Энжел III

             Трудотерапия сегодня не входила в мои планы. Отделавшись от Чарли, вознамерившейся загрузить меня какой-то работой, я устало поднялся на лифте и проследовал вперёд по тёмно-бордовой ковровой дорожке уже без единой мысли в голове.       Распахнув дверь, я обвёл глазами комнату и впал в полное смятение. Увиденное вызвало резкое чувство дежавю и обескуражило меня так, что в очередной раз едва не подкосились ноги. Блядски пустой, выхолощенный, безликий номер отеля. Как будто меня отбросило в самое начало, в грёбаный момент во Дворце Плоти, когда я думал, что Валентино вышвырнул меня. И только ехидного голоса наги из-за спины не хватило, чтобы шарики окончательно зашли за ролики.       Через мгновение воспоминание затопило меня, вызвав нездоровый нервический смех, и инфернальный ужас начал неохотно выпускать из когтей.       Облегчение, которое я испытал, заставило шатко присесть на корточки. Третий этаж! Я же сам переносил долбаные вещи! Пальцы нащупали связку ключей, из-за цепочек и брелоков скатавшихся в позвякивающий металлический комочек. Подышав и утерев подступившие слёзы, я поднялся и снова отправился в путь.       Счастьем было закрыть за собой дверь номера. Мечталось, что я смогу наконец расслабиться и, возможно, поплакать в подушку. Но на кровати, сразу бросаясь в глаза, ждал яркий изысканно сложенный конверт. Стоило потянуться к нему, как он сам нетерпеливо скакнул\прыгнул в руки, выпячивая сургучный оттиск в виде яблока.       От прикосновения сургуч лопнул, и конверт развернулся, превратившись в пергаментный лист. Я едва успел пробежаться глазами по строчкам, как письмо свернулось в трубочку и упало обратно на кровать, по дороге превратившись в толстую змейку — или безногую слепую ящерицу, или всё же червяка — я не успел понять. Пришелец свился в клубочек, в вопросительном ожидании приподняв то, что, надеюсь, являлось передней частью туловища.       — Я только вошёл! Не ехать же мне прямо так! — Возмутился я.       Добрая треть длинного тельца раскрылась пятилепестковым зубастым цветком с тошнотворно розовыми влажными слизистыми, и желание спорить несколько поблекло. — Даже в уборную нельзя?       Пугающее нутро схлопнулось, и фамильяр без предупреждения ринулся вперёд. Не успевая отшатнуться, я заслонился всеми руками, и он обвился вокруг запястья, до боли сжав тонкие косточки.       — Да понял я, понял!       Новоприобретённое украшение неумолимо тянуло вперёд — вниз по лестнице и к выходу. Едва не налетев на копошащуюся в каких-то коробках Чарли, я на ходу задал вопрос, с которого следовало бы начать — ещё когда я вошёл в Отель:       — Ты видела сегодня Хаска?       — Ага! Он рвался поисследовать винные погреба под баром, там давно пора провести инвентаризацию. Еле нашла нужные ключи.       — Инвентаризацию? Дегустацию, ты хотела сказать? — Прозорливо спросил я и, улыбаясь, проследовал дальше. Как мило: кот добрался до Отеля и заливает стресс!       Чарли засеменила за мной, продолжая что-то рассказывать, и осеклась только на крыльце.       — Куда ты, Энжи?       — К родителям.       — На папином лимузине?       — К твоим родителям. — Уточнил я, с уважением оглядев огромный матово-чёрный автомобиль, застывший у ступеней.       — Ух ты, я с тобой!       Я не стал говорить ей, что ожидаю от этого визита вовсе не церемониального японского чаепития. Будет забавно посмотреть на лица королевской четы, если наши ожидания сходны, а я заявлюсь с Чарли.       — Конечно, сладкая, разве можно тебе отказать!       Я распахнул дверцу, посторонился и скользнул в салон вслед за ней. Принцесса не скрывала радости, оставаясь уверена в безусловной любви своих родителей, а я мог только позавидовать ей и её незамутненности.       Машина шла плавно, чуть покачивая нас, но вид из окон менялся пугающими неприятными рывками — будто шофёр прокладывал маршрут по городу через одному ему ведомые червоточины. Очень скоро пейзажи сменились на вовсе незнакомые, а потом впереди возникла внушительная кованая ограда, вся усаженная острыми пиками. Жирные зубастые вороны-переростки, сидевшие и летавшие вокруг, рассматривали машину с мрачным гастрономическим интересом, перекаркиваясь хриплыми низкими голосами.       Ворота распахнулись без промедления. Мы какое-то время ехали по подъездной гравийной дороге, когда Чарли вдруг заливисто присвистнула. Лимузин плавно сбросил скорость и остановился.       — Сперва я загляну в конюшни, проведаю Плюшку. Хочешь со мной?       С удовольствием познакомился бы с Плюшкой — чем бы она ни являлась, но браслет-змейка туго обхватывал запястье, и я отрицательно качнул головой.       Машина тронулась и, проехав мрачной аллеей красновато-коричневых, чудовищно скрученных деревьев, вырулила к зданию, напомнившему мне английские средневековые замки. Влекомый карманным Уроборосом, я вышел наружу, вдохнул смутные запахи чего-то растущего, цветущего и гниющего, и шагнул в широко распахнутые двери. В проёме я провалился, будто не нащупав ногой ожидаемой ступеньки, и через мгновение выправился уже в царски обставленной гостиной. Впрочем, цветовая гамма и тяжеловесный интерьер сильно напоминали обстановку только что покинутого отеля, наводя на мысли о стараниях одного и того же декоратора.       Змейка поспешно ссыпалась с моей руки и в несколько волнообразных движений добралась до начищенного сапога хозяина. Взвилась по идеально выглаженной штанине, перескочила на рукав парадного фрака, подпрыгнула на плече и уютно угнездилась на полях шляпы.       Люцифер чопорно восседал на диване, больше похожем на трон-переросток. Заломленные брови придавали его лицу изумленное выражение, подведённые и тяжело прикрытые веки вкупе с блуждающей улыбкой наводили на мысли об усталости и рассеянности, но посверкивающие змеиные зрачки сразу же превращали его в опасного расчётливого хищника. Ничего от той лёгкости, с которой он просил автограф и флиртовал со мной по телефону.       Большой, очень большой папочка очень маленького роста. И что-то внутри меня безошибочно знало, сколько может взять от него. Голод всколыхнулся, кинув в жар; мне нестерпимо захотелось приблизиться, опуститься на колени и приласкать через ткань полный соков дьявольский член.       Позабыв все подготавливаемые слова приветствия, я на мгновение растерялся. Мысли вышибло из головы — все, кроме одной:       — Всегда хотел спросить… А у ангелов в штанах что-то есть?       Я как-то не сомневался, что у венценосной четы был не один способ заделать ребенка — в отличие от обычных смертных. И не сомневался, что за прошедшее время Люцифер мог подправить себя как угодно — даже если первоначально был создан с гладкой как у пупса промежностью. Просто не смог удержать язык за зубами.       Люцифер одним пальцем указал мне на диванчик напротив. Я послушно примостил зад на краешек, ощущая себя так, будто бухим и неподготовленным явился на самое важное в послежизни прослушивание.       Рядом с властелином ада, закинув ногу на ногу, восседала супруга. Ослепительно белый фрак и вечернее платье цвета кромешного мрака, идеальная дьявольская пара. То, что они переняли некоторые человеческие привычки, не делало их человечнее в моих глазах. Человечнее их сделало то, как они смотрели на Чарли и друг на друга на той вечеринке в Отеле. И я старался помнить их такими — чтобы не струхнуть.       Лилит тоже сидела очень прямо — внушительная женщина особенно рядом с некрупным муженьком — и я поспешил сильнее распрямиться и раздуть бюст, хотя даже так вряд ли мог конкурировать с её формами. Словно облондиневшая Джессика Реббит, на которую я равнялся десятки лет — сама чёртова сексуальность.       — Приятно, что ты откликнулся так быстро. — Мурлыкнула она и поправила волосы лёгким женственным движением.       — Отправился сразу, как получил приглашение, — чуть устыдившись своих слов и своего вида, я поспешно попытался сгладить неловкость и поменять тему, — не успел привести себя в более-менее соответствующий вид…       — Твоё дело — явиться. — Чуть возвысил голос Люцифер. — Даже оверлорды — такие же проклятые души, как и ты. Думаешь, они осмелятся не прийти на мой зов, и не сделают всё, чего я захочу?       — Конечно, придут. И сделают. — Охотно согласился я. Валентино так ещё и извлечёт из визита пользу для себя.       — Последнее время ты постоянно оказываешься в центре интересных событий.       Я насупился, заглянув внутрь себя. Что именно он имеет в виду? Если речь о казино и ангеле, то я ещё не готов говорить об этом. Одно потянет за собой другое, и… Не факт, что я вообще буду готов. Мысль вильнула, избегая даже тени неприятной темы, и я снова во все глаза уставился на владыку ада. Я думал о том, почему Люцифер Утренняя Звезда — по легенде прекраснейший и возлюбленнейший из ангелов — ослушался и был изгнан из Рая.       Что произошло на самом деле? Видит ли он иронию в том, что его дочь отвернулась от отца и захотела пойти другим путем — так же, как в незапамятные времена поступил он сам? Сожалеет ли ангел, что променял рай на ад? Я открыл рот и снова выпалил совсем не то:       — Как можно убить бога?       Люцифер удивился, но, словно продолжая светскую беседу, легко пожал плечами:       — Такие вопросы не задают ни с того, ни с сего. У меня не вышло.       Я вскинул брови, изображая участие и святую наивность. Внутри стало зябко, и спавшая до этого рана вдруг отозвалась тонкой пронзительной болью. Скоро плоть начнет мучительно зудеть, наполняя ссохшиеся капилляры кровью и пытаясь срастить края.       — Мне бы хотелось услышать эту историю.       И я правда хотел услышать — но не сомневался, что никто мне её не расскажет.       — Тогда я был глуп, и думал, что обидел его. Сейчас я думаю, что он посмеялся надо мной. — Люцифер говорил об этом отстранённо, как о чём-то неинтересном и малозначительном, но мне что-то не верилось. Это задевает его до сих пор.       — Почему не рассказать Шарлотте? — Неловко начал я. — Если ей всё объяснить…       Они оба смотрели на меня с пугающе одинаковым выражением чуть светящихся глаз.       — С тех пор, как ей вбили в голову эту идею с искуплением… — Медленно и неохотно промолвила Лилит и отмахнулась, закрывая тему.       — Постойте… — Встрял я, борясь с сумбуром в голове. Не Чарли это придумала? Но кто тогда? Как-то не задумывался, что кто-то может манипулировать принцессой. А ведь она так наивна.       Времени додумать мне не оставили. Настроение неуловимо изменилось, будто застоявшийся воздух всколыхнуло сквознячком, принёсшим запах сирени и пение соловьёв. Лилит нетерпеливо качнула ножкой и поставила её на пол, чуть разведя колени. Пальцы откинули локоны и принялись призывно и недвусмысленно играться с бретелькой. Краешек кружевного белья искушающе и будто случайно подмигнул из лифа.       Дьявольские лукавые искорки сверкнули в глазах Люцифера, когда он коротко глянул на жену из-под приспущенных век. Предвкушение хрустально зазвенело в воздухе, истома разлилась по телу, по жилам будто пробежал ток, и я увидел Лилит его глазами, ненадолго разделив тягу к женскому полу.       Комната окрасилась в нереальные неописуемые цвета, орнаменты из яблок, скипетров, змеек и глаз на стенах пришли в движение, поплыли и превратились во вьющиеся барельефы древних индийских храмов любви: гротескные члены и стилизованные вагины, слившиеся в разных позах люди и рогатые многорукие демоны. Я ловил их боковым зрением, не в силах отвести взгляд от Лилит и тратя все силы, чтобы не упустить из виду Люцифера.       Он хотел увидеть, как её налитые груди будут утопать в моём пуху. Хотел посмотреть, как я буду целовать их, ласкать соски и скользить языком вниз по животу. И я с удовольствием послушался бы, а потом спрятал лицо промеж её упругих ляжек — лишь бы он пристроился ко мне сзади. Зад свело от насущной необходимости принять августейший член и раскрыть все его тайны.       Я начал привставать с дивана, толком не определившись — ползти к Лилит на карачках или шагнуть вперёд, чтобы затем пасть перед ней на колени.