Борьба за любовь и богатство

Прошло несколько недель; цветов становилось всё меньше, приближалась осень. В уединенной, но элегантной комнате одинокого замка Д’Эперне сидел молодой человек с бледным и печальным лицом; это был Армандо. Лечение доктора и нежная забота графини вернули его к жизни. В тот день он в первый раз встал с постели, но все же ему был грустен и его преследовали тысячи мучительных мыслей. Он пошел в кабинет графини, чтобы поблагодарить ее за оказанное ему внимание. Дверь отворилась, и появилась графиня Клара. Молодой человек быстро встал и, подойдя к ней, благоговейно поцеловал ей руку. — Как… как я могу отблагодарить вас, графиня, за все добро, которое вы мне сделали? — Вы должны благодарить не меня, а милостивого Господа, который вовремя привел меня к вам, — ласково ответила старушка. — Но ваша забота вернула меня к жизни, графиня; благодарю вас от всего сердца! Как я вообще смогу отплатить вам? Старая леди запротестовала дружеским жестом. — Позвольте спросить вас, мой юный друг, что побудило вас совершить этот безумный поступок? Армандо глубоко вздохнул. Он рассказал графине все и закончил рассказ, что не представлял, как сможет пережить боль, видя, как имя его отца несправедливо опозорено из-за чужого долга. Дама с интересом слушала его, потом спросила, о какой сумме идет речь, и когда она узнала, пообещала молодому человеку, что долг будет выплачен в тот же день. Армандо не верил своим ушам и рассыпался в благодарностях, пообещав усердно работать, чтобы, как можно скорее, вернуть столь щедро предложенную сумму. Он поцеловал руки своей благодетельницы и обливал их слезами радости, а старушка, глубоко тронутая, успокаивала его ласковыми словами. *** В этот момент раздался стук в дверь. Вошел слуга и доложил о посетителе. Армандо, повторив слова благодарности, осторожно удалился. Вошла баронесса Адель де Лефор. — Как я рада видеть вас в добром здравии, милая тетушка, — сказала она веселым голосом. По лицу графини Клары пробежала тень; она подумала, что ослышалась, ибо не предполагала, что ее племянница способна на такое двуличие. . С её губ едва не сорвались резкие слова упреков, но она с усилием воли сдержалась. Молодая баронесса была оскорблена такой холодностью. — Что с тобой, тетя? Я думала, вы полностью выздоровели… — Как? Ты все еще смеешь приходить ко мне? — Но тетушка, вы же знаете, как я вас люблю! — Прибереги свои бесполезные слова, лицемерка, потому что я раскусила тебя!  — Как вы можете так сурово судить о моей любви, тетушка? — Помолчи и вспомни те слова, которые ты говорила, когда меня считали мертвой! Адела побледнела; она не могла поверить, что она была услышана… Графиня продолжала: — Я слышала всё, что говорили мои недостойные родственники, и теперь я знаю, что думать обо всех вас, негодяи! — Успокойтесь, тетушка, вы обманываетесь; ваше воображение дало вам ложное представление..... — Не ври, это бесполезно! Я не хочу больше видеть вас, бессердечных родичей! Де Гравили, как и ты больше не имеете права даже сидеть передо мной. Я навсегда изгнала тебя из своего сердца, я лишила тебя наследства! Дьявольская улыбка заиграла на губах Аделы. — Лишена наследства? Для этого вам пришлось бы снова выйти замуж, несмотря на ваши девяносто лет, — сказала она, бесстыдно смеясь. — Довольно, я слишком много тебя слушала; уходи, оставь меня в покое. — Прощайте, дорогая тетушка, я с нетерпением жду вашего замужества. Ха-ха-ха! И с этими презрительными словами Адела ушла. — Твое богатство будет моим, сумасшедшая старуха, — пробормотала она. Все еще пораженная непочтительными словами племянницы, графиня опустилась в кресло; ей было стыдно за свою недостойную родственницу; но что она могла сделать, чтобы ее наказать? *** Графиня Клара Д’Эперне несколько дней не покидала свой кабинет; подперев лоб ладонью, она смотрела на сухие листья в саду и на далекий осенний пейзаж, терявшийся в тумане. Она все время думала о возмутительных словах своей племянницы Аделы и о том, что наследство достанется ей или де Гравилям; единственная опасность для них была… лишь если она вновь выйдет замуж! Какая странная мысль, какая нелепая мысль! Как она могла думать о замужестве в ее возрасте? Все бы сочли ее сумасшедшей, заклеймили бы Бог знает как! Она посмотрела на себя в зеркало: боже мой, сколько же ей лет! Волосы ее были белы, как снег, щеки втянуты, спина согнута годами; последняя болезнь так состарила ее..... Какой женщине в ее возрасте, стоящей одной ногой в могиле, пришло бы в голову снова выйти замуж? Разве эта мысль не преступление против человеческих и божественных законов? Вздохнув, графиня откинулась на спинку кресла; мгновение спустя слуга доложил о приходе виконта Армандо де Монтефлора. Глаза старой леди загорелись. — Я пришел, — сказал Армандо, — чтобы попрощаться с вами в последний раз и поблагодарить со всей благодарностью, на какую только способно мое сердце. Я никогда не смогу отплатить вам за все то добро, которое вы мне сделали; я навсегда останусь вашим вечным должником, графиня! — Я всего лишь исполняла свой долг, мой юный друг, — ответила старая леди, глядя на красивое лицо художника. — Что вы теперь будете делать, каковы ваши намерения? — Я уже сказал вам, сударыня; моя первая мысль — усердно работать, пока я не верну вам сумму, которую я вам должен..... — Ни слова больше об этом, — перебила дама. Когда молодой человек сел перед ней, старая графиня, глядя на нежную красоту своего собеседника, на его благородные черты, пожалела, что он не был потомком ее благородного и древнего рода. С какой радостью она осчастливила бы его, ведь он казался ей достойным ее огромного богатства! Быстрая мысль мелькнула в ее голове; мысль настолько странная, что она сама встревожилась; если бы этот молодой человек стал… ее мужем? Она едва осмеливалась даже про себя сформулировать эту мысль! Молодой художник с удивлением смотрел на свою благодетельницу, не в силах объяснить, что происходит у нее внутри; у нее было странное выражение в глазах, она качала головой, рассматривая его..... Что ей от него нужно? — Скажи, мой юный друг, ты один на свете? — Нет, сударыня, хотя с некоторых пор я считаю себя таковым. — Нет, мадам. Я сын графов Монтефлоров, испанец по происхождению и большой любитель изящных искусств, особенно живописи, я оставил отчий дом, чтобы продолжить учебу за границей. Я всегда поддерживал частую переписку с моими дорогими родителями, пока около двух месяцев назад они не исчезли из Барселоны из-за знаменитой июльской революции, которая дала так много поводов для разговоров. Согласно достоверным сведениям, которые я получил, они бежали из этого города, опасаясь более серьезных событий. — Бедняга, — пробормотала дама с сочувствием, — и вы не знаете, куда они подевались? — Нет, сударыня, — сказал молодой человек, вытирая слезы. — Вот почему я говорю вам, что я один на свете! — Не отчаивайся, друг мой, — прибавила старуха, стараясь утешить его, — я тоже одинока, но разница в том, что ты молод и твоя жизнь только начинается. Разве у тебя нет невесты? Легкий румянец пробежал по щекам молодого человека, и он не осмелился ответить на вопрос. — Значит, невесты у вас нет, — повторила графиня. Армандо покачал головой: он не мог, не должен был говорить, что любит Эрминию. Он по-прежнему должен скрывать свои чувства от всех, а значит, не должен говорить об этом и графине. — Мой дорогой друг, — ласково прошептала старушка, — твоя судьба трогает меня; я хотела бы сделать тебя счастливым, избавить от всех горестей и страданий… Юный виконт со слезами на глазах не мог ответить ни слова своей благодетельнице. — Да, раз уж ты один на свете, я хотела бы видеть вас счастливым, — повторила графиня, — И прошу ответить на вопрос… хотите ли вы… стать… моим мужем? Армандо удивленно поднял глаза, словно опасаясь, что ослышался. — Мой вопрос вас удивляет, не так ли? Однако, я говорю во второй раз, — вы хотите стать моим мужем? Художник продолжал смотреть на нее, не в силах понять, верно ли он слышит. Мужем? Возможно ли это? Не ослышался ли он? — Вы думаете, что я говорю с вами в шутку, мой друг, я это вижу и понимаю, но заявляю, что говорю серьезно; в моем возрасте шутить не принято! Скажите мне откровенно, если хотите быть моим мужем..... Возможно, вы сочтете меня сумасшедшей, но это не так, тем не менее я должна вам кое-что объяснить; когда меня считали умершей и я лежала безжизненная в гробу, я услышала недостойные разговоры тех, кого я назначила своими наследниками, я измерила всю их низость и подлость и приняла твердое решение лишить их всех наследства, хотя для осуществления моего плана необходим брак с моей стороны. Теперь ты меня понимаешь? Армандо понял; но как он мог пожертвовать своей лучезарной молодостью для этой тарухи? Нет, никогда! Этого не случится! Но, тем не менее, сколько доброты было в словах этой дамы, настолько он был обеспокоен. Армандо задумался; соблазн огромных богатств привлекал его, но… что скажут о нём? Его будут презирать, осуждать… Ба! Богатством всё можно завоевать — уважение, почести, любовь… Любовь! Это слово заставило его содрогнуться; нежный образ Эрминии возник в его воображении. Ах! Эрминия… она была желанной, любимой, единственной! Он готов был потерять всё, но не посмел бы отречься от нее; она будет его, несмотря ни на что. Он хотел сказать это графине, но не находил слов, боясь обидеть свою благодетельницу. *** — Подумайте, друг мой, — внезапно сказала графиня, — я не жду поспешного ответа. Наш союз был бы простой формальностью, только для того, чтобы иметь возможность исполнить закон; вы сами понимаете, без лишних слов. Эти слова прервали размышления молодого человека. — Возможно, мне осталось жить несколько дней, дорогой друг; тогда вы сможете выбрать женщину, которую полюбите и которая достойна будет вас; вы будете счастливы, как того и заслуживаете! Образ Эрминии снова предстал перед глазами молодого человека; положить к её ногам огромное богатство, так как он считал себя уже бедным, помимо своего титула, — какой ужасный соблазн! — Я принимаю ваше предложение, графиня; я буду вашим мужем, — и он протянул ей руку, которую она пожала. В то же самое мгновение из-за занавески раздался сдавленный крик, а потом последовала тишина; но они ничего не услышали. Молодой человек давал клятвы своей новой невесте… с белыми волосами, как снег, вечные клятвы, пока старушка гладила его по волосам, с заботой, как добрая бабушка к своему внуку… *** Вошел слуга и доложил о приходе баронессы Адель де Лефор. Молодая дама появилась в дверях почти внезапно, а старая графиня жестом и голосом выказала своё недовольство. — Как ты посмела снова явиться ко мне? В последний раз я запрещаю тебе; мое решение бесповоротно; ты лишена наследства, а это будет мой муж! Адела потеряла дар речи, но тут же оправилась от удивления и сказала резким голосом: — Поздравляю, дорогая тетушка; свадьба состоится в… сумасшедшем доме! Сказав эти слова, она исчезла. Быстро выскочив из комнаты, пересекая коридор, она встретила доктора, который направлялся узнать о состоянии здоровья графини. Адела в нескольких словах описала ему то, что только что произошло. — Успокойся, — ответил доктор, — поверь мне, мы предотвратим такое безумие… И его маленькие серые глазки заблестели, в его голове зрел дьявольский план. Ради какой цели он оставался доверенным лицом графини и ее врачом? Просто так? — Ты помнишь все, что обещала мне? — спросил он Аделу. — Проси у меня что угодно, но главное, чтобы эта свадьба не состоялась! — Не бойся, — сказал он, прижимая красавицу к груди. Доктор ушел, и Адела позволив ему себя обнять, всё ещё чувствовала отвращение; но она уже была в руках этого интригана, и не было никакой возможности повернуть время вспять, если она хотела добиться успеха в своих целях. *** Не находя себе места, Армандо удалился в свою комнату; свадьба должна состояться через несколько дней. Он не мог понять, как он согласился на это безумное варварство, соединить свою цветущую молодость с ветхой старостью? Что за ужас! Он вспоминал милое лицо Эрминии, как она улыбалась ему, той самой Эрминии, которой он несколько недель назад поклялся в вечной любви!..... Что скажет ему прекрасная невеста? Сможет ли она продолжать жить под одной крышей с ними, когда он станет мужем старухи? Невозможно! Он расхаживал из одного конца комнаты в другой; он не видел Эрминию с того дня, как его привезли в замок раненым. Может быть, графиня не подпускала ее к постели юноши, а может быть, и сейчас не подпускает, потому что все знала. О, если бы он мог поговорить с ней наедине и объяснить, почему он так себя вел! Он объявил бы ей, что его брак с графиней — это будущее счастье для них обоих, золотое зеркало будущего. Вдруг он услышал легкие шаги в соседней комнате; молодая женщина, бледная, как мертвая, с покрасневшими от слез глазами, тихо прошла мимо. — Эрминия, моя Эрминия! — страстно воскликнул Армандо. Но молодая женщина, казалось, его не слышала. — Эрминия, дорогая моя Эрминия! — снова воскликнул художник. Бесполезно; она не ответила ему и направилась к двери, чтобы выйти из холла.