Старые обиды

Здравый рассудок успокаивает, но безумие — интереснее.

Джон Рассел.

***

      Возвращаться сложно. Снова темнота и сырость, разительно отличающаяся от тепла и солнца поверхности. Но хорошего, как принято говорить, понемногу. Каникулы закончились, так что Армин и Лея, отдохнувшие и уже немного расстроенные, вернулись в Подземный город. Перед отъездом Лея успела освежить цвет волос и стрижку в самом лучшем месте, а именно в комнате у Конни. А когда садились в повозку, чтобы ехать обратно, Жан сунул ей какой-то свёрток и неразборчиво назвал имя отправителя. Позже Лея и вовсе про него забыла, так что время на это нашлось сейчас, пока она стояла за баром и плевала в потолок, готовясь закрывать смену.       С возвращения прошла уже неделя, но свежесть после отдыха смылась с лица Леи примерно спустя пятнадцать минут в Подземке, а время на поверхности начало казаться лишь прекрасным сном. Вернулись синяки под глазами, усталый вид и прежняя тоска по друзьям и солнцу. От нечего делать Лея порылась в сумке, которую таскала с собой на работу, и достала наконец этот свёрток.       Развернув его, меж бровей Леи залегла морщина. Из конверта на неё смотрел в несколько раз сложенный лист бумаги и брошь. Лея аккуратно подцепила её пальцами и рассмотрела. Материал был похож на серебро, а форма на что-то вроде змеи, кусающей себя за хвост. Это у Жана такие приколы начались, или чего? Нахмурившись сильнее, Лея развернула записку, и всё ей сразу стало понятно.       «Привет, дочурка! Снова не получилось встретить тебя в городе. Я пока в Стохесе, кое-какая миссия, всё как обычно. Но поздравить тебя всё равно хочу и прилагаю к письму маленький подарок. Надевай эту брошь только по особым случаям, дорогая.       Тебе уже семнадцать. Если честно, мне сложно в это поверить. Ещё недавно ты малюткой сворачивалась калачиком у меня на руках, но теперь ты вряд ли туда поместишься. Теперь ты взрослая, красивая девушка. Желаю, чтобы у этой девушки всё было хорошо.       Как там ваша миссия? Слышал, вы собираетесь на поверхность. Надеюсь, всё прошло хорошо. Как Жан и Хильда? Передавай им как-нибудь привет от меня. Ну, это всё мелочи жизни. Хочу сказать, что мы с мамой тобой гордимся несмотря ни на что, и ты никогда не забывай эти слова. Доверяй только тем, кого хорошо знаешь, ну и всякая такая родительская болтовня. С днём рождения.       Папа.»       Скучающий до этого взгляд сделался жалобным. Лея уже свыклась с тем, что даже если отец и был, то так же присутствовал в её жизни крайне мало. Но спасибо хоть на том. Брошь действительно красивая, и камень, который оплетал змей, мерцал в приглушённом свете таверны затаённо-перламутровым блеском, словно в его мутных глубинах таилась своя неизведанная вселенная. Но Лее почему-то подумалось, что отцу захотелось от неё откупиться. Что ж… не разочаровывается тот, кто ничего не ждёт. Мечты об идеальных родителях давно пора оставить. Некоторые её ровесники сами уже становились родителями, так что Лее повезло, что к семнадцати она своим карапузом ещё не обзавелась.       Мысленно дав себе воспитательную пощёчину, Лея потёрла лицо руками и посмотрела в зал. Там хлопотал Август, и Лея погрузилась в воспоминания об их недавней встрече.

Ранее

      Август пригласил Лею и Ханну встретиться в неформальной обстановке. Если быть точнее – позвал к себе домой. Лея долго не ломалась, потому что разнюхать о коллегах побольше было её первоочередной задачей. Но по правде, она ждала чего-то… лучше. Дома у Августа было так же, как и в его голове (и на ней тоже) — абсолютный хаос. Горы хлама, валяющиеся вокруг вещи, которые не доставляли хозяину никакого дискомфорта. К тому же, Август даже не подумал хоть как-то прибраться к их приходу. Лея не сильно это оценила, даже не зная, куда ей тут присесть.       Но в этой беде она была одна. Ханна явно была его давней подругой, поэтому без смущения где-то откопала себе стул, когда как Август завалился на кровать прямо поверх кучи одежды. Лея же вспомнила, как в кадетском их поднимали спозаранку и заставляли одеваться и заправлять кровати, пока горит спичка. А ещё как в разведке Леви запрягал солдат едва ли не языками вылизывать каждый уголок штаба. Словом, армейская выправка Леи при виде этой комнаты тихо плакала в сторонке. Но Лея, превозмогая брезгливость, нашла себе место где-то на небольшом, перепачканном пятнами неизвестного происхождения, кресле.       Хотя с этим захудалым местом и так всё было понятно, Лея огляделась. Стены в комнате обклеены странными обоями с не менее странными рисунками, кое-где они отклеились от стены и свисали лохмотьями. Единственное окно, половина которого завалена барахлом на подоконнике, было настолько грязным, что увидеть происходящее на улице удавалось с трудом. Тут и там на вершинах гор хлама были натыканы небольшие светильники, которые помогали создать в комнате желтушный, больной и убогий антураж. И, судя по тому, что вещи тут складировались явно не первый год, Август был в полной гармонии со своим жилищем. Лее же стало противно.       Они разговаривали о чём-то отвлечённом уже добрый час, но смысл встречи оставался неясным. Должно же было быть что-то кроме их расспросов о прошлом «Марлен», подробности которого Лее приходилось придумывать прямо на ходу. Она пыталась подобраться к сути их самих, найти зацепки, но оба ни в какую не хотели поддаваться, постоянно переводя тему на Лею или что-то абстрактное. Что-то должно было их сегодня сплотить, и в один миг это «что-то» само нашло Лею. — Кстати, Марлен, — Август по-хозяйски развалился на кровати. — Ты в церковь к нам ходила?       В душном воздухе комнаты ощущался какой-то вязкий дух трав и той бурды, что Август обычно курил в перерывах на работе. А ещё запах застарелости и чего-то прелого. Лее было тяжело дышать, но на просьбу хотя бы приоткрыть окно она получила отказ. В следующий раз надо будет обязательно попросить у начальства прибавку к зарплате в счёт опасных условий работы. — Нет, — Лея пыталась вести себя расслабленно, но в этой атмосфере каждый мускул был постоянно напряжён, будто на неё сейчас нападут. Забавно, что здешние фанатики даже не думали о том, что приезжие могут быть другой веры или не верить вовсе. Конечно, Культ Стен в последние годы набрал силу и влияние, но это же не значит, что каждый встречный считает, что эти несчастные стены священные. — А в другие ходила? — подключилась Ханна. О, как же Лея всё это ненавидела. — Да, — солгала она. Пусть думают, что она такая же фанатичка. — Здорово, ты же проходила обряды единения? Ой, а расскажи! Я слышала, что в Тросте они как-то по-другому проводятся. Это правда? А как?       Ну вот, поймали Лею за руку. «Думай, думай!» — приказывала она себе, делая нарочно задумчивое лицо, будто просто забыла подробности и вот-вот припомнит. — Да так же, как и везде, — непринуждённо пожала плечами она спустя пару мгновений. Даже если внешне удавалось сохранять спокойствие, внутри ей очень хотелось кричать. — Э, нет, — Август поднялся с кровати и начал шариться в ящике стола, стоящего рядом. — У нас сложнее. Правильнее. Нужно сначала подготовиться. Пастор нам советует проводить больше времени с другими прихожанами, и обязательно перед службой или обрядом хотя бы раз объединяться во имя Розы, Марии и Сины, — в руке его возникли небольшие кусочки бумаги.       Лея этой идее не обрадовалась. — Но сначала нужны марки. Они помогут выявить, насколько человек нуждается в единении, это тоже часть обряда. Люди здесь часто умирают. Чаще, чем на поверхности. Поэтому нужно молить Единых, чтобы святая Троица оберегала их на небесах. Чтобы там им дали лучшую жизнь, — Август протянул марку Лее, затем Ханне. Оба они посерьёзнели.       Лея смотрела на всё это и думала внутри о том, как же это всё дико. Но марку взяла. — Нужно немного подождать.       Все положили свои марки на языки. Было немного горьковато.       А потом началось.

Настоящее время

      Вспоминать то, что было дальше, Лее ещё тяжело. Сначала было расслабление. Казалось, что всё вокруг едино, её собственная рука перетекает в руку Ханны, и все они втроём постепенно сливаются друг с другом. Это казалось забавным. Лея смотрела на оранжевую рубашку Августа и ей чудилось, что она точно знает, какова та на вкус. Она ощущала это странное «единение». Зато потом бац, и она внезапно оторвана от своего тела, от всего мирского и материального, оказавшись в месте, состоящем из света. Огромное дерево света, уходящее далеко-далеко ввысь. Но дереву, кажется, не понравилось, что Лея его видела.       Всё обернулось в многочасовой кошмар.       Различить реальность и выдумку было невозможно. Бесконечные круговороты голосов в голове, вечно мерцающие жуткие образы перед глазами были с Леей до последнего. Панический, животный страх, ощущение, что по коже кто-то бегает тоже были верными спутниками. Расширенные зрачки, раскоординированность движений. Определить время тоже было невозможно. Пока действовала эта штука Лее казалось, что она находится в порочном кругу тысячи и тысячи лет, но на деле прошло семь-восемь часов. Когда её отпустило, уже наступило утро. Ханна и Август тогда сказали, что она просто нуждается в обряде единения, раз ей чудятся такие ужасы. Через неделю она потащится с ними в сраную церковь.       Сейчас же Лея только устало опёрлась о барную стойку, растирая виски. Забыть это будет сложно.       В то утро Лея едва дошла до дома и сразу рухнула в руки Армина, что места себе не находил с того времени, как она не вернулась домой вечером. Весь оставшийся день она провалялась на кровати в бессилии, пытаясь отойти от пережитого. Во время действия марки ей казалось, что она умрёт. Её убьют эти голоса, или одно из безобразных чудовищ, что мерещилось перед глазами в течение этих тысяч «прожитых» лет. Семнадцатое июля стало определённо самым худшим днём за последние месяцы.       Но теперь всё это видится Лее пусть и жутким, но словно далёким сном, что произошёл вообще не с ней. Хотя ощущения в первые минуты действия показались ей знакомыми. Навеяли воспоминания о кадетских годах. Армин тогда ещё сказал, что что-то подобное употреблял Мартин с его работы, и говорил он про «единение» абсолютно то же самое. Патлатый красавчик тоже оказался фанатиком. Лея с Армином сошлись на том, что следующая зацепка ведёт их в церковь. И как бы не претил обоим весь этот религиозный фетишизм вокруг Стен, сходить всё-таки было нужно.       Лея отбросила эти мысли, взглянула в зал. А там, на её радость, началась какая-то заварушка. Она сразу кинулась к громкому столику, чтобы выяснить, кто и по какому поводу повздорил.       Подскочив к месту действий, Лея сразу заметила сжавшуюся Ханну и двух крупных мужчин, с которыми та ругалась. Август на другом конце зала только обеспокоенно поглядывал на ситуацию вместе с остальными гостями, ибо обслуживать других тоже было нужно, и он доверил разборки девушкам. — Что случилось? — шепнула Лея обеспокоенно, когда лысый и тучный мужчина произносил свою длинную и наполненную ругательствами тираду. — Я попросила их быть потише, они м-мешали другим посетителям… — пискнула Ханна.       Лея цокнула. На столе она заметила неприличное количество бутылок из-под спиртного, содержание которых уже было в организмах амбалов. — Ханс, успокойся, — шикнул второй мужчина, пытающийся утихомирить товарища. — Отвали, Каспар, — плюнул тот за спину, скинув руку друга со своего плеча. — Вы ваще кто такие, чтобы тут указывать, как нам себя вести?       Лею окатило зловонным запахом перегара, когда мужик открыл рот. А взгляд её становился всё убийственней. Ханна пропищала что-то ещё, кажется, просьбу заплатить счёт и покинуть заведение. В попытке защититься она схватила со стола поднос. — Чё вякнула? Мы ещё ниче не допили, куда ты нас гонишь, малявка, — фыркнул, кажется, Ханс, и кулаки его сжались. — Отвали, или я тебе щас втащу.       Лея больше не могла стоять в стороне. Она шагнула ближе, закрыла миниатюрную Ханну собой. — Это я тебе сейчас втащу, — она нацепила самое холодное выражение лица из её арсенала. Сердце бешено заколотилось. Этот мужик был настолько огромным, что даже не самой низкой Лее пришлось смотреть на него задрав голову. Уверенности, что она в действительности сможет ему втащить, не было. Мозг заработал в экстренном режиме, оценивая риски и возможности. — Выметайтесь отсюда, долго церемониться я не буду.       Она, несмотря на разрастающуюся в груди тревогу, внешне сохранила прежнюю стойкость. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда он снова открыл рот. — Ещё одна, — рыкнул амбал. Наклонился к Лее. — И чё ты мне своими ручонками сделаешь, а? — его мясистый палец ткнулся Лее в грудь, и она едва устояла, чтобы не пошатнуться.       Адреналин разогнался по крови. Мозг уже завершил экстренный анализ, так что Лея ладонью обхватила его палец. Драку на людях затевать не хотелось, но Ханну-то спасать надо.       Она со всей силы надавила на руку, выгнув чужой палец в неестественном положении.       Хруст.       Мужик взвыл и потерял координацию, согнулся, держась за повреждённое место. Лея воспользовалась моментом и зыркнула за спину, на Ханну. Та быстро всё поняла и попятилась назад. Когда Лея развернулась обратно, ей в лицо едва не прилетел увесистый кулак. Конечно, амбал не собирался успокаиваться, но Лея и не ждала такой любезности. Он бухой, а значит адекватности не будет.       Возьмём силой, значит.       Лея ловко увернулась от смазанного удара. Амбал едва ли владеет своим телом. А его дружок даже не пытался их разнять. Может, это была подсказка, что данный пациент будет сопротивляться до конца.       Поднырнув под руку мужика, Лея оказалась за его спиной. Но чертила бросился ей в ноги, надеясь повалить на пол. Воздух выбило из лёгких. Лея с трудом сориентировалась, локтем ударила ему меж лопаток, а кулак другой руки врезался в область почки, пусть покрытую слоем жира. Чужая хватка сразу ослабла. Кровь оглушительно зашумела в голове, глуша остальные мысли.       Ударь сильнее. — Ах ты… маленькая сучка, — проскулил амбал, нашёл в себе силы разогнуться.       Ударь!       Жёсткий кулак прилетел мужику в подбородок, и он завалился назад, не успев даже замахнуться. Его подхватил дружок, не давая рухнуть на пол. Лея попыталась отдышаться, ощутила разрастающуюся боль в правой руке и странный комок чего-то горячего и приятного глубоко внутри. Колени подкосились, она едва устояла на ногах.       Лея ударила слишком сильно. Кажется, шумный посетитель отправлен в нокаут. Сердце ещё бешено колотилось, и Лея гневно раздувала ноздри. Отчего же внутри… наслаждение? — Вон, — прорычала она. — М-мы пойдём, простите за всё это, — промямлил мужчина, оставил на столе внушительную стопку купюр и, перекинув руку беспомощного тела через плечо, поволок его к выходу, когда его товарищ едва шагал.       Лея, прикусив губу, бросилась прочь из зала. Только слышала, уже открывая дверь чёрного выхода, как Ханна извинялась перед посетителями за причинённые неудобства и говорила что-то про компенсацию. Один день Салампи нет на работе, и вот что происходит.       Лея вышла на улицу, вдохнула «свежий» воздух. Мысли нахлынули оглушающей волной, завертелись круговоротом, так что она начала побаливать. Лея привычно облокотилась на стену и выудила из пачки сигарету. Небольшой незапланированный перерыв. Дым, заполняющий лёгкие, немного помог успокоиться и привести в порядок мысли. Но одна из них покоя Лее не давала: почему под конец вмазала ему так сильно? Мужик действительно на пару мгновений потерял сознание и едва не ударился своей лысой башкой о каменный пол.       Почему ей это понравилось?       Лея помотала головой. Столбик пепла упал под ноги. Пальцы сами запутались в волосах, пытаясь заставить мозг работать. Растормошить его часть, отвечающую за мораль, и выпытать ответ на возникший вопрос. Лея не могла объективно оценить свои действия. Она врач, она должна лечить, а не калечить. Почему ей понравилось смотреть на беспомощность этого пациента? Силы были не особо равны, но… он же назвал её сучкой, так и с какой такой радости она должна была терпеть? Сам-то он завизжал как огромный поросёнок, когда Лея его приструнила.       Но просто слегка дать ему под дых было бы достаточно.       Лея принялась за вторую сигарету, блуждая в бесполезных, унылых размышлениях. Такие ситуации она обычно отдавала под суд Армину, ибо у него моральный компас почутче её будет. Но теперь что-то было не так. Теперь ей уже не хотелось поскорее закрыть смену и рассказать Армину эту умопомрачительную историю.       Не так что-то было с ней, а не с миром вокруг.       Но и эти мысли оказались прерваны. Дверь чёрного входа открылась, и оттуда выскользнула Ханна. — Ты тут, — она замялась, в её тихом и размеренном голосе угадалась слабая нотка беспокойства. Она сделала несколько небольших шагов ближе. — Не очень как-то всё получилось, — Лея выдохнула дым в обратную от Ханны сторону. Та держала достаточную дистанцию. — Да. Но… спасибо тебе, всё равно. Я всё никак не привыкну к этим издержкам профессии. Обычно с такими клиентами разбиралась охрана, но сейчас дела тут не очень хорошо идут, род… э-э, хозяева пока их уволили, — Ханна сжала губы и отвела глаза. Лея не стала спрашивать в лоб, но догадалась, откуда она знает такие подробности о внутренних делах. Это, пожалуй, стоит учесть.       Дочь состоятельных родителей.       Почему тогда до сих пор не учится на поверхности? — Да всё нормально, и не с такими справлялись, — Лея затянулась. Ложь легко слетела с губ. Нормально всё не было. — Они оставили куда больше денег, чем нужно. Так что… — Ханна протянула Лее небольшую стопку купюр. Та выгнула бровь, но отказываться не стала. Забрала деньги, бегло оценила сумму и спрятала в карман брюк. Негусто, но в сравнении с её зарплатой в этом захолустье вполне прилично. — Кстати, откуда у тебя такая сила? Я никогда не видела, чтобы девушка вдвое меньше мужчины с ним так хорошо справилась, — говор Ханны был иногда каким-то неживым. Интонация не подчёркивала никаких слов, и звучало это откровенно странно. — Фокусники не раскрывают своих секретов, — Лея криво усмехнулась. Если бы этот амбал был трезвым, то вряд ли она бы с ним разделалась.       Ханна не стала больше спрашивать, мигом сменила тему. — Я закрыла за тебя смену, если что. И твой брат не пришёл.       А Лея ждала, что та хотя бы скажет, что в долгу у неё. И что, зря что ли Лея спасала эту бедолагу? — Феликс работает, наверно, — она устремила взгляд на сводчатый потолок пещеры, простирающийся в сотнях метров выше. Ханна до сих пор не ушла. Что-то ей надо. — И ещё, — она набрала в лёгкие воздуха.       Ну коне-ечно. — Я могу тебя кое о чём попросить? Знаю, после твоего поступка это немного эгоистично, но если тебе что-то понадобится – я всегда к твоим услугам, — она смяла край своего безразмерного свитера.       Ну наконец-то. Приятно ощущать власть над людьми. — Валяй, — Лея выкинула окурок. — Ты бы не могла… познакомить меня с Феликсом? Ну, в плане, мы знакомы, но просто… ему же тоже интересны звёзды, и вы были на поверхности, и я бы хотела узнать, что знает он, — ещё один глубокий вдох. — В общем, ты поняла, — протараторила она под конец.       Лея приподняла брови. В уголках губ растянулась ухмылка. — Он же за мной приходит иногда. Возьми да сама поговори, — она сложила руки на груди, а Ханна под её взглядом вжала голову в плечи. — Ты же его лучше знаешь… — Ладно, скажу я о твоём интересе. Дальше сами решайте, я вам не почтовый голубь, — Лея отлепилась от стены и потянулась. — Ну, пойду-ка и я домой. До завтра, — она похлопала Ханну по плечу и пошла за своими вещами. Этот нелепый разговор достаточно её повеселил. Вот уж она не думала, что у Армина здесь найдутся фанатки.

***

      Домой Лея вернулась в приподнятом настроении. В зале сидел задумчивый Армин, а по кухонному столу была раскидана вся его макулатура, над которой он корпел. — Привет, — бросила радостно Лея, но Армин в ответ ограничился простым кивком. Тогда она встала у него за спиной и наклонилась над записями. — Как дела? — более настороженно спросила она. — Нормально, работаю. Ужин там стоит, — в ответ и дежурный поцелуй куда-то в щёку. Лея сжала губы и отстранилась.       На кухонной тумбе её ждала тарелка ещё горячего пюре с салатом. Лея без особого энтузиазма взяла её, так же неосторожно отодвинула бумажки Армина, освобождая себе место на столе. Села напротив парня и принялась жевать ужин. Она-то ждала, что после работы её дома ждут объятия и поцелуи, но даже тут прогадала.       Не сказать, что ей не нравилось просто смотреть на Армина. С тех пор, как она из своего разведческого вакуума попала в реальный мир и поняла, что не все люди наделены мозгами, вид думающего Армина пробуждал в ней все тёплые и… более горячие чувства. Оказалось, что наличие ума — чертовски привлекательное качество. Она поела в тишине, если не считать скрипа пера Армина и нескольких безобидных ругательств, сорвавшихся с его губ. Ну и ещё нескольких таких же дежурных вопросов типа «Как день?». Лея не стала на них отвечать, неохотно отмахнулась чем-то вроде «Нормально», оставив все новости до момента, когда у Армина появится на неё больше времени.       Перемыв всю посуду, Лея в смешанных чувствах решила дойти до спортзала и развеяться, ибо дома всё равно торчать было нечего. Тут ещё и Микаса сказала ей почаще заниматься, да и как бы Лея не хотела себе признаваться — холод Армина оставил в ней какое-то огорчающее ощущение, от которого хотелось уйти. — Лея, — он окликнул её уже у двери, когда та собрала сумку и собралась выходить. — М? — она обернулась, и её уставшие глаза встретились с его. — Всё нормально? — Армин приподнял бровь, в его голосе выделилась нотка возмущения.       Лея сделала какое-то неопределённое выражение лица и пожала плечами, потоптавшись на месте. Армин же на это тяжело вздохнул. Лея возмущённо сжала губы. — Внешние обстоятельства влияют на нас вне зависимости от нашего желания, — он впервые за час поднялся из-за стола и подошёл ближе. Лицо у него было не самое довольное. — Да знаю я, не держи меня за дуру, — Лея закатила глаза. — Работа, вся фигня. Нормально всё, — она сжала челюсть и собралась открыть дверь, но Армин вцепился ей в запястье. — Нет уж скажи, — он выразительно не неё посмотрел. — Что опять не так? — Да ничего! — Лея повысила голос, дёрнула руку.       Он не отпустил.       Она мгновенно мысленно дала себе ещё одну пощёчину, пытаясь не дать раздражению внутри разрастись. Сделала глубокий вдох и выдох. Срываться на Армине — последнее, чего ей хотелось. — Я хотела провести с тобой время, — она прикусила губу.       В глазах Армина на мгновение блеснул испуг, но заметив, как Лея стушевалась, его лицо сделалось таким же.       Хватка его однако не ослабла. Научила на свою голову, блин. Стоило бы солгать и сказать: «отпусти, мне больно», но больно Лее не было. Наоборот, всматриваясь в его потемневшие, сосредоточенные глаза, ей не хотелось, чтобы он её отпускал. И даже его невинная ангельская чёлка, которая всё время лезла в глаза, не мешала ему выглядеть серьёзно. Но уже скорее обеспокоенно. — Мы априори не сможем завести себе здесь настоящих друзей. И когда единственный человек, которому я могу довериться и с которым могу расслабиться, игнорирует меня и чахнет над бумажками, конечно мне… не знаю, обидно, — выплюнула Лея, отвернув голову. Голос стал выше, предательски задрожал.       Армин отпустил наконец её запястье. Ей будто снова восемь, снова слёзы непонимая на детских припухлых щеках и попытки достучаться, выпросить родительское внимание. Стало дискомфортно быть собой. — Я хочу поскорее всё выяснить, разделаться с этим заданием и вернуться на поверхность, — он потёр переносицу. — Ты тоже мой единственный близкий человек здесь. Просто… мне нужно больше пространства, чтобы подумать обо всём, — он аккуратно взял её за руки и начал медитативно раскачивать из стороны в сторону. Она пыталась не потерять последнее достоинство, сдерживая слёзы.       Лея понимала, что он привык проводить время один. Ему с собой хорошо и комфортно. А она… в Подземке ей с трудом даётся находиться на работе, а одной — ещё хуже. Остаться один на один со своими мыслями казалось ей сродни пытке. Она практически зависима от Армина и это — худшее, блин. — Не хочу оставаться одна, — Лея сдалась, положила свой лоб Армину на плечо. Он знает её как облупленную — сам прекрасно догадается, что она действительно имеет в виду. Если она скажет это вслух, то станет ещё противнее от себя. — Это нормально, — Армин тоже сдался, и его серьёзность треснула. Он погладил Лею по спине. — Но быть вместе всегда невозможно, сама знаешь. Работа есть работа. Нам вообще повезло, что мы дожили до этого времени.       Лея шмыгнула. Буркнула что-то про то, что всё она осознаёт. Армин издал несколько вздохов, сигнализирующих о его мыслительном процессе. Лея даже ухмыльнулась. Представила, как он сейчас выглядит. Всё-таки она не могла устоять перед руками Армина. — Давай договоримся, — он взял её за плечи и отстранил от себя, когда Лея уже была на грани, чтобы разныться окончательно. — Вечером мы откладываем всю работу и проводим время вместе. Сколько бы дел у нас ни было. Ну и там по ситуации. Как тебе?       Лея краешками губ улыбнулась. Словно сейчас он поставил её на землю, которая была выбита у неё из-под ног. Обида поутихла, но неприятный осадок никуда не делся. Хотя Лея в очередной раз убедилась, как же полезна бошковитость Армина. — Звучит хорошо. Тогда я возвращаюсь с тренировки и мы весь вечер болтаем и обнимаемся? — Именно. Я весь твой, — Армин знал, какими словами Лею умаслить, так что на её лице расцвела довольная ухмылка. — Ладно, тогда иди думай. Классно, кстати, выглядишь, когда думаешь. Когда чахнешь над бумажками я тебя прямо обожаю, — Лея усмехнулась, выходя на улицу. Вдогонку она услышала ответный нелепый комплимент вроде: «Ты тоже ничего, когда бьёшь грушу».

***

      Ей бы стоило научиться быть наедине с собой. Но мысли, навязчивые и подрывающие её здравый рассудок, не давали быть в гармонии с собой. Если мозг Армина приносил ему пользу, то мозг Леи только отравлял ей жизнь. Отключить голову было сложно, но тренировки всегда действовали успокаивающе. Вместе с ударами уходили все навязчивые идеи, ненужные мысли и её жалкие потуги в анализ. Оценивать обстановку вокруг себя в рамках плохого и хорошего ей удавалось плохо, зато хорошо получалось прикинуть дальнейшее развитие событий. Ей удавалось чувствовать людей телом, так что в моменты чужого напряжения ей казалось, что воздух искрится, предвещая неладное.       Но сейчас Лея освободила мозг, и все мысли ушли вместе с агрессивными ударами о грушу. Раз за разом Лея повторяла удары, применённые ею сегодня. С каждым разом била всё сильнее, и даже бинты на руках иной раз не сильно смягчали удар. Она не давала себе перевести дух, так что отступала от тренажёра лишь тогда, когда дышать становилось невозможно.       В спортзале не было никого, кроме Леи, но голос внутри отражался от высокого потолка, отскакивал от мячей и давал ей в голову. Он кричал, заставляя кричать её.       Ударь сильнее!       Ударь!       Это был не шелест.       Её собственный голос.       Когда костяшки сбивались в кровь, она испытывала истинное удовольствие. Когда икры ног ныли и болели, она ощущала неподдельный восторг. Она была счастлива лишь тогда, когда руки тряслись от интенсивности ударов, а пальцы едва разгибались. Её разум был сломлен, и с каждым новым ударом остаточные представления о морали бились вдребезги.       Снова вспышка. Мучительные образы в голове. Воспоминания. Снова лица тех, кого Лея убила своими руками. Кому беспощадно всадила пулю в голову, кого подорвала громовым копьём. Нет способа правильно убивать врагов, а все слова — обезболивающее для совести. Сражаться с честью нельзя. Мысли врезались в голову, методично рвали подсознание на клочья, только утробный рык откуда-то из глубины пробивался сквозь все слои ужаса и отчаяния, смешавшиеся в голове в животный ужас.       Ударь.       И она била. Размазывала кровь по снаряду, собирала оставшиеся силы в кулак, била и получала несравнимое ни с чем удовольствие. Сладкая пилюля в обмен на несколько мгновений агонии. Лея без сил упала на колени, и её снова разобрал смех. Истерический, неудержимый и по-больному громкий. Остановиться уже не получалось, да и сил на попытку успокоиться не было.       Но спустя время мозг ожидаемо остыл. Лея мысленно и вслух прокомментировала ситуацию нескольким ругательствами, оставаясь сидеть на коленях. От этих приступов она не сможет избавиться. Уже год Лея живёт обычной жизнью гражданской, но призраки прошлых лет стабильно мучают её жуткими воспоминаниями, не давая забыть обо всех ужасах. Все жизненные ориентиры, которые она начинала выстраивать, всегда разбивались об эти вспышки гнева. И она не уверена, что время излечит её от этого недуга.       Только сейчас она ощутила, как болели руки. Как щипали сбитые костяшки, как ныли колени. Проведя рукой по лицу, Лея окончательно запачкала себя кровью. И ведь ей понравилось, что она довела себя до такого жалкого состояния. Понравился вид алеющих пальцев. Понравилось, что боль ненадолго заглушила роящиеся мысли, тянущие из неё силы. И она прекрасно знала, чем всё это по-быстрому заживить. Сначала калечит, потом себя же лечит.       Сказать, что с Леей всё хорошо, было сложно.       Но она поднялась, потрясла головой и поплелась в душ. Этот поступок даже она могла оценить как ненормальный. Так что хотелось поскорее всё это недоразумение с себя смыть. Но прежде Лея прибралась в зале, не оставив никаких следов своего присутствия. Время клонило к вечеру, и ей бы стоило вернуться домой, к оплоту своей адекватности.       Когда струя прохладной воды обдала лицо и тело, стало легче. Лея постепенно благодаря мылу превращалась в нормального человека. Или его подобие. Правда, руки бы стоило забинтовать. Плеск воды создавал фоновый шум, погружая её куда-то глубоко в себя. Но там было хорошо. Без мучительных образов, без навязчивых мыслей. Зато было кое-что другое.       Внезапно в голове вспыхнул образ Армина, крепко держащего её за запястье. Вода плеснула на лицо, и на мгновение Лея потеряла возможность дышать. Мозг ни с того ни с сего начал активно и настойчиво развивать фантазию о том, что бы ещё он мог сделать, кроме как сжать её руку и серьёзно посмотреть. Внизу живота начало тянуть. О, а идей для подобного у неё в голове было много. Сколько они с Жаном в кадетстве прочитали романов для взрослых — не счесть. Так что в мыслях всё рисовалось ярко, почти физически осязаемо. Тело начало ощущать фантомные прикосновения, требуя большего и упрямо подсовывая ей звуковые галлюцинации. Словно на ухо ей что-то шептали, а чужие руки вели едва ощутимые линии по груди, животу и ниже, срывая с её губ вздохи и тихие мольбы продолжить.       Судить себя самой у Леи получалось плохо, а мысли давно сменили направление с чего-то адекватного, так что это ощущалось ожидаемым продолжением пира безумия. Внутри всё горело и тянуло, и она сочла самопомощь наилучшим решением. К тому же, исследовать собственное тело оказалось лучше, чем раздирать себе руки в спортзале. Касаться чувствительных точек, представляя, как это делает герой её непристойных фантазий, оказалось лучше, чем истерически смеяться и размазывать по лицу кровавые сопли. Теряться в приятных ощущениях, погружаясь всё глубже в омут.       Лея была почти уверена, что даже у с виду невинного Армина были такие же мысли. Иначе почему он порою смотрит на неё дольше подобающего, почему стремится коснуться, почему его слова иногда на грани чего-то неприличного, а взгляды будто прожигают её насквозь? Напряжение между ними с каждым днём росло все сильнее, требуя разрядки.       Но разрядка пока накрыла лишь Лею, когда она лбом прислонилась к холодному кафелю у стены в душе. Тело сразу ослабело и перестало воспринимать внешние раздражители. Мысли наполнились, как ни странно, чем-то вроде умиротворения. Сил тревожиться уже не было, и мысли затуманились. Лея только подумала, что стоит делать это почаще, чтобы совсем не сойти с ума. По крайней мере, это помогло прийти ей в относительную норму. И получить наконец-то удовольствие более адекватным путём, без вреда себе.

***

      Возвращаться проще. — Что это? — Армин открыл ей дверь, почти сразу обратив внимание на руки.       Ну или не совсем. — Ничего. Переусердствовала не тренировке. Не парься, — Лея устало выдохнула. Приятно порадовало отсутствие бумажек на столе за спиной Армина. Не хотелось обсуждать с ним своё неудовлетворительное состояние психики. Хотелось просто полежать и поболтать о чём-то отвлечённом, даже о ненавистной работе.       Лея прекрасно видела даже в полутьме, как Армин нервно и обеспокоенно на неё посмотрел. Но лезть в душу не стал, просто бросил слабое «давай хотя бы обработаем». Забрал у Леи сумку и пошёл в ванную за бинтами.       Лея прошаркала в спальню и переоделась в домашнее. Усталость накатила ещё после душа, и голова варила так себе. Только остаточные мысли утекали из головы, оформляясь в одну нехорошую. Странная идея задержалась внутри.       «А что, если я захочу причинить боль Армину?»       Стало не по себе. Лея бы сказала, что ей нравится калечить только себя, но нельзя было забыть, что она явно испытала удовольствие, когда переборщила и днём отправила буйного посетителя в нокаут.       «Ты же врач, это твоё призвание» — эта мысль постоянно проносилась в голове. Лея должна лечить, а не избивать людей до полусмерти.       Она больно прикусила губу, когда вернулся Армин. Он сел перед ней на колени, принялся бережно обрабатывать руки. Лить обеззараживающий раствор и что-то приговаривать, когда Лея шипела от боли. А она не знала, что ей сейчас делать и какие эмоции испытывать. Что, если в одном из приступов она ударит кого-то из близких? Армин не сможет даже в полной мере сопротивляться ей. Конечно, он может постоять за себя, опираясь на ловкость, но в борьбе с безумием Леи не спасёт ни ловкость, ни уж тем более какие-то разговоры. Он никогда не ударит её, но… что насчёт Леи? Она вся сжалась, и руки мелко задрожали. Конечно, Армин это заметил. Он успел бережно замотать обе руки эластичными бинтами и даже оставил на кистях крошечные поцелуи, чтобы «быстрее зажило». Так до тошнотного мило.       Тошнотного скорее потому, что Лея в это время думала, что будет, если ей однажды взбредёт в голову его ударить.       Армин нахмурился, сжал её руки аккуратно, не причиняя боли. Поднялся на ноги, его взгляд стал ещё более тревожным, как-то недобро заблестел. Он наблюдал, но пока ничего не говорил. Лею била мелкая дрожь от переполнявшего изнутри страха потерять однажды контроль над этим самым телом. Совершить что-то, за что она не сможет себя простить.       Армин наклонился к Лее, она подняла на него глаза. — Спасибо, — она с трудом уняла все телесные проявления своей слабости. Руки скользнули по щекам Армина, Лея притянула его ближе, целуя как-то неуверенно, пытаясь избежать неприятного разговора.       Внутри бушевала буря. Но что-то давало Лее силы попытаться этому противостоять. Может то, что Армин всё сильнее забирал инициативу, целовал глубже, придерживая её за локти. Она была не в силах обсуждать свои приступы сейчас, но пока полностью владела собой. И Лея постарается сделать всё, чтобы контроль оставался при ней. — Я надеюсь, что ты не утаиваешь что-то важное, — Армин отстранился и собрал все медицинские примочки, собираясь унести обратно. — Я всё расскажу, просто пока не хочу об этом. Это будет… тяжело. Не сейчас, — Лея вздохнула. Армин кивнул, ушёл. Доверился, хотя кому иному сел бы на голову.       Болтовня снова помогла отвлечься. Если догадка Леи про родителей Ханны верна, то Армину действительно есть резон с ней сблизиться и побольше разузнать про них. — А ты не будешь ревновать? — его внимательный взгляд прошёлся по спокойному лицу Леи. — А у тебя уже такие перспективы? — она ухмыльнулась. — Вот ещё. Мне делать что ли нечего? Я тебе доверяю и к тому же думаю что девушки, зовущие тебя по имени левой кошки, не очень в твоём вкусе.       Его губы украсила удовлетворённая улыбка. — Твоя правда. Тогда посмотрим, как из неё можно вытянуть побольше информации.       Потом Армин лепетал о чём-то не связанном даже с работой, и это было чертовски приятно слушать. Наверно, очередная впечатлившая его книга. Будто они опять валяются на его узкой кровати в штабе, на дворе прохладный декабрь пятидесятого года, и никакого Подземного города ещё в помине нет. Но ход мыслей снова круто повернулся, когда Лея без всякого умысла скользнула рукой по животу Армина, пока он лежал на спине, закинув руки за голову. Воображение как по команде создало новые неприличные мысли, заставило прикусить губу. Она старалась внимательно слушать Армина, но прохладными кончиками пальцев уже пробралась под его растянутую футболку, немного приподняв её.       Армин сразу затих, выразительно взглянул на Лею. Его рука мягко накрыла её. — Когда ты мне хотя бы трогать тебя разрешишь? — заискивающий взгляд столкнулся с неопределённостью в чужих глазах. Лея помнила его слова, но настаивать в любом случае не стала бы.       Армин через пару мгновений тихо хмыкнул и вернул свою руку в исходное положение, позволяя продолжить. Его дыхание участилось, когда её рука скользнула по изгибам пресса к соскам, задирая футболку ещё выше. — Я боюсь сделать что-то не так, — слова иногда терялись в тихих вздохах. Армин прикрыл глаза, отдавшись рукам Леи. И всё-таки сжал губы, словно в чём-то сомневался.       Лее бы очень хотелось принять это на свой счёт, но она предпочла умолчать, ибо колебания и комплексы – обычное состояние Армина. — От отдыха ещё никто не умирал, — она попыталась предугадать его трудоголический ход мыслей. — И я тоже боюсь. Если облажаемся, то вместе, так ведь? Я дам знать, если что-то будет не так. Ну и ты, надеюсь, тоже, — в уголках губ заискрилась хитрая ухмылка. Лея понадеялась, что хоть раз он её послушает.       Она приподнялась с кровати, уже приятно удивлённая тем, что недотрога-Армин наконец позволил начать изучать и его тоже. Внутри всё горело, Лея ощущала под ладонью мягкую, гладкую кожу. Ощущала жар его тела и внимательно наблюдала за реакцией на каждое прикосновение. Как очаровательно розовели его щёки, трепетали ресницы и как легко он смущался, на каждое касание отзываясь сдавленными вздохами.       Но в один момент он чуть запрокинул голову назад, а с губ сорвался тихий стон, после чего он сразу зажал рот рукой. — Что ты делаешь? — Лея внезапно остановилась, ошарашенная собственной реакцией на то, что только что услышала. Внизу живота скрутило и затрепетало, так что она охнула.       Армин похлопал глазами. Лея отняла его руку ото рта. — Пытаюсь избежать всяких… смущающих звуков, — его губы жалобно сжались. — А мне понравилось, — выдавила из себя она. «Понравилось» – это мягко сказано. Всё внутри разогрелось настолько, что Лея одним телом была способна отопить весь Подземный город. — Не... не сдерживайся, — она сглотнула вязкую слюну.       Армин повёл бровями, ещё не до конца уверенный. А под её ладонью громкий и частый ритм биения сердца. Спустя пару неловких мгновений Лея продолжила. Позволила себе ещё больше: переместилась в другую плоскость, неумело усевшись Армину на бёдра. Всё внутри было готово разовраться от смущения и меж тем непреодолимого желания вперемешку с любопытством. Но теперь Лея могла, по крайней мере, хорошо ощутить, что не одна такая. Они снова столкнулись в невыносимом зрительном контакте, Лея попыталась одними глазами спросить о его ощущениях. Ответом на немой вопрос послужили его руки, что теперь робко расположились на бёдрах Леи и принялись изучать границы дозволенного. — Тело – это всего лишь тело, и ничего сверх, — шепнула Лея. Армин кивнул, хотя вряд ли был полностью согласен.       И даже если ей было волнительно и неловко, то явно не больше, чем Армину. Его вздохи теперь больше походили на нежные стоны, так что Лея распалялась всё сильнее. Его футболка была задрана настолько, что дальше оставалось только снять. И наконец Лея могла беззастенчиво пялиться на чужое тело. Даже если это лишь оболочка для мозгов, оно всё равно может быть не менее привлекательным. И, как оказывается, чувствительным. Если на Лею руки Армина особого эффекта не оказывали, то он под её ладонями плавился только так.       Не получалось подумать хоть о чём-то, желание вытравило все мысли из головы, погружая Лею в сладостную истому. Она прильнула к горячей, идеальной коже шеи Армина, оставляя смазанные влажные поцелуи. Поддалась мимолётному порыву и прикусила его мочку уха, тут же совсем рядом услышала глухой, громкий стон, чужие пальцы впились в её бедра.       Но Лея вдруг остановилась, отстранилась.       Нельзя. Терять. Голову.       Армин приоткрыл глаза, вопросительно уставился на Лею. — Всё нормально? — как-то странно спросила она, не зная, куда деть появившуюся в голове кашу. Она даже не поняла, какой силы был укус. Руки неловко заскользили по груди Армина, будто извиняясь. — Более чем, — Армин облизнул пересохшие губы, шумно дыша. — Мне хорошо, очень. И подобрать более подходящие наречия в таком положении мне сложновато. Ты просто такая… невероятная, — он смотрел на неё снизу вверх, пока его руки ещё несмело бродили от её бёдер к талии и чуть выше. Даже этого было достаточно для его восхищенного взгляда, на дне которого светилось чистое обожание.       Отчаянно не хотелось подрывать это всеобъемлющее доверие. — Мне не нужно много слов, — губы изогнулись в смущённой улыбке. Одними словами Армин сводил Лею с ума, пленял глазами и ему вообще не требовалось использовать руки, чтобы она полностью разомлела перед ним. Его слова её немного успокоили, но всё же она чувствовала, как что-то её душит. Это был страх. Страх перед своей неконтролируемой силой.       Спустя миг, словно потакая сомнениям Леи, в коридоре раздался настойчивый стук в дверь. И вот во мгновение ока они снова Марлен и Феликс, сестра и брат, находящиеся в самой неподобающей для «родственников» позе.