Энжел III

      Пробуждение было резким и в первое мгновение показалось благословением.       Новая комната. Не спёртый воздух. Мышцы расслаблены, руки свободно раскинуты. Я лежал на спине, вдавленный в постель, промятую по форме моего тела, и не мог шевельнуть и пальцем. Грудь приподнималась мелко и поверхностно, и только глаза чуть приоткрылись, позволяя смутно видеть сквозь чуть трепещущие ресницы. Выдернутый из фазы быстрого сна, но так и не проснувшийся, я находился в сонном параличе, дезориентированный, обездвиженный и с до болезненности налитым членом.       Надо мной, сгорбившись и подтянув колени к груди, безмолвно сидел на корточках тёмный силуэт, обрисованный по краю лишь рассеянным красноватым светом из окон. Он опирался ступнями прямо на мой живот, но я не чувствовал веса и не ощущал присутствия.       Существо вело себя спокойно, будто проделывало такое не в первый раз. Тощие костлявые руки неторопливо двигались вверх по моим рёбрам, чтобы закопаться иссохшими, слишком длинными пальцами в пушок на груди. Его туловище не сместилось, но голова начала приближаться к моему лицу. Пальцы любовно скользнули выше, мимоходом приласкав основание шеи, схватились за нижнюю челюсть и чуть отвернули в сторону безвольную голову.       Грёбаный бэд-трип не желал меня отпускать. Тень весила не больше пёрышка, но припечатала меня, как гранитная плита, украв всё дыхание. Я вскрикнул и дёрнулся — лишь в своей голове. А потом замер и там, посторонним зрителем ожидая продолжения.       Ночной посетитель, не встречая сопротивления, никуда не торопился. Цепкие когти и верхних, и нижних конечностей беспрепятственно водили по коже, глубоко зарываясь в мех. Касания были таким интимным, таким личным, такими собственническими! Чёрный провал на месте лица приблизился в упор, но я не почувствовал ни дыхания, ни запахов.       Прохладные губы прикоснулись к бьющейся жилке на шее. Влажный резиновый рот приоткрылся и с тихим звуком плотно присосался к плоти. Зубы начали вдавливаться в кожу. Так мучительно медленно! Ощущения были странными, но и невыносимо, извращенно приятными, будто за мной явился, сойдя со страниц книги, Дракула Брема Стокера. Это длилось бесконечно — и мне стало дурно от смеси страха, желания и невозможности что-то сделать.       Я всё ещё был скован по рукам и ногам, не в силах даже застонать, и несложно было вообразить, как распираемый желанием член раскрасневшейся головкой касается чужой нависшей над ним задницы, и упирается, почти погружаясь в чужую плоть. Я готов был принять эту плоть — любую, холодную или горячую, склизкую или иссохшую, вялую или напряженную. Похоть устроило бы всё что угодно.       Никогда не был особенно разборчив в связях, зато обладал богатым воображением. Я сосредоточился на налитой кровью плоти, ощутив себя туго сжатой пружиной — под чужим эфемерным весом, под чужими такими реальными зубами — и отпустил. Паралич треснул по швам с первой порцией выброшенной наружу спермы, тело выгнулось и задёргалось само, без моего участия, ягодицы напряглись, ноги чуть взбрыкнули, норовя вколотиться глубже в призрачную плоть.       Член принялся быстро вздрагивать, торопясь излить накопившееся. Подкинутая вверх моим рывком тень с мокрым чмоканьем оторвалась от шеи и метнулась прочь.       Способность управлять собственным телом вернулось вместе с наплывающими волнами острого удовольствия. Я со стоном сгрёб головку в кулак, немедленно замарав пальцы. Стиснул и выкрутил до боли. Оковы сна спали окончательно, я обалдело лежал один в комнате, ощущая, как по животу растекаются, впитываясь в шёрстку, розоватые, чуть фосфоресцирующие брызги.       Мне часто снились яркие и очень реальные сны — с поллюциями и всё такое… но это перешло все границы. Новое место так на меня действует, или Радиодемон насылает сны, ненавязчиво давая понять, что доберётся до меня, когда захочет, не смотря ни на какие обещания?       Член тяжело содрогнулся ещё раз, я коротко застонал и снова выгнулся дугой. Одна из рук мёртвой хваткой вцепилась в подвернувшуюся подушку, вспоров когтями обивку. Этого так мало! Тело требовало прикосновений чужих губ, чужих рук, чужих членов! Никого не было под рукой, никто не смог бы мне помочь, и верхняя рука вовсю нащупывала ящик прикроватной тумбочки, куда уже были перепрятаны несколько самых излюбленных игрушек.       В пустой тёмной комнате тихое фырканье произвело эффект взорвавшейся бомбы. Похолодев, я попытался прекратить корчиться в простынях и затаил дыхание. Вот оно. В воцарившейся гробовой тишине лёгкое шуршание — будто ноготь скребёт по фаянсу — звучало вкрадчиво и пугающе отчётливо.       Ещё через мгновение я осознал, что темнота кишит шепотками, шелестом и сдавленными смешками, а перед взглядом плавают вовсе не искры экстаза, а отблески чужих чуть светящихся глаз.       Голодные зубастые тени, выдернутые из моего кошмара, нависали надо мной, смеясь и перешёптываясь в темноте. Если они полезут на меня всем кагалом, то обглодают до костей как стая пираний.       Рядом кто-то зло и нетерпеливо клацнул зубами. Я подскочил как ошпаренный, и, корчась под некстати накатившей очередной волной оргазма, дотянулся до выключателя прикроватной лампы.       Неяркий свет, приглушенный абажуром, заставил тьму неохотно отступить. Она отодвинулась на шаг, подобрав края своей мантии, и лишь сгустилась сильнее за пределами освещенного круга.       Перекатившись, я включил лампу с другой стороны кровати, и тени, шепча и насмехаясь надо мной, принялись перебегать с место на место и тесниться по углам. В прыжке я достиг выключателя верхнего света, на что они, шурша и, кажется, пихаясь, скопились под кроватью.       — Кыш, вон отсюда! — Голос прозвучал скорее испуганно, чем решительно. Замерев, я неуверенно позвал. — Ал?       Смешки участились, став громче и наглее. Не собираясь больше медлить, я схватил настольную лампу и, едва не выдернув шнур, склонился, направив свет под кровать.       Только пустота и потревоженные катышки пыли. Будто я ожидал увидеть там как минимум Радиодемона собственной персоной!       Пусто было и во всех укромных уголках номера. В крови бурлил адреналин, и досыпать как-то расхотелось. Побродив и поприслушивавшись, я в сердцах плюнул и подошёл к зеркалу, уже почти уверенный, что нашествие теней было третьей частью сегодняшнего кошмара. По лабиринтам бэд-трипов можно было бродить очень долго, одну за другой ловя зрительные, слуховые и осязательные галлюцинации. Порой они преследовали меня сутками напролёт, когда я был упорот, обдолбан, вмазан и пьян.       Можно было бы забыть всё как страшный сон, но метка на шее оказалась реальной. Не засос, а ожерелье расположившихся ровным кругом маленьких синячков, припухших, мерзких на вид и слегка болезненных на ощупь.       — Долбанная минога! — Коротко выругался я и чуть сильнее надавил кончиками пальцев. Ни капли крови. Следы бледнели на глазах, скоро мне и предъявить будет нечего — будто бы я знал, кому. Если бы не разбудивший меня кошмар и отражение в зеркале, сам бы не поверил в произошедшее. Радиодемон точно выставит меня сумасшедшим, а ведь кто, если не он, управляет сонмищем теней! Хотя, может он сам не в курсе всего, что проделывают его подчинённые?                     

*

             Шёл глухой ночной час, когда фоновый шум никогда не спящих улиц немного утихал, а на ногах оставались только самые упёртые гуляки. К моему облегчению, холл не тонул во мраке, но пустовал, и я отчаялся дожидаться кого-нибудь из постояльцев, чтобы пофлиртовать и хоть как-то развлечься.       В безразмерной длинной толстовке было очень комфортно, хотя, если бы Чарли велела встречать гостей в наряде распутной горничной, меня бы это не смутило. Укутанную шею немного саднило, буквы на страницах прихваченной книжки не желали складываться в слова, а в глотке совсем пересохло. Не сомневаясь, что найду бармена на месте, я покинул насиженное место и заскочил опрокинуть бокальчик, уверенный, что услышу колокольчик на входной двери и отсюда.       Хаск тоже коротал время в одиночестве, нависнув над почти пустым стаканом. Завидев меня, он выдвинулся из-за барной стойки, ещё более напряженный и нервный чем обычно. Я заметил, что его крылья уже почти сравнялись в размерах, пусть перьев и было маловато.       — Энжел.       — Да, котик? — Безмятежно отозвался я, жестом показав, что хотел бы выпить.       — Есть просьба. — Злясь на себя, выдавил он. Я уселся на табурет и заинтересованно задрал брови. Мне всегда нравилось выполнять маленькие и часто нелепые задания, получая что-то маленькое и не менее нелепое взамен. Оказание услуг давным-давно вошло в привычку, сплетая вокруг меня паутину взаимоотношений, связей и часто недоговорённостей, без которых было просто-напросто скучно существовать.       — Нужно, чтобы кто-то сопровождал меня в казино. — Подхватив чистый бокал, бармен отвернулся к полкам с алкоголем. Я прищурился и широко ухмыльнулся — его желания были как на ладони!       — Решил повыпендриваться перед дружками? Ладно-ладно, не моё дело. — Поспешно замахал я руками, когда он замер посреди движения. — Ты хочешь, чтобы я подыскал тебе кого-то? Киску, которая не прочь развлечься за чужой счет?       — Ещё не хватало незнакомых кошек на мою седую голову!       — Так я вас познакомлю! Сможешь сам выбрать из нескольких.       — И все на подбор порнодивы?       — Если тебе больше нравится, могу поискать среди шлюх. — Он сморщился, как от зубной боли. Вожделенная жидкость начала наполнять бокал. Я потянул паузу и вальяжно спросил, улыбаясь:       — Или ты зовёшь меня?       Он совсем насупился, но промолчал. Я воодушевлённо продолжил:       — Двойную, пожалуйста! Если ты заявишься со мной под ручку, думаю, это произведёт настоящий фурор! Сердце старого солдата растопила порнозвезда! — Не скрывая восторга, продекламировал я. — Ты, может, и не видал меня до Отеля, но большинство, представь себе, узнают меня… и в лицо тоже.       — А ты постарайся, чтоб никто не понял, что ты — это ты. — Буркнул он и выверенным движением поставил передо мной бокал. — С твоими связями ты наверняка можешь.       Я мог. И у бутылочки качественного флёра как раз подходил к концу срок годности.       — Пусть думают, что симпатичная кошечка косит под тебя. — Развил бармен идею, хмуро заглянув мне в лицо.       — А что мне за это будет?       Ему самому приспичило замутить это, так что, получая огромное удовольствие от измывательств, я нежно накрыл его руку своей. Он зарычал, но не отдёрнулся, глухо рявкнув:       — А что надо?!       — Не будешь ругаться и шарахаться от меня — хотя бы на время выезда. Будут обнимашки-целовашки. — Закатил масленые глазки я и поспешил обосновать:       — Если ты приведешь за покерный стол киску — она должна тебе нравиться. Очень нравиться. И ты должен как-то показывать, что ты её хочешь. Разве не логично?       Кот отшатнулся и замер, отгородившись от меня барной стойкой и скрещенными руками. Кончик хвоста заметался, грозя нанести вред окружающему стеклу. Я улыбнулся шире:       — Траты в казино — с тебя. Обещаю не нажимать, но если не поиграю за твой счёт, это будет выглядеть подозрительно.       Он явно никогда не сталкивался с таким, и молча ожидал продолжения, начав нервно дёргать ещё и ухом. Для меня выходы в казино были не впервой, так что, покачивая ножкой, я продолжил почти лекторским тоном:       — Половина твоего выигрыша — моя. Подготовка потребует расходов, знаешь ли… А если это тебе не подходит, я с удовольствием подберу отличную киску с меньшими запросами тебе в помощь. Они вышколены, вытерпят от тебя всё, и ротик откроют, только чтобы отсосать.       — Ангелы раздери, заткнись!       Я довольно рассмеялся, махом опрокинул в себя бокал и рванул молнию на кофте. Стало жарковато от алкоголя и предвкушения. Когда я последний раз выходил в свет?       — Ты предлагаешь мне работу, я называю цену. И это меньшая цена за мои услуги. Вообще я бы хотел покататься на тебе верхом… да не в том смысле, старый развратник! — Заржал я, когда он оскалился мне в лицо. — У тебя классная боевая форма, детка, а твои крылья наверняка могут поднять двоих! Но я же об этом не прошу.       Я закинул ногу на ногу и удобно растёкся бюстом по стойке, глядя снизу вверх. Он ведь не сможет отказаться? Интимно понизив голос, я принялся водить пальчиком по гладкой поверхности, выписывая то ломаные, то плавные линии:       — Да, чуть не забыл. Ещё тебе надо будет тайно вывезти меня из отеля. Слишком много глаз — кто-то может сделать выводы, а нам это не нужно. Так как, котик, согласен?       Он продолжал сомневаться, взвешивая и прикидывая что-то в голове. Не стоило показывать излишнюю заинтересованность — Валентино никогда это не приветствовал, считая, что проявление чувств сбивает мою цену — но было приятно, что Хаск обратился ко мне, и не хотелось упустить такую возможность развеяться. Молчание затягивалось, и я таки решился привести ещё аргументы:       — Не волнуйся, я не новичок в эскорт-услугах, всё будет на высшем уровне. А если станет жарковато — прострелю для тебя парочку голов. Это идёт бонусом, детка.       — Ты хорошо играешь в покер? — Спросил он задумчиво и схватился за первый попавшийся бокал, принявшись натирать его полотенцем в нервной попытке занять руки.       — Не-а, паршиво. — Честно и не без сожаления признался я. — Память никудышная. Зато я отлично блефую и могу в любой момент перетянуть на себя всё внимание. Ну что, по рукам?