Энжел III

             В баре было пусто и темно. Только кое-где на стенах тускло светились бра, флюоресцировали на деталях интерьера разросшиеся лишайники, да кто-то мелкий с топотком шмыгал по углам. Бармен дрых невзрачной кучкой на фоне подсвеченных полок, раскинув лапы по стойке и накрывшись крылом. Тревожно шевелились брови, когти скребли по стойке, изо рта успела натечь лужица слюны. Пахло от него не очень, впрочем, этого и следовало ожидать.       Живописно устроив бюст прямо перед носом, я чуть раздвинул маховые перья и нежно почесал кота за ухом. Тот нахмурился ещё сильнее и яростно поскрёбся всей пятерней, будто гоняя блох.       Я прыснул:       — Привет, Хаскер. Соскучился?       Он завозился и приоткрыл опухший глаз. Взгляд медленно сфокусировался на розово-бежевых разводах и поднялся выше.       — Где тебя черти носят? В новостях показывали эпизод про казино. Тьма пропавших! — Недовольно забухтел он. — Если бы Ниффти не видела тебя… И какого в твоём номере пусто? Ты что, переехал?       — Да, на третий этаж, поближе к танцевальной студии. Хочешь опробовать новую кроватку? — Я сладострастно выгнулся, чуть поджимая локтями бюст. — Дам тебе ключик!       Хаск открыл второй глаз, поднял голову и поспешно стёр с лица потёк слюны.       Поставив два пальца на стойку и поджав остальные, я, заигрывая, «пошёл» к нему расхлябанной качающейся походкой Джека Воробья. Хаск подобрал крыло и отодвинулся подальше, прищёлкнув когтями в воздухе. Свет начал неторопливо разгораться, портя весь интим. С грустным вздохом я спрятал руку.       — Как добрался, котик?       — Мы пробились в давно заброшенную необитаемую ветвь катакомб и долго плутали в долбаной тьме и ублюдочной тесноте, пока не выбрались в подвал какого-то паба. — Хаск поёжился и передёрнул плечами, гоня прочь неприятные воспоминания. — Девка проредила мне бакенбарды и выщипала почти всю бровь, а эта жердь дотягивала лапы за полкилометра! Добрых пять кварталов под землёй! Как ты работаешь с этим маньяком?!       — Он хотя бы не жрал людей живьём ещё при жизни. — Парировал я, изобразив пальцами рожки над головой и стрелочки перед зрачками.       — Зато я не вылизываю своему зад. Просто выполняю поручения — как и обещал.       — А я обещал всего лишь угождать ему и не отказывать в его желаниях. — В тон отозвался я. — И мы можем ими манипулировать — в определенных пределах. Твой вон подкупает тебя выпивкой за выполнение поручений — хотя вовсе и не обязан, ведь так?       Было неожиданно приятно перекинуться с котом словечком о наших боссах — оба были теми ещё… оригиналами. И, кажется, у нас обоих порядком наболело.       Хаск отвернулся к полкам, грохнул между нами стаканы и плеснул в каждый на два пальца виски. Я старался бодриться, но настроение было не очень — сволочное и шаловливое одновременно — такое, когда я мог легко наговорить лишнего и наделать глупостей. Мы чокнулись и выпили.       — И всё равно, — продолжил свою мысль Хаск, — рядом с ним ты вёл себя иначе. Как припадошный!       — Ты дурак? Я наизнанку выворачивался, чтобы отвлечь его от тебя, а ты лез на рожон, будто крылья успели надоесть! — Оскорбился я. — А мне, знаешь ли, нравится видеть их на тебе, а не отдельно.       Кот плеснул нам ещё и запахнулся в эти самые крылья, всем своим видом олицетворяя ослиное упрямство:       — Я предложил вернуться в казино…       — Ты хотел рискнуть своей мягкой шкуркой, крыланчик? Ради меня? — Театрально заломил я руки. — Да ты волновался обо мне!       Будто засмущавшись, он проворчал после некоторой растерянной заминки:       — …но он посмеялся, велел двигать сюда и носу наружу не показывать.       — О, и ты послушался? Какой дрессированный котик!       Бармен насупился. Он казался заторможенным — то ли со сна и возлияний, то ли от воздействия сил Валентино. Будто пытался вспомнить и осознать свои действия — и не мог.       — Твой дылда сказал, что интуиция тебя не подводит и не нужно путаться под ногами. Я не собирался уходить. Но он сказал — ещё там, в подвале — что шансы есть только у тебя. Он сказал, что я погибну. А ты — выберешься. Почему я ему поверил? Откуда он мог знать?       Кот говорил всё бессвязней, запинаясь на ровном месте. Мне показалось, что он запутался и стыдится своего поступка. Выслушав, я грустно ухмыльнулся:       — Он и не знал, котик. Сказал то, что заставило тебя потерять волю и подчиниться.       — Твой долбаный маньячный ухажёр…       — Он не ухажёр, и я с ним не встречаюсь. — Резко оборвал я. Слова начали действовать на нервы. — Он — мой папочка. Это так же глупо, как если бы ты встречался с Аластором.       Хаск, не сдержавшись, гыгыкнул, представив себе картину, и испуганно прикрыл рот лапой.       — Как бы то ни было, котик, нам пора на ужин. Наверное, твой хозяин не рад, что ты проспал и не помог с готовкой?       Бережно подняв перед собой бюст, я распрямился и развернулся к выходу.       — Постой! Как ты выбрался? Это всё-таки был не ангел? — Хаск тоже вскочил и торопливо засеменил за мной, придерживаясь за стойку и подворачивающиеся под лапы предметы мебели.       — Я нашепчу тебе потом, сладкий. Может быть.              

*

             Хаск уныло и бессловесно тащился следом, пока я целенаправленно шёл по коридору, зазывно повиливая задницей.       Мне очень хотелось, чтобы он пялился на меня и пускал слюну. Кожа чесалась, моля о ванне, больная голова требовала дозы, тело и вовсе безумствовало, но просачивающиеся со стороны кухни запахи внезапно пробудили аппетит. Я ускорил шаг. Чем быстрее поем, тем скорее поднимусь наверх и получу хоть что-то из остального.       — Он же не на самом деле был твоим отцом. В живом мире. — Прервал молчание бармен.       — О божечки, нет! Ты что, это попахивало бы инцестом!!! — Я старался изобразить отвращение, но испортил всё впечатление прорвавшимся идиотским смешком.       Однажды, ещё очень-очень давно, по Дворцу ходили кривотолки, что при жизни я был ни на что не годным бастрюком Валентино, которого и оставить было противно, и выкинуть жалко. Прослышав про это, я сперва смеялся до колик, а потом напился вдрызг. В те времена я пришёл к выводу, что он был бы лучшим отцом, чем достался мне. И даже спустя столько времени и столько событий я продолжал так думать.       В голове речитативом вились строчки про сладкого папочку и коричневый сахар, но вряд ли кот понимал что-нибудь в уличном сленге, и я лишь тихонько замурлыкал мелодию себе под нос.       — Всю дорогу он смотрел на тебя, как на жратву! — Продолжал добивать сзади Хаск.       — Ничего подобного! Он всегда смотрит на меня, как на десерт! И поверь, котик, ты прежде мог только мечтать о таком роскошном десерте!       — Да постой ты!       — Ой, если мы задержимся, да ещё и ввалимся в обнимку, Аластор будет сверкать глазами и та-а-ак поглядывать на нас через монокль!       В три стремительных скачка я оторвался от преследования и вошёл в зал бесшумно и с некоторой форой.       Всё уже было почти готово к трапезе. Чарли зажигала свечи, Ниффти заканчивала раскладывать приборы, со стороны кухни как раз вошёл Аластор, неся большое накрытое крышкой блюдо. Кажется, он чувствовал себя как дома — потому что забыл снять белый, будто заляпанный пятнами крови фартук с витиеватой надписью «Kiss the Cook» на груди. Это придало его виду неожиданную перчинку, и мне очень захотелось подправить надпись — всего один плевок майонеза отделял «Поцелуй повара» от «Поцелуй член».       Вэгги зависла посреди дороги, читая пришедшее сообщение. Бесшумно ступая, я попытался заглянуть в экран из-за её головы, но Шарлотта сбила меня, громко поинтересовавшись:       — Энжел, после ужина выйдешь с нами-девочками в холл?       — Конечно, дорогая! — Покладисто согласился я. Вагатта шарахнулась, судорожно пряча телефон, и развернулась ко мне:       — Прекрати ко мне подкрадываться, ты! — И зло ткнула пальцем в мой шикарный бюст. Бюст негодующе взвизгнул. Все выпучили глаза, и даже Аластор, успевший поставить главное блюдо в центр стола, удивленно поднял взгляд.       Чувственная вязь почерка, его сосредоточенный вид, мазки крови на белом и запахи, от которых рот переполнился слюной! Похоть снова всколыхнулась, но я ещё мог дать ей ровно столько свободы, сколько хотел. Не сводя с Радиодемона горящих глаз, я потянул одну пару рук к пуговице на пиджаке и подхватил второй подол, будто собирался с места показать стриптиз с полной обнажёнкой.       — О, Бэмби! Давно хотел представить тебе… — Я говорил всё басовитее, закапывая верхние руки всё глубже в мех, одновременно вцепляясь нижними в собственные бёдра, и сам слышал, каким жаром веет от моих слов. — Знакомься, мой розовый, толстенький и гладенький член…       — Убью! — Рыкнула Вэгс.       — …семьи! — Закончил я и рывком извлёк из пуха потревоженного дезориентированного Наггетса.       Чарли вскрикнула в умилении, Аластор же оживился, плотоядно прищурившись:       — La collation? Яблок купил?       Выпитое с запозданием ударило в голову, и я немедленно почувствовал себя крайне оскорблённым:       — Его зовут Наггетс. И если ты откусишь от него хоть кусочек — да даже лизнёшь! — я буду забивать микрофон тебе в глотку, пока он из задницы не покажется! И это говорю я, который с удовольствием нашёл бы этим отверстиям другое применение!       — Хрю. — Солидно подтвердил Наггетс.       — Не слишком ли самонадеянно? — С нервным смешком спросил Ал. Помехи сильно исказили голос, но иронии в нём было выше крыши. Разумеется, он считал, что я бахвалюсь впустую, но при этом помнил, что-то приключилось между мной и Валентино. Что-то, из чего я вышел временным, но победителем.       — Какой же ты придурок, Энжел. — Устало сказала Вэгги и уселась на первое попавшееся место.       Мы с Аластором поскалились друг другу такими похожими и такими разными улыбками, и я, вдруг решившись, сделал несколько быстрых шагов и сунул свинку ему в руки. Радиодемон так и замер, пока Нагс, покорно обвиснув, невинно хлопал глазками, опушёнными длинными светлыми ресницами.       — Вот и познакомились. — Выдержав короткую паузу, решил я, вырвал питомца из когтей и передал восторженно пискнувшей Чарли. Да у них наблюдается абсолютно одинаковое умильное выражение мордочек!       — Аластор, не смей обижать его. — Решительно присоединилась ко мне принцесса, когда вдоволь насюсюкалась. — И моих козлят, кстати.       — Козлят?! — Вознегодовал Аластор. — Я ошибся дверью, здесь какая-то ферма? Что дальше, куры, коровы?       — Ничего страшного, Ал. Постояльцы уже жаловались на каких-то твоих домашних животных. Думаю, им всем придется научиться существовать в мире, не так ли? — Подпустив металла в голос, спросила Вэгс.       Радиодемон развернулся навстречу всем телом, вонзив одновременно бешеный и мёртвый взгляд в её расширившиеся зрачки.       Чарли торопливо и с громким звяканьем сдёрнула крышку с основного блюда:       — Ужин стынет! Рассаживаемся, все рассаживаемся!