея спросила какую-то глупость. — Травы лечебные. Ты же в госпитале работала, да? Знаешь вирамотин? — Август выдохнул дым. Воздух вокруг наполнился запахом соснового леса, только вот Лея едва не подавилась дымом своей сигареты. — Я вроде не говорила, что работала в госпитале, — голос от резко накатившего ужаса осип, по спине табуном прошлась волна ледяных мурашек. Лея оцепенела, в груди что-то колко захолодило. Находиться тут стало резко некомфортно. Даже внезапно налетевший ветерок показался страшным ураганом. Он не должен знать, что там произошло, и сколько денег Лея оставила в этом госпитале. Никто не должен знать их настоящий достаток. — Не знаю, у меня тётя тут в больнице работает, рассказала, что ты приходила недавно. Брату лучше? — голос у Августа сделался совсем осоловелый, он будто не замечал ничего вокруг.       Теперь бы аккуратно выяснить, что именно рассказала ему тётя. — Лучше… — тихо пискнула Лея, сделала нервную затяжку. — А этот вира…тимон не знаю.       Внезапно Август обратил свой взгляд на Лею, прищурился. — Хочешь? — он протянул ей свою папиросу. Лея сжала губы, пробовать не хотелось. — После своих не могу, — она сглотнула ком в горле, дёрнула рукой, меж пальцев которой была зажата сигарета. Эту дрянь ей как-то не хотелось пробовать.       Август мотнул головой, беззлобно пожал плечами, почесал бровь и пробормотал что-то вроде «как хочешь». Они курили в напряжённом молчании ещё пару минут, Лея продолжила вдыхать этот сладковатый лесной запах. Точнее Август, вероятно, витал где-то на своей волне и только для Леи тишина была давящей. Она всё думала: сколько он смог узнать? Судя по его реакции, ему не показалось поведение Леи странным. Но тонна сомнений всё равно завертелись в голове, формируя образ толстого и тяжёлого мешочка с монетами, оставленного ею на столе дежурной медсестры. Слишком большая сумма для Подземного города. Чтобы заработать столько, этой медсестричке бы пришлось горбатиться над чахлыми пациентами минимум полгода. Но она, видимо, быстро обо всём смекнула и не стала чесать языком о чём не надо. Это на руку.       Слишком большая сумма для Подземного города.       На поверхности всё стоит дорого. Даже просто съездить на поверхность на пару дней — накладно, пусть сейчас лестницы не контролируются никакими группировками. Но Август, кажется, не проявлял никакой заинтересованности в этой теме. Да и вообще ни в чём он сейчас не казался заинтересованным. Но Лея решила вернуться к тому, с чего они начали. — Расскажешь про браслеты?       Август почти докурил свою самокрутку, и после вопроса заметно оживился. Лея мельком заметила, что он держал её левой рукой. Интересно, он левша… может пригодиться. — Точно. Ну смотри, это всё от моих младших, — он задул остатки тлеющей бумаги, выбросил в мусорник позади себя. Поднял руки, прокручивая каждый из десятка браслетов. — Этот от Клары, — он плацами зажал браслет из тёмных, сероватых и крупных бусин с какими-то серебристыми вкраплениями. — Она у меня угрюмый ребёнок, не знаю почему, — Август тепло улыбнулся, зажал следующую нить. На них была россыпь розовых, красных и оранжевых бусинок. — Эти от Ганса и Мари, они двойняшки. Все в меня, — он усмехнулся своим мыслям, поглаживая бусины, словно вспоминая что-то приятное. — Ганс больше открытый, а Мари просто молчаливая улыбашка, прямо как я в детстве. — Они все твои братья и сёстры? — уточнила Лея, внимательно разглядывая его украшения. — Ага, это ещё не всё. Вот это кольцо сделал Ланзо, сам не знаю, как он смог высидеть столько времени неподвижно, — развернув ладони, Август показал на безымянном пальце бледно-оранжевое колечко из совсем мелких бусинок, — с лица его не сходила тёплая, словно закатное солнце летом, улыбка.       Лея позавидовала тому, как он дружен со своими братишками и сестрёнками. Даже в пропитанном болезнями и бесчинствами Подземном городе есть что-то хорошее. Есть дружба и любовь. Словно росток, что всегда пробивался сквозь камень. Жалко конечно, что тут цветы всё равно никогда не расцветут.       Август ещё долго рассказывал про свою детвору, со знакомым теплом в глазах описывал историю создания каждого кольца и браслета. Из всего этого потока мыслей Лея в принципе уже вычленила основную мысль и как-то не особо слушала дальше, просто участливо кивая, мыслями блуждая где-то далеко-далеко. — Здорово, когда вы с родными так близки, — она натянула печальную улыбку, пытаясь наконец подвести к концу этот затянувшийся разговор. Руки уже некоторое время теребили краешек пачки сигарет в кармане. — Они — всё, что у меня есть. Не могу их бросить. Прямо как у тебя, — Август хмыкнул, качнул головой, словно по-другому и быть не может. — М? — Лея вынырнула из размышлений. — Ну… вы сами тоже самое дорогое, что есть у вас с братом.       У вас с братом. Лея постоянно забывала, что они с Армином недавно породнились. — А-а. Ну да. Мы всегда друг друга поддерживаем. С самого детства. Хотя… — Лея собиралась продолжить, но осеклась. Хотелось сказать, что её настоящий брат сейчас далеко от неё, но такого позволить себе было нельзя.       Со словом «брат» у неё всегда ассоциировался Жан, не Армин. Неправильно всё это, так не должно быть. Чтобы Армина держали за её брата. Лее показалось, что это словно бы даже могло обидеть Жана. Пусть они не имели ни общей фамилии, ни кровной связи, это было неважно. Ведь это с лицом Жана ассоциируется всё детство, где на фоне мелькают родители, лишь иногда и будто безучастно. Ведь с ним они практически делят одну личность на двоих. Иногда даже шутили, что они и правда как настоящие близнецы: когда плохо одному, плохо становится и другому. И эта превратная иллюзия их с Армином родства Лее претила. Не хотелось лгать и строить из себя того, кем она не являлась. — Но разве не этим ты занимаешься всю жизнь?       Лея выдохнула, не обращая на Августа внимания. Кажется, его это не особо озаботило.       Нужно относится к шелесту спокойно. В этом нет ничего страшного. Он просто пытается посеять раздор в её собственном «Я», только, мать вашу, и всего. Кулаки сами по себе сжались, ногти впились в сухие ладони. Нужно просто его проигнорировать, тем более, что он слаб. — Ты всегда строила из себя смелую и сильную, даже когда таковой не являлась. Делаешь вид, что борешься и что тебе не всё равно. Все они — это ты, и каждая твоя ненастоящая личность есть часть тебя. Ложь — тоже часть. Ложь — это ты и все они. Не все имеют объём и силу, чтобы сделать шаг вперёд. Они не знают, что у них нет на это права.       Хочется закрыть уши руками и заорать что есть мочи, только бы не слышать. Но Он заставляет слушать; бежать от шелеста — всё равно, что собаке кусать себя за хвост.       Лея зажмурилась. В неразличимых мушках темноты вырисовывается что-то знакомое. Её собственное лицо, что шумит помехами, меняя облик слишком быстро, чтобы понять, что она видит теперь. Лицо говорит, нет, шепчет. Шелестит. — Всё есть мы. Полотно жизненных течений. Его можно порвать.       «Отстань, отстань» — мысленно шепчет Лея, ощущая себя черезвычайно жалкой. Всё вокруг теряется. Посторонние звуки и пространство размывается, оставляя её в бесшумном вакууме.       Хлопок. — Ты тут? — поинтересовался внезапно Август, и его голос показался слишком громким.       Всё вернулось: в голову хлынули звуки окружающей действительности, взгляд снова прояснился и показал Лее Августа, который щёлкал пальцами у неё перед глазами. Она помотала головой, потёрла глаза. — Всё нормально. Просто голова болит, — отмахнулась она, но Август сделался внезапно задумчивым. — Неужто тебя просто от запаха взяло? Хо-хо… — он хмыкнул, но задумчивость с его лица быстро стёрлась, уступив привычной игривости. — Ну ладно, пойдём, воды хоть выпьешь, — и он, взяв ослабевшую Лею под локоть, повёл её обратно в здание.       Вернувшись в таверну, их ждал интересный сюрприз: за одним из столиков сидел Армин Феликс, иногда перебрасываясь парой слов с Ханной, которая носилась от столика к столику. Едва Лея с Августом появились в её поле зрения, Ханна тут же кинулась к ним. — Вам же говорили: на перекур по одному! — прошипела она, глядя на Лею и Августа слегка снизу вверх. — Помогайте давайте! — она сердито поправила очки. — Кстати, Марлен, там твой брат пришёл. — Не кипятись, ворчунья. Мы уже идём, — Август снисходительно выставил руки перед собой и увёл Ханну подальше, чтобы она быстро ввела его в курс заказов. Лея помахала рукой Армину и кинулась вслед за ребятами.       К концу смены людей в таверну навалилось много, поэтому сесть к Армину за столик и поговорить нормально всё никак не удавалось. Внимание они ему уделили лишь тогда, когда Салампи наконец дала добро закрыть смену и передать бразды обслуживания ребятам-сменщикам — двум парням и одной девушке. Но Лея пока не запомнила их имён. — Так ты, значит, Феликс? Уже наслышан, — Август первый рванул к Армину за стол, протянув тому руку и плюхнувшись рядом с Ханной, что сидела напротив виновника торжества. — Приятно познакомиться, — Армин тоже почувствовал слегка специфичный запах от Августа, поэтому бросил Лее рядом неоднозначный взгляд. Та лишь слабо пожала плечами. — Со мной ты уже познакомился, — Ханна будто даже чуть смущённо отвела глаза, сидя прямо напротив Армина. — Ага. Могу поискать тебе книжек по астрономии. Вообще… у меня где-то был небольшой телескоп, который я сделал когда-то… э-э… в юношестве, — Армин деликатно обогнул слово «в кадетском». На Лею внезапно нашли приятные воспоминания. Кадетка, конец года, они молодые и беззаботные… А со звёзд и того телескопа вся заварушка и началась. — Было бы здорово, — Ханна снова поправила очки. — Блин, а вы реально похожи, — Август поставил руки на локти, положил голову в ладони. Лея с Армином мимолётно переглянулись в немом вопросе вроде «В каком месте?». У неё и подбородок шире, и форма лица другая, и брови куда шире и сидят ниже, чем у Армина. — Только цвет глаз разный.       И это единственное, что его смутило? — У меня папины, а у Марлен мамины, — быстро сориентировался Армин. Ещё неприятнее было слышать, когда этим именем её звал он. Как-то опрометчиво она, конечно, выбрала себе произвище. Однако Лея всё равно закивала, подтвердив слова Армина.

***

      Ханна и Август подсказали, что здесь недалеко есть баня, где можно нормально помыться. Армин, правда, услышав слово «общественная баня» уже собрался ретироваться. Лея даже почувствовала себя Леви, которому нужно объяснять прописные истины о том, что мыться тоже нужно. Армин всё лепетал о том, что там у всех болячки и микробы, но Лея надавила на то, что если он не помоется, будет ещё хуже, поэтому вскоре он всё-таки сломался и согласился.       Хотелось наконец-то почувствовать хоть что-то тёплое среди этой сплошной сырости и холода. Правда, купальни и парилки были раздельные, поэтому они условились встретиться в предбаннике и дождаться друг друга.       Вообще, Лея не особо любила долго намыливаться и сидеть в жаркой парилке, медленно там тая, как воск в свече. В душном помещении она быстро начинала задыхаться, хотя сейчас посидеть немного в тёплой парилке ей пришлось по вкусу. Вспомнилась Саша, и как они вместе частенько часами просиживали в бане, особенно после коронации Хистории. Сердце снова наполнила смертная тоска. Хотелось поскорее выбраться на поверхность и повидаться с друзьями. Они провели здесь около недели или чуть больше, но Лея ещё не садилась писать письма. Докладывать о чём-то никакого желания не было, больше хотелось исписать весь лист оскорблениями и отправить к Леви. К тому же, за эту неделю они почти ничего и не добились.       Жар парилки разморил Лею, она откинула голову на сидение выше, ибо тут деревянные скамьи были расположены лестницей, и прикрыла глаза, думая о чём-то отвлечённом и хорошем. В сауне было не жарко, дрова здесь всегда экономили, поэтому температура была в лучшем случае градусов пятьдесят. В голове поплыл сюжет той дурацкой книги, что дал ей почитать Армин, главный герой-мудак и бедная девушка, которую зачем-то сделали его любовным интересом…       Очухалась Лея, услышав в парилке громкие голоса. Она сама не заметила, как задремала всего минут на десять. Однако привычное удушье от жары накатило с двойной силой. Лея спустилась, поправила полотенце, туго затянутое на груди. Быстренько прошла мимо двух грузных женщин, о чём-то увлечённо спорящих, и вышла из сауны. В остальной комнате было приятно-прохладно и влажно. Лея выдохнула, немного остыла и приняла душ. Довольная собой, она наконец вышла из бани. Тело наполнилось приятной чистотой, волосы были вымыты до скрипа и подсушены полотенцем. И не так уж тут и грязно, как вопил Армин.

***

      Лея сидела в предбаннике и дожидалась Армина, медленно потягивая, кажется, уже третью чашку чая. Если она никогда не любила долго полоскаться, то Армина хлебом не корми, дай себе спинку щёточкой потереть или в сауне посидеть. Видимо, ему всё-таки понравилось в «грязной» бане. Даже Эрен постоянно жаловался, что Армин всегда торчит в бане слишком долго, но тот лишь отмахивался. Хотя собственные мысли Лею вполне занимали, поэтому было не особо скучно. Она рассматривала кончики влажных волос, слипшихся в мокрые грязно-жёлтые пряди, и размышляла о том, что ей теперь постоянно придётся прятать отросшие корни и раз за разом повторять эту пытку с гремучей смесью на голове. Всё-таки цвет не как у Армина. У него такой… натуральный, блин. Красивый, блестящий и благородный. А у неё так, солома.       Спустя энное количество времени, дверь из соседней бани наконец отворилась, и на пороге показался Армин. — С лёгким па-… — договорить Лея смогла не сразу. Сердце бухнулось куда-то очень низко, примерно туда же, куда пару мгновений назад грохнулась челюсть. — ром… — тихо закончила она.       Армин в одном полотенце, затянутом на поясе, провёл рукой по влажным волосам, не успев заметить жадный взгляд Леи. Бросил что-то вроде: «И тебя», начал бубнить о том, какой там рассадник антисанитарии, но Лея пропустила тираду мимо ушей. Оторваться от открывшегося вида было сложно — редко ей доводилось видеть кого-то полуголым, а девушки в общей бане её не особо привлекали. В голову прокрались сальные шуточки, а-ля Бог спустился к нам с небес и сразу провалился в Подземный город, но чтобы их произнести, требовалось подобрать челюсть. А такой возможности пока не представилось.       Колючий взгляд вцепился сначала в разгорячённое лицо и влажные волосы, зачёсанные назад. Когда Армин убирал все волосы с лица, он выглядел совсем по-другому: вся его ангельская невинность улетучивалась, позволяя ему полуприкрыть глаза словно в истоме. Он будто становился взрослее, властнее даже. Дыхание Леи в такие моменты всегда застревало в горле, а тут так тем более.       Голодные глаза скользнули ниже, мимо расправленных гордо плеч и ухватились за молочную кожу торса, ещё чуть влажную и так привлекательно поблёскивающую в свете кристаллов под потолком. Лея помнила, что совсем уж тощим Армин не был, но и достаточно крепким его назвать было сложно. Он брал не накачанным телом, а острым умом, и эта его черта Лее казалась даже более притягательной. Но пресс… что-то на такой тонкой грани, когда перекаты мышц едва заметны и так аккуратно очерчивают кубики пресса, что даже смотреть сложно и будто собственная рука невольно тянется ближе, чтобы пощупать. Дурманящий морок нашёл внезапно, Лея на краю помутнённого сознания удивилась, как ловко Армину удалось подчинить её разум, даже не сказав ни слова.       Но у Леи и в мыслях не было останавливаться. Ей подумалось, что она всё-таки имеет право немного поплялиться на Армина, тут же в противовес вспомнив, как она ругала Сашу в кадетском, когда та заглядывалась на старших кадетов другого набора, пока они играли в мяч без рубашек. — Ни стыда, ни совести, Саша, — цокала она, не разделяя предпочтений подруги.       Теперь стыд и совесть куда-то делись и у Леи.       Но стоило бы резонно отметить, что посмотреть действительно есть на что. Хотя к чему вообще эти разговоры с головой, когда Лея прямо сейчас таращится на Армина и не моргает даже. Чувства внутри закипели стремительно, заставляя её чувствовать себя растекающимся маслом на раскалённой сковороде.       Взгляд скользнул выше, обогнул тонко очерченные ключицы, так же покрытые влагой, и резко наткнулся на озадаченное лицо краснощёкого Армина, что уже сидел за столом напротив неё. Лея сама не заметила, как хищными глазами проводила его от двери до стола. Наваждение молниеносно рассеялось вместе с собственной беззастенчивостью. — Нашла наконец-то глаза? — он выразительно выгнул бровь, сложил руки на груди, поэтому вернуться к приятному созерцанию уже не получится. Лея сразу распрямилась, мотнула головой. Конечно, Армин всё понял. Непонятно только, понравилось ли ему, что он всё понял. К несчастью, они в бане и у его разгорячённого лица могла быть ещё одна простая причина. — А что такого, нельзя что ли посмотреть уже… — просопела Лея и стыдливо отвела взгляд, пытаясь игнорировать свои пылающие ярким пламенем щёки и уши.       Армин в ответ лишь усмехнулся. Либо у него действительно не нашлось ответа (что маловероятно), либо он просто обдумывал, как бы поставить её в ещё более неловкое положение. Хотя Лея не жалела о том, что ей только что удалось увидеть во всех подробностях.       Найдя в себе силы поднять глаза, она встретилась не с заискивающим взглядом, а таким же смущённым, как у неё самой. Волосы у него расправились и упали обратно на лицо. Однако огоньки, резко вспыхнувшие где-то на дне глубокого и спокойного моря глаз Армина, от Леи не укрылись. Значит, всё-таки всё понял и остался доволен уделённым вниманием. А вот это уже интересно. Напряжение, пока они молчаливо играли в гляделки, испытывая друг друга на выносливость, только росло, не находя разрядки и оставаясь в воздухе. В предбаннике становилось ощутимо жарче. У Леи от слишком глубокого и резкого дыхания закружилась голова, но она не смела оставить победу Армину.       И даже если ей хотелось напряжение разрешить, в голову врезалось понимание, что смелая она только на словах, а если придётся шагнуть дальше, то она, скорее всего, зависнет без понимания что делать, ибо опыту взяться неоткуда. Совсем ново это чувство, будто… хочется того же, о чём она читала только в скверно написанных романах ночью с Жаном под одеялом, попутно смущённо хихикая над происходящим на страницах. А теперь сознание толкает её на точно такие же вещи. Она почувствовала себя главной героиней такого романа, который автор-графоман клепает только с одной целью.       Лея старается не думать о времени, но неизменно начинает день с мысли о том, что больше его не становится. Что тринадцать лет, отведённые Армину, уже превратились в двенадцать и с каждым днём время песком через пальцы безвозвратно утекает. И пусть двенадцать лет ощущается как наполовину полный, а не пустой стакан, всё-таки страшно, что не успеет она оглянуться, а Армин уже окажется на смертном одре. Титаническая сила просто отсрочила его неминуемую кончину. Так и нужно ли тогда… бояться чего-то, когда и так живёшь по часам, зная точную дату своей смерти? — А ты вообще… ну… как? — неловкий вопрос так же взметается в воздух, оседая напряжением на чужих плечах. Лея решила всё-таки уточнить, а не кормиться одним лишь гаданием на глазах Армина. Она прекрасно помнит, что с ним сделали, когда ему с Жаном пришлось выдавать себя за Эрена и Хисторию. И хоть он никогда после того случая не говорил об этом, даже когда к ним в таверне пристал какой-то амбал, её снова уколола вина. А как он сам к такому отнесётся?       Первым в гляделках сдался Армин, после вопроса отведя взгляд куда-то в стену, неловко потирая затылок. Он заметил жалобный взгляд Леи, и градус разговора постепенно спал. Конечно, не самое подходящее место для беседы по душам, но тема требовала выноса на обсуждение уже некоторое время, с тех пор как они начали ловить друг друга на слишком долгих взглядах. Армин, видимо, тоже вспомнил о том инциденте. И пусть он всегда стойко выдерживал допросы и у него в рукаве всегда имелся остроумный ответ на любой вопрос, теперь он определённо был в замешательстве. Стало ясно, что Лея поймала его за руку в подходящий момент. — Я уже давно не думаю о том, что тогда случилось. Что было, то было. И меня… особо не смущает, когда меня кто-то касается, — между частями предложений часто проскакивали большие паузы. Впервые Лея видела, что Армину настолько тяжело подобрать слова. Сам он весь ссутулился, уперевшись глазами в стол. И всё-таки сложно было не отметить, как напряжены его мышцы у переката плеч, и что это приковывает к себе взгляд.       Ну вот о чём она думает? — И мне… в принципе нравится, когда меня касаешься ты, — он выдержал ещё одну короткую паузу, кивнул своим мыслям. — Особенно ты.       Всё-таки о том, о чём нужно.       Эго Леи определённо подпиталось тем, что он выделил её на фоне остальных. Даже несмотря на то, что он всегда выделял. Нравится. Что-то внутри удовлетворённо сжалось, после распустившись новым цветком непристойных мыслей. Теперь он сказал так немного слов и всё равно пленил её разум. Стало сложно думать о чём-то, кроме последнего предложения. Лея прикусила губу. — Так что мне интересно, — и даже заметив чересчур увлечённый взгляд напротив, он продолжил. — Попробовать, узнать, как там всё… ну, ты поняла. Спортивный интерес. Хотя ты и так безбожно пользуешься тем, что мне нравится, — он с шутливым укором выгнул бровь.       Лея склонила голову набок, внимательно вглядываясь в разгладившееся лицо Армина. Губы медленно расплылись в плутоватой ухмылке. Она положила подбородок на руки, локтями стоящие на столе, облизнулась. Он черезвычайно прав и она это, конечно, осознаёт. — Молодец, что догадался, светлый ты ум. Нравится, значит? — по телу растеклось необъяснимое чувство власти. Да, даже сейчас она пользуется тем, что ему нравится. Лея упивается чужой реакцией, с широко распахнутыми глазами наблюдает, как Армин вздыхает и в который раз отводит взгляд, прикрывая глаза. Пытливый глаз цепляется за каждую напряжённую мышцу, расплёскивая по телу наслаждение. Ей безумно доставляет то, как он реагирует на её слова. — А что ещё нравится? — испытывающий взор снова прожёг смущённого Армина, которому на глаза снова упали все волосы, вернув тому прежнее невинное очарование. Но в тихом омуте, как часто бывает, водятся черти. — Можно об этом в другой раз?