Энжел III

      Мы с барменом для вида попререкались ещё какое-то время, а потом ударили по рукам. Донельзя довольный, я раскланялся и продефилировал обратно к рабочему месту.       Впечатления от кошмаров и нашествия теней отступили и поблекли, и полумрак больше не страшил. В Отеле становилось интереснее день ото дня, я получал массу удовольствия, и ничто не могло надолго омрачить моё замечательное настроение, если бы не…       Приглушённо звякнул колокольчик. Я вышел в холл, и он стоял у дверей, как всегда идеальный и угрожающий. С ним всё было в порядке, Телик не сожрал его, как пугало моё подсознание.       Валентино, укутанный в невероятно длинное воздушное боа, с интересом изучал информационный стенд, где, среди всего прочего, красовался довольно скромный плакатик танцевальной студии. В центре без труда угадывался мой силуэт, хоть девчонки явно переборщили с количеством суставов в конечностях.       Его франтоватый вид отпечатался на сетчатке, как моментальный снимок. Подведённые глаза, мазки позолоты на лице и антеннах. Он показался мне слегка бледноватым, не таким насыщенно ярким, но скорее это была игра света и теней под полями шляпы. При нём была любимая старая трость с выкидным клинком, и, может быть, он опирался на неё чуть сильнее обычного, пока верхние руки задумчиво игрались со скользкой тканью перчаток.       Если он был полон злости, то мог одним движением насадить меня на лезвие, но я всё равно кинулся вперёд, восторженно пискнув:       — Папочка!       Некогда было задуматься и испугаться, было только облегчение. Он развернулся ко мне, трость не поднялась. Показалось, что сейчас я разобьюсь о его броню, но руки прошли сквозь меха, как сквозь морскую пену. Я впечатался в него, едва заметно пошатнув, и прижался, обняв всеми руками. Явление босса было как глоток холодной шипучки жарким днём, и так же наполнило меня лопающимися щекочущими пузырьками.       — Не уверен, что это было по правилам, кексик. — Шепнуло мне в макушку. Он не собирался углубляться в то, что я сделал с ним, как и в то, что он делал со мной — всё это время. Я обдумал его слова и твёрдо отозвался:        — По правилам. Я использовал всё, до чего смог дотянуться. Ты не сердишься?       Его руки сомкнулись за моей спиной, обнимая в ответ. Мы не могли злиться друг на друга долго, и оба прекрасно это знали. Завершился виток спирали, нити крепко связывали нас, и наши тени — восьминогая и крылатая — с упоением кружились вокруг. Валентино молчал и, кажется, даже не дышал. Я немного пришёл в себя и осторожно спросил:       — Тебе надоело возиться со мной. Стало скучно?       Он чуть мотнул головой. Я расцвёл и продолжил с жалобой в голосе:       — Эта игра была сложновата для меня.       — Я немного заигрался. — Неохотно признал он. В моей голове быстро проигрывалось всё произошедшее за последнее время — то, что я помнил более-менее чётко. Босс всегда был очень аккуратен, но короткая стычка с Хаском прямо на этом месте…       — …кстати, я позаботился, чтобы Радиодемон не добрался до твоей слюны, если тебе интересно. — Заигрывая, шепнул я, лукаво глянув на него снизу вверх.       Как я и думал, история с крылом была для него недостойной внимания мелочью — так же, как и самочувствие пострадавшего. А вот на упоминание Аластора он среагировал:       — Вы поладили?       — Он ничего, милый.       — Так его, наверно, никто не оскорблял. — Хмыкнул Валентино.       — Он пытался перекупить меня. — Похвастался я. Мы с пониманием заухмылялись друг другу, скаля зубы.       — Предложил что-нибудь стоящее?       — Не, — легко отмахнулся я, — облажался по полной.       Валентино беззлобно и с удовольствием рассмеялся.       Я не стал поминать стишок, на этом была поставлена жирная точка. Тут, может, и было о чём поговорить, но только не сейчас. В этот момент я не хотел вспоминать ни о работе, ни о Воксе, ни о чём другом. Никакой малорослый глупый телик с плоской башкой и неповоротливым толстым языком не сравнится со мной. Но раз уж он нравится Валентино, так же, как мне нравится пара-тройка других, я с ним смирюсь, это ничего не меняет между нами.       — Мне кажется, Покровитель любит тебя не меньше, чем меня, а, может, и больше. Не пора ли вернуться в лоно? Но что скажет второй, ты нужен ему безраздельно?       Валентино беспокойно двинул плечами, разговоры о высоких материях отчаянно его напрягали. Моё отношение к нему не изменилось бы, поклоняйся он хоть всем Грехам одновременно, но похоть была предпочтительнее, конечно — именно под единым Покровителем мы идеально уравновешивали свои страсти прежде. Возможно ли это в изменившихся обстоятельствах? Вряд ли он сам это знает. Я не стал дожидаться немедленного ответа, и с отчаянной жаждой спросил:       — Поиграем ещё?       Сильные пальцы огладили спину, я взмыл на небеса и решил продолжать развивать успех — границы ведь созданы для того, чтобы их нарушать?       — Учти, хренушки я буду жить в студии!       — Взбрыкиваешь? — С каплей одобрения в суровом тоне спросил он. — Считаешь, что ты будешь в безопасности здесь?       — Да, папочка, в Отеле никто не причинит мне вреда. — Я даже не запнулся. Опасны ли кошмары и тени? В этот момент мне казалось, что нет.       Валентино, не стесняясь, жадно втянул воздух, и я пожелал пахнуть так, чтобы он навсегда потерял голову. Антенны хищно расправились, трепеща над нами. Может ли он каким-то образом ощутить блекнущие синяки на моей шее? Распознать, кто их оставил?       — Уже закрутил роман? — Словно вторя моим мыслям, спросил он.       — Маленький такой романчик. — Я беспечно показал рукой рост на полторы головы ниже себя, представления не имея, вру я или не вру и кого вообще имею в виду.       Мы синхронно смешливо фыркнули, он помолчал, пока я страстно шарил под его крыльями, пытаясь на ощупь понять, что такое сексуальное он скрывает там в этот раз.       Нижняя рука, державшая мундштук, неторопливым плавным взмахом поднялась к губам. Валентино затянулся, широким жестом далеко отвёл руку, прижал меня к себе и согнулся, на мгновение вдавившись лицом в плечо и шею. Потом он чуть отстранился и выдохнул прямо мне в щёку, окутав нас плотным облаком дыма. Я будто оказался в наркоманской версии «Поцелуя» Климта.       Сладость персика, разбавленная приятной кислинкой маракуйи. Закружилась голова, ноги будто решили оторваться от бренной земли. Я торопливо и жадно вдыхал мелкими глоточками, нежась в его руках и судорожно запрокидывая голову. Эмоции бурлили внутри, неистово просясь наружу.       — Хочу трахнуть тебя, папочка, хочу до хрипа изнемогать в твоих руках. Сорвать голос, стереть всё в кровь. — Отчаянно-горячечно зашептал я. — Пожалуйста. Теперь ты мне не откажешь?       Он завибрировал, как натянутая струна и, разом осипнув, строго выдавил:       — Тебя видели на танцульках. Развлекался без меня?       — Да, папочка. — Покорно делая вид, что чувствую себя виноватым, отозвался я и кротко глянул на него пьяными от счастья глазами. Всё во мне молило о сладком желанном наказании.       Я так соскучился! Что сделать? Трахнуть его за стойкой? Предложить отсосать прямо здесь? Протащить в номер? Где вообще можно укрыться от чужих глаз?       Звякнул дверной колокольчик. Валентино распрямился и разжал руки. Я, отступив, обернулся, почти ожидая увидеть в дверях Башку. Но в холл, принеся запахи сухой уличной пыли, блевотины и дрянного курева, ввалился один из постояльцев. Он был явно навеселе, но, увидев босса, мгновенно протрезвел. Попытавшись дёрнуться назад, он запутался в собственных ногах и застрял в щели между косяком и закрывающейся дверью. Высвободившись, он сконфужено скользнул мимо нас по стеночке, придушенным блеянием рассыпаясь в извинениях.       Валентино величественно выжидал, с хищной внимательной улыбкой провожая его взглядом. Отчаянным рывком преодолев открытый участок холла, постоялец почти на четвереньках проскакал вверх по парадной лестнице и скрылся в глубинах отеля.       — Слишком много проходимцев. — Неторопливо ухмыльнулся босс, вторя моим невольным мыслям, и слизнул с губ обильную слюну.       Только теперь, отвернувшись от него и получив возможность отдышаться, я заметил, что у входной двери дожидается бледно-розовый комочек шерсти. Шпиц, кругленький и похожий на взбитое облачко, достаточно крупный, чтобы не затеряться на фоне Валентино. Его адское происхождение выдавали только тёмные, будто обугленные остовы недоразвитых нетопыриных крыльев, торчащие из меха на боках.       Босс то и дело одалживал или заводил разное декоративное зверьё — когда оно удачно дополняло его образ. Он брал змей — слишком ленивых и медлительных для него, экзотических птиц, лысых собачек и огнегривых пони. Как-то раз ухитрился приютить адского кота — бронированную зверюгу размером с тигра, обладающую хваткой крокодила и мстительностью осиротевшей медведицы. Они сосуществовали пару месяцев, а потом ожидаемо сцепились, в клочья разнеся всю мебель. Теперь внушительное чучело украшало уголок кабинета во Дворце Плоти.       Проходило время, образ менялся, и Валентино легко и непривязчиво избавлялся от очередной зверушки. За эти годы он перебрал их не один десяток: кого-то прихлопнул сам, кого-то усыновили жалостливые сотрудники, кто-то вылетел на улицу, одного даже забрал Башка собственной персоной. Кажется, та сухопутная рыба так и осталась жить в его апартаментах. У Валентино же из домашних питомцев подзадержались только Грязь… и я.       Шпиц не то сидел, не то стоял абсолютно неподвижно, словно пытался сойти за плюшевую игрушку.       — А кто это тут у нас? — Просюсюкал я слащаво.       — Не хотел оставлять в машине. Нассыт ещё. — Неохотно буркнул Валентино. Весь его вид… он заскочил сюда, торопясь на какое-то мероприятие или, учитывая позднее время, наоборот — возвращаясь с него? — Ко мне, Гризли.       Комочек тронулся с места и покатился вперёд, из шерсти, кроме тонких косточек крыльев, тоже носивших следы позолоты, торчали лишь два влажных черных глаза да носик-кнопка. Приблизившись, зверёк уронил на пол маленький каучуковый мячик и выжидающе посмотрел на Валентино.       — Можно? — Пискнул я, и под благосклонный кивок швырнул игрушку вглубь холла.       Топоча лапками, зверь молча метнулся вслед, но на полпути резко сменил направление и с неожиданно низким рыком сиганул в сгустившуюся в двойных дверях тьму. Тени порскнули прочь, и в проеме обнаружился статуей застывший Аластор. Пёс уже висел на фалде его сюртука и, воинственно рыча, дёргался всем телом, пытаясь оторвать кусочек и без того сильно потасканной ткани.       Валентино всплеснул свободными руками, и не подумав двинуться с места или одёрнуть питомца. Аластор мог в два счета огреть собаку микрофоном, но продолжал стоять столбом; мне даже показалось, что на его лбу проступила испарина. Кинувшись к ним, я под треск ткани подхватил бесстрашного зверя на руки. Он казался таким упитанным, а на деле весил меньше Наггетса, и пальцы погрузились глубоко в пух, прежде чем достигли тщедушного тельца.       В повисшей тишине одна из теней вернулась, поднявшись из щели между половиц прямо под моими ногами, выхватила из оскаленных мелких зубок обрывок и поспешно скрылась с глаз.       Пёс отнёсся к выходке тени спокойно, не попытавшись вырваться из моих рук, но вдруг громко и заливисто тявкнул. Радиодемон вздрогнул и с опозданием вздыбился, напомнив деревенского кота, спасающегося от своры собак на не слишком высоком заборе.       — Тигр, о тигр, светло горящий… — Мурлыкнул я в восхищении, бросившись почёсывать за ушком аж вибрирующего от сдерживаемого ворчания пса. Потом вернулся и неохотно передал пушистого смельчака боссу. Тот устроил питомца на сгибе нижнего локтя, почти утопив его меха в роскошестве своих, и прищёлкнул пальцами. Подпрыгивая все выше и выше, мячик прикатился обратно и нырнул прямо в пасть псу.       — Ангажировал для мероприятия. Очень подходит к моему боа, не правда ли? — Кокетливо спросил Валентино у Радиодемона.       Они улыбнулись друг другу пугающе одинаковыми маниакальными улыбками, и эту вопросительную паузу хотелось рвать зубами. Пугала даже возможность повторения битвы двух чудовищ — на том же месте, пусть с одним сменившимся персонажем — но, к счастью, улыбками всё и ограничилось.       Валентино будто бы ждал комплиментов с последующим приглашением на чай и, не дождавшись, светски промолвил, ухитрившись тоном передать лёгкое недовольство чужими манерами:       — Ну что ж, полагаю, мне пора, кексик. — Он двумя пальцами коснулся полей шляпы и развернулся, легко показав спину потенциальному противнику.       Создалось впечатление, что пёс это одобрил — он задрал голову, преданно заглядывая Валентино в глаза и утвердительно, пусть и приглушённо, тявкнул.       — Рад, что ты в порядке. — Растерянно и запоздало шепнул я, придерживая для них дверь. Какая цель была у этого визита? Босс хотел навестить и умилить меня — зная мою слабость к маленьким и кругленьким питомцам — или проверял реакцию Аластора?       — Что monsieur тут позабыл? — Недружелюбно спросил Радиодемон, когда дверь закрылась.       — Интересовался буклетом отеля. — Не моргнув, соврал я. — А ты почему прячешься в тенях? Неужели подслушивал?       Аластор поправил чёлку, незаметно смахнув пот со лба, и провалился в собственную тень, не удостоив меня ответом. Словно не желал оставаться со мной наедине, а я ведь только открыл рот, чтобы завести непринуждённый разговор о танцах, снах и тенях!       С пинка распахнулась дверь, ведущая к бару.       — Что у вас тут? — Настороженно спросил Хаск. — Будто кто-то лаял.       — Нет, всё тихо. — Я отозвался несколько рассеянно, лишний раз оглядев опустевший холл. — Хотя было бы классно завести пса, Чарли бы понравилось.       — Не вздумай притащить в отель псину, Аластор на дух не переносит собак.       — Да? — Удивился я. Верхние руки сами собой изобразили ушки над головой, пока нижние умильно прижались груди, сложившись в кулачки. — Я бы подумал, что они неприятны скорее тебе, котик!       Бармен дёрнул хвостом и расправил плечи, будто хотел казаться шире и выше ростом.       — Ещё чего!       — Ладно, как бы то ни было — никаких собак в Отеле. — Покладисто согласился я. Мысль прокрутилась в мозгу, заставив схватиться за голову, — Надо забрать Наггса!       — Какого ещё Наггса?