Часть 12
14 мая 2022 г., 02:21
Из последних сил стараясь не поддаваться панике, я вышел в проход, распрямил ноги и ощутил, как дрогнул, подстраиваясь, флёр. Теперь я больше походил на несуразного длиннолапого сервала, чем на аккуратную кошечку, зато ангел с высоты моего роста не покажется таким огромным. Надеюсь.
Дверь дрогнула под напором выжигающего глаза свечения, и как в замедленной съемке рухнула к моим ногам. В бушующем раскалённом добела огне чернильный силуэт ангела казался чем-то, обратным свету. Как такая тьма может испускать такое пронизывающее сияние?
Накатившее ощущение ужаса и бессилия было невыносимым, я не был готов к такому, да и нельзя было к такому подготовиться. Предательски задрожали коленки и, даже захоти я сбежать — не сдвинулся бы с места. Если сейчас он замахнётся, я закричу. И, кажется, уже никогда не остановлюсь.
Ангел шагнул внутрь. Неизбежно. Неотвратимо. Я смотрел, смаргивая слёзы, не мог отвести глаз, но едва осознавал, что вижу — он весь плыл и поддёргивался радужной нефтяной пленкой. Будто пытаюсь разглядеть факел сквозь охвативший его огонь!
Писк в ушах достиг крещендо, высасывая силы и лишая соображения. Мысли спутались в один склизкий подтекающий сумасшествием узел. Когда голова взорвётся изнутри, станет легче?
Ангел противоестественно содрогнулся, вызвав тошнотворное ощущение полной нереальности происходящего напополам с рвотными позывами, и остановился.
Крылья за его спиной, огромные и распростёртые, своим жаром испарившие стены по бокам от дверного проёма, сияли, как ксеноновая «люстра» джипа. С застланными слезами глазами, уже ничего толком не видя, я замер перед ними, как застигнутый посреди дороги заяц. Включились другие чувства, позволившие мне смутно, будто на ощупь, воспринимать происходящее, и я попытался найти то, что могло бы быть в его голове.
Ничего, только пустые чёрные доспехи и уверенность, что он видит и предчувствует каждое моё движение. Я запоздало попытался поднять пистолет, но рука не шевельнулась. Чужой и надтреснутый голос произнес со знакомыми интонациями:
— Здесь больше никого, детка. А я — к твоим услугам!
Пустой расфокусированный взгляд ангела неторопливо просканировал каждый уголок помещения, а потом собрался на мне. Крылья пришли в движение рассинхронизированными рывками — одно сложилось за спиной, а второе так и осталось наполовину развернутым. Свет не то чтобы побледнел — просто сделался выносимым, продолжая опалять кожу и сетчатку.
Чернильная рука с текущими, будто роняющими капли раскалённой плоти очертаниями дёрганно, механически поднялась и потянулась вперёд. И застыла, на дюйм не достав до моей. Глухо лязгнул пистолет, выпавший из разжавшихся пальцев. Кажется, я бы уже упал, если бы не запирающий механизм в суставах, не дававший ослабевшим ногам сложиться.
От верещания всё сильнее хотелось вцепиться в собственную голову и сжимать её, пока звук внутри не оборвётся, но я так и не шевельнулся. В недрах ангела что-то бессмысленно ворчало, грохало и жужжало, будто там шла непонятная мне внутренняя борьба. Наконец произошло быстрое смазанное движение, которого я толком не осознал, и ангел уже посторонился, встав ко мне боком; неисправное крыло почти приобняло меня, крайнее маховое перо вскользь мазнуло по плечу. Я не ощутил прикосновения, но по руке начало распространяться покалывающее онемение. В паутине флёра образовалась небольшая прореха, я на мгновение увидел свой опалённый мех и оголившийся, разошедшийся ровным бескровным надрезом кусок плоти, ставший серым и мёртвым. Флёр заволновался, тревожно завибрировал, пытаясь защитить меня, и закрыл брешь.
Ангел снова дёрнулся. Всё то же перо, сильно напоминающие остротой и размерами моё мачете, придвинулось почти в упор. Кажется, мне недвусмысленно предложили следовать вперёд. Я шагнул как на деревянных ходулях раз, другой, и дополнительные суставы в ногах наконец подломились под гнётом пережитого ужаса. Флёр похоронным саваном туго обтянул плоть и вернул мой вид к прежнему кошачьему образу.
Каким-то чудом я устоял на ногах, и мы синхронно двигались вперёд, словно управляемые одним и тем же кукловодом. Ангел следовал за мной след в след, обнимая воздух вокруг меня крыльями, и по их движениям было сразу понятно, когда и куда нужно свернуть.
Дороги по коридорам я толком не запомнил, и очнулся, словно выпав из гипноза, в каком-то зале. Кончики крыльев пропали из бокового зрения, ангел остановился, и я замер на месте послушно, как овца, пригнанная на заклание.
Пол под ногами вибрировал и тяжело вздрагивал, снизу волнами поднималось удушливое, влажное и вонючее тепло. Я заморгал, сгоняя слёзы, и сглотнул, будто надеясь, что это поможет от нестерпимого звона в голове. Интересно, флёр передал потёки туши, размазавшиеся по кошачьей мордашке?
Расплывающиеся очертания вокруг: подъёмные механизмы, железные лестницы, толстые жгуты проводов, нагромождения техники, подвешенные под потолком узкие галереи и переходы — я бы сказал, что оказался прямо под сценой главного зала, с которого и началось пришествие.
Уши совсем заложило, сложно было сосредоточиться, и разговор, идущий на повышенных тонах, пробивался как сквозь вату:
— …хотел пронаблюдать взаимодействие оверлорда и ангела один на один. Так нет же, припёрлись втроем. В приглаш-ш-шении было написано не +1, а с дамой!
Я уже слышал этот голос! И заморгал ещё быстрее, приводя глаза в порядок и ища говорившего. Второй, вальяжный, ещё более знакомый голос заныл с аристократическим недовольным прононсом:
— И просто удивительно, что лорд нарушил правило, явившись с +2? Что V притащил с собой два V, и охрана не осмелилась это пресечь? Нонсенс, не правда ли? Сюрприз, полная неожиданность! Не пори чушь!
Валентино дважды угадал. Свившийся кольцами сумасшедший учёный, ровесник Теслы, вечно бредящий своими массивными и разрушительными изобретениями, обращался к отвёрнутому от меня порталу, а ленивый с претензией голос Столаса, доносящийся из него, я опознал с первой нотки. Портал визжал и содрогался, будто терпя чудовищную перегрузку, но работал — как минимум на передачу звука.
— Программа выполнена. Территория охвата зачищена на сто процентов. — Доложило неживое безэмоциональное контральто, вклинившись в диалог. — Найдено объектов — один. Цель не обнаружена.
Отчитавшись, ангел неловко попереминался на тонких ногах, подогнул их, склонился и накрылся крыльями, превратившись в несколько кособокий шар, собранный из ломаных свинцово поблескивающих граней. Невозможный свет как отрезало, и я снова почти ослеп — теперь уже в сгустившемся полумраке. Звук в голове стих постепенно, будто кто-то неторопливо выкрутил регулировку громкости. Только чёрные мушки водили хороводы перед глазами, и тело обрело легкость, готовое откинуться в обморок.
— …Валентино с-с-спонсирует кое-что из моих ис-с-следований…
— …все ведут дела с Валентино. Наглец хорош! Однако прошу обратить внимание на то, что именно я спонсирую данные исследования. — Капризно напомнил Столас. — Разберись, как они ушли. Я хочу знать.
Щёлкнули пальцы, и портал, напоминавший с моей точки зрения матово-чёрное висящее в воздухе блюдо с красным вихрящимся ободком, схлопнулся сам в себя.
— Вырубаем генератор поля и с-с-сворачиваемся. — Зло прошипел Пентиус, этот молодящийся доисторический старикашка, которому я перебегал дорогу бессчётное количество раз, и сосредоточился на панели управления, быстро щёлкая тумблёрами. Надсадный вой, как оказалось, заполнявший помещение, начал неохотно менять тональность.
Пульт, который адский учёный собрал для этого случая, больше всего напоминал закольцованный киберпанковский орган — с огромными клавишами цвета слоновой кости, медными трубами, шестернями-переростками и ребристыми змеящимися во все стороны кабелями. Нага перемещался вокруг плавно и быстро, приподнимаясь и опадая на своём упитанном хвосте. Глаза на змеиной части тела вращались и пялились во все стороны разом, а потом на мгновение собрались на мне:
— Отведите нашу победительницу в прятках к ос-с-стальным.
С десяток разномастных теней, жавшихся высоко на галёрке почти в полной темноте, пришли в движение, засуетились и принялись, посверкивая светящимися глазами, занимать места. Чем, интересно, занимаются маленькие уродливые ублюдки-прислужники учёного, что пришлось набрать команду наёмников?
— Я сопровожу! — Вызвалась одна из теней и, лёгким движением перемахнув через перила, спрыгнула вниз.
Увидев наёмника на свету, я начал было скалиться, но одёрнул себя. Очередное потрясение, грёбаный привет из прошлого! Только не стоило сейчас терять остатки самообладания и выдавать себя. Молли раскусила бы меня по наклону головы и паре жестов, а этот придурок, хоть и мнит себя умным, догадается, только если я заору ему в ухо.
Арахнисс — такое имя он взял себе в аду — одёрнул пиджак и, быстро перебирая слишком тонкими лапками паучка-косеножки, направился ко мне. Я не успел среагировать, как он уже схватил меня за руку, рывком развернул и вытащил обратно в коридоры. Время, рядом с ангелом застывшее, как жучок в янтаре, внезапно ринулось вскачь, будто на него спустили адских гончих. Я засеменил вперёд на подгибающихся ногах, пытаясь не упасть и проглотив язык.
— Видел тебя в зале с мистером «Посмотрите все на мои крылья». Ему быстренько приделали нимб? Жалко его. — В голосе не было ни намёка на участие, он всегда смаковал чужие страдания.
Он дёрнул снова, поймал меня, когда я потерял равновесие, схватил за горло и вдавил спиной в стену с такой силой, что воздух выбило из лёгких. Я больно приложился затылком, и дёрнулся, тихонько всхлипнув. Руки оставались такими тяжелыми и даже не шевельнулись, когда я попытался защититься.
— Ты вкусно пахнешь, маленькая сучка. Жаль, у нас не так много времени.
Он запустил руку под подол, другой рванув лиф платья, и уткнулся в грудь. Жаждущий рот торопливо скользнул вниз, и он вжался лицом в промежность, нетерпеливо втягивая воздух, Жёсткие пальцы уже вкручивались между сведённых бёдер, в легкомысленные трусики в тон платью. Подумать только, немногим ранее я планировал игриво изобразить Мэрилин Монро над решеткой вентиляции, желая поэпатировать публику во главе с Хаском!
Рука сомкнулась на горле, дробя гортань; я вывернул губы, в безмолвном крике щеря острые и редкие иголки кошачьих зубов и обнажая побледневшие дёсны. Почему вокруг меня трутся одни грёбаные маньяки?!
— Потому что ты течёшь по маньякам, как сучка. — Подал голос брат в моей голове. Не часто слышал его в последние годы, но он продолжал безучастно стоять там, в тенях, уверенный, что его час наступит — рано или поздно.
Голос выдуманного моим подсознанием брата в компании с нависшим надо мной настоящим мёртвым братом — это было комбо, джек-пот, мать его!
Арахнисс придвинул лицо в упор к моему и, нетерпеливо скаля клыки, перешёл на свистящий взволнованный шёпот, продолжая орудовать пальцами, и до искр в глазах давил мне яйца, ощущая, что лезет во влажную щёлку.
— Ты всё равно дала бы своему кавалеру в конце вечера… Только проверим, чтобы внизу не было таких же острых зубок, а потом познакомим киску с ухажером, да?
Я дёрнулся ещё раз и попытался приподнять непослушную ногу, чтобы лягнуться, но он мгновенно подхватил её, с силой отведя в сторону.
— О, — простонал он, словно мы вели полный страсти диалог, — ты меня вынуждаешь… такая нетерпеливая! Не волнуйся, я заправлю тебе во все дырки, если захочешь. А ты захочешь.
Тварь, блядски уверенная в своей неотразимости.
Он грубо оттянул в сторону ластовицу, так что атласная тряпочка затрещала по швам, и всем телом вдавился между ног.
Это точно не было сном, это происходило наяву. В аду я всегда мог напомнить себе, что происходящее со мной — лишь игра, и действительно пострадать можно только от ангелов. Брат никогда не был игрой, одним своим видом вернув меня в детство, когда нежеланный трах ещё мог напугать до колик.
Я стал как тряпичная кукла, будто из тела выдернули все кости, и держался вертикально только чудом, болтаясь в его руке. И ненавидел себя за эту слабость.
Остатки воздуха с придушенным шипением покинули лёгкие, и перед глазами, вращаясь всё быстрее, снова заплясал густой рой чёрных мушек.
Прошлое может в любой момент постучаться в двери. Я рисковал погибнуть от рук ангела и относился к этому почти со спокойствием и смирением, но никак не ожидал лечь под брата. Какая-то часть меня, как бы я не убеждал себя, что полностью принадлежу Валентино, всё ещё принадлежала ему.
Накатила мутная отвратительная волна воспоминаний, и я ощутил внезапное острое чувство горечи и стыда — за то, что первый свой раз с кем-либо кончил под ним — с уголком одеяла, упиханным в рот, с его пальцами на запястьях, с ногами, стреноженными приспущенной пижамкой, с его членом в заднице и его зубами в плече. Он украл у меня что-то, чего никто никогда уже не вернёт.
Сколько, блядь, лет мне было, если сестра и я ещё спали в одной комнате нашего домика на Вестсайде? Сколько беззвучных слёз я пролил в подушку, надеясь, что она не проснётся и не привлечёт к себе его внимание?
Мы с сестрой никогда не говорили об этом, и сейчас меня страшила мысль, которую я гнал от себя все эти годы. Могла ли она тоже молча плакать в подушку, когда он приходил за ней? Что, если только вместе у нас был шанс противостоять ему, а мы молчали, думая, что защищаем друг друга?
В голове я выл, не переставая — тоскливо, протяжно, на одной ноте — вживую же не издал даже мявка. Можно было балансировать и играть, предвосхищая действия Аластора; настроения и желания Валентино и вовсе чувствовались, как свои — а к нему у меня не было подхода. Брат был грёбаным психом, его завело бы любое действие: я мог плакать или умолять, бездействовать или отбиваться, вывернуть содержимое желудка или с охотой раздвинуть ноги — ничто бы его не обескуражило. Он все равно сделает что хочет, вопрос только, насколько сильно я при этом пострадаю.
И всё-таки я искал выход, ворочая затуманенными вялыми мозгами. Если не брать в расчёт вариант волшебного спасения, отказаться иметь с ним дело можно было единственным способом.
Мушки облепили меня, полностью закрыв поле зрения, мышцы расслабились, глаза закатились. Обмякнув, я легко соскользнул в блаженный обморок.
