~40~
26 июля 2024 г., 18:01
***
Обнимая пальцами чашку какао и наслаждаясь её теплом, Чимин сидит в гостиной, укутанный в тёплый пушистый плед. На улице уже январь, и даже выпал небольшой снежок. Треск дров приятно ласкает уши, создавая ощущения домашнего уюта, о котором ранее даже не задумывался Пак. Семья, дети, стеклянная посуда и декоративные цветы — все это было настолько чуждо. Но сейчас, если бы не вынужденная ссылка, он с удовольствием бы рванул по магазинам, скупая всё, что попадалось бы на глаза. Картины и шикарные выставки сменили тёплые вечера в объятиях любимого альфы, и омега иногда поверить не может свалившемуся на него счастью. Сидя напротив Хосока и то и дело поглядывая в окно в ожидании, когда из магазина приедет Чонгук и Минчэ, Пак наслаждается этим моментом, думая о своей новой семье, в которую бесспорно вошел старый друг и вот этот смелый, но такой сердечный мальчишка-бета. — Чимин, можно у тебя кое-что спросить? — внезапно изменившийся тон Хосока и его ёрзание на диване слегка настораживают омегу, и он ставит чашку с недопитым какао на стол, проявляя внимание к разговору. — Конечно. Что-то случилось? — омега смотрит на парня с лёгким беспокойством, видя бегающие от волнения глаза. — Я не знаю, как объяснить… — тот так же ставит свою чашку на стол и, не поднимая глаз, продолжает: — Я же бета. Так почему я чувствую запах Тэхёна? Это так странно… Такого же в принципе быть не должно. — Не знаю, что тебе сказать, — отвечает Пак, протягивая руку к чужому лицу и, легонько приподняв опущенный подбородок мальчишки, заставляет посмотреть на себя. — Но в любом случае не вижу в этом ничего плохого. Ощущать запах другого человека, к которому ты испытываешь чувства — это прекрасно. Особенно когда этот самый запах тебя так манит, успокаивает и возбуждает, — последнее слово звучит почти шёпотом, потому что от воспоминаний о Чонгуке узлом скручивает низ живота. У омеги уже фактически четыре месяца беременности, но желание близости с истинным растёт с каждым днем. Иногда Пак просыпается ночью от влажности меж ягодиц и, вдохнув любимый запах кофе с нотками коньяка, исходящий от лежащего рядом альфы, ловит себя на мысли — собственное состояние похоже на течку. Так сильно хочется ощутить Чонгука в себе. Слиться с ним воедино и никогда не расставаться. Возможно, на омегу так действует беременность и ожидание потомства, но долго находиться без Чонгука становится сложнее с каждым днём. А ещё у него появился новый фетиш — кусать альфу в области шеи, а потом зализывать следы своих острых зубов. Но Чон с пониманием то и дело подставляет свою широкую шею, готовый на всё, лишь бы его омега был удовлетворен. Что уж говорить о близости, на которую он по первому требованию омеги тут же готов. — Я не знаю, как это воспринимать, — звучат спасительные слова, ведь мысли о альфе опять провоцируют лёгкое возбуждение, которому поддаваться не кстати, ведь Чона ещё нет. — Всё не решался тебя спросить, но, видимо, тянуть дальше смысла нет, — Хосок теребит край своей футболки, скручивая её в трубочку, и опять избегает взгляда Чимина. — Ты хочешь сказать, что чувствуешь его запах, даже когда его нет рядом? — омега слегка хмурится, пытаясь переключиться на разговор. — Не только. Иногда у меня случается это… — щеки парня в миг краснеют, становясь ярко бордовыми. Он закрывает ладонями глаза, будто пытается спрятаться в свою ракушку. — О чём ты? — переспрашивает омега, действительно не понимая, почему для Хосока этот разговор настолько волнителен. — Когда он меня целует, а иногда просто ласково говорит со мной… — Хо зажмуривает глаза, мотает в отрицании головой, но ласковое прикосновение омеги останавливает его движения, и он робко произносит: — У меня выделяется смазка. О, боже… Как стыдно об этом рассказывать… Я надеюсь, ты понял, о чём я, и мне не придётся это повторять? — Смазка? — вскрикивает восторженно Чимин, не обращая внимание на смущение парня. — Ну ты даёшь! Вот это номер! — собственное лицо расплывается в широкой улыбке, и Пак искренне радуется за своих друзей. — А ты точно бета? — добавляет, не веря в такой расклад событий. — Да… — звучит немного неуверенно. Возможно, сам Хо начал сомневаться в своём происхождении. — Ну по крайней мере, в паспорте у меня обозначен именно этот пол. К тому же я никогда не чувствовал каких-либо запахов, да и течек или гонов тоже не испытывал. Поэтому и не могу понять, что бы это значило… Может, какой-то сигнал или… — Хосок замолкает, скорее всего, в его голове уже длительное время творится хаос, и Пак понятия не имеет, как этот бедный парнишка справляется с ним. Вдруг за окном раздаётся звук приближающейся машины. Чимин от радости срывается с места, не обращая внимания на спавший с плеч плед, что остается одиноко лежать на полу. Он подбегает к большому окну, надеясь увидеть Чонгука, но вместо знакомого автомобиля на подъездной дорожке появляются три чёрных внедорожника. Они синхронно останавливаются у забора один за одним. Двери внезапно распахиваются, и из машин выскакивают, как саранча, люди в тёмных костюмах и чёрных пальто. В ушах гарнитура, на некоторых надеты чёрные очки пусть на улице и пасмурно и не совсем подходящее время суток. — Что там? — Хосок тут же поднимается с места, вероятно, увидев изменившееся лицо омеги. Тот не успевает ничего произнести, как несколько амбалов пересекают двор и с грохотом толкают входную дверь. За их спинами Чимин видит знакомый силуэт и чуть не падает в обморок от шока. Ли Донук одет в тёмно-коричневое кашемировое пальто с белым песцовым воротником, уверенно ступает по дорожке замшевыми ботинками с острыми носами и через несколько секунд оказывается внутри. Он окружён своими головорезами, вероятнее всего, наслаждаясь дополнительной властью. Глаза горят каким-то триумфом, а вот Чимин, кажется, дышать перестаёт. — Вот ты где, моя Белоснежка, — произносит альфа. Его голос звучит приторно ядовито. — Думал, я тебя не найду? Глупыш. Вижу, ты неплохо устроился здесь, хотя… — с лёгким пренебрежением альфа осматривает дом. — Чем тебе мой особняк не подошёл? Омега пытается отшагнуть назад, но Ли его опережает, резким жестом приказывая своим людям обездвижить его. Они тут же реагируют на движение хозяина, зажимая омегу между собой и подхватывая под локти. Другой мужчина, стоящий сзади альфы, рывком хватает Хосока и без каких-либо указаний альфы выволакивает за волосы на улицу. Мальчишка безуспешно брыкается, громко скуля и что-то крича, пытаясь вырваться из сильной хватки, но куда ему тягаться с таким здоровилой? Всё, на что у парня хватает сил — схватиться за рукава мужчины, чтобы тот не вырвал волосы вместе с кожей. — На что ты рассчитывал, куколка? Забыл? Я — Ли Донук. И всё, что моё — останется моим. Ты не сможешь сбежать, пока интересен мне. И поверь, ни твоё дитя или истинный меня не остановит, — ровный властный голос гремит как приговор в суде. Пока Хосок дрожит от холода, пытаясь поймать взгляд Чимина, внутри дома царит напряжение, дополняемое лишь тяжёлым дыханием омеги. За окном разворачивается кошмарная сцена: Хосока грубо тащат по заснеженному двору, его босые ноги оставляют следы на снегу, а холодный ветер раздувает тонкую футболку. Лицо парня искажено от боли и ужаса, он кричит, вырываясь из хватки здоровяка, чьи руки сжаты как стальные тиски. Двое других мужчин поднимают Хосока, скручивают ему руки за спиной и ставят на колени. Их лица остаются безразличными к чужой боли и мольбам, жестокость выражена лишь в остекленевших глазах. Ветер свистит меж ветвей деревьев, развивает каштановые волосы и выдувает облака пара изо рта хрупкого парнишки. Его плач разносится по всему двору, словно усиливая чувство ужаса и безысходности, в то время как снег падает крупными хлопьями, добавляя сцене почти сюрреалистическую красоту. — Я прошу тебя. Пожалуйста, — скулит Пак, ощущая, как влажные дорожки стекают по щекам. Ему невыносимо видеть такого Хосока. — Накажи меня, это я его заставил мне помогать. — Ты и заставил? Самому не смешно? — язвительно улыбается Ли, подходя ближе. — Он будет наказан в первую очередь за предательство. Я принял его, как сына, а он… — альфа наслаждается тем, как разбит Чимин. — Правда думал, что сможешь от меня скрыться? Малыш, ты смешон, — произносит Ли металлическим голосом. — Ты принадлежишь мне, и ничто не изменит этого. — Это сумасшествие какое-то, — хрипит Пак, не находя логики в словах альфы. Его одержимость неадекватна. — Возможно. И что с того? — Зачем ты делаешь это? — Чимин пытается сохранять спокойствие, достучаться до остатков здравого смысла Ли, но голос предательски дрожит. — Я всего лишь хочу быть счастливым, чего и тебе желаю. Ты обязательно встретишь своего истинного и наконец-то поймёшь, что такое настоящее счастье. — Счастье? Ты действительно веришь в это? — тон альфы становится насмешливым. — Я даю тебе возможность быть частью моей жизни. Ты никогда не будешь в безопасности без меня. Жаль, что сам этого не понимаешь. Но заметь, — он приближается фактически к губам омеги. — Я в который раз даю тебе этот шанс. — Но зачем тебе беременный, да ещё и меченный омега? — единственные мысли — Ли психопат не имеющий никаких принципов и не признающий никаких законов. Низ живота начинает болеть от очередного стресса, а страх потери ребенка нагнетает двойную панику. — Меченный? Так значит вы здесь с Хосоком не одни, и тебе уже успели поставить метку? — альфа будто игнорирует сам её факт, фокусируясь на ином. — Ну, что ж… Так даже лучше. Покончим с Чонгуком раз и навсегда. Слишком много хлопот от него в последнее время. Позор из-за переноса свадьбы дался мне нелегко, я молчу про непредвиденные затраты, которые я понёс. Твои шашни с Чонгуком мне слишком дорого обходятся, малыш. Что уже говорить о Юнги. — При чем тут Мин? Это ты его упёк за решетку? — до омеги, кажется, доходит. Слова Ли складывают в голове пазл, давая ответы на многие вопросы и мнимые совпадения. — Может, ты и Ханну убил? — У меня нет желания обсуждать это животное. Это не имеет значения. Он наконец-то получил по заслугам, возвращаясь в мир, где ему и место. А вот у нас есть дела поважнее. И для того, чтобы ты был более сговорчив… — альфа кивает держащему Хосока мужчине. — Начнём с мелочей. Чимин не успевает ничего сообразить. Видит, как один из головорезов вынимает пистолет и направляет его к виску Хосока. Выстрел раздаётся, и тело мальчишки падает на землю. Кровь растекается по снегу, окрашивая его в ярко-красный цвет, а в глазах настаёт полная темнота…***
Натягивая кепку ещё больше на лицо, альфа кутается в пуховик, стараясь оставаться незамеченным. Его глаза постоянно сканируют окрестности, оценивая каждого прохожего. Каждое движение людей мимо машины напрягает, как натянутая струна, готовая порваться в любую секунду. А всё дело в том, что любимому омеге захотелось лимонов, которых, как на зло, не оказалось в холодильнике. И Чонгуку с Минчэ пришлось незамедлительно ехать в городок, чтобы купить желаемые фрукты. Альфа привычно остался в машине, решив не выходить на улицу. Он понимает, что любая неосторожность может стоить им слишком дорого, ведь кто знает, как продвинулся в их поисках Ли. Сидя за рулём, он внимательно наблюдает за входом в магазин, куда ушла Минчэ и ощущает, как под пуховиком напряжено его тело. Машину альфа не глушил. Одна рука лежит на руле, а вторая на ручке переключения передач, чтобы в случае необходимости можно было сорваться с места. — Почему так долго? — ворчит Чонгук себе под нос, смотря на проходящих мимо людей. — Такое ощущение, что ты решила скупить половину магазина… Проезжающая мимо патрульная машина заставляет опуститься ниже в кресле, почти прижимаясь к рулю. Чон понимает, что любой случайный взгляд, любое подозрение могут поставить их под угрозу разоблачения. Мысли о Ли Донуке и его людях не покидают голову уже месяц, поэтому Чонгук всегда на чеку. Хвала Богам — Чимин не просится выезжать в город и даже согласился скромно отпраздновать Новый год, чтобы не привлекать к их дому лишнего внимания. Городок слишком мал, и здесь фактически все знакомы, поэтому грандиозные покупки украшений, ёлки и продуктов для праздничного стола точно не остались бы незамеченными. Если местные жители узнают, кто живет в загородном доме, последствия могут быть непредсказуемыми. Минчэ наконец появляется в дверях магазина с пакетом продуктов в руках, и Чонгук облегчённо выдыхает. Но даже этот короткий миг спокойствия не позволяет ему расслабиться. Он по-прежнему настороженно осматривает пустынную улочку, чтобы убедиться в безопастности. Как только Минчэ садится в машину, Чонгук не тратит ни секунды. Он сразу же аккуратно трогается, стараясь не привлекать внимания. Его движения отточены и верны — результат многолетней подготовки и опыта в качестве профессионального телохранителя. Альфа проверяет зеркала заднего вида, оценивая обстановку на дороге, и сохраняет невысокую скорость, чтобы не привлечь внимания. — Не очень удачное время для покупки лимонов. Надеюсь, ты купила их побольше, чтобы лишний раз больше не ездить сюда, — бурчит Чонгук, бросив короткий взгляд на Минчэ. — Почему он не мог подождать до завтра? — Ты же знаешь, что беременные омеги бывают капризны. Мы должны угождать ему, чтобы он не волновался лишний раз, — удерживая пакет с фруктами, женщина вздыхает, на что Чонгук сжимает руль сильнее, не сводя глаз с дороги. — Я понимаю, но мне кажется, что всякий раз, когда мы выезжаем в город, мы слишком рискуем. К тому же, Чимин стал слишком беспокойным, когда меня нет рядом. — Да, я заметила. Он даже поесть спокойно не в силах, когда ты чем-то занят и не можешь составить ему компанию. Видимо, между вами очень сильная связь, — женщина улыбается, произнося последнюю фразу. — Нужно как можно скорее вернуться домой, — испытывая легкую тревогу, Чонгук наконец-то выезжает из городка и прибавляет газу. На дороге хоть и лежит снег, но зимней резине он нипочём. — Я никогда вас не донимала расспросами. Об этом сразу предупредил господин Ким. Но мне всё тяжелее помогать вам, ведь я не понимаю, откуда может возникнуть угроза, и чего лично мне ожидать, — Минчэ легонько касается мощного плеча альфы, очевидно, пытаясь таким образом расположить к разговору. — Доверьтесь мне, Чонгук. Я постараюсь понять. — Возможно, ты права, и мне следует посвятить тебя в детали нашей истории, но я всё равно не смогу расслабиться. Каждый раз, когда в неё мы впутываем нового человека — подвергаем и себя, и его опасности. Поверь, лучше не играть с огнём. — Вы можете мне доверять, господин. Я привязалась к вам и сделаю всё возможное, чтобы вам помочь. Но я тоже человек и в праве знать, с чем имею дело и на что подписываюсь. Чонгук кивает, всё ещё настороженно оглядываясь по сторонам. Он знает, что Минчэ права, и они с Кимом проверяли её неоднократно, но чувство тревоги никуда не девается, словно сводя его с ума своей настойчивостью. Правда, оставлять без ответов эту милую и такую внимательную к ним женщину тоже несправедливо. Она заботится о них почти два месяца, относясь к Чимину как мать и потакая всем его прихотям. Чонгук паркует машину перед домом, выключает двигатель и быстро выходит, помогая Минчэ с пакетами. Дом почему-то погружен в непривычную тишину. Обычно он наполнен звонким голосом омеги и успокаивающим кряхтением Минчэ. Открывая плечом дверь, альфа проходит в гостиную, замечая небольшой беспорядок. На полу валяется разбитая чашка, подушки раскиданы, а одно из кресел перевернуто. Возле окна любимый плед омеги, в который он кутался, сидя у камина. — Волчонок? — зовёт Чон, но ответа не следует. От этого волнение нарастает ещё больше. Альфа осторожно проходит гостиную, направляясь в сторону кухни и перехватив оба пакета в одну руку, вторую кладет на кобуру с оружием. — Минчэ, оставайся здесь, — приказывает он, поворачивая голову и обращаясь к следующей за ним женщине. Сам же еле слышно ставит пакеты на пол и двигается к лестнице, ведущей на второй этаж. Слышит приглушенные звуки, словно кто-то разговаривает в спальне. Его сердце сжимается от тревоги, и альфа ускоряет шаг. Чонгук прислушивается, осторожно открывает дверь и видит перепуганного Хосока, сидящего на полу у кровати. Мальчишка реагирует на звук, резко поднимает голову, а в его глазах читается ужас. — Что случилось? Где Чимин? — спрашивает альфа, спешно входя внутрь комнаты, но в ответ Хосок поднимается на ноги и указывает на дверь шкафа. — Он там. Мы пили какао внизу. Болтали, смеялись. Потом он сказал, что устал, прилег прямо на диван и уснул. Я сидел рядом, гладил его голову, но в какой-то момент Чим начал кричать, а затем даже плакать прямо во сне. Я пытался его успокоить, пытался разбудить, но когда это произошло, стало ещё хуже, — парень делает паузу, переводя дыхание. — Чимин подскочил, начал все крушить. Кричал что-то невнятное, словно обезумел. Пока я пошел на кухню за успокаивающим, он убежал наверх и заперся внутри шкафа, — тонкая дрожащая рука, снова указывает на мебель. — Я уже пятнадцать минут пытаюсь до него достучаться, но он не хочет выходить. Альфа быстро подходит к шкафу и приседает перед ним на корточки. Слышит приглушенные всхлипы, на языке ощущая горьковатый привкус фундука, выдающий страх его истинного. — Волчонок, это я, Чонгук. Пожалуйста, открой мне дверь, — произносит альфа, стараясь, чтобы голос звучал мягко. Он выпускает успокаивающие феромоны, желая облегчить состояние омеги, чтоб тот почувствовал себя в безопасности. Дверца шкафа медленно открывается, и Чонгук видит сначала небольшой красный носик, а потом и самого Чимина, свернувшегося в комочек, с заплаканным лицом. При виде альфы тот сразу бросается в его объятия, прижимаясь к твёрдой груди. — Я здесь, всё будет хорошо, — шепчет Чонгук, обнимая омегу крепче. Хрупкое тело дрожит, а сам Пак зарывается носом в шею альфы, словно впитывая чужой запах. Его дыхание выравнивается. Он крепко окольцовывает талию альфы. Хаотично целует шею, жмётся ещё ближе, не прекращая дрожать. Запах омеги плавно приобретает тёплые молочные нотки шоколада, выдавая изменение его состояния и настроения. — Мне приснился кошмар… Ли Донук… Он нашёл нас… — слова Чимина прерываются всхлипами. — Представляешь! Он убил Хосока! И тебя хотел… — Это был всего лишь сон, волчонок. Я здесь и никому не позволю тронуть ни тебя, ни Хо, — отвечает альфа, поглаживая омегу по гладким волосам. Он кивает стоящему в онемении парню, таким образом прося выйти из комнаты, чтобы они с Чимином могли остаться наедине. Альфа знает, как успокоить своего омегу. Знает, что нужно делать и как. — Давай я наберу тёплую ванну. Это поможет тебе расслабиться. — Нет, не уходи! Пожалуйста, — тут же кричит Чимин, хватаясь за воротник чужой куртки своими маленькими ручонками. — Я больше не хочу… Не хочу, чтобы ты уходил. Чонгук не сопротивляется. Позволяет снова прижаться к себе, облизывать свою шею, слегка покусывая кожу. Чимин будто в очередной раз метит его, но именно таким образом проявляет ласку. А ещё он неоднократно говорил, что такие манипуляции его расслабляют и успокаивают. — Хорошо, я никуда не уйду. Давай вместе примем ванну. Я сделаю тебе массаж. Хочешь? — Хочу, — шёпот у самого уха пускает табун мурашек по телу самого альфы. Быть рядом с Чимином — всегда сладкая пытка. Его хочется любить, постоянно ласкать, доставлять удовольствие и делать всё, что эта белокурая бестия пожелает. Альфа не медлит, неуклюже выпутывается из пуховика, стараясь особо не отталкивать Пака. А потом тянет омегу на себя и одним движением подхватывает на руки. Видит изменившийся взгляд и приоткрытый рот, который искушает нырнуть в него языком.***
Чонгук заносит омегу в комнату, усаживая на стоящий пуфик, а сам отворачивается, включая кран и настраивая подходящую температуру воды. Чимин наблюдает за поднимающимся паром от горячей воды, заполняющей прохладную ванну. Мягкий солнечный луч закатного солнца, внезапно блеснувший среди снеговых туч, проникает через окно и отражается в зеркале, немного касаясь лица Чонгука. Какой же этот альфа красивый и мужественный — у Пака аж скулы сводит. В воздухе рассеивается кофейный аромат, который омега с жадностью ловит носом. Пока Чон занят водой, Чимин успевает снять одежду и переодеться в махровый халат, усаживаясь на то же место, словно ожидая дальнейших указаний. Смотрит, как под чёрной футболкой играют мышцы широкой спины и восторгается сексуальной фигурой истинного. Кажется, проблемы, интересующие омегу ещё несколько минут назад, уже не имеют никакого значения, ведь рядом любимый и такой желанный альфа. — Тебе помочь? — разворачиваясь, произносит Чонгук, но когда видит уже переодетого в халат Пака в удивлении поднимает правую бровь. — Лихо… А я хотел за тобой поухаживать. — Ты можешь сделать это сейчас, — томным голосом произносит Чимин, ощущая разгорающееся желание. Чонгук делает шаг, снова присаживается на корточки и смотрит на Чимина снизу вверх. Его ресницы слегка подрагивают, добавляя этому мужественному альфе трогательной чувственности. Взгляд истинного полон искренней любви и заботы. Чимину с трудом удается сдерживать свой внутренний восторг, что у него такая невероятная пара. — Хорошо, — мягко произносит Чон, подушечками пальцев касаясь оголенной ноги Чимина. — Позволь мне позаботиться о тебе, кусючка, — губы немного растягиваются в улыбке, и Пак прекрасно понимает, почему тот начал его так называть. Ванная комната наполняется паром, приглушенный свет зажжённых свечей, расставленных по полкам, мягко играет на стенах, придавая помещению теплоты. Рядом с арома-свечами стоят маленькие бутылочки с маслами, заботливо купленные альфой для создания уютного уголка и расслабления. Чон нежно ведет пальцами вверх по ноге омеги. На его запястье блестит браслет часов, и когда Чон касается кожи Чимина, тот вздрагивает от прохлады метала. Облизывает губы в предвкушении, но сидит, не двигаясь, хотя очень хочется стать ближе, закинуть ноги Чонгуку на плечи, как делал не раз, и позволить альфе себя вылизать так, чтобы искры пошли из глаз. — Я нуждаюсь в тебе, — всё, что удаётся прошептать. — Ах… — а потом ещё запрокинуть голову назад и закрыть глаза, когда Чонгук наконец-то наклоняется и, высунув язык, ведёт дорожку от колена до самого бедра омеги. Альфа ныряет под халат прохладными ладонями и аккуратно мнёт чужие ягодицы. Пак не выдерживает и приглашающе разводит ноги в стороны, открываясь перед своим истинным. — Ты пахнешь божественно, — хрипит Чон, игнорируя уже эрегированный член омеги и, раздвигая полы халата, привычно припадает носом к выпуклому животику. — Ты и наш малыш. Я так люблю вас обоих и так счастлив, что вы у меня есть. Альфа осторожно прикладывает ухо к животу и замирает, прикрывая глаза. Он делает это постоянно, пытаясь установить связь с ещё не рожденным ребенком и дать ему понять, что отец рядом. Откуда у альфы такие проявления отцовских навыков, Чимин не знает. Просто каждый раз умиляется от этой картины и словно сам ощущает мощь своего истинного. Пак чувствует, как напряжение медленно уходит из тела, и не может удержаться от улыбки, потому что прикосновения Чона слишком противоречивы: каждый жест полон заботы, любви и безумного желания, которое возбуждает взаимность. — Спасибо, что ты у меня есть, — тихо шепчет Чимин, открывая глаза и встречаясь с нежным взглядом Чонгука. — Я всегда буду рядом, — отвечает альфа, продолжая ласкать животик, теперь уже нежно целуя. — Вы — вся моя жизнь. На эти слова Паку хочется пустить слезу, так искренне они звучат, но он лишь мягко улыбается, наслаждаясь моментом. Комната заполняется густым ароматом молочного шоколада, приправленного кофе и коньяком. А ещё среди всего этого фьюжна Чимин уже и сам ощущает привкус ликера. Тело начинает дрожать, когда альфа поднимается выше к груди, и облизывает немного потемневшие ареолы сосков, что сжались от резкого контраста температур и возбуждения. Нежно ласкает сосок языком, очевидно, боясь причинить обладателю этой самой груди боль. Клыки снова чешутся, и Паку безумно хочется искусать своего истинного. Так уж повелось, что при каждой их близости это своего рода ритуал, однозначно доставляющий удовольствие обоим. — Чо-о-н, Ах… — стонет омега, чувствуя очередную порцию смазки, пачкающую его промежность. На это альфа только рычит, пуская в ход умелые пальцы, дразнящие пульсирующую дырочку. Параллельно сильнее засасывает губами уже второй сосок, продолжая вылизывать стоячую горошину и довольно мыча. Омега только больше разводит ноги в стороны, возбуждаясь ещё сильнее от простой стимуляции сосков. Но альфа слишком хорошо знает его тело. Прекрасно изучил за эти месяцы. Пальцы продолжают провоцировать сладкие стоны, которые Чимин издаёт, раскрыв рот. Сейчас он как всегда рядом с Чонгуком теряется в собственных инстинктах, ориентируясь только на своего истинного, которого желает, как никого никогда не желал. Ягодицы совсем намокли от обильных выделений смазки, которой привычно много для их близости. Омежий организм под действием беременности, усилившегося запаха кофе и долгожданной метки на шее постоянно хочет соития со своим истинным, и контролировать это желание Пак уже не может. Он изредка постанывает от мелких, но приятных укусов и уверенных толчков пальцев внутрь себя, что отдают волнами удовольствия. Приятно так, что хочется уже не стонать, а кричать, но на первом этаже обеспокоенный Хосок и добродушная Минчэ, поэтому приходится прижать ко рту ладонь и мычать прямо в неё, зарываясь другой рукой в густые чёрные волосы альфы. Внезапно Чонгук останавливается. Поднимает на омегу свои затуманенные возбуждением глаза и медленно отстраняется от омежьей груди. Чимин разочарованно вздыхает, не понимая этой паузы, и даже открывает рот, чтобы возмутиться, но альфа захватывает его шею своей ладонью и притягивает к себе. — Ты мой? — рвано дышит в миллиметрах от чужих губ. Правда ответа не ждёт, припадает теперь уже к губам Чимина, языком скользя по ряду ровных зубов и перекладывая руку с шеи на подбородок омеги, приоткрывая для себя его рот. Чимин тут же отвечает на внезапный поцелуй, которого он так желал и меняет темп с нежного на более настойчивый и требовательный. Альфа не скрывает своих чувств. Жмётся к промежности своим пахом, параллельно ныряя пальцами глубже в омегу и сгибая их под нужным углом. Стонет вместе с Чимином в поцелуй, будто получает от этого не меньшее удовольствие, чем Пак. Распаляет их обоих ещё больше. — Только твой и всегда буду твоим, — прерываясь, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха, хрипит Чимин. — Пожалуйста, я хочу не только твои пальцы. Хочу твой член… В себе… Хочу чтобы ты вошёл глубоко, чтобы двигался резко… Так сильно этого хочу, — скулит омега, понимая, что прекрасных пальцев Чонгука ему уже мало. — Волчонок, если бы ты знал, как сильно я этого хочу, — тяжело дыша, произносит альфа. — Но боюсь навредить тебе или нашему малышу. — Чон, блять! Сколько можно? Я отлично себя чувствую! А буду ещё лучше, если ты прекратишь этот разговор и сделаешь то, о чём я тебя прошу, — злится Чимин. За все время их близость ни разу не доставляла ему дискомфорт, и поэтому паранойя Чонгука уже бесит. Особенно тогда, когда так хочется ощутить его член в себе. Чтобы тот скользил внутри, раздвигая влажные и податливые стеночки. Чтобы цеплял простату и дарил блаженство. — Не злись, волчонок. Какой же ты у меня смелый, — улыбаясь, альфа поправляет спавшие на глаза пряди светлых волос омеги. — И такой красивый, — добавляет он, снова целуя. Как только Чимин начинает нервно ёрзать на пуфике, показывая свою нетерпеливость, Чонгук отстраняется. Он сглатывает, обводя взглядом омегу с ног до головы, а потом, держа с ним зрительный контакт, заводит накачанные руки назад и рывком стягивает с себя футболку. Продолжая смотреть на Пака, поднимается с колен, расстёгивает сначала пуговицу, а затем и молнию своих джинсов, стягивая их вместе с нижним бельём и бросая в сторону. — Бляха, — восторженно ахает Пак, видя стоящий в готовности орган с блестящей багровой головкой и стекающей на пол паутинкой предэякулята. — Хватит! Омега и сам сглатывает слюну, которой внезапно во рту стало слишком много, желая ухватиться за чужие бедра и, притянув альфу ближе, зажать между губами чужой член. Но он лишь сбрасывает с тела бесформенно свисающий халат и шире раздвигает ноги. — Уверен? — Чонгук с ухмылкой делает шаг вперёд, явно не понимая посыла. — Хватит издеваться, — шепчет омега, когда чужие ладони вновь касаются его тела. Чонгук на секунду склоняется над ним, заводя руки под его ягодицы и одним рывком подхватывая на руки. Он сначала смотрит Чимину в глаза, непонятно что пытаясь там увидеть, а потом нежно целует, параллельно проходясь большими пальцами по омежьим ягодицам, что находятся прямо в его больших ладонях. Тихий стон удовольствия не заставляет себя долго ждать. — Так хочется? — разорвав поцелуй и язвительно улыбаясь, спрашивает альфа. — Иди к черту, Чон! — омеге действительно не терпится почувствовать большой член в себе, что сил больше нет. Чонгук разворачивается, впечатывая Пака спиной к стене. Аккуратно придерживает за талию одной рукой, немного роняя корпус назад, чтобы не давить на животик омеги. Он ныряет второй рукой вниз, и уже через секунду Чимин громко стонет, ощущая, как горячий член круговыми движениями размазывает смазку вокруг входа, а потом медленно проникает внутрь. — Да! Ну же… Глубже, — на удивление орган без особых сложностей погружается внутрь скользкой дырочки, на что альфа удовлетворенно рычит и делает небольшой толчок на пробу. — Ещё… Пожалуйста, — звучит, как мольба, потому что если Чон будет тянуть, омега кончит даже от таких фрикций. Он слишком возбуждён, чувствуя, как напряжён его собственный член, а в заднем проходе зудит от недостатка ощущений. Сам толкается бёдрами вперёд, получая желаемое, когда член альфы наконец-то ныряет глубже фактически целиком, проезжаясь по нужным точкам. — Внутри тебя просто божественно, — подмахивая бедрами, начинает движения Чон, пока омега закусывает губу от правильности попадания по чувствительному уплотнению. — Ты — это мой личный храм, — и хотя умом омеге хочется чего-то более грязного и развратного, но слышать подобные слова в свой адрес до боли приятно. — Подожди… Когда рожу, я позволю тебе осквернить этот храм, — утопая в приятных ощущениях, стонет Пак. Интенсивные толчки позволяют члену таранить простату, вынуждая Чимина выгибаться небольшой дугой из-за мешающего ему животика. Но альфа будто чувствует, что сейчас нужно омеге — входит одним толчком до предела, насаживая его на член. — Пожалуйста, ещё немножко. Только не останавливайся… — очередная мольба, и толчки становятся более медленными, размеренными, но такими правильными. — Ещё, — рвано выдыхает Пак. Чон делает несколько умелых попаданий по простате, благодаря чему Чимин ощущает, как напрягается всё тело, а потом он беспорядочно дёргается в сильных конвульсиях оргазма, судорожно хватаясь за плечи Чонгука, и царапает их, сам не осознавая, что делает. — А теперь купаться, — слышится будто издалека, и омега ощущает теплоту воды и крепкие руки своего альфы, прижимающие его к себе…
