Энжел III

             Двойные двери распахнулись, как от порыва ветра, и в зал, хихикая, повизгивая и подпрыгивая до потолка, ворвались два маленьких вихря.       Я вздрогнул, словно вырванный из сна, и повернул голову. Смерчики безумствовали вокруг диванов, каким-то чудом не роняя вещи. Вслед за ними вошла Чарли.       — Привет, мам! Могу я забрать их в отель? Здесь они совсем заскучали.       — Конечно, дочка. Странно, что ты не сделала этого сразу. — Легко отозвалась Лилит, невинно сложив руки на коленях.       В тот момент, когда я отвлёкся, Люцифер прекратил своё существование в комнате, утянув за собой и эротическую психоделику. Обстановка снова стала вылизанной и чопорной — будто ничего и не было, будто они один махом не опустили мой разум в глубины сексуальной кроличьей норы!       Теперь, когда я перестал видеть Лилит сквозь призму взгляда супруга, она перестала казаться столь невыносимо притягательной и снова стала крайне ухоженной, но всего лишь женщиной — и мамой Чарли.       Придя в себя, я ощутил одновременно и разочарование, и облегчение. Наверно, так себя чувствует рыбка, промазавшая мимо червяка, а потом разглядевшая остриё крючка, уже нацелившегося воткнуться в нёбо и выйти через жабры.       И всё же сейчас я бы порадовался и такому перепихону — даже если бы Люцифер просто смотрел, его внимание стало бы чем-то привычным и почти успокаивающим для моей души. Член неудовлетворённо тяжелел, в животе ныло, и яйца начало неприятно ломить. Пришлось поёрзать и сползти глубже в объятия дивана в попытке отвлечься, обуздать себя и перевести дыхание.       Но хорош бы я был — с обслюнявленным мехом, с саднящими под ним синяками, ссадинами и ушибами, с засосами и возможно опухшей и грязной задницей! Шлюху такого пошиба легко подобрать на трассе, полукольцом охватывающей город, если выбраться туда к концу длинной рабочей ночи. Какую рекламу я бы сделал Дворцу!       Тем временем неугомонные бурунчики, мечущиеся по залу, притормозили и превратились в маленьких рогатых козликов — пушистых, но с чешуйчатыми крылышками и хвостиками.       — Правда, милые? — Спросила Чарли, не заметив моего ступора, и плюхнулась рядом. — Это были плюшевые куколки-сплюшки, а папа взял и наделил их жизнью для меня. Ему, как блистательнейшему из архангелов, была дарована сила оживлять неживое! Когда я была совсем маленькой, со мной разговаривала даже мебель — как с Бель в мультике про Красавицу и Чудовище. Круто, да?       Я заторможено кивнул, окинув её свежим взглядом. Блондинистые волосы, как у обоих родителей; наводящий на мысли о фарфоровой кукле румянец, такой же, как у её отца. Это намекает на то, что она задумывалась, как послушная марионетка — как, впрочем, и он? Или, может, Люцифер и оживил марионетку — как позже и её игрушки?       Мать с дочерью вели милую светскую беседу и даже на самом деле пили чай. Я слушал вполуха и никак не мог отойти. Пульс бился где-то в глотке, и моя вечная спутница требовала Люцифера прямо здесь и сейчас. Если я выйду в коридор, будет он поджидать меня, как тогда, в Отеле? Я бы запустил пальцы в его причёску и не миндальничал. Пофиг на чужие слюни! Подставил бы ему губы, шею, грудь, зад — всё, что он мог захотеть продегустировать. От этой мысли бросило в жар, и стало только хуже. Вдох и выдох, вдох и выдох…       Время шло. Неудовлетворённое желание не отпускало, и я попытался сосредоточиться на боли в заживающих синяках и ссадинах. Помяли меня знатно, особенно досталось ногам и рёбрам. Я мысленно прошёлся по каждой больной точке, но это не сильно помогло — похоть не желала угомониться и покусывала меня, с удовольствием пробуя на вкус даже самую маленькую ранку.       Сейчас она хотела не так уж много, но, не получив желаемого, скоро примется терзать меня в полную силу. Шёпот ветерка в моей голове окрепнет, превратившись в рёв урагана, и понадобиться оргия со свальным грехом, чтобы умилостивить её и не позволить унести себя прочь.       Из глубин здания донесся солидный и басовитый бой часов, заставивший нас вскинуть головы. Чарли немедленно заволновалась:       — Уже так поздно! Нам надо возвращаться. Сегодня готовит Аластор, и лучше не опаздывать. Может… может, вы захотите к нам присоединиться?       — Как-нибудь в другой раз, милая.       Чарли чуть сникла, но кивнула и встала, подняв на ноги и меня. Всё тело отозвалось тяжелой отстранённой болью. Я потеряно раскланялся и, словно пребывая во сне, в котором бесконечно бежишь и ищешь, но только отдаляешься от вожделенной цели, последовал за принцессой по длинной анфиладе залов, чтобы погрузиться в автомобиль.              

*

             Чарли села напротив, задумчиво глядя в окно. С обеих сторон её обложили козлики, с недоверием рассматривающие меня из-под её рук. Периодически то один, то другой тревожно пробовал воздух раздвоенным язычком. Я нахохлился, водя кончиками пальцев по сидению, и тщетно пытался угадать материал.       Из задумчивости вырвал вопрос:       — Чего хотела мама? Я вам помешала?       В голове правила бал такая звенящая пустота, что я не смог придумать, что ответить.       — Он тоже был там? — Горько спросила Чарли. — Папа меня избегает. Не хочет слушать, как я несу чушь. Ведёт себя на людях как обычно, а потом делает вот так…– она прищёлкнула пальцами. — Он дал мне Отель, думая, что я наиграюсь за три дня. А это вовсе не игра. Вы все заслужили ещё один шанс!       Она прижала к себе свои ожившие игрушки, и мне тоже хотелось — обнять кого-нибудь или чтобы меня кто-нибудь обнял. Тело ломило, рана чесалась, противно и предупреждающе побаливала голова.       — Так чего они хотели? Чтобы ты переубедил меня?       — Речь шла вовсе не о тебе. — Опроверг я и, видя её недоверие, набрал в грудь воздуха. — У тебя замечательные родители! Они потрясающая пара, но не думают о тебе ежесекундно… И не думаю, что ты прямо всё о них знаешь.       Принцесса склонила голову набок и уставилась на меня во все глаза. Теперь не отвяжешься! Я облизнул губы, увёл взгляд на проносящиеся мимо улицы и выдал с каким-то садомазохистским удовольствием — то ли завидуя ей, то ли желая, чтобы она наорала на меня и выгнала вон — из машины, Отеля и своей жизни:       — Не хотелось говорить тебе это так, Чарли. Но, полагаю, они планировали хорошенько развлечься со мной вместо того, чтобы гонять чаи.       Кукольное личико принцессы, в котором после этого визита я раз за разом искал черты марионетки, этакой женской версии Пиноккио, запунцовело. Это принесло облегчение, и я мотнул головой, отгоняя плохие мысли. Даже если она и вытесана из полена, то определенно не пляшет под дудку своего создателя.       Мне хотелось, чтобы принцесса чуть приоткрыла глаза на то, что творится вокруг неё в аду. И я удивился, что она не бросилась яро возражать. Впрочем, не могла же она не догадываться?       Шарлотта переваривала молча, поглаживая фамильяров по маленьким завёрнутым назад рожкам и трепетным нежным ушкам.       Пальцы, завидуя, снова огладили сидение, и я как наяву почувствовал бархатистую кожицу у основания рогов Аластора и щекочущие шерстинки его ушей. Сердце, живот и даже мышцы в ногах скрутило. Очередной острый приступ вожделения! Мне нужно ощущать чужие прикосновения и прикасаться самому. Я нервно переплёл руки, спрятав ладони подмышками, и сжал кулаки.       В салоне царило гнетущее молчание. Я смотрел в окно. Рана свербела так, что даже отвлекала от всего прочего. Так, что хотелось стянуть перчатки и раздирать её когтями. Но я сидел смирно — не хватало ещё участливых вопросов!       Город проплывал мимо калейдоскопом мрачных зданий и ярких огней, и я глазам не поверил, увидев знакомый дом.       — Мы можем остановиться здесь? Буквально на минуту?       Чарли свистнула, лимузин вильнул к тротуару и встал по диагонали, перегородив улочку. Подобрав ноги, я выскочил наружу и, воровато оглядевшись, взбежал на давно не крашенное крыльцо. Дверь распахнулась передо мной без заминки, я скользнул внутрь и быстро вернулся, неся впереди себя до непотребства раздутый пушистый бюст. Запертые на дороге водители, в любом ином случае уже обгудевшиеся и перематерившиеся, дожидались действий высокопоставленного лимузина в гробовой почтительной тишине. Вспомнив невзначай брошенные Валентино слова, я снова нервно осмотрелся и скользнул в недра машины, побыстрее захлопнув дверцу.       — Чего ты боишься? Ты же под моей защитой. — Удивилась наблюдавшая за мной Чарли.       Я воззрился на неё, и быстро прикинул диспозицию:       — Окей, вот мы вышли у Отеля, меня скрутили и увезли в неизвестном направлении прямо на твоих глазах. Ты мельком видела только тачку, прежде чем она скрылась за поворотом. Что ты сделаешь?       Принцесса выпалила:       — Я попрошу Аластора…       — Его нету рядом. — Оборвал я, красноречиво обведя взглядом салон. Даже и окажись он под рукой, ещё неизвестно, будет ли ему легко разыскать меня — без печати за щекой.       Она лихорадочно думала. Я выждал и высказался, не без труда сдержав поучительные интонации:       — Через пять минут Валентино будет знать, чья это тачка и где она проехала. Через полчаса я буду пред его очами, меня не успеют даже толком покалечить. Так это работает, у палки всегда два конца.       Принцесса внимательно посмотрела на меня и кивнула, прежде чем завести старую песню:       — То, что случилось между тобой и Валентино…       Зря я вообще приплёл его! Некуда было деваться из замкнутого пространства. А я ведь тоже хотел о чём-то спросить, только забыл, о чём, и теперь она перехватила инициативу.       — …как ты вообще уложил его тогда?       Я бледно, но не без самодовольства улыбнулся:       — Уложил — это верное слово, детка. Но я же сказал…       — Я поняла, это останется между вами. Но могу поспорить, это как-то связано с тем, как ты прогнал потом Аластора. И с тем, что произошло вчера после караоке.       Я надулся и неохотно кивнул. Она к чему-то вела. К всеобщей любви и всепрощению?       — Видно же, что ты переживаешь. Разве не нужно было… ну, не знаю, не бросать его там?       Я напустил независимый вид и качнул головой. Как я жалел, что предоставил заботу о нём Башке! Жалел, но все равно считал, что поступил верно.       — Он терпеть не может проявлять слабость. Со мной или вообще. Я долгое время думал, что он не чувствует боли и не может плакать: даже наполовину обгорев, он занимался делами, даже потеряв руку — не проронил ни слезинки. И что, надо было притащить его в Отель и кормить с ложечки?       Кажется, это не убедило принцессу, но вопросы прекратились. Мы так и пребывали каждый в своих мыслях, пока не высадились у Отеля.       На тротуаре я задрал голову и снова оглядел здание. На трезвую голову оно выглядело неплохо — как будто расправившись и прибавив в этажах. Только долбанный Титаник абсолютно точно нависал над невзрачной боковой улочкой!       Когда я распахнул перед принцессой дверь, она вышла из задумчивости и сказала:       — То, что ты сделал тогда, во время караоке… я тоже хочу научиться.       — Сфокусировать желание? С такой матерью ты быстро это освоишь, без сомнения!       Она кивнула очень серьезно, будто придя к какому-то решению, и продолжила уже легко, став прежней Чарли:       — Ещё есть пара минут, я позову Вэгги к столу.       — Тогда я загляну за Хаском, сладкая.