Чай не помогает

Пять благословенных лет Шэнь Цинцю никто не мешает. Первые месяцы он проводит в своей бамбуковой хижине или прогуливаясь по пику. Больше ему не нужно опасаться, что из-за угла выскочит Ло Бинхэ и придётся спасаться бегством. Меч Ло Бинхэ он сам относит Вэй Цинвэю и тут же уходит. Ученики за спиной перешептываются, но Шэнь Цинцю делает вид, что не замечает и не слышит их. Затем по очереди приходят вначале Юэ Цинъюань, а за ним Лю Цингэ. Последний почему то упорно зовёт с собой на ночные охоты. Немного поразмыслив, Шэнь Цинцю соглашается. Так у него меньше времени, чтобы думать о том, что Священный демон вполне может выжить в Бездне. Через пять лет Ло Бинхэ конечно же возвращается. И конечно же пылая жаждой мести. Шэнь Цинцю помнит, сколько усилий понадобилось, чтобы победить Тяньлань-цзюня. И знает теперь, что тот на самом деле не желал людям зла. Ло Бинхэ, вполне возможно, тоже не хочет вредить человечеству. Если конечно судить по тому, что силы и ресурсы своего нового ордена — Дворца Хуаньхуа — он направляет против бывшего наставника. Внезапно появившаяся Цю Хайтан делает положение Шэнь Цинцю практически безвыходным, но жизнь, как оказалось, всё ещё не вытравила из него надежду. Юэ Цинъюань требует справедливого суда всех великих школ. Поэтому Шэнь Цинцю, не сопротивляясь, позволяет заключить себя в Водную тюрьму. И лишь там замечает неладное.

***

Поначалу ему хочется просто незатейливо сдохнуть побыстрее. Ждать все равно нечего, это не дом Цю, где надежда ещё была. Но затем Шэнь Цинцю замечает то, чего не видел ранее. Проклятый демон нестабилен. О, он очень хорошо это скрывает. Но Шэнь Цзю всё видит. Если чему-то он и научился в доме Цю, так это замечать такие вещи. Холодная злость и острая улыбка почти безупречны (почти такие же, как его собственные). Вот только иногда улыбка чуть шире, чем нужно. Алые отсветы в глазах явно не игра света, а прорывающаяся демоническая энергия. Энергия, которую любой в здравом уме будет сдерживать, находясь среди заклинателей. Здравым умом тут и не пахнет. Пахнет приближающимся безумием (благодарение всем богам, хотя бы вонь, сопровождавшая демонёнка с детства, куда-то пропала после Бездны). Шэнь Цзю честно собирался сдаться. Судьба ли, удача ли явно с самого детства намекали, что любые попытки чего-то добиться обречены на провал. Выживший в Бездне и вернувшийся за ним Ло Бинхэ был уж очень жирным намёком. Вот только привычка оценивать любую опасность заставила впервые взглянуть на отродье демонов попристальнее. Вот это всё: ласковый голос, нежные прикосновения и затаившееся в глубине глаз безумие с ним уже происходило. В доме Цю Хайтан. Её брату он тоже собирался сдаться. Но тому было мало сяо Цзю. Умри он, и Хайтан не стала бы свободной. Ей бы нашли очередного незадачливого жениха и она навсегда бы осталась в лапах своего брата. Нин Инъин, бросившаяся в объятья демона как только увидела, ничего не замечала, так же как и малышка Хайтан когда-то. Шэнь Цзю был слишком глуп и понадеялся, что адепткам его пика ничего такого грозит не будет. От обычных-то мужланов заклинательницы смогут себя защитить. Ему нравился беззаботный смех и искренние улыбки девушек. Нравилась искренняя радость на лицах, когда он показывал новый прием сплетения ци и музыки. Нужно было давно понять, что ничего чистого и светлого в его жизни быть не может. Нужно было взять учениц с собой в бордель (и плевать, что врал бы их родителям и как бы выкручиваться Юэ Цинъюань), чтобы тамошние девушки рассказали, что скрывается за сладкими словами и красивыми глазами. Но теперь уже поздно. Сидя в водной тюрьме он никому не поможет. Да и побег будет бессмысленным. Его сил явно не хватит чтобы справиться со Священным демоном. А репутация не позволит найти союзников. Нужно рассчитывать только на себя. Как всегда. Шэнь Цзю не чувствует боли, но это пока. Точнее, он чувствует многочисленные порезы и ссадины, синяки на теле. Но эта та боль, которая с ним всю жизнь, Шэнь Цзю ее практически не замечает, настолько она привычна. Да и ожидание боли не назовёшь новым опытом. О, он уверен, что через некоторое время Ло Бинхэ разойдётся и каждое пробуждение будет наполнено ужасом от новых пыток. Мальчишка явно накручивает себя, готовится к чему-то посерьёзнее. Это даже смешно: ужасный демонический лорд не может решиться. Хотя, может просто тянет время, понимая что даже тело заклинателя не выдержит долго под серьезными пытками.

***

Дни тянутся, монотонно и неизбежно приближая его к чему-то — суду или тому, что Ло Бинхэ надоест играть и он возьмется за пытки всерьёз. Но один из дней наконец-то приносит нужную зацепку. Ло Бинхэ мечется по небольшой платформе посреди разъедающего плоть озера, то приближаясь, то удаляясь. Шэнь Цинцю не выдерживает и прикрывает глаза. То ли постоянное мельтешение на краю зрения, то ли неудобная из-за верёвок поза вызывают головокружение. Ло Бинхэ тут же оказывается рядом, хватает за плечо, больно сжимая пальцы. Говорит задыхающимся от гнева голосом: — Учитель опять не желает видеть этого ученика? Раньше вы не обращали на меня внимания, потому что я был уличным оборванцем, чья мать была не женой или сестрой императорского чиновника, а всего лишь простой прачкой. Но теперь вам придётся смотреть на этого лорда! Шэнь Цинцю распахивает глаза, осененный догадкой, и пристально вглядывается в Ло Бинхэ. Его лицо тут тоже разглаживается, глаза теряют часть безумного блеска. Внимание. Вот что нужно было демону. Мелкий паршивец ещё будучи адептом постоянно попадался на глаза Шэнь Цинцю, надеясь привлечь его внимание. Следовательно, первая задача: дать его ровно столько, чтобы разжечь и подогреть желание получить больше. Не забывая при этом, что резкая смена поведения определенно насторожит демона. Ты хочешь внимания, ублюдок? Надо было обеспечить его этим ещё в бытность учеником: почаще наказывать, чтобы и думать не смел о неуважении к учителю! Шэнь Цинцю движется быстро, наматывает цепь, свисающую с его запястья, на шею Ло Бинхэ. Тот смеётся. Он знает что Шэнь Цинцю не сможет ничего ему сделать. Не с простой цепью, в которую даже не может направить свою ци. Шэнь Цинцю все равно, он просто хочет хоть как-нибудь отплатить. Да и внимание бывает разным. Эта разновидность, по мнению Шэнь Цинцю, ничуть не хуже всех остальных. — Ох, бедный сиротка, мне так тебя жаль. У тебя хотя бы была мать! Ты знал, что она тебя любила. Тебя не выкинули сразу же на улицу, потому что ты никчёмный ребенок, не приносящий пользы! — Учитель знает, о чём говорит? Шэнь Цинцю рычит и затягивает цепь туже. Ло Бинхэ в ответ только сдвигается, оказываясь непозволительно близко, и Шэнь Цинцю чувствует бедром недвусмысленную выпуклость. — У тебя что, встало? — Почему бы и нет? Красота учителя общеизвестна. Ло Бинхэ ухмыляется, но смотрит пристально, не отводя глаз и Шэнь Цинцю окончательно убеждается в своём выводе. — Как и распутство демонов. Право, что это я удивляюсь. У тебя бы встало, даже если бы у меня ног и рук не было. — Учитель хочет проверить? — Поверю тебе на слово. Больше в тот день ничего не происходит, Ло Бинхэ просто уходит. Но на Шэнь Цинцю остаются только синяки от пальцев и больше никаких увечий.

***

Они… ссорятся. Шэнь Цинцю не может подобрать слово лучше. Ло Бинхэ приходит несколько раз в неделю, кружит, мечется снедаемый чём-то, что ещё не безумие. Говорит, выплескивая обиды и огорчения. Кричит и проклинает: Шэнь Цинцю, заклинателей, демонов, судьбу, небеса, Шэнь Цинцю, Шэнь Цинцю. Себя. Шэнь Цинцю отвечает. Чаще — вставляя в этот словесный поток короткие замечания или задавая вопросы, и тогда Ло Бинхэ продолжает. Изредка — поддакивает, соглашаясь (да, ты прав, все заклинатели лицемеры). Здесь у него нет нужды держать лицо. Ло Бинхэ и так видел самые неприглядные его стороны: злобу и мелочность. Да и он больше не Шэнь Цинцю, меч Сюя. Кто ждёт от бывшего раба, а ныне почти осужденного преступника благородства? На третьем круге истории о злоключениях несчастного слабого демона в мире людей Шэнь Цинцю не выдерживает. — И? Чего ты хочешь от меня? — Я хочу чтобы ты так же страдал! — Ты настолько примитивнее, что концепция безмолвного страдания до тебя не доходит? Мне покричать и поумолять тебя о прощении? — Да! Отвечать и не отвечать на это равно нельзя — любая реакция разозлит его ещё больше. А Шэнь Цинцю уже привык к еженедельному обеду и отсутствию пыток. Он открывает рот, будто собирается что-то сказать, дёргает скованными руками в попытке помочь себе жестикуляцией и, не удержав равновесия, падает, ударяясь лбом о неровный камень пола. Кровь тут же заливает лицо и Шэнь Цинцю жмурится, чтобы не дать ей попасть в глаза. Ло Бинхэ уходит, звук шагов гулко отдаётся от стен, но вскоре возвращается. Тряпка, которой Ло Бинхэ вытирает кровь с его лица, стирает и грязь. Шэнь Цинцю невольно вздыхает, чуть-чуть, самую малость расслабляясь. Уходя, Ло Бинхэ разъединяет кольца, сковывающие вместе руки Шэнь Цинцю. Теперь он может двигаться немного свободнее.

***

Жаловаться Ло Бинхэ не перестаёт, но теперь он задает вопросы. Не часто, но всё же в почти каждый свой визит. Через три недели демон заходит в камеру и молча садится напротив. Шэнь Цинцю ждёт, но ничего не происходит. В любом другом случае он бы тоже молчал, не давая собеседнику удовлетворения. Но план работает. Ло Бинхэ может находиться рядом с ним дольше без того, чтобы алый свет неконтролируемо заливал его глаза. — Ну же. — Его голос мягок, таким Шэнь Цинцю разговаривал с Нин Инъин. — Спрашивай. — Почему? Шэнь Цинцю интересно: это вера в то, что учитель и так его поймёт, или Ло Бинхэ просто не может подобрать слова? Неважно. В конце концов Шэнь Цинцю знает, о чем тот спрашивает. — С чего бы мне было платить за твою свободу своей жизнью? Ты выбрал себе другого учителя и пошёл по демоническому пути. Я больше не был тебе ничего должен. — Ты мог просто дать мне уйти! — И куда бы ты пошёл из запечатанного заклинанием ущелья с пылающей демонической меткой на лбу? Ло Бинхэ уходит. Шэнь Цинцю возвращается к медитации.

***

Ло Бинхэ заявляется как обычно. Ни один волосок не выбивается из прически, шаг такой же уверенный. Но вот в нос Шэнь Цинцю ударяет позабытый уже смрад. — Что случилось? — Почему учитель решил, что что-то случилось? Ло Бинхэ подходит ближе и Шэнь Цинцю не выдерживает, чуть отворачивает голову в сторону. Ло Бинхэ замирает. — Вы так не реагировали ни разу с тех пор, как оказались здесь. Что такое? Учитель действительно чувствует, что со мной? И учителю это не нравится? Шэнь Цинцю не знает, может ли сказать о смраде. Этот демон, его ученик, кажется слишком остро реагирует на замечания. Ло Бинхэ не дожидается его реакции и поясняет: — Пришлось на время запечатать демоническую часть моего совершенствования. Синьмо слишком разбушевался. — Не боишься говорить мне о таком? — А должен? Учитель ведь очень хорошо умеет хранить секреты, он до сих пор не рассказал никому, что этот ученик демон. Поощрение важно, если хочешь научить глупую псину трюкам. Даже если псина уже выросла и превратилась в волка. Шэнь Цинцю вздыхает и отвечает откровенностью на откровенность. — Я, кажется, чую, когда твоя демоническая часть запечатана. — Чуете? — От тебя несёт, — без обиняков сообщает Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ смеётся вместо того, чтобы разозлиться. — Так вот почему вы каждый раз прятались за веером, встречая меня на пике. Шэнь Цинцю кивает, закрывая — теперь, когда больше не боится вывести Ло Бинхэ из себя — нос рукавом. — Интересно. Больше, кажется, никто так не реагировал. Ло Бинхэ устраивается на полу в позе лотоса. Кажется, он собирается провести тут некоторое время. Шэнь Цинцю даже не против. Монотонный стук капель, срывающихся с потолка, наскучил ему довольно быстро, а других развлечений в водной тюрьме не наблюдалось. — Такова особенность моего совершенствования. Я вижу или чую чужую ци. Иногда это мешает, как оказалось в случае с тобой. Иногда помогает лучше управляться с печатями. — Сорванные листья, летящие цветы. — Да. Обычно заклинатели могли управлять лишь несколькими предметами одновременно или множественными астральными копиями, поскольку создавались они из энергии меча и самого заклинателя, а потому не требовали много внимания. Но полноценно манипулировать хотя бы пятью предметами было уже сложновато, не говоря о сотне листьев. У каждого предмета была своя ци, на которую заклинатель должен был вначале настроиться и всё время потом удерживать связь с ней. У Шэнь Цинцю такой проблемы не было. — Я вижу ци листьев как… ноты, которые можно сыграть, потянув за нужную струну. Похоже, твою демоническую часть, рвущуюся на свободу, я ощущаю так, как другие люди — запахи. — Я не знал, что такое бывает. Ло Бинхэ, кажется, решает остаться в его камере, пока не придёт пора снять замок с совершенствования. Видимо, во всем Дворце не было более безопасного места, чем тюрьма. Шэнь Цинцю оценил иронию. — Я тоже. Когда я поделился с шисюнами уловкой, как обойти ловушки учителя при выполнении задания, мне не поверили и побили. Тогда я узнал, что не все могут видеть разный цвет магических полей. Ло Бинхэ улыбается — искренне, в отличие от многих его других его улыбок. Должно быть рад, что и Шэнь Цинцю доставалось в детстве. Оставшееся время они проводят каждый в медитации, сидя на расстоянии вытянутой руки.

***

Ло Бинхэ притаскивает целую связку бутылок с вином и ставит перед Шэнь Цинцю. Тот, неловко путаясь в длинной цепи, откупоривает одну. — Надеюсь, там яд. — И делает большой глоток. — Не надейся, — мрачно отвечает Ло Бинхэ, забирает бутылку и тоже прикладывается. Они пьют молча и довольно долго, пока Ло Бинхэ не нарушает тишину. — Учитель. — М? — Учитель. — Мм. — Учитель. — Да чего тебе?! Ты что, уже напился? Что у тебя там? — Реальгар. — Я знаю более действенные яды. — Я тоже. Просто обычное вино меня не берёт. Как оказалось, Хуанхуа специализируется на ядах против демонов. Моя мать попыталась от меня избавиться с помощью такого яда. Шэнь Цинцю не знает, что сказать на это. От него в своё время тоже избавились. — И всё же ты жив. — Как и вы, учитель. Дальше они пьют молча, пока вино не заканчивается. В голове пусто и оттого хорошо. Ло Бинхэ двигается ближе, прижимается горячим плечом. Склоняет голову, будто от невыносимой тяжести. Шэнь Цинцю запускает руки в его волосы. В камере всё-таки довольно сыро, а пряди пышные и мягкие, рукам сразу становится тепло. Он понимает, что пьян. Да и Ло Бинхэ не лучше. Будь тот трезв, уже давно оторвал бы ему обе руки за такие вольности. Но он только ёрзает, устраивается поудобнее и тычется головой в ладонь, как щенок, требующий ласки. Шэнь Цинцю пару раз проводит рукой по его голове. На ощупь волосы оказываются ещё мягче, чем на вид.