Старые обиды

Заградотряд не держит строй

Стреляй, я свой

В гробу одной ногой, другой в земле

Плевать судьбе, что я хочу быть тёплым

***

— Это было ужасно гордо и бездумно: выставлять такое на всеобщее обозрение. После этого я сразу подумал о вас и не прогадал. Так вы обо всём знаете? — Знаю, конечно, подарок был моим. А это… — в красивую пепельницу из резного камня упал пепел с крепкой сигары, разнося по комнате запах жжёного сахара и табака, — просто удачное стечение обстоятельств. Не спорю, что мне на руку.       На столе смолила старая масляная лампа, так что все присутствующие при разговоре отбрасывали широкие и длинные тени, укрывая в них правду, истинные намерения. Человек в кресле напротив умел внушать страх самым безумным, самым несгибаемым. Возможно, его собственное неистовство было вне конкуренции, возможно, оппонент не так уж отважен, как о себе думал. — Ты парень неплохой, толковый. Я вижу твои успехи, — острые зелёные глаза воткнулись прямо между бровей. — Но не забывай своё место. Права направлять на неё дуло у тебя нет. Сорвёшь план, заставишь вернуться — получишь награду, о которой так сильно мечтаешь.       Помещение погрузилось в густую тишину, смешанную с табачным дымом и маслянистым запахом гуталина, что исходил от закинутых на дубовый стол ног в свеженачищенных хромовых сапогах. — В ином случае… Мне несложно заставить тебя исчезнуть, ты же знаешь.       Когда с этих сухих губ слетало слово «исчезнуть», оно имело самый что ни на есть прямой смысл.

***

      Армин устало толкнул тяжёлую дверь, что вела в привычное помещение таверны «Дер Сёрфен». Заходить за Леей практически каждый вечер после работы уже рутина, приятная или нет — не разобрать. Конечно, Армин рад видеть её, неважно злая она, расстроенная, или встречает его с короткой улыбкой, потому что большего на людях показывать нельзя. — Ой, Феликс, привет. А Марлен уже ушла, — рядом возник такой же рутинный, приевшийся голос. — Привет, Ханна, — Армин обернулся, с трудом нашёл в себе силы улыбнуться. Несмотря на не самый внушительный собственный рост, Ханна была ниже его на полголовы. — Давно ушла? — Да, она пораньше отпросилась, — Ханна повела плечом, шагнула ближе, её тёплая, слегка влажная ладонь коснулась его, горячей и сухой. — Может… вместе обратно пойдём? У меня как раз смена только что закончилась, — в уголках губ возникла короткая улыбка, что быстро исчезла.       Но её улыбкам Армин никогда не радовался. — Конечно, давай. Как раз по пути.       На крыльце они встретили Августа, чья смена также закончилась, быстро поздоровались и так же быстро попрощались. Армину придётся провожать Ханну домой. Должно быть, Лея решила прийти к нему на рынок первая, так что они разминулись… что ж, наверное, встретятся где-то на полпути.       Как только Ханна открылась Армину чуть больше, оказалось, что она просто неимоверно любит болтать. Долго и обо всякой ерунде, какой обычно бывает занята голова молодой и несильно образованной девушки. Она даже не замечала, что Армин редко отвечал ей что-то по существу. Может, ею двигало желание излить кому-то душу, а может… Армин не знал. Его утомлял этот нескончаемый поток слов, как бы он не старался вникнуть в смысл: наверно потому, что его там просто не было. Но Армин, конечно, продолжал отстранённо впитывать всё, что предлагалось его слуху, и никогда не возражал.       Пока шли, Ханна взяла его под руку и всю дорогу как обычно о чём-то лепетала, но Армин никак не мог заставить себя собраться с мыслями и вовлечься в диалог. За те две недели, что он провёл в подземке один, ему пришлось сблизиться с Ханной, чтобы подобраться к её матери и наладить контакт. Первое впечатление не подвело, фрау Шмидт действительно оказалась женщиной… с характером. Она держала всю таверну сама, пока герр Шмидт отошёл от дел из-за болезни. Весьма примитивный сценарий, Армин пока не смог отыскать в их семье что-то действительно уникальное, стоящее внимания. Но стойкое чувство, что они этого внимания заслуживают, никак не покидало. Он не мог подобрать логических доводов в пользу продолжения всех этих недоотношений, но… иногда он позволял себе доверяться чутью, надеясь, что оно не подведёт.       Меньше всего Армину нравилось то, что происходило между ним и Ханной. Она влюблялась с каждым днём всё сильнее, а он был вынужден подыгрывать, использовать её чувства в собственных целях. Ему приходилось касаться её, вести себя так, будто у них действительно может что-то получиться. Всё это вызывало отвращение в первую очередь к себе, к ситуации, которая едва ли поддавалась контролю. Должно быть, другой способ был, можно было потратить немного сил и придумать что-то ещё, что не включало бы игру на чужой влюблённости и ненависть к себе. Загвоздка в том, что они никогда не имели достаточно времени в запасе.       Иногда он начинал верить во всё происходящее, забывался в своей ненастоящей личности, и тогда два человека в его голове — Феликс и Армин — вступали в конфликт. — Тогда… до встречи? — они остановились на том же самом крыльце, куда Армин в последние две недели приходил чуть ли не каждый день. — Постой, Ханна… побудь со мной ещё немного, — заговорил Феликс, которого обязали это сказать.       В её глазах загорелся слабый огонёк надежды. — Мы можем зайти, если хочешь… — пухлые щёки Ханны налились краской, она взяла Феликса за руку, переплела их пальцы. — Нет, нет… я обещал Марлен не задерживаться, — на поверхность снова вырвался Армин, протестующий против всего, что может произойти дальше. — Извини. — Всё в порядке, — её голос смягчился. Она осторожно высвободила свою ладошку с короткими пальцами, положила её Феликсу на щёку, погладила. — Семья — самое важное для нас в это время. Я понимаю.       Феликс склонил голову, выражая так своё согласие с прикосновениями. Конечно, она ничего не понимала. Армину, оставленному на задворках подсознания, оставалось только беззвучно кричать. Феликс смотрел в её тёмные, точно вязкая смоль, глаза, что забавно увеличивались под толстыми линзами очков. По чужому лицу расплылось родимое пятно, к которому все более, чем привыкли, перестали замечать. Ханна вглядывалась в его морозно-свежие, прохладно-голубые глаза. Находила в них, должно быть, свои смыслы.       Внезапно она приблизилась, обвила торс Армина руками, прижалась к его груди. Феликс покорно обнял Ханну в ответ, поглаживая её спину. — Феликс, можешь мне кое-что пообещать? — Конечно.       Чрезвычайно романтичный момент. Армину в нос ударил запах пыли и больничной стерильности, смешанный с чем-то пряным. Сочетание так себе. — Никогда не бросай меня, хорошо? — пробормотала она ему в грудь.       Феликс глубоко вздохнул. Армин скрестил пальцы. — Не брошу. Никогда.

***

      Сунув руки в карманы пиджака, Армин стоял над какой-то грязной лужей, вглядываясь в своё расплывчатое отражение. Волосы всё те же, да и форма лица тоже, а личность — другая. Будто ему Бертольда мало. Но Феликс, к счастью или сожалению, не обладал собственными мыслями, он только ненадолго получал контроль над телом, когда требовалось сделать что-то, чего Армину делать не хотелось. Конечно, у него была своя история, но ничего истинного в этой специально созданной личности не было. Армин старался напоминать себе об этом как можно чаще — постоянно вспоминал события из своей, настоящей жизни. С губ сорвался нервный, неискренний смешок.       Сколько раз ему приходилось переступать через себя? Сколько раз ещё придётся?

      Смиритесь пред Троицей, и вознесет вас

      Верный ли путь, который требует поступать не по совести? Куда теперь Армина ведёт извилистая тропа судьбы? Он поднял глаза на тёмный сводчатый потолок. Подземный город, правда, действовал на каждого по-своему, вместе с тем одинаково угнетающе. Кому-то с отсутствием света приносил физические болезни, кому-то — расщепление идентичности.       Армин не был на поверхности уже как месяц, там, над тяжёлым каменным сводом грота, должно быть, во всю горела осень — деревья стали жёлто-красными, цветы отдали свои последние лепестки ветру и увяли до весны. В подземку же начало октября принесло только заметное похолодание и сильную влажность. Отсутствие возможности взглянуть на небо представлялось жителям поверхности чем-то нереальным, так что никогда не жившие под землёй не смогут по достоинству оценить свежий воздух и солнце, что светит над головой. Обитатели подземки точно осознавали, что что-то не так, им не хватает чего-то, всем остальным доступного по праву рождения. И всё равно находили в себе силы продолжать влачить такое бесчестное существование, работать на фабриках, поддерживать шаткую экономику Парадиза, не бунтуя. Лея бы сказала, что это просто десятилетиями взращённая покорность, результат слаженной работы пропаганды, и «А что им ещё остаётся?», но Армин считал это по-своему героичным.       Взъерошив и так растрёпанные волосы, он шаркнул ногой и пошёл дальше. Оказывается, обладание титанической силой делает тебя выносливым исключительно в физическом плане.       Армину не нравилось давать клятвы, которые обязательно придётся нарушить. Не нравилось давиться сочувствием и всеми нежеланными эмоциями, которые часто наполняли всё его существо до краёв.       Иногда хотелось просто исчезнуть.       Армину, в конце концов, казалось, что его можно уличить в неверности, хотя мозгом он понимал: план оговорен и все стороны согласны. Все стороны… Армин на такое наглое вмешательство в его душу согласен не был, но и выбора ему не давалось. С другой стороны, после их сближения Ханна стала чаще улыбаться и на её лице иногда появлялись оттенки положительных эмоций. Это же хорошо? Должно быть, как-нибудь Армин ей да помог. Проблема в том, что всё хорошее он в скором времени заберёт.       Остановившись на полпути в каком-то переулке, Армин наклонился, чтобы завязать шнурки. В углу был навален мусор, всюду валялись тёмно-зелёные осколки разбитых бутылок, задерживаться здесь не было никакого желания. Трещины в каменных стенах заросли мхом и плесенью. На мгновение Армин погрузился в неумолимую тишину, что сдавливала воздух вокруг, как невидимая петля.       Что делать со своей жизнью он давным-давно не знал, как не знал, насколько правильно то, что происходило вокруг. Впрочем, эта рефлексия редко к чему-то приводила, и иногда Армин всё-таки находил в себе силы отстраниться, как сейчас.       Внезапно за спиной он услышал шаги, а на плечо приземлилась чья-то тяжёлая рука, что одним рывком подняла его и резким толчком прижала к стене. Дыхание вышибло из лёгких, Армин захрипел, только сейчас поднял глаза. Перед ним двое крепких, ужасно неприятно пахнущих парней. Резкий выброс адреналина в крови мобилизовал все силы, Армин рывком оглядел нападавших. — Парень, ты чего тут один забыл? Не знаешь, что по этой улице опасно ходить? — оскалился первый, на его лицо свисали пряди засалившихся, чёрных волос.       Ну конечно, без этого в Подземном городе никуда. — Тут нигде не написано, что это ваша улица, — спокойно повёл бровью Армин. Как бы он ни ненавидел свою титаническую силу, она действительно придавала капельку уверенности. — Чего вы хотите? Денег? У меня нет, — и всё-таки он был не намерен отдавать свои кровно заработанные купюры, как бы ни сочувствовал образу жизни местных жителей. — Как это у такого хорошенького парня нет денег? А на что свои тряпки покупал? — оскалился второй, дёрнул Армина за лацкан пиджака. Видимо, понял, что так просто он не расколется. — Ты, кажется, не понял, с кем разговариваешь. — А вы и не представились, — Армин взглянул на них исподлобья, душой надеясь, что такая дерзость их испугает. Умом понимая, что скорее спровоцирует.       На мгновение амбалы действительно растерялись. Привыкли держать в страхе всех в округе и беспрекословно получать всё, что требуют. — Тогда мы можем забрать положенное силой, — тот, что с сальными волосами, опасно сократил дистанцию. Армин собирался потянуться к кобуре, ибо теперь бегство возможным не представлялось.       Где-то в начале переулка раздалось басовитое: «Берхард, мать твою!». Амбалы тут же отпрянули от Армина. Он бросил непонимающий взгляд в сторону и почти сразу догадался, кто к ним приближался. Под тяжёлыми шагами хрустели осколки стекла.       В голове разбитое зеркало, грабли, запах весенней, тёплой ночи. — Как вы не узнали нашего старого друга? — чужое лицо исказилось гаденькой ухмылкой. — Ну-ка сдристните, я сам разберусь.       Армин поразился беспрекословности, с которой крепкие парни, едва его не обокравшие, растворились в воздухе. Вот он, худший кошмар Леи, перед ним во плоти, во всю длину роста и ширину торса. В тёмном переулке, где на ближайшие метров триста не осталось ни души. Армин невольно вжался лопатками в холодную, влажную стену, смотря на оппонента снизу вверх, стараясь сохранить лицо. — Ну чего так смотришь? Не узнал? — Сэм склонил голову вбок, сложил руки на груди.       Показывает так, что безоружен? Армин молчал пару мгновений, с ног до головы обводя Сэма взглядом. В голове закрутился вихрь мыслей, нужно ещё немного времени, чтобы проанализировать… — Узнал, — сухо обронил Армин. — Пройти можно? — он собирался было протиснуться мимо широкой фигуры напротив и бежать со всех ног, но потерпел неудачу. — Нельзя, — Сэм сдвинулся в сторону, загораживая проход. — Как-то невежливо получается: ни спасибо тебе, ни пожалуйста, Армин, — последнее слово Сэм процедил сквозь зубы.       Армин замер на месте, на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — За что «спасибо»? — он произнёс это абсолютно бесцветным, спокойным тоном. Ладошки вспотели, ворот рубашки как-то слишком сильно сдавил горло.       Сэм нападать не будет, как минимум сейчас. — За то, что твой кошелёк остался в целости, — он снова улыбнулся, но таким улыбкам Армин уж тем более не радовался. — Я же не злодей какой-то. А ты так жмёшься к этой стенке, будто я тут убивать собираюсь, — Сэм ответил таким же спокойным тоном, из которого выбивалась очевидно недобрая, заискивающая нотка. — Даже если б захотел: не получилось бы, — про себя хмыкнул Армин. — Я, может, просто хочу поболтать с бывшим товарищем по училищу? Разве это плохо, м? Давай в «Дер Сёрфен» сходим, выпьем, по-человечески поговорим. — Я спешу, — бросил Армин, отведя глаза. — А-а, куда же? К своей ненаглядной? — чужие губы скривились, Сэм пожал плечами. — Ну ладно, тогда скажу как есть.       Секундное молчание. — Я знаю, зачем вы тут.       Он, вероятно, пытался разглядеть в лице Армина какую-то ответную эмоцию, но он её не дал, молча продолжая ждать следующих слов. — По-твоему, я блефую? — густые чёрные брови поднялись. — Я же знаю, где вы служите. Понимаю, в чьи дела вы тут пытаетесь сунуть свой нос. Поверь, вам крупно повезло, что на вашем пути встретился я, а не кто-то другой. Но и моё терпение не бесконечно, знаешь ли, — Сэм говорил обо всём так легко, будто их разговор — просто обсуждение погоды. — Вам хватило наглости приехать сюда и путаться у меня под ногами, надеюсь, её хватит и на то, чтобы свернуть свою разведывательную операцию, — улыбка стала похожа на оскал. — Или встретиться с последствиями. Ты, Армин, уже давно берега потерял, не думаешь?       Глаза столкнулись с чужими в жестокой схватке на невербальном поле. — Не думаю.       Испытывающий, жадный взгляд пытался проломиться вглубь души, разглядеть чувства оппонента, выдернуть их, обернуть в свою пользу. Может, у Армина и не совсем получалось огораживаться от чужих привязанностей, но вот использовать собственную ненависть как барьер он умел. Неизвестная ему сила кипела внутри, отступать он был не намерен. — С каких пор ты стал таким самоуверенным? — фыркнул Сэм. — Тебя мама в детстве никогда не наказывала, когда ты чужое брал? Вижу, что нет, раз ты повадился присваивать то, что тебе не принадлежит.       Грузная фигура склонилась к Армину, загораживая свет, Сэм занял собой всё пространство. Лицо почти сливалось с тенью, но глаза искрились явной угрозой. Армина окутал тяжёлый, душный запах табака и кожи, но он остался на месте, сжав кулаки. Где-то противно-звонко капала вода, смешиваясь с шумом собственного дыхания. Обстановка стремительно накалялась, свежего воздуха становилось все меньше, адреналина в крови — всё больше. — Если родители не справились с воспитанием, придётся мне этим заняться. — Это угроза? — отозвался Армин, дыша тяжело, бросив все силы на тщательное сокрытие настоящих чувств от противника.       Лея права: страх Сэму показывать категорически нельзя. Для него чужие эмоции — всё равно, что красная тряпка для быка.       Тени от фонарей с главной дороги облизывали стены в переулке, пособничали Сэму, расставляя фигуры на шахматной доске. Напоминали, кто этому промозглому месту родной, а кого стоит поскорее выдворить. — Предупреждение, которое легко может стать обещанием! — весело ответил он, кулаком ударил по стене рядом с лицом Армина, рывком отстранился. — Кровь будет брать кровь. У тебя ещё есть шанс уехать подобру-поздорову и оставить всё, что не твоё. — Я не спрашивал твоего совета, — Армин сам удивлялся словам, что инстинктивно срывались с губ. И всё-таки понимал, на кого Сэм намекал, намеревался провоцировать до конца, пытаясь изучить соперника как можно лучше.       Чужие ноздри гневно раздулись, широкие плечи поднимались и опускались, обжигающее дыхание почти коснулось щёк Армина. Сэм терял терпение. — Не храбрись так, — он вскинул брови. — Совет имеет свойство обращаться в приговор, — Сэм сложил руки пистолетом и сделал два воображаемых выстрела, хмыкнул. — И всё. Смекаешь? — Вполне, — по спине Армина стекла струйка холодного пота, но лицо оставалось каменно-спокойным. — Вот и славно. Надеюсь, тебя в училище умным прозвали не просто так, — Сэм рывком развернулся и вышел из переулка, оставив Армина провожать его взглядом.

***

      Лея прогуливалась между шумных торговых рядов, разглядывая огромное множество самых разномастных товаров. Перед глазами уже маячил нужный поворот, за которым крылась лавка Армина. Хотелось поскорее увидеться, вместе посидеть до закрытия, даже если молча. Оставаться одной в последнее время хотелось всё меньше, опасность смотрела на Лею из каждого тёмного угла, сделав её дёрганной и чересчур мнительной. Тело постоянно в напряжении, Лея почти перестала спать, иногда резко вскакивала с кровати в ночи, хваталась за револьвер, пытаясь в темноте отыскать врага. Но враг не появлялся ни через минуту, ни через час, ни через день.       Все вокруг на что-то намекали, никогда не давали разглядеть всей картины, вечно оставляли Лею на шаг позади. Явственное напряжение болезненным спазмом опускалось в ядро Подземного города, предвещая неизбежное лобовое столкновение. Лея и сама хотела этого не меньше: устала бояться, устала жаться по углам, всем подыгрывать. Она готова пристрелить Сэма сразу же, как увидит. Но он лишь стоял на пути, не был конечной целью, Лея понимала. Культисты связаны с бандитской сетью, но всё это просто невозможно организовать имея лишь ресурсы подземки. Столица позволяла существовать церкви, значит, кто-то позволял существовать и корням, что питали культистов, например, марками.       Лея подняла голову, глаза бродили по сводам пещеры. Толстый, метров десять примерно, слой глины, песка и камней отделял от поверхности, от близлежащего Стохеса, с его шумным заведениями и роскошной жизнью на каждом шагу. Между двумя городами установились прочные связи, как вены соединяющие два органа внутри человека.       Кто-то был выше. В буквальном смысле.       Свернув налево, Лея добрела до лавки Армина, но там всё оказалось закрыто. Ушёл, что ли? Кажется, они разминулись. Лея стала неловко оглядываться по сторонам, думая, куда ей теперь. — Фрау Майер! — к ней уже приближался знакомый голос. — Герр Леннман, рада вас видеть, — за секунду до того, как развернуться, Лея натянула на лицо лучезарную улыбку. — А Феликса нет? — С величайшим сожалением сообщаю, что ваш братец ушёл, но обещал вернуться, — Мартин стрельнул глазами, явно пуская в ход все свои чары. — Пока ждёте, не желаете заглянуть ко мне? У меня как раз пару дней назад была кру-упная поставка парфюмерных масел. Думаю, мы подберём вам что-нибудь подходящее.       Лея пару секунд хлопала глазами, подбирая стоящий ответ. Хамить нельзя, убежать тоже будет невежливо… — Очень мило с вашей стороны, Мартин. Я с удовольствием, — голос стал выше на октаву, Лея сделала шаг ближе. — Позвольте проводить вас в мою скромную обитель, — Мартин мурлыкнул, взял Лею под руку, хотя идти было всего пару шагов.       Если в самом начале она чувствовала его скорее искренний, невинный интерес… то сейчас что-то изменилось. В его поведении, в его взгляде, в его речи. Это наталкивало на мысли.       Лея вошла в лавку, где стоял удушающий аромат чего-то сладко-пряного, помещение погружено в полутьму, а всюду на полках стояли баночки с разными названиями, тут и там висели пучки засушенных трав, словно здесь ведьминские шабаши устраивают, а не маслами торгуют. Лея огляделась, подошла к какой-то случайной полке, стала разглядывать этикетки. Настойка вирамотина, хм… возможно, стоит привезти это Ханджи. Лечебные масла, их Лея видела и на поверхности. Стоит сказать, особой экзотикой ассортимент Мартина не отличался. — Засматриваетесь на медицину? Феликс часто болеет, да? — горячий полушёпот оказался прямо над ухом. Мартин подошёл слишком тихо и слишком внезапно, со спины. Лея вздрогнула и чудом удержалась, чтобы не врезать ему. — Нет… просто интересно, чем вы тут торгуете, — выдавила из себя Лея. Мартин почти прижимался к ней со спины, отрезая пути к отступлению. — О, простите мою дерзость, — в один миг Леннман отстранился, дав спокойно вздохнуть. — Мне просто так не терпится подобрать вам что-нибудь. Знаете, вы очень… необычная, — Мартин прищурился.       Малое количество света в лавке будто отрезало их от всего остального рынка, приглушало голоса торговцев, оставляя Лею наедине с бедой. Да, Мартин — беда, она так думала. Его нельзя подпускать ближе, его цель — поиграться, разузнать побольше, заставить Лею расколоться и сболтнуть чего-нибудь лишнего. Но чем ближе приближалась развязка, тем больше было желания дойти до конца хотя бы не уронив достоинства, так что Лея сохраняла хрупкое спокойствие. У него же нет вещественных доказательств, всё на словах или слухах, косвенных подозрениях. Значит, и предъявить нечего. — В каком смысле «необычная»? — Лея хлопнула ресницами, уголки губ поползли вверх. Если играет он, значит, играть будет и она. По-своему. — У вас очень нетипичная внешность для наших краёв. Оно и понятно, ведь вы из далёкой страны… с поверхности. Обычно я помогаю только дряхлым старушкам или фрау в возрасте, а вот молодых и красивеньких девушек редко заносит ко мне, — Мартин ответил на улыбку, — к великому сожалению.       Дело только в этом? В том, что она красивая? — Разве только поэтому я необычная? — Лея отвела глаза и изобразила глупую и смущённую ухмылку наивной и молоденькой девушки. За всё время тут играть она научилась просто блестяще. — О, нет, совсем нет, — Мартин отошёл, стал рыться среди множества флаконов с маслами. — Вы девушка многих талантов, как я понял, — сказал он через плечо. — Вы многого обо мне не знаете, — кивнула Лея. На поверхности — невинный флирт, обмен фразами на грани неприличия. Но смысл лежал куда глубже, и теперь Лея убедилась — это понимали оба. — Каждый день борюсь с желанием узнать побольше, — широкоплечая фигура вновь подплыла в Лее, в руках Мартина оказался какой-то бутылёк. — Чего вы боитесь? — Лея откинула волосы за спину. — Я же не кусаюсь. — О, вот в этом я как раз и не уверен, — его голос не выдавал никакого смущения или сомнения, он взглянул на склянку в своих руках. — Вот, самое новое масло. Скажу по секрету, недавно мы отправили кру-упную партию таких самой Королеве Хистории, — Мартин остановился у Леи за спиной. Снова. — Позволите?       Лея покорно завязала волосы в хвост, открывая доступ к шее. Ну, не станет же травить её прямо тут, в самом деле? Нервное беспокойство скреблось где-то внутри, густой запах всего подряд обвивался вокруг шеи удавкой, но Лея как могла боролась, заставляя себя не терять бдительность. Она подпускала Мартина к спине с большим напряжением, чувствовала себя чрезвычайно уязвимой, чего Мартин и добивался. Но ей нужно было сделать эту жертву.       На горячей коже Лея ощутила прикосновение металлического шарика и осторожную влагу ароматического масла. — Они называются «Секрет Стен». Знаете почему? Обладательницы этого парфюма очень таинственные, почти мистические, как и Святые Стены, они хранят много секретов… — обжигающее дыхание Мартина оказалось прямо над ухом, он кончиками пальцев принялся втирать масло Лее в кожу, — прямо как вы. — Было бы странно, если бы у меня вовсе не было секретов, не считаете? — Лея шумно втянула носом воздух, обоняние уловило дымный аромат древесины и чёрной смородины, что медленно наполнялся чем-то похожим на благовония, которыми пользовались в церкви. — Не спорю, не спорю, юная фрау. Вы полна загадок и это… ужасно притягивает, — он выдохнул горячий воздух ей в ухо. По спине пробежалась волна мурашек. Мартин странно действовал на Лею, и не сказать, чтобы это ей сильно нравилось. — Могу сказать то же и о вас, — она развернулась, несмотря на свой немаленький рост, Лее пришлось смотреть на Мартина снизу вверх. Она вглядывалась в потемневшие, сине-голубые глаза, ощущала, что за ними кроются глубокие воды, в которые вся их шайка отчаянно пыталась утянуть Лею и Армина.       Нельзя забывать их цель — утопить, заставить исчезнуть, сломать и выбросить. Даже если они пока не обо всём догадались, такое желание неизменно возникнет, как только бандитам станет очевидна цель гостей. — О, я бы с радостью выложил перед вами все карты. Но в нашем нелёгком деле важно доверие. Иногда приходится присматривать за теми, кто ещё не понял, как стоит себя вести, чтобы они не нарвались на беду, — глубокий, бархатный голос навис прямо над Леей. Светлые волосы Мартина разметались по плечам. — Вы так заботливы к другим, это хорошее качество для мужчины, — Лея усмехнулась, в уголках губ засверкало лукавство. Вместе с тем её кулаки недобро сжались, но это напряжение осталось незамеченным, к счастью.       Наигранная вежливость в речи соседствовала с недозволительной фривольностью в поведении, но это позволяло не погрузиться слишком глубоко, держаться на поверхности. — Чрезвычайно приятно слышать эти слова от такой фрау, как вы. Безопасность — ключ, но чтобы быть в безопасности стоить знать, с кем имеешь дело, — мурлыкнул Мартин, его большие ладони обвились вокруг запястий Леи, он принялся наносить масло и на них. — М-м… это намёк? — мягким тоном почти промурчала Лея, внутренне поняла: это скорее угроза. — На более близкое знакомство? Возможно, — тут Мартин совсем распустил руки: заправил выбившуюся из хвоста прядь Лее за ухо, вглядываясь в чужие черты лица. Лея сжала зубы, но не отстранилась. — Всегда приятно изучать красивых женщин. Как снаружи… так и изнутри, — он ухмыльнулся, Лея с трудом удержалась, чтобы не скривить лицо.       Затем Мартин быстро накрутил колпачок на флакон с маслом и протянул Лее. В тот же момент в лавку заглянул Армин, хотел было обратиться к Мартину, но лишь тихо окликнул Марлен, встав в дверном проёме в недоумении. Он застал их в весьма компрометирующей позе. — Подарок лично от меня, — Мартин очаровательно улыбнулся, но поддаваться этим чарам намерения не было. Лея забрала бутылёк из его рук. — А вот и ваш брат. Надеюсь на нашу скорую встречу, фрау Майер, — он выделил последние два слова и отступил вглубь лавки, не здороваясь и не прощаясь с Армином.       Лея вышла на свет, на неё тут же упал растерянный и почти гневный взгляд Армина. Она чувствовала себя грязной. Хотелось помыться.

***

      Весь следующий день Лея бегала на работе как белка в колесе, не было даже времени остановиться и подумать, ещё и на дополнительные часы пришлось согласиться. Наконец Лея вырвалась на перерыв, снова стоя у чёрного входа в таверну, подожгла сигарету. Армин хотел как обычно зайти, но она отправила его домой.       Белёсый дым клубился у лица, Лея искала в табаке успокоение и находила его лишь на очень короткий срок. Стряхнув пепел под ноги, она сделала ещё одну задумчивую затяжку. Внутри последние несколько дней сидело очень неприятное чувство, заставляющее постоянно оборачиваться, когда ходишь по улице в одиночку, заставляющее курить по целой пачке в день. Работа в таверне только утомляла, благо, хотя бы Сэм больше не появлялся. Лея не знала куда идти и что в принципе стоит делать. Опиралась на какие-то расплывчатые догадки, но мозг, как и тело, был истощён, отсутствие света сильно сказывалось на организме, туда же плохой сон и невкусная еда. Как бы хорошо ни готовил Армин, продукты были здесь какие-то пресные и просто-напросто вызывающее жгучую неприязнь.       Лее не нравилось, когда к ней прикасались малознакомые люди, но здесь приходилось делать вид, будто ей это нравится. Между исчезновениями людей так и не удалось найти никакой связи, можно было лишь взять в оборот наводку Салампи, что все пропавшие знали что-то, что не понравилось церкви. А кто брал в работу этих людей? Что они делали с телами? Как им удавалось незаметно выцеплять даже известных горожан из домов? Есть в этот пропащем городе хоть одно место, где точно безопасно? Лее казалось, что нет. Оттого уехать хотелось только сильнее, бросить всё прямо сейчас. И всё же у бандитов есть связи на поверхности, это ясно как день, и вряд ли им дадут жить спокойно, если оставить всё сейчас. Они зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад.       Единственной радостью впереди маячил долгожданный отпуск после окончания задания. Всё происходящее тут опустошало и толкало на то, чтобы разделаться с заданием побыстрее. Но Лее с Армином здесь копаться нужно до того момента, пока продолжение миссии не станет невозможным. Учитывая угрозы Сэма, о которых ей рассказал Армин накануне — кажется, скоро им попытаются помешать. И, если честно… пусть, ради всех Стен, пусть им уже помешают!       Затушив окурок носком сапога, Лея быстрым шагом вернулась в зал. У бара стоял какой-то молодой человек с большим букетом цветов и чего-то ждал. Лея нахмурилась, но прошла за бар и поплелась за подносом. Молодой человек сверился с каким-то листком и глянул на неё. — А… Марлен Майер — это вы?       Лея подняла голову. — Ну я. — О… это вам, — юноша протянул ей большой букет. Несколько гостей в зале обернулись на них.       Лея настороженно замялась. Откуда в Подземке хризантемы, да ещё и так много? Но всё-таки забрала букет, улыбнувшись краешком губ. От Армина, что ли? — А от кого, не знаете?       Юноша расплылся в хитрой ухмылке. — А это секрет, — и был таков.       Вот это да… вокруг Леи тут же запрыгали Ханна и Август, всё спрашивая: «Кто, кто, кто?!» Лея осторожно обвела мягкие белые лепестки кончиками пальцев. Ну, Армин, во даёт…

***

      Вернувшись со смены поздно и едва втиснув большой букет в дверной проём, дома ей встретил приглушённый свет и Армин, что недоумённо обвёл взглядом цветы и нахмурился, завидев счастливую улыбку Леи. — Откуда? — он сложил руки на груди.       Лея замерла в растерянности. — А не от?.. — спросила она непонимающе, с абсолютно глупым выражением, застывшем на лице. — От меня-то тоже есть, — он отошёл в сторону, и за его спиной показался красивый букет из нескольких соцветий бледно-розовой гортензии, что стоял в вазе в окружении нескольких свеч. Не такой эффектный, как тот, что был у Леи в руках, но… — А вот это не моих рук дело, — он кивнул на хризантемы и только сильнее нахмурился. — Та-ак, — всё, что смогла выдавить из себя Лея. — Очень интересно получается. — Невероятно интересно! — вспылил Армин, вырвал цветы из рук Леи и принялся обыскивать его на наличие хоть какой-то записки. Она всё так же стояла в ступоре, прокручивая имена в голове. Какой-то тайный поклонник или… Мартин? Должно быть, это он. — Даже не назвался… вот урод, — он ругнулся, сконфуженно поднял глаза на Лею. — Ты хочешь держать их у нас дома? — Уже не хочу, — Лея прикусила губу, забрала цветы, открыла дверь и оставила букет на пороге. — Мне вообще хризантемы не нравились никогда.       Армин слабо усмехнулся. Когда-то она говорила ему то же самое про ромашки. Лея сняла куртку и разулась, прошла в комнату и оглядела гортензии. Всё-таки когда знаешь, от кого, становится как-то приятнее. Цветы от Армина смогли сгладить противное послевкусие, и всё-таки это странно, очень странно… — А откуда и по какому поводу? — она наклонилась к соцветиям и вдохнула слабый, сладковатый аромат. — Где взял, там уже нет, — рядом оказался Армин и его тёплые ладони легли Лее на плечи. Он, как и всегда, своих секретов не раскрывал. — А повод… радовать тебя без повода — моя обязанность.       На губы наползла первая за несколько дней искренняя улыбка, Лея отвела глаза, скрывая смущение. Как будто ей снова лет четырнадцать и ей дарят первые цветы, означающие романтические чувства. А впервые цветы ей подарил… впрочем, неважно. Не об этом стоит думать сейчас. — Спасибо, — она оказалась в мягких, согревающих объятиях. В нос ударил какой-то смутно знакомый запах. — Армин… ты пьян?       Точно. Тот самый коньяк, что стоял спрятанным в верхнем шкафчике на кухне, теперь оказался на столе в соседстве с ополовиненным стаканом, в котором таял лёд. — Чу-уть-чуть, — голос, как только Армин снова расслабился, тоже изменился и стал выдавать опьянение. — Извини, я ужин приготовил, — он уронил голову Лее на плечо, стал дышать в шею. — Я просто… немного устал. Хочешь тоже? — он поднял на неё щенячьи глазки. — Выпить? Нет, нет, — Лея осторожно высвободилась из его объятий, сходила помыть руки. Есть как-то не хотелось.       Было забавно видеть Армина в таком состоянии: растрёпанные волосы, помятая домашняя футболка и стойкий шлейф алкоголя вперемешку с травянисто-древесным парфюмом.       Лея прошла в спальню, хотелось скорее переодеться. На письменном столе были раскиданы смятые, скомканные и откровенно порванные листки бумаги: она пыталась написать Жану письмо о маме, но всё никак не получалось. Наверное, такие вещи стоит обсуждать лично, вживую.       В комнату вбежал Принц, что сразу же стал тереться о ноги хозяйки, что сидела на краю кровати. Следом вошёл и Армин, тоже, как кот, сел у ног Леи и стал гладить Принца. — А Ханджи нам говорила, — тишина нарушилась мягким полушёпотом Армина, — не заводить тут никого, — его пальцы исчезали в мягкой шёрстке и снова появлялись на поверхности. То ли он говорил о Принце, то ли обо всех интрижках, в которые пришлось впутаться ради миссии. — Как там с Ханной, кстати? — участливо спросила Лея, видя только светлую макушку рядом. — Ой, не спрашивай, — Принц убежал под кровать, а Армин сложил руки на коленях Леи и уронил на них голову. — Меня это всё с ума сводит, — донеслось приглушённое. — Почему? — осторожно поинтересовалась Лея, стала мягко гладить Армина по волосам, услышав тихие всхлипы. — Она меня недавно попросила пообещать, что я её никогда не брошу. Как я могу такое обещать?! Как я могу притворяться, что влюблён в неё, хотя это не так? — его тело мелко задрожало, пальцы смяли ткань чужих брюк. — Мне от самого себя противно просто. Я с ней времени провожу больше, чем с тобой, говорю всё то, чего говорить не должен, — он поднял голову, глаза его заполнились влагой и слегка покраснели. — Я год назад так боялся, что… что ты выберешь не меня, и сам сейчас тебе изменяю! Это же просто отвратительно, — голова снова упала. — Ещё и все эти ухажёры твои, то масло подарит, то цветы, а дальше что? Мне продолжать зваться твоим братом и согласно на всё это смотреть?       Лея свела брови вместе. Пока она была трезвой, вся эта ревнивая болтовня Армина звучала… забавно, даже как-то мило. Злиться совсем не хотелось. — Я не сомневаюсь в твоей верности, Армин, — его имя она постаралась произнести как можно ласковее, пальцы перебирали светлые, мягкие волосы. Принц выкарабкался из-под кровати и теперь принялся ходить вокруг хозяина. — И раз уж я женщина, мне тоже приходится этим пользоваться, чтобы пускать пыль им в глаза. Всё это делается для дела, ты же знаешь, — она немного понизила голос, — ты всегда будешь моим выбором номер один.       Армин положил голову набок, его намокшие от слёз, пустые глаза смотрели куда-то мимо, в стену, а ладони мягко бродили по коленям и бёдрам Леи, не выражая никакого подтекста. — Вот именно, что для дела, меня это и раздражает. Я боюсь, пока мы вернёмся, у меня шарики за ролики заедут. Бьюсь головой в закрытую дверь, постоянно предаю себя, вечно пытаюсь найти то, не знаю что, работаю без цели и никакого результата тоже не вижу. Только подгоняю себя мыслями, что надо просто больше и усерднее всё делать, тогда и чёткая цель появится, и труды окупятся. Но я просто… — по щеке скатилась крупная капля, которую не удалось сдержать, — я просто уже не могу, — тихо, хриплым голосом прошептал Армин и снова обнял чужие колени, пряча там лицо. — Никаких ожиданий тоже не оправдываю. Вот сижу и плачу у тебя на коленях, вместо того, чтобы делом заняться.       Лея сжала губы. На пределе возможностей были уже оба. Она не знала, какие слова подобрать, чтобы успокоить Армина, потому что и успокаивать-то было нечем, положительной перспективы в жизни не просматривалось. Лея растягивала молчание, разбавляемое тихими слезами Армина и ещё более тихим, жалобным мурчанием Принца, который подключился к делу. Жалко, что он не умел разговаривать на человеческом. Должно быть, у него бы точно подобрались правильные слова для Армина. — Не всегда всё идёт так, как мы хотим, — Лея свела колени, чтобы ему было удобнее. — А что-нибудь вообще когда-то пойдёт так, как мы хотим? Я знаю дату своей смерти и мне от этого просто невыносимо. Что я успел сделать? А что успею? Я должен притворяться, будто у меня в распоряжении всё время мира, хотя это не так. Я должен тратить свою жизнь… на что? Зачем я живу? — всхлипы стали лишь сильнее.       Лея ощущала, как влажные солёные капли пропитывали ткань и оставались на коже. Сердце противно защемило, она сжала губы. Что вообще должен делать человек, который с точностью до минуты знает, когда умрёт? Наверно, если тебе остаётся год или около того — ты составляешь список вещей, которые обязательно должен успеть. А десять лет — это много, как ни крути. За какие-то 365 дней жизнь может перевернуться с ног на голову, а за 3650 дней она может сделать это целых десять раз. Лея даже представить не могла, каково Армину, но всё-таки делила это невыносимое чувство с ним.       Солдат, да и любой человек в принципе, никогда не может знать наверняка, умрёт он сегодня или через пятьдесят лет. Кроме шифтеров, конечно. Что до обычных военных… Каждый разведчик постоянно пытался переосмыслить свою жизнь, свою службу, особенно, когда вместо титанов им поручили истреблять людей.       Но думать о том, чтобы уволиться, было откровенно страшно. Пусть после истребления всех титанов в стенах военное положение отменили и уход из армии больше не считался дезертирством или предательством, служба стала костяком их жизни, в ней было всё: амбиции, товарищи, цели. Ведь как ни крути, исследуют мир именно разведчики, и покинут остров, если такая возможность представится, первыми тоже они. После экспедиции к морю туда больше никто не отправлялся — слишком далеко, слишком дорого для обычных людей. А узнавать мир хотелось, быть причастным к важным открытиям, которые помогут Элдийской нации, хотелось ещё больше. — Не сиди на полу, — мягко сказала Лея, вынырнув из тишины и глубины своих размышлений. Она помогла Армину подняться, уложила рядом с собой на кровати, осторожно утёрла чужие почти высохшие слёзы.       В конце не оставалось ничего — всегда только молчаливое смирение. — Зная, что всё закончится быстрее, чем тебе хотелось бы, больше всего начинаешь сожалеть о будущем, которого никогда не увидишь, — протянул он задумчиво, в голосе слышалась острая нота отчаяния. — Странно сожалеть о неслучившемся, — Лея дала Армину положить голову себе на грудь, позволила слушать своё мерное, немного напряжённое сердцебиение. — Да, это странно. Но ещё страннее иметь возможность превращаться в огромного титана и регенерировать.       Лея молча кивнула. — Мы постоянно обсуждаем с Эреном: что бы мы делали, если бы могли дожить до старости, — устало произнёс Армин, его руки и ноги обвились вокруг Леи словно лианы. — И что бы вы делали? — мягко спросила она, стараясь перевести тему. — Я бы женился. Вот скажи… ты бы, ну, вышла бы за меня, если бы у меня не было силы титана? Я помню, мы уже обсуждали, но… — снова эти щенячьи глазки, обращённые к ней.       Лея видела, как на дне чужих глаз плескался алкоголь, и теперь опьянение Армина она отлично видела. Сжала губы, тихо усмехнулась. Лея никогда не могла представить себя в белом платье, в роли чьей-то жены… она никогда даже не мечтала об этом. Пока другие девочки в училище часто обсуждали семью и замужество, она обычно отмалчивалась. Наверно потому, что хорошего примера перед глазами никогда не было. У Жана отца не было вовсе, а собственная мать никогда не была счастлива в браке, оказывается. — Не знаю. Может быть, — ответила она расплывчато, пальцем выводя на плече у Армина какие-то замысловатые узоры. Вряд ли этому когда-то суждено сбыться, так и мечтать незачем, думалось ей.       Она подняла руку, глаза снова прошлись по бугристому шраму, что растянулся на правом предплечье. Пока кто-то получил возможность начать с чистого листа, кому-то досталось вечное напоминание об одном ужасно длинном и страшном дне. С другой стороны это память, и со временем она потеряет ярлык «хорошая» или «плохая», оставшись обычной памятью. Люди сотканы из воспоминаний, и если забыть что-то одно — вся личность повредится целиком, посыпется как карточный домик. С тела Армина исчезли все шрамы, и те долгие месяцы, когда Лея методично и каждый день меняла ему повязки, тоже как-то забылись. — Это потому что я делаю что-то не так, или вообще? — он уткнулся ей в шею, оставляя на коже горячие отпечатки дыхания, смешанные с лёгким разочарованием. — Потому что всё это невозможно, Армин, — Лея выдохнула, глазами воткнувшись в стену напротив. — Но ты был бы хорошем мужем и отцом, наверно. Может, в другой жизни, — произнесла она тихо. Не хотелось снова расстраивать, но воображать себе что-то она тоже разучилась. — Но я бы хотел в этой.       Лея не нашла, что ответить. Только кивнула, наполненная какой-то своей, личной болью. На несколько длинных минут комната погрузилась в такую звонкую тишину, что было слышно, как тлеет фитиль в свече на прикроватной тумбе. Даже Принц затих, свернувшись клубочком на краю кровати. В воздухе зависла тяжёлая атмосфера, насквозь пропитанная безысходностью с последующим отчаянием. Солдатам всегда нужно было спокойнее относиться к разговорам о смерти, иногда даже получалось, но не сейчас. — Пойдём покурим? — Армин перевернулся на спину и сложил руки на животе.       Лея на мгновение застопорилась. — А? Это что ещё значит? — То и значит: пойдём покурим. Я тоже хочу.       Лея распахнула глаза от удивления. — Ты же мне сам говорил, что противно. — Я много чего говорил от незнания. Я же взрослый человек, мне семнадцать скоро! К тому же, мне это вреда не принесёт, в отличие от тебя, — в ответ, конечно, справедливый укор, но Лея не собиралась прививать ему плохие привычки. — С утра тебе не понравится твоё решение. — Почему заниматься с тобой сексом я могу, а курить твои сигареты не могу?       От такого заявления Лея вовсе потеряла дар речи. — Ладно, ладно, пойдём, раз ты так уверен.       Собираясь, Лея прихватила с подоконника пепельницу, а пачка и зажигалка и так были в кармане куртки.       Они сели на низеньких ступеньках, что вели к крыльцу дома. Под боком у Леи лежал уже слегка подуставший букет хризантем. Что с ним делать?.. Если это от Мартина, то как-то нехорошо получится, что она вот так выбросила его. Но и оставлять дома не хотелось. Ладно, к чёрту, потом подумает. Лея достала из смятой пачки тонкую сигарету, протянула пачку Армину. Он несмело выудил себе такую же. Металлическая зажигалка с изображённым на ней языком пламени иногда отблёскивала в свете фонарей.       Откинуть крышку, нажать на колёсико, прикрыть бойкое пламя, на мгновение окрасившее лицо в оранжевый, рукой. Прикурить. — Что это? — Армин удивлённо протянул руку к зажигалке, Лея покорно отдала. — Эрен подарил в этом году, — она пожала плечами, затянулась. Свет в окнах соседних домов, конечно, давно не горел. Честные граждане Подземного города спали, пока на улицах орудовали никогда не спящие вандалы и воры.       Глянула на часы: без десяти двенадцать.       Лея осторожно отстегнула металлическую защёлку, часы соскользнули с запястья и оказались спрятаны в кармане куртки. Люди, на самом деле, ужасно зависимы от времени. Особенно те, кто узнал о нём слишком много. А иногда так приятно не знать который час, «сегодня» сейчас, или уже «завтра». Понежиться совсем недолго в этом безвременном пространстве. — Ты никогда не курил раньше? — Лея краем глаза заметила, как Армин пытался разобраться с зажигалкой. — Нет конечно, — ответил он скомкано. — Ну прямо ангел во плоти, — хмыкнула Лея, скользнула рукой к его ладони, забрала огниво и прикурила ему самостоятельно. — Вдохни, — прищурилась она, нажав на колёсико. Армин придерживал сигарету за фильтр большим и указательным пальцем, как обычно делали все мужчины.       Лея сунула зажигалку в карман, затянулась второй раз. Сигарета начала тлеть, а дым медленно поплыл по горлу, уносясь в лёгкие. Удивительно, но Армин не закашлялся. Ни звука, вот вообще. Только шумно выдохнул дым и поднял голову, наблюдая, как он расплывается в воздухе. — Невкусно, — сухо констатировал он, но снова затянулся. — И не должно быть, — Лея тихо рассмеялась. — Это тебе не игристое в Стохесе.       Они сидели плечом к плечу, и только сейчас Лея заметила, что Армин даже не накинул крутку, так и сидел в одной футболке. Странно было это всё. Армин, что так порицал её каждый раз, когда она доставала пачку, сам сидит рядом и делает очередную затяжку. Наверное, мир действительно сходил с ума, и они вместе с ним. Но именно сейчас Лее как будто удалось самыми кончиками пальцев прикоснуться к сути жизни, во всей её странности и нелинейности. Это не какое-то одухотворяющее просветление, а просто… жизнь, и всё тут. И поэтому она так хороша. — Расслабляет, в какой-то степени, — Армин откинул голову, носом втянул свежий, почти морозный октябрьский воздух. — В этом смысле мне нравится. — Тогда свои сигареты покупай, — хмыкнула Лея. — Смотри, фокус, — когда внимательно-голубые глаза устремились на неё, Лея затянулась и сделала из дыма несколько колечек. — Ну ты мастер, — Армин рассмеялся в ответ, придвинулся ещё ближе. Когда он стряхнул пепел в пепельницу у себя на коленях, Лея заметила, что его кожа покрылась мурашками. — Почему куртку не надел? — Торопился получать новый опыт.       Помолчали. — Кстати, мне кажется, я знаю, от кого цветы, — Армин взглянул через плечо, рассматривая хризантемы. — Кое-кто в том разговоре очень активно намекал мне, что я себе присвоил что-то, что мне не принадлежит, — Армин уложил голову Лее на плечо, сделал очередную затяжку. Стоит сказать, что курение ему как будто шло. Лее, по крайней мере, понравилось смотреть. — Пф-ф… пиздец, — сухо обронила она, выдыхая дым. Конечно, он всегда был любителем больших букетов, словно пытался так компенсировать своё дерьмовое поведение. Думать об этом было неприятно и в моменте абсолютно не хотелось. В принципе никогда не хотелось. — Это да, — поддакнул Армин, и на том разговор затух, не получив развития.       Докуривали молча, каждый погружённый в свои далёкие, глубокие и непостижимые мысли. Голова к ночи уже плохо соображала, да и табак наконец-то расслабил, поэтому Лея просто плавала где-то внутри себя, наслаждаясь кратковременным отсутствием каких-либо мыслей. Это в последнее время было прямо роскошью. Армин докурил быстрее, затушил окурок в пепельнице и забрал внимание Леи на себя. Жался ещё ближе, прямо тут, на улице, когда абсолютно кто угодно мог увидеть. Подземный город — вечная ночь и вечный день одновременно, ведь фонари на улице никогда не гаснут. — Ещё один фокус, — Лея сделала последнюю затяжку, взяла Армина за подбородок и притянула к себе, коротко поцеловала, оставляя дым в чужих лёгких. Отстранившись, увидела, как он удивлённо выдохнул белёсое облако с распахнутыми глазами. — Интересно даже знать, сколько ещё у тебя таких трюков. — Достаточно, чтобы удивить тебя ещё пару раз, — Лея подмигнула, ввинтила сигарету в пепельницу одним надрывным усилием, но внешне абсолютно спокойно.       Она стянула с себя куртку и накинула Армину на плечи. Он, на удивление, не стал возражать, только не просунул руки в рукава, а набросил кожанку на обоих. Тепла стало меньше, но, по крайней мере, теперь оно делилось на двоих.       Он водил кончиком носа по её шее и линии челюсти, вдыхая терпкий табачный шлейф, его рука обвилась вокруг её талии под курткой. Скрываться тоже надоело. Постоянно притворяться родственниками, когда между ними блестят высверки нежности совсем не когнатической, надоело просто ужасно. Да, оба уже как-то свыклись с мыслью, что вместе, что не просто друзья, получили принятие и одобрение от близких, но на людях взяться за руки всё равно было как-то чересчур. Но когда его дыхание сейчас уже касалось щеки, Лея не протестовала, если только чуть-чуть. — Мы же на улице, — тихо шепнула она, всё равно подставляя лицо для осторожных прикосновений чужих губ. Её распущенные волосы лишь немного скрывали их от остального, враждебного мира. — Честно? Мне всё-рав-но, — пробормотал Армин, оставив крохотный поцелуй в уголке губ. — Я бы… вообще целовал тебя каждую оставшуюся минуту. Может, я просто сентиментальный дурак, но с тобой всё кажется не таким плохим, как есть на самом деле. И делает жизнь, именно мою жизнь, лучше. Так что я думаю, что это хорошо. — Звучит действительно хорошо. Думаю, ты прав.       Так они, названные брат и сестра, целовались на крыльце названного дома в так называемые двенадцать ночи. Потому что сил ни на что, кроме этого, уже не было. — Что ты со мной делаешь… — тихо выдохнула Лея ему в губы, улыбнулась. Улыбка, если она искренняя, тоже делает жизнь лучше, если так подумать. — Я? Люблю, только и всего.