Fallout Equestria: Сталлионград.

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА Выпуск 24.06.993г. Преступнику — бой! Товарищи, сегодня, благодаря решительным и смелым действиям нашей доблестной милиции, был закрыт последний рынок спекулянтов, наживающихся на нашем общем горе, а последняя шайка бандитов, терроризировавших честных рабочих, была поймана ещё два дня назад. Да здравствует милиция ССР! Напоминаем, что любой товарищ, который заметит преступление, должен немедленно сообщить об этом участковому или в ближайшее отделение милиции. Также министерство внутренних дел приглашает всех добропорядочных граждан, имеющих, как минимум, полностью законченное школьное образование, хорошее здоровье и желание защищать сограждан, на службу в милицию. Участие в переписи населения — великая обязанность каждого добропорядочного гражданина нашей страны. Напоминаем, товарищи: продолжает проводиться всеобщая перепись населения. Просьба: всем, кто ещё не был зарегистрирован, быть в своих домах в 18:00 и ответить на все вопросы работников социальной службы. В случае, если вы находитесь вне места своего жительства и не имеете возможности попасть туда в ближайшее время, то просьба явиться в любое отделение милиции. По заявлению министра внутренней политики, товарища Куртвенко, перепись жизненно необходима и без этого нашей молодой стране и партии не обойтись. Страну ждёт индустриализация? Среди граждан ССР распространились слухи о готовящейся индустриализации страны. Что это — мало кто знает, но все библиотеки уже забиты выискивающими это интересное слово пони. Однако нам удалось выяснить, что это даст колоссальное число рабочих мест и сделает нашу страну настоящим гигантом производства всего, что только можно. Нашу страну ждёт светлое будущее. Вперёд товарищи! Провокация на границе с Империей Грифонов. Подлые империалисты посмели попытаться силой выселить наших товарищей, живущих на самой границе, из собственных домов, заявляя, что часть свободненской области — это их историческая родина, отобранная «подлой белой гадиной»! Неслыханная наглость! Но наша доблестная милиция прогнала этих негодяев; пострадавших нет. По заявлению министра внутренних дел, число милиционеров на границах будет увеличено. Я закрыл переименованную по моей инициативе газету и, отложив её, вздохнул. Ну вот откуда газетчики прознали о готовящейся индустриализации? Да тут любая разведслужба моего мира от зависти удавилась бы. Ну это ладно ещё, ничего страшного. Но вот грифоны эти заставляют меня серьёзно беспокоиться. Раньше-то они просто бурчали себе недовольно и всё. А теперь вот… Чего они вообще прутся к нам? Земли мало? Хотя они ведь имперцы, им, блин, положено. Но, думаю, всё довольно банально: Селестия здесь больше не покровительствует и, естественно, больше гнева аликорна можно не опасаться. Так чего бы и не хапнуть земли под эту тему, да? Ну ничего, я вам устрою сладкую жизнь, переселенцы хреновы. В данный момент я сидел в своём кресле и ждал четверых пони — троих министров и моего заместителя, Молиенко, то есть. Назрели у нас некоторые темы для разговора. Вскоре в дверь постучались. — Войдите! — крикнул я, принимая деловой вид. Дверь открылась, и внутрь вошли четверо пони. Дождавшись моего кивка, все четверо стали усаживаться за стол. Дождавшись, пока все поёрзают задницами, устраиваясь поудобнее, начал наше небольшое совещание. — Ну что, товарищи, рассказывайте, что вы придумали. Отвечать, как самый старший по должности, — не считая меня, конечно, — начал Молиенко: — Товарищ генеральный секретарь… Если опустить все подробности из трёхчасового доклада моего бравого зама, то выходит следующее. В каждой деревне обязательно должен быть свой фермерский совет, который будет получать указания из города на производство необходимого продовольствия. Это не значит, что фермеры должны будут производить что-то одно, просто часть своих полей они будут обязательно засеивать тем, что нужно стране, и отдавать за бесплатно в качестве налога. Денег платить наши аграрии не будут, только еда. А вот если они захотят продать свою часть урожая в городе, то тогда им придётся делать это на рынке, который будет располагаться в универмагах, а вот там уже с них будет браться налог, но небольшой. Порядка семи процентов, если быть точным. В общем хорошая система, я считаю. И деньги с едой у государства будут, и земледельцы не в накладе. Вся же еда, полученная от фермеров, будет отправляться на консервацию на специальные заводы, которые планируется построить возле каждого, даже небольшого, города. После консервации большая часть консервов будет отправлена на склады, в госрезерв, а меньшая — в универмаг. Причём настолько меньшая, чтобы не составлять конкуренцию фермерам с рынка. Мне, повторюсь ещё раз, такой план понравился, всем хорошо будет, а фиксированный диапазон цен не даст ломить ценник за продукты особо охреневшим товарищам. Также планируется сделать в обязательном порядке, на три деревни хотя бы, один хлебобулочный завод. Но это только самый минимум, а так можно будет и заводы по производству конфет, варенья в банках, переработке технических сельскохозяйственных культур и прочего-прочего организовать. Изысков, помимо хлеба с водой, тоже все хотят, да и масла, будь то машинные или пищевые, тоже нужны. По жёсткому требованию ЦК начали проводиться текущие и капитальные ремонты овощехранилищ, складов и баз, в первую очередь, имеющихся в фермерствах, для обеспечения сохранности на этапе сбора урожая. В областных центрах строились большие овощехранилища, оборудованные по последнему слову техники. Убыточные и заброшенные сельхозпредприятия выкупались и национализировались. Срочным порядком закупалось оборудование по обеспечению длительного хранения продукции. Магические увлажнители, механические осушители, газоанализаторы, вентиляторы. Закладывались парники, теплицы для круглогодичного производства зелени, томатов и огурцов в каждом сельскохозяйственном районе страны. Сколько бы это ни стоило бюджету новорождённой страны, главная задача на этот год стояла одна — накормить народ, придать уверенности в завтрашнем дне, создать своё независимое сельское хозяйство, способное обеспечить едой всю страну. Дальше шёл вопрос с самой промышленностью. Без нужного оборудования и материалов построить её почти что с нуля было нереально, а запасов золота было мало. Поэтому было решено закупить оборудование и материалы для станкостроительных заводов, которые уже потом будут делать всё необходимое оснащение для других производств. На мой вопрос «а как всё устроено в других странах?» ответили, что совсем не так, как это делаем мы. Все известные государства, кроме буквально нескольких стран типа Эквестрии или Империи грифонов, вообще не имели даже понятия о слове «промышленность» и жили в раннем средневековье, или вообще в античности. Например, Королевство минотавров, где паровоз считали едва ли не чудом. Показательным было то, что небольшая, на мой скромный взгляд, паровозная мануфактура в Мэйнхеттене, которая выпускала максимум два паровоза в год, была гигантом всей континентальной промышленности. Да, блин, этот мирок нуждается в промышленном гиганте, так почему бы им не стать Сталлионграду? В общем, вследствие крайне низкого промышленного потенциала известной нам части мира вытекали и большие траты золота, чем они могли бы быть. Из-за низких объёмов производства в соседних с нами странах Сталлионграду придётся закупать всё необходимое в самых разных углах доступной нам части континента по довольно большим, далеко не всегда честным, ценам. В целом же, все обходились небольшими мастерскими и кузнецами. Да и вообще, любили все как-то больше земледелие, прям обожали. Хотя чего я хотел? Смысл им тут иметь нормальную промышленность? Ведь что является двигателем прогресса? Желание создавать что-то новое? Как бы не так! Лень? Лишь сопутствующий факт. Двигателем прогресса, как ни прискорбно, является война. Кто создал мобильные телефоны? Военные, разрабатывавшие средства связи. Кто создал интернет? Опять военные! И это только относительно недавние примеры. А когда страны развиваются наиболее активно? Почти всегда после войны, если они, конечно, победили в ней. Потому человечество и развивалось без остановок и продолжает развиваться; война на планете Земля, увы, была и остаётся постоянным явлением. Так откуда взяться существенному техническому прогрессу у тех, кто воевал последний раз лет шестьсот назад? Я вообще удивлён, как они до паровоза да простеньких станков додумались. В общем, удивительная смесь девятнадцатого века и раннего средневековья. Например, лифты в Мэйнхеттене и копья у стражи, железные паровозы и деревянные повозки, ну, и тому подобный контраст. Так что, даже учитывая наши небольшие, в масштабах страны, закупки, мы довольно быстро скупим все станки, что нам согласятся продать. Но вернёмся к плану индустриализации. Постепенно, по мере готовности нужного оборудования, уже будут строиться заводы по переплавке металлов. А вот как переплавлять руду в промышленных масштабах, должен будет решить организованный по указу ЦК научно-исследовательский институт промышленности ССР, то есть, НИИ пром.ССР. Идею с НИИ я взял из своей прошлой жизни. А чего бы и нет? Хорошая, по-моему, идея, учитывая, что наукой, как государственной структурой, тут толком и не занимается никто, ну, может, только в Эквестрии чего-то и пытаются делать. Хотя наука у них та ещё… Институт мировых проблем, институт по проблемам стран минотавров, университет изучения общественного мнения. И вот таких вот «учёных»-болтологов — большинство. Но вернёмся к НИИ пром.ССР. Комплектоваться этот институт будет самыми надёжными, умными, а главное — с незакостенелыми мозгами учёными. А чтобы никто не хотел и не пытался спереть тамошние секреты, которые наверняка будут, НИИ будет закрытым для посторонних и охраняться. Да и вообще секретным. Как только НИИ решит вопрос с переработкой руды в промышленных масштабах, сразу же начнутся строительства металлургических заводов и отдельных комбинатов, специализирующихся на определённых металлах и их сплавах. Но, помимо металла и станков, нужен ещё бетон и прочие стройматериалы. Поэтому одним из первых пунктов будет создание строительных заводов. Это первая часть индустриализации, рассчитанная на три года. Подготовительная, так сказать. А вот уже когда будет заложен этот базис, планируется второй этап — ещё на четыре года. Будем ни много ни мало создавать промышленных гигантов. В городе Санкт-Петерсхуф будет построена большая судостроительная верфь, именно этот город будет главным центром судостроения ССР. Сам порт тоже планируется расширить. Вообще меня сильно удивило, что в большом морском городе нет адекватной корабельной промышленности, зато есть морской университет, что, несомненно, плюс. Помимо верфи, планируется построить три паровозостроительных завода. Один в Сталлионграде, один в городе Свободный и один недалеко от деревни Хуфбон. Паровоз, тепловоз, электровоз — неважно, главное, что это железнодорожный транспорт, так необходимый любой мало-мальски развитой стране. По моему волевому решению, планируется сделать два комплекса по производству дирижаблей. Один опять же в Сталлионграде, другой — в Санкт-Петерсхуфе. Это только пока воздушные средства передвижения такие неуклюжие и мало где применимые, но вот когда технический прогресс достигнет нужной планки… Вот тут мы и возьмём первенство в этой стратегической области! Помимо этого, было решено строить несколько заводов по производству всякой магической атрибутики типа светильников и магических камней. Это позволит удешевить и придать массовости ранее многим недоступным из-за большой цены магическим предметам. Хотя, признаться честно, я бы вообще забил на всю эту магию и каких-то производств в магическом направлении не открывал, если бы она не имела довольно существенное влияние в обществе пони. Да и Совмин настоял. Ну, и как изюминка на торте, — огромный металлургический комбинат под городом Свободный. Именно он будет центром всей металлургии ССР. Только известных запасов самой разной руды, по оценкам геологов, хватит на несколько десятков лет вперёд при самой активной добыче. А ведь разведано там не более пяти процентов! Да это же Сибирь в миниатюре; не удивлюсь, если там ещё и нефть с газом найдутся. Попутно с этими заводами будут строиться лесопилки, мебельные фабрики, стекольные заводы, швейные мануфактуры и тому подобные предприятия лёгкой промышленности. В итоге, провести индустриализацию страны планируется за семь лет и в два этапа. Мы ещё всем покажем кузькину мать! — А что скажет министр финансов по поводу банковской системы, план которой я просил разработать неделю назад? — удовлетворённо кивнул я, выслушав план индустриализации. Серый единорог поднялся и, прокашлявшись, заговорил, изредка поглядывая на отчёт, лежащий на столе: — Товарищ генеральный секретарь, моим министерством разработана система, где будет главный центральный офис в Сталлионграде, откуда будет осуществляется руководство отделениями банков в других городах. В этих отделениях будут храниться деньги, которые пойдут на зарплаты и пенсии. Да, товарищ генеральный секретарь, я взял на себя смелость возложить ответственность за пенсионную систему на государственный банк. Все деньги, выделяемые в областные и городские бюджеты, будут предоставлены в виде специальных чеков, обналичить которые посторонним лицам будет нельзя. Во время получения средств будет иди строгий контроль с чёткой отчётностью об их расходовании. Будь то закупка мебели для школ или траты на реконструкцию памятников. Это то, о чём я хотел вам рассказать в первую очередь. О прочих подробностях вы можете ознакомиться в моём докладе, товарищ генеральный секретарь. — Хорошо, садитесь, — кивнул я. Дождавшись, пока министр сядет, я продолжил: — Итак, товарищи, план вы разработали, можете приступать. Я даю добро на его реализацию. Все, кроме Молиенко, свободны. — Подождав, пока все выйдут, я сразу же перешёл к делу. — Ты знаешь что грифоны пытаются отобрать у нас часть приграничных территорий? — Да, — не задумываясь кивнул тот; о нездоровом шевелении на границах в ССР не слышал только ленивый. — Как думаешь, это спонтанное решение самих грифонов или план их императора по расширению своей страны за наш счёт? — Думаю, что спонтанное; император не дурак и понимает, что даже если мы теперь не часть Эквестрии, то принцесса всё равно не допустит агрессии грифонов и масштабного кровопролития. — Ясно. Ну, тогда у меня есть предложение. Нужно создать министерство обороны. Пускай охраняют границы от грифонов, да и, на всякий случай, армия не помешает… Меня совершенно бесцеремонно, ошарашенным голосом перебил Молиенко. — Ты это серьёзно?! Армия?! Я понимаю необходимость в милиции, но это… Блин, да чего они все этого слова так боятся? Можно подумать, я мир захочу захватить, появись у меня войска. Да я, блин, себя пьяной шлюхой чувствую без армии, подходи и имей кто хочешь. Тем более, что потенциальных и не очень опасностей вокруг нас довольно много. Нужно его убедить в моей правоте. — Успокойся! Это необходимость по защите страны и её границ, и оснований полагать, что этим самым границам что-то угрожает, полно. Грифоны агрессивны сами по себе и уважают только силу. А племена буйволов, что граничат с нами недалеко от Империи? А ледяные пустоши на Западе? Кто знает, какие твари там обитают. А неразведанные земли на Востоке, кто оттуда объявиться может? А минотавры? А олени? По сути, стопроцентно безопасные границы у нас только с Эквестрией, даже несмотря на то, что она наш идеологический враг. После моих доводов, подкреплённых тычками в заранее припасённую карту, Молиенко задумался. — Гмм, ну, может, ты и прав, но вот кто в неё пойдёт-то? Я сомневаюсь, что кто-то… — отмер, спустя пару минут раздумий, мой зам. — А кто сказал, что я буду создавать её прямо сейчас? — не дав договорить, спросил я. — И когда же? Угроза-то, как ты говоришь, есть уже сейчас, — удивлённо всплеснул копытами Молиенко. — А сейчас, даже несмотря на нехватку кадров, справляется милиция. Кстати, надо будет издать указ о формировании милицейских училищ, пускай там будут преподавать самые опытные сотрудники. Так заодно и проблему с кадрами решим. А то уйдут ведь рано или поздно на пенсию нынешние милиционеры и что? А так всегда будут молодые, подготовленные кадры, готовые заменить уже старые, уходящие. — Я понял. Когда сделаю, принесу на подпись тебе, а там уже министру МВД передам. Выслушав его и посидев минуту, вспоминая, чего же ещё я хотел сказать, наконец вспомнил. — И нужно создать министерство строительства, строить скоро нужно будет много. — Понял, — кивнул Молиенко, быстро делая записи в своём блокноте. Ну, раз понял, то пускай шурует на все четыре стороны, а я, пожалуй, займусь кое чем интересным и крайне для меня полезным. — Тогда можешь идти, до свидания. — Я поднялся, протягивая копыто. — До свидания, — ответил мой собеседник и стукнул копытом в ответ. Вообще интересное такое рукопожатие, ввиду отсутствия пальцев, как физического объекта на копытах пони (магические «хваталки» не в счёт), лёгкое стуканье ими друг о друга стало для пони альтернативой. По этому же и аплодисменты тут выглядят, как стуканье копытами по земле. Помню, как неделю назад, когда я этого не знал, я чутка того… Пересрал, в общем, когда услышал стуканье, очень похожее на стук строительных или шахтёрских касок под окнами ратуши. Уж не шахтёры там бунтуют, как в Казахстане в девяностом году, и зарплаты требуют?! У меня ОМОНа нет, только простая милиция! Но всё оказалось куда радужнее, чем я уже успел себе накрутить. Пони аплодировали какому-то агитатору из числа наших идеологических солдат, что так активно продвигали в массы любые мои идеи и идеи партии. В общем, пропаганда шла полным ходом. Не так, конечно, как в моём мире это бывает, когда до абсурда всё доходит, но всё же. При том что я к этим пропагандистам не имел никакого отношения. Всё это инициатива культурсовета, одобренная лично Молиенко, а я этот момент просто прошляпил. Вот поэтому по всей стране и шатаются теперь эти пропагандисты. Пока я витал в своих мыслях, жёлтый земной пони вышел из кабинета, и я остался один. Через пару минут тишины и покоя за дверями послышались громкие и уверенные цоканья копыт. Судя по числу перестукиваний, идущих было пятеро. И направлялись они все ко мне. Так оно и оказалось. Постучавшись скорее для проформы, чем из вежливости, и не дожидаясь моего разрешения, в зал зашли аж пятеро «товаристчей», а главное, все они были членами центрального комитета. От такой наглости у меня аж глаз задёргался, а копыто само потянулось к чему-нибудь тяжёлому, чтобы запустить это что-нибудь в вошедших внутрь пони. Да они вообще охренели? Но всё же, кое-как взяв себя в копыта, выдавил из себя первое, что хоть частично было цензурным: — Я, блин, не понял, это что за фигня? Вы, товарищи, ничего не перепутали? — не предвещающим ничего хорошего голосом спросил я. Обычно от такого голоса мои солдаты сразу же начинали вести себя так тихо и покладисто, что было слышно, как в соседнем углу казармы мыши пердят. — Это мы вас не понимаем! — не менее дерзко ответил один из вошедших. Так, кто эти самоубийцы, блин? Присмотревшись, я понял, что это давнишний синий пегас, что критиковал мою идею касаемо фермерских хозяйств, ну, и те четверо вдобавок. Стоп, так их же тогда двое было? А тут ещё двое прибавилось? Нехорошая тенденция… Так и знал, что от них ничего хорошего не стоит ожидать! Хорошо хоть путч не устроили тут, или устроили?! Ну, если что, хотя бы полстолицы не разнесём, хорошо танков нет. Пока я присматривался к вошедшим «посетителям», пегас продолжал: — Мы согласились терпеть ваше решение насчёт фермеров, мы согласились на назначение вас на должность председателя центрального комитета, но ваше решение разбазарить все наши золотые запасы непонятно на что — это уже последняя капля. Мы требуем немедленно прекратить вести выбранную вами политику траты народных запасов золота и вернуться на единственно верные рельсы: закрытая экономика и минимум контактов с капиталистами, тем более — никакой торговли. Подождав, пока тот закончит ставить мне ультиматум, а это, без сомнений, именно он, я ответил, внимательно глядя прямо в глаза пегасу: — Ну и что же вы предлагаете конкретно? Или вы только воздух сотрясать горазды? Не, ну а что, может, реально что-то дельное предложить хочет? А я тут рогом упираться буду. — Я, и не только я, — копытом пони указал на четырёх товарищей, стоящих позади, — не предлагаю, а требую, как уже и говорил, чтобы страна отказалась от закупок за границей, в особенности у Империи Грифонов и Эквестрии, пускай это даже и неофициально и через посредников. Мы должны справляться своими силами, не подпитывать буржуазию своим золотом. Прекратить заигрывать в «купи-продай» с фермерами и ввести обязательное вступление в партию для занятия важных государственных постов. — «Своим» золотом? Оно уже ваше, не народное, да? Может, вы уже и не «товарищи», а «господа»? — с едва скрываемым ехидством в голосе спросил я. Пегас не стушевался и, более того, перешёл в атаку. — Не цепляйтесь к словам, вы меня прекрасно поняли. И не нужно вырывать отдельные фразы из контекста. Мы требуем исполнения всех наших требований. Подождав, пока Нотфан, а именно так звали этого пегаса, договорит, я медленно поднялся из-за стола и, состроив самую зверскую, какую только мог, рожу, заговорил самым своим серьёзным тоном: — А теперь слушайте меня внимательно. Ещё раз вы сюда вот так вот зайдёте, ещё раз вы будете что-то требовать, я вас всех не только поснимаю с должностей, нахер, я вас засажу в такие ебеня, что Тартар вам покажется милым домиком на берегу речушки. И то, что вы члены ЦК, вам не поможет, это легко поправимо. Вы меня поняли? Лица вошедших побледнели, но Нотфан, будь он проклят, оказался крепким орешком, и, всё же справившись с собой, ответил: — Не нужно нам угрожать, не забывайте, кто вас поставил на должность генсека… Это тоже легко поправимо. — Пошли вон отсюда, уроды! — не желая больше терпеть этих уже чисто формально товарищей, рявкнул я. Незваных посетителей как ветром сдуло, разве что Нотфан на меня злобно зыркнул, многообещающе так. Оставшись в одиночестве, я вздохнул. Ну вот что за идиоты? Неужели они не понимают, что полная или почти полная изоляция пагубна для любой страны? Чёртовы фанатики, лучше бы на благие дела свой фанатизм направляли. Хотя, может, Нотфан и не фанатик никакой, кто его знает. Может, ему самому генсеком хочется быть? Жаль снять члена ЦК так просто, как я говорил, не выйдет, нужно согласие хотя бы двух третей от числа пони, входящих в ЦК. И кто знает, как пройдёт голосование, если я вынесу такой вопрос? Ну ничего, со всеми разберусь, а сейчас и отдохнуть можно, а лучше — выпить. Только я собрался пойти искать бутылку, пока никому не нужен, как в дверь постучались. — Можно? Мне документы на подпись. Я вздохнул. Не дали отдохнуть, требовальщики хреновы. — Можно! Войдите! КРАСНАЯ ЗВЕЗДА Выпуск 30.09.993г. Всё для страны, всё для народа! Ещё два месяца назад ЦК подтвердил слухи об утверждении первого пятилетнего плана по индустриализации страны, а само это слово перестало быть чем-то загадочным. И вот сегодня первые рабочие бригады направляются в голые поля и глухие леса, чтобы заложить первый кирпичик в стену нашего светлого будущего. Молодые и взрослые, кобылы и жеребцы осознают, что именно они те самые строители этой стены и что именно они держат в своих копытах первые кирпичики нашего общего благополучия. Пожелаем же удачи строителям нашей новой страны! Новые набеги на границы со стороны племён буйволов. Буйвольским вождям неведомо слова «мир» и «сосуществование», они видят во всех лишь добычу. Они в очередной раз подтвердили эту истину, посчитав добычей нас. Наша доблестная милиция несёт круглосуточные дежурства на границах, но нападения и попытки грабежей мирного населения не прекращаются, а только увеличиваются. Сколько мы будем это терпеть? Сколько ещё наши милиционеры будут получать ранения и увечья? Не пора ли нам прогнать их раз и навсегда? Не пора ли нам начать отвечать на эти гнусные действия более жёстко? Фермерские хозяйства — опора народа. Сегодня фермеры из самых разных деревень сообщили, что появились первые ростки посаженных больше месяца назад семян. «Если всё пойдёт так и дальше, то мы сможем накормить не только всю страну, но и весь мир!» — заявил воодушевлённый фермер нашему корреспонденту. Товарищи, уже скоро мы перестанем делить булку хлеба и стакан воды на весь день! Ура нашему социалистическому фермеру! Слава партии! Студент Харди Свитвенко сидел в поезде и смотрел на проносящийся за окнами пейзаж, частично погружённый в вечернюю тьму. Напротив него сидел интеллигентного вида коричневый пегас в очках и увлечённо читал газету. «Интеллигент», оторвавшись от газеты и активно жестикулируя копытами, начал возмущаться. — Харди, ну ты только почитай, что эти мерзавцы делают! Новый набег на границы! И это второй раз за десять дней! Когда уже товарищ Хуфенко с ними разберётся? Харди оторвался от окна и с явным сарказмом в голосе спросил: — Хочешь, чтобы генсек лично пошёл и всех их побил? — Нет конечно! — не поняв сарказма, серьёзным голосом ответил пегас, начав ещё больше махать копытами, едва не уронив со столика нехитрую снедь. — Но, например, создать что-нибудь вроде милиции, только для борьбы с этими набегами. Это ведь можно? А главное — нужно! — Милиция создана, чтобы защищать порядок внутри страны, — поучительно поднял копыто вверх коричневый пони, — а тут — угроза извне, нужен кто-то другой. — Это ты с чего решил? — Мне об этом препод по математике рассказывал, а он пони пожилой и умный, много чего видел и знает. — Это который у нас в университете преподаёт или из школы? — Из университета, да и какая разница вообще, откуда? Ни в этом суть. — Ну ясно, а что там ещё пишут-то? — Харди уже стало самому интересно, а мысли, что с подлым буйволами и жестокими грифонами можно бороться их же методами, укоренилась ещё сильнее. Пегас перелистнул газету и начал вчитываться. — Во! — Копыто ткнуло в страницу. — Тут и про нас написано! — Прям про нас? — ехидно спросил Харди. — Ну-у, не прямо про нас… Скорее, про всех тех, кто едет на стройку выполнять план партии, — смутился студент. — Ну, раз пишут, то не подведём, — хмыкнул Свитвенко. — Что там ещё интересного? Через минуту чтения пегас ответил: — Про фермеров; говорят, скоро перестанем одним хлебом давиться! — Надеюсь, у них всё получится, — мечтательно закатив глаза, ответил Харди. В голове уже строились мечты, где он ест шоколадные конфеты и запивает их яблочным соком. — Я тоже, — отозвался пегас, также витая где-то в облаках. Просидев так с пару минут, Харди, зевая, сказал: — Давай спать что ли. Завтра с утра приедем уже. Тоже зевнув, коричневый пони ответил: — Давай, а то в самом деле не выспимся. Через пять минут, под мерное покачивание вагона поезда, оба друга-студента спали сладким сном. Я сидел в своём кабинете и разбирал очередную кипу бумаг, требующих моей подписи. С начала индустриализации прошло всего два месяца, а бумажной волокиты навалилось столько, что хоть «караул» кричи. Всем от меня что-то требовалось подписать, согласовать или утвердить. Достало! Но по-другому нельзя. Я же, блин, тут генсек. Через полчаса я поставил последнюю подпись, встал, с удовольствием похрустев шеей, и подошёл к окну. А за окном была преобразившаяся до неузнаваемости площадь и стройка в том месте, где когда-то был парк. Здание политбюро начали строить всего неделю назад и продлиться строительство должно было около двух лет. При условии, если всё необходимое будет вовремя доставляться, а строители внезапно не забухают, конечно. На площади теперь вместо камня, который мне с самого начала не нравился, был гладкий, недавно положенный асфальт. Его я «изобрёл» лично. Хотя там и изобретать нечего: мелкие камни, смола, песок да битум. Чего уж проще? Такое даже в каменном веке, при желании, сообразить можно. Говорят, асфальт на площади понравился многим, а если так, то можно и все города с дорогами заасфальтировать. Ну, а чего бы нет? Всё лучше, чем по камням ноги ломать да песок глотать на грунтовках. Но это может и подождать, всё же необходимости срочной в этом нет, сейчас много более важных дел. Помимо асфальта, вокруг площади появились саженцы красных деревьев. Звали их так, как ни удивительно, за красный цвет листвы. Постамент с заходящим и восходящим Солнцем решено было оставить. Культурное наследие, блин, я главного культурсоветчика таким ещё не видел. «Да как вы не понимаете! Нельзя полностью отказываться от своего прошлого! А это такая память! Не позволю сносить! Хоть убейте!». В общем, на оном и порешали. Подход к зданию политбюро должен будет быть из белой плитки. Здание временного размещения состава политбюро, то есть, бывшая ратуша, было покрашено в красно-белые тона. Всё в стиле социализма, всё по канонам. От созерцания видов меня оторвал в стук в дверь. Вернувшись в кресло и уже предчувствуя очередную кипу бумаг, я крикнул: — Войдите! Однако вошёл внутрь не очередной проситель что-то подписать, а Молиенко. Вот уж кого я сейчас действительно не ожидал увидеть. — Признаться честно, я не ожидал тебя увидеть сейчас. Ты что-то хотел? — спросил я вошедшего в кабинет земного пони. — Да, хотел. Хотел сказать, что твоя идея преувеличивать число набегов на границу и сообщать об этом в газетах дала плоды. Чуть ли не каждый второй пони утверждает, что пора с этим что-то делать и что тут нужна не милиция, а кто-то другой. Хотя и в милицию желающих тоже прибавилось, более того, Митлайн просит увеличить финансирование МВД — это первое, а второе — он попросил вас рассказать, зачем вы отобрали несколько сотен его лучших сотрудников и чем они все занимаются? — ответил тот, усевшись за стол. Я, помолчав с минуту и удивляясь тому, что никто толком и не знает, ответил: — Хорошо, сначала отвечу на второй вопрос. Те четыреста милиционеров теперь не милиция, а отдел по борьбе с опасными преступниками — ОБОП. Видишь во-о-он то здание? — Моё копыто указало назад, на средних размеров, ничем не примечательное трёхэтажное здание. Дождавшись что-то вроде «угу», продолжил: — Так вот там они и работают, все самые тяжкие и сложные преступления проходят через них. С расследованием мелких и милиция справляется. Теперь понятно? — Понятно. — Хорошо, а теперь касаемо первого вопроса… Зачем Митлайну понадобилось увеличенное финансирование? — Он хочет расширить штат милиции с сорока до шестидесяти тысяч пони. — И зачем? Молиенко неопределённо пожав плечами. — Говорит, из-за реорганизации милиции. — Ну если так, то ладно. Увеличим. Реорганизация-то, в общем, была не особо и существенной, просто увеличилось число патрульных да появились следственные отделы. Вот и всё. Но вот штат, в цифрах, это увеличило серьёзно — на треть. Впрочем, на безопасности не экономят, так что финансирование МВД, наряду с индустриализацией, в приоритете. — Ну, а теперь самое главное: можно формирование армии начать, раз граждане требуют, то зачем разочаровывать их ожидания? — Я надеюсь, ты знаешь что делаешь, — ответил, серьёзно глядя мне в глаза, Молиенко. — Знаю, — твёрдым голосом ответил я. Ещё бы я не знал, сам военный ведь. — Это всё, что ты хотел сказать? — Да. И помни, ты генсек — на тебе вся ответственность за эту страну. Я молча кивнул, а Молиенко, дождавшись, пока я махну копытом, мол, «иди», вышел из кабинета. Я же взял листок бумаги и перо с чернильницей. Итак, недавняя перепись населения выявила, что в ССР живёт примерно пятнадцать с половиной миллионов пони. Примерно — потому что всегда остаётся кто-то, кого не учли или пропустили, несмотря на тщательность работы сотрудников министерства внутренней политики. Хотя и факт рукожопости тоже есть; не может быть, чтобы все идеально работали! Но вернёмся к теме, из этих пятнадцати с половиной миллионов товарищей только треть жеребцы. И то, как мне подсказала память, это ещё хорошо: в Эквестрии вообще на одного жеребца приходится пять-семь кобыл, всё зависит от региона. Почему так? Да хрен его знает. Мне на это даже министр здравоохранения не смог ответить. Лишь головой покачал да копытами развёл и ответил что-то типа «так всегда было». Меня это не то чтобы заинтересовало — обеспокоило. Непорядок с демографией! Ещё лет сто назад соотношение было почти один к одному, а теперь вот — только треть. Необходимо выяснить, почему! Дам эту задачу министру здравоохранения, его тема как раз. Но сейчас вернёмся к армии. Жеребцов было почти пять миллионов, четыре миллиона восемьсот девяноста девять тысяч семьсот шестьдесят пять, если быть точнее. Им нужно отдавать большее предпочтение и не потому что я какой-то сексист, а потому что жеребцы банально сильнее и более психологически устойчивы. Мне не нужно, чтобы целые роты и взводы пищали от страха и со всех ног улепётывали с поля боя. Нет, это не значит, что кобыл брать в армию не будем. Просто им придётся сдавать те же нормативы, что и жеребцам, никаких поблажек. Ну, это если в боевые подразделения, а вот если бухгалтером, поваром или в отдел кадров, то можно и просто с нужной профессией, им воевать не придётся, надеюсь. Нужно будет дать задачу министерству образования и здравоохранения разработать тесты для определения психологической и физической годности кандидата, ну а дальше уже решу, какое им КМБ устраивать. Желательно, как говорил один майор, «пока кефир из жопы не польётся!». Уж это я умею. Численность войск решил утвердить на уровне ровно ста тысяч солдат и офицеров. То есть, меньше, чем один процент от населения. Обычно так предпочитали делать страны Европы из моего мира. Память услужливо сообщила, что войн в мире Эквуса не было более пятисот лет и не предвидится, а стотысячная армия — это не просто много для этого мира и для этого времени, а дохрена. Ну и пускай! Всё добровольно и в целях защиты от агрессивных соседей. Пусть уж лучше все боятся даже пёрнуть в сторону ССР, чем нагло лезть через границу. Восемьдесят тысяч солдат будет разбито на восемь дивизий по десять тысяч солдат. А ещё двадцать тысяч будут собраны в четыре полка внутренних войск и базироваться в крупных городах типа Санкт-Петерсхуфа или Сталлионграда. Зачем внутренние войска? А затем, что я прекрасно помню тот разговор с пятью «товарищами», что так ультимативно указывали мне, что делать. А особенно тот многообещающий взгляд одного синего пегаса. Уж лучше пускай будет! Да и народные и не очень беспорядки тоже кто-то должен разгонять. Дивизии разобью на батальоны, роты и так далее. Короче, как в моей родной армии, зачем что-то новое выдумывать? А подчиняться каждая дивизия будет своим генералам, генералы — министру обороны, а министр обороны — мне. Сама же армия будет контрактной. И вообще она должна стать мечтой всех жителей ССР. Но ведь армия — это не только солдаты, это ещё и сопутствующая инфраструктура типа воинских частей, жилья для семей, дорог, складов снабжения, баз хранения и так далее. Нужно будет это поручить товарищам из министерства промышленности, пока что это их компетенция. Ну, с организацией более-менее разобрался, теперь нужно подумать над формой одежды. Не ходить же солдатам, как банде махновцев — кто в чём? Но в этом вопросе я дизайнерам не доверяю по причинам отсутствия хоть каких-то знаний о военной форме, предназначенной для войны, а не для показухи. Во-первых, цвет, точнее, раскраска. Если мне не изменяет память, а глаза меня не обманывают, то ССР расположен в зоне умеренного климата, то есть, господствуют тут тёмно- и светло-зелёные тона деревьев, а значит, форма должна быть тёмно-зелёного цвета. Решено, будет «флоровский» камуфляж, как у армии России до две тысячи одиннадцатого года, тут самое то, зайдёт на «ура». Головные уборы: для солдат — кепка с кокардой в виде серпа и молота, для офицеров — зелёная фуражка с той же кокардой. На копыта надо будет что-нибудь типа берцев сообразить. А то мало ли, в каких условиях придётся армии воевать? А копыта не настолько прочные, чтобы выдержать, к примеру, острое стекло или ржавый гвоздь. Одевать войска в качестве брони будут обычный нагрудник-наспинник, выкрашенный под цвет формы; закрытых, как у рыцарей, вёдер и поножей не надо. Лучше пусть будут наколенники и обычные шлемы типа СШ-60, они как раз довольно просты в изготовлении и голову защищают. На самой форме пусть будет по три кармана на каждый бок, сигареты там, или ещё какую нужную мелочёвку пускай таскают в них. На правой передней ноге будет эмблема с флагом ССР и надписью «вооружённые силы ССР», а на левом — эмблема самой армии. Звание будет отображаться на воротничке. Теперь нужно ещё саму эмблему придумать. А вот это уже можно предоставить дизайнерам. Ещё нужно будет дать задачу разузнать, что тут в плане оружия, нужно же мне знать, чем армия будет вооружена. Фух, блин. Ну, вроде, всё. Закончив писать, отложил перо в сторону, рядом лёг черновик с организацией армии. Взгляд переместился на непримечательную тумбочку, скромно уткнувшуюся в самом дальнем и тёмном углу. Где-то там была моя «заначка». Иди сюда, родимая. Из глубин тумбочки, в фиолетовой дымке телекинеза, степенно вылетела бутылка с янтарно-жёлтой жидкостью. За ней последовал стакан. — Хорошо! — довольно крякнул я, махнув пару добротных, грамм на семьдесят, «стопарей». Люблю хороший алкоголь! Вот умеют его делать в Балтимэре. Ещё бы грамм сто… Эх, нельзя только, работа не ждёт. Когда бутылка вернулась на своё законное место, я вернулся обратно к документам. Немного расслабились? Теперь надо постановление от лица ЦК сделать. А ещё нужно быстрее начинать чеканку своих денег, а то до сих пор недействительными битами в стране пользуемся. Но выпускать свою валюту мы сможем только через года три, сейчас индустриализация только началась. Радует хоть, что скоро вопрос с нехваткой еды закроется. В дверь робко постучали, чем отвлекли меня от мыслей. Хорошо коньяк убрал! Вопросы были бы… — Да, войдите! — крикнул я. Внутрь протиснулась пегаска, судя по сумках на боках, —почтальонка. Почта? Мне? Сюда? Чего, блин? Нет, мне, конечно, доставляли письма, газеты и прочую макулатуру, но делал это специальный пегас-посыльный в тёмно-синей форме почтальона, а тут пегаска, которую я раньше не видел, да и формы на ней. Подозрительно это… — В-вот, это вам, — промямлила пегаска явно через силу, протягивая мне конверт. Я, конечно, взял письмо, — надеюсь, там не бомба, — но больше меня интересовало то, почему она на меня так опасливо смотрит. Я, конечно, не красавчик, но не настолько же! Да и не пил я столько, чтобы на меня без страха не взглянуть было. — Почему ты на меня так смотришь? И почему почту принесла именно ты, а не посыльный, и почему так поздно? Пегаска теперь ещё и заметно задрожала, опустив взгляд в пол. Да чего, блин, с тобой такое?! Неужто она реально думает, что я её тут сожру? — Посмотри на меня, я тебе ничего не сделаю, — сказал я самым мягким, каким только мог, голосом. Запугать её всегда успею. Вроде, подействовало. Почтальонка посмотрела на меня и, резко набрав воздуха в лёгкие, сказала: — Я почтальон города Кантерлот, доставила письмо от самой принцессы Селестии. Чего, блин?! Ах, Кантерлот… Мой голос похолодел: — Как ты сюда попала? — П-росто прилетела и всё, — испугавшись моей резкой смены настроения и прижав ушки, тихонько, едва ли не прошептала почтальонка. — И сюда просто вошла? — держа внутри подступающее негодование на самого себя, выдавил я. — Да, да, просто вошла, — быстро закивала та. Да как ты достала со своей боязнью! Так трясётся, будто она, как минимум, у самого Дьявола на приёме. — Уходи отсюда, улетай обратно в свой Кантерлот. — Пегаска замялась. — Ну?! — теряя последнее терпение, рявкнул я. Кобылка подпрыгнула и, едва не падая от страха, заговорила: — Простите, простите, пожалуйста, но принцесса просила, чтобы вы прочитали письмо и сообщили ответ мне. После этих слов она зажмурилась и сжалась, дрожа всем телом в ожидании неминуемой расправы. Да чего, блин, там, в Эквестрии, про меня думают? Вон как она запугана, но надо отдать должное: задание своё выполнить честно пытается. А принцесса, сука, хороша… А если бы я реально был каким-нибудь каннибалом в понячьем обличии, каждый день поедающим мясцо да запивающим кровушкой? Не жалко было бы принцессе эту перепуганную пегаску? Больше не обращая внимания на дрожащую почтальоншу, я вскрыл конверт и, вынув оттуда небольшое письмо, написанное аккуратным, каллиграфическим почерком, стал читать. Товарищ генеральный секретарь Виктор Хуфенко, я, принцесса Селестия, приглашаю вас и ваших друзей на Гранд Голопинг Гала, который должен состояться десятого августа в королевском дворце Кантерлота. Я хочу обсудить наши разногласия и вновь стать единым народом и друзьями. Вся Эквестрия сожалеет об этом и том, из-за чего всё это случилось. Но ведь обида не выход, не лучше ли нам перестать враждовать? Я надеюсь на ваш положительный ответ. Вот так коротко и ясно. «Давай ты ко мне на вечеринку заглянешь, побухаешь, а потом и страну сдашь, однопартийцев предашь, но зато мы станем друзьями! Не здорово ли?». Не хочу. Думал я, в общем-то, недолго. Если и идти туда, то только максимум установить дипломатические отношения, никакого объединения, и речи быть не может! Но сейчас налаживать какие-то отношения с Эквестрией ни я, ни кто-либо другой не хочет, да и нужны мне эти поездки, как срочнику второй год службы, и так дел по горло. Вспомнив, что у меня тут ещё одна пегаска трясётся, отмер. — Во-первых, она мне не товарищ; во-вторых, я не собираюсь ехать на сборище каких-то чинуш, которые привели нас к такому положению. Я более чем уверен, что виновные, кроме тех, что мы схватили, не наказаны. Да и народ откровенно ненавидит Эквестрию и её принцессу, впрочем, как и народ Эквестрии если и не ненавидит, то точно боится ССР, так что твёрдое нет. Даром мне такая дружба не сдалась. А теперь лети отсюда и не возвращайся. Пегаска кивнула и пулей вылетела из кабинета. А я задумался. Это же просто ужас, ко мне, главе государства, может войти кто угодно и когда угодно. Это же ведь позор какой-то и очень большая дыра, нет, дырень в моей безопасности. А если бы сейчас была не почтальонша, а какой-нибудь местный аналог шахида? Который вместо дрожи и робкого «прочтите, пожалуйста» с криками «Алла, я в бар!» побежал прямо ко мне, причём не для дружеских обнимашек. Я более чем уверен, что к той же Селестии во дворец так просто не пройти, даже если у неё там на входе парадно-картонные войска стоят. Нужно с этим что-то делать. Необходимо как-то отличать пони из Эквестрии от граждан ССР. А как отличить граждан одной страны от граждан другой? Правильно — паспорта. Вот уже на основе паспортов будут выписываться пропуска во все учреждения, которые я лично внесу в список таковых. Эх, блин, и так бюрократии развелось за несколько месяцев, так ещё больше сейчас будет. Ну, а хрен ли делать, если это необходимо? Вот этим я, помимо подписывания бумаг, и займусь. ИНТЕРМЕДИА Санкт-Петерсхуф В шестнадцать ноль-ноль по заснеженным улицам «второй столицы» ССР в сторону продуктового магазина бодро цокала копытами весьма колоритная парочка: сотрудник милиции в звании майора и весьма представительный товарищ в меховой шапке с добротным шарфиком на шею. Милиционер рысцой потрусил ко входу в магазин. За ним степенно последовал высокий начальник. Войдя в магазин, непонятная парочка прошествовала вдоль полупустых прилавков и оценила скудный ассортимент. Ассортимент не впечатлял. В канун Дня согревающего очага на прилавках ничего, кроме сухого хлеба, старого масла, сена да неопределённо-серого цвета макарон, не было. В винном отделе был только томатный сок. Что он там делал — загадка. Остальные прилавки блестели девственной чистотой. Чуть в стороне от одного из прилавков, в углу притаилась сгорбившаяся седая земная пони, копытом пересчитывающая тускло блестящие медяшки в развязанном платочке, шевеля губами; видно, подсчитывала свой скромный бюджет на праздничные дни. К сожалению, прилавки ничем праздничным, вопреки заявлениям генсека и статьям из «Красной Звезды», не радовали. Как не радовали и подозрительно высокие ценники. Фатсайтер, направленный обеспокоенными докладами из регионального СК генсеком посмотреть, чем порадует государство народ в канун праздника, кивнул милиционеру, и тот, подойдя к прилавку, скомандовал кассирше: — Пригласите директора магазина сюда. — А чо надо? — Вытаращилась огромными глазами на нежданных посетителей дородная кобыла на кассе. — Не может он подойти, занят. — Чем он там занят? — скривился милиционер. — Подсчитывает деньги за томатный сок? Давай не пререкайся, одна нога пока тут, вторая уже там, пошла быстрей. Кассирша прониклась, что что-то неладно в Датском королевстве, и быстро умотала в подсобку. Фатсайтер, скривившись, прикидывал, как можно отметить День согревающего очага таким великим «обилием» товаров и ещё сильнее проникался пролетарской ненавистью к торгашам. Из-за двери подсобки выглянула мордатая харя единорога, окинула взглядом нежданных посетителей и испарилась. Наверняка на доклад к начальству. Уже через минуту в сторону гостей быстро цокал толстый, как бочка, жеребец небольшого роста и, поблёскивая хитрющими глазками, сходу оценил обстановку. Подбежав к Фатсайтеру, торопливо представился: — Директор универсама «Сталлионский» Колоритенко Маклай. А кто вы, уважаемые, будете и чем я могу быть вам полезен? — Заместитель министра внутренних дел Фатсайтер, — презрительно скривив губы, представился тот. — А зашёл я посмотреть из чистого любопытства, чем это вы народ потчевать собрались на праздниках? Пойдёмте, посмотрим на ассортимент. — Так не было завоза, на складе нет ничего, совсем нечего выставлять на продажу, — преданно глядя в глаза высокому начальству, отвечал директор. — Неча торговать, тащ министр. Но как это народу объяснить-та? — встряла продавщица. — Да-а, грустно очень, печально. — Сокрушённо мотал гривой Фатсайтер, с сомнением оглядывая жирные туши директора и кассирши. «Кому полуголодные граждане, а кому и мать родная». — И на базу зайдём. А пока давайте-ка заглянем на ваш склад. — Да что там смотреть-то? Полки одни пустые; всё, что есть, на прилавках, — начал юлить директор. — На полки, значит, посмотрим, — упорствовал замминистра, направляясь на склад. «Пустые полки» поражали воображение. Такого Фатсайтер не видел даже в специальной Сталлионградской столовой политбюро. Сена, макарон, томатного сока не было. Зато было столько дефицита, что хватило бы на пару недель активной торговли. Коробки с малосольными огурчиками, сгущёнкой, рыбой и булочками штабелями стояли у стен, высясь под самый потолок склада. Упаковки с печеньем, конфетами, мармеладом, пастилой и маффинами занимали всё свободное пространство, оставляя совсем узкий, не протиснуться, проход. Вино и сидр занимали всё оставшееся пространство. Рядом со входом стоял как бы праздничный стол, за которым восседал ещё один «товарищ» в стильном костюмчике. Увидев проверяющего, товарищ подскочил, звякнув старательно спрятанной под столом стеклотарой, и, упреждая вопросы, зачастил: — Здравствуйте, товарищ Фатсайтер, не ожидал увидеть вас здесь воочию. Я глава Петерсхуфской области Пулсайн, вот, забежал на минутку, проверить работу универмага, а тут вы. Не побрезгуете, в честь наступающих праздников по бокальчику коньяку, м-м-м, вкуснотища! — Закатил глаза пони. — Оно и видно, что не ожидали. Странно вы как-то проверяете, — справедливо усомнился Фатсайтер. — Так старый приятель, в одной школе учились, как тут не уважить. Директор универмага подтверждающие закивал. Не удержав равновесия в полуприседе из-за тесноты окружающих завалов продуктов, Пулсайн дёрнул ногой, стеклотара опять звякнула и упала, утягивая за собой холщовую седельную сумку. Сумка раскрылась, вывалив на пол своё содержимое: пару бутылок элитного вина, несколько банок с икрой, копчёной красной рыбой и двумя коробками конфет. — А это, — ткнул копытом Фатсайтер на сумку, — вы, видимо, в торговом зале набрали? Или здесь развлекаетесь? — Эээ, а это… — замялся глава Петерсхуфского исполкома. — Всё законно, праздничный паёк ответственным товарищам, у нас и разрешение есть. — А тем, что в зале, пайка не положено, значит? — продолжал отыгрывать строгого проверяющего Фатсайтер. — Вы бы хоть что-нибудь на полки выбросили. — Так я и собирался, чес слово собирался, — заулыбавшись хитрющими глазками, зачастил торгаш. — Только грузчиков ждал, опять на складах подрабатывали, сволочи. Они как раз с вашим приходом изволили явиться, поддатые. — Я сейчас! — бросил директор и испарился в сторону грузчиков. — А ну-ка идите сюда, паразиты, — донёсся удаляющийся голос. За десять минут полки магазинов разительно изменились. «Паразиты» метались между складом и общим залом магазина, выкидывая на полки всё подряд. Продавщица едва ли не со слезами на глазах мусолила ценники. Ошарашенная старушка, так и не сделав выбор между маслом и сеном, голодными глазами смотрела на всё разнообразие. Фатсайтер удовлетворённо кивнул результатам своей проверки и, вручив уже и так потерявшей дар речи бабульке пару сотен бит, удалился восвояси. А через полчаса на входе в магазин повисла вывеска «учёт», и продукты, которые не успели расхватать немногочисленные покупатели, переместились обратно на склад. КРАСНАЯ ЗВЕЗДА Выпуск 29.12.993 Армия — щит народа. Сегодня ЦК объявил о начале работы недавно созданного министерства обороны и приёма на контрактную службу всех желающих, прошедших тесты на психологическую устойчивость и проверку физической подготовки. Солдат ССР должен быть силён и готов в любой момент пойти защищать свой народ! Подробный список всего необходимого для поступления на военную службу можно узнать в ближайшем от вас военном комиссариате. В светлое будущее — семимильными шагами. Многие строители нашего светлого будущего не только выполняют план строительства в срок и на сто процентов, но и перевыполняют его! Именно с таких пони, как Стоховенко, Матпайер, Декспал и многих других, нужно брать пример для подражания. И если наши товарищи продолжат работать в таком же ударном темпе, то мы выполним план центрального комитета не за семь, а за все шесть лет! Нет нехватке продовольствия! Неделю назад случилось то, чего мы все так ждали! Полки магазинов и лоты на рынках стали заполняться свежими овощами и фруктами, булочками и хлебом, картошкой и овсом, рыбой и конфетами. Это победа, товарищи! Победа наших фермеров, которые, не жалея своих сил, каждый день, от заката до рассвета, трудились в полях; пегасов, отгонявших снежные тучи наступающем зимы; партии и центрального комитета, разработавшего план по решению этой беды. Ура, товарищи! Отныне никто не будет нуждаться в куске хлеба или ложке похлёбки. Паспорт — преграда для шпиона. Через неделю, в новом 994 году, начнётся выдача паспортов всем гражданам ССР, достигших десятилетнего возраста. По заявлению генерального секретаря, это позволит отлавливать всех незаконно присутствующих в стране пони и депортировать их обратно на родину, также это позволит лучше заботиться о безопасности наших товарищей. Напоминаем, что выдача будет проходить в отделениях милиции, находящихся в ваших районах. На каждую букву, с которой начинается имя, будет выделен свой день. Дочитав последнюю статью, я закрыл газету и, едва подавляя и не показывая вполне закономерное негодование, обратился к сидевшему за столом напротив меня Молиенко: — Судя по газете, всё просто замечательно, но какова ситуация на самом деле? — Всё идёт хорошо, товарищ генеральный секретарь, — поднявшись и приняв гордую стойку, начал отчитываться мой заместитель. — Индустриализация идёт ударными темпами, и если так будет продолжаться и дальше, то уже к девятьсот девяносто девятому году мы её завершим. Минторгом ССР, через неофициальных посредников, было закуплено: четыреста тридцать два фрезерных станка ценностью в три миллиона триста двадцать тысяч бит, пятьсот пятьдесят девять больших сверлильных аппарата за четыре миллиона пятьсот шестьдесят девять тысяч бит, девяносто два парогенератора стоимостью сорок пять миллионов триста двадцать два бита, малые станки типа болтовёртов и резчиков три тысячи пятьсот штук стоимостью семнадцать миллионов триста два бита, спецоборудования для тонкой инструментальной работы закуплено на три миллиона триста двадцать девять бит, цемента двадцать тысяч тонн стоимостью четыре миллиона триста двадцать два бита, прочего стройматериала на двадцать два миллиона триста сорок тысяч бит. Подводя итоги, хочу сказать, что через три года должны быть построены станкостроительные заводы, а далее пойдёт уже второй этап индустриализации. Ну, тут у меня вопросов нет, всё нормально, наверное, но вот дальше… — Угу, что там по вопросу с продовольствием? — Полки в магазинах заполняются, продуктовые рынки оживились, склады начинают прекращать пустовать. Народ перестал голодать! — Да ну… — ехидно протянул я, вытаскивая из пиджака папку с парой очень любопытных документов. Молиенко, как и Куртвенко, почуяв неладное, напряглись, и не зря, кстати. — А вот до меня дошла ОЧЕНЬ интересная информация от одних компетентных товарищей, что в Санкт-Петерсхуфе — городе-миллионнике, на минуточку — еды по-прежнему практически нет. Мало того! Вместо части зарплаты, горком Питерсхуфа вводит продуктовые карточки, которых не было даже год назад. Но это же ничего, товарищи, тяжёлые времена требуют тяжёлых решений, да? — Естественно, ответа не последовало. — А вот ещё один интересный документ. Сделав паузу, я оглядел замеревших на месте и побледневших министров. На этот раз страшно стало всем. Обосрались? Сейчас вам ещё страшнее станет! Торжественно достав из всё той же папки небольшой лист, я громко и торжественно, по-Ливетановски, начал читать: — Постановление горкома Санкт-Петерсхуфа от двадцатого декабря девятьсот девяноста третьего года номер семьсот двадцать три дефис эс «О подготовке продовольственных складских помещений и предприятий пищевой промышленности, получающих продовольствие из государственного резерва в период с первого сентября девяносто третьего года по первое января девяноста четвёртого к приёму продовольствия и его последующей реализации». Звучит-то как! Вот сейчас наведут господа-товарищи в закромах родины порядки и вот тогда, ух! Кратко доведу до всех присутствующих основной посыл, уловленный моими куцыми мозгами. «В целях улучшения продовольственной обстановки выделить государственным предприятиям, частным предпринимательским фермерствам и магазинам продукты питания в размере, пропорциональным размерам предприятий, фермерских хозяйств и численности населения районов, в которых находятся магазины. На каждое предприятие и фермерство выделить продуктовые карточки с ценностью, пропорциональной населению районов их нахождения для последующей выдачи гражданам». Какие благие намерения! Горисполком разбазаривает за бесценок, на минуточку, сотни тысяч тонн продовольствия! Те, кто это разбазариваемое получает, то есть, директора пищевых предприятий, торгаши разных форматов и размеров, фермеры, переквалифицировавшиеся в «прыдпринимателей», продают это всё за обычную бумагу, которую им любезно предоставила городская типография. В результате, у населения теперь ещё, помимо еды, нету и денег! Ведь цены те нихрена не соответствуют тому, что постановил ЦК. И, внимание товарищи, главный вопрос! — Я торжественно поднял копыто вверх. — А куда же наши доблестные петерсхуфские товарищи собрались девать деньги, «честно» заработанные на продаже еды? Молчите? А я вам отвечу, куда… — Я демонстративно уставился в ранее вытащенный из папки документ и громко, с чувством, зачитал: — По оперативным наблюдениям, группа лиц, приравненная к организованной преступной группировке, в составе: членов регионального отделения компартии ССР — Пулсайна и Голдбэйна, — Свитиуана — начальника милицейского управления, Филинкова — начальника горкома, Макфаера и Солтсина — начальников районного управления сельского хозяйства и недавно созданного на базе ОБОП следственного комитета соответственно, производят вывод денежных средств в размере трёхсот пятидесяти миллионов трёхсот пяти тысяч бит за границу, в дойчебанк Империи Грифонов и Мэйнхеттенский банк Эквестрии. Закончив читать, врезал по столу так, что тот аж затрещал, и я взорвался. — Это что?! Триста пятьдесят миллионов бит! Да это весь бюджет какого-нибудь мелкого оленьего королевства! И это, между прочим, только известная сумма, а сколько этих денег на самом деле? Тем временем, пока простым работягам нечего жрать, бандиты в горкоме крышуют и снабжают врагов народа в директорских креслах, а те, кто это должен был пресечь, прикрывают их! А деньги, наворованные у народа, выводятся за границу, к нашим потенциальным врагам! Как же так? А, товарищ Куртвенко? Не вы ли били себя в грудь, заявляя, что члены партии — это кристально честные пони? Что-то не вяжется это с товарищами из Санкт-Петерсхуфа. А вы, Митлайн? Что скажите вы? Как вы допустили, что не только милицейское, но и следственное начальство спелось с этими уродам? Молчите? Ну и правильно, потому что я и без вас могу ответить. Проебали вспышку вы, хреново смотрели! В общем так… — Остыв, я сменил гнев на милость. — Митлайн, всех, кого я перечислил — снять с должностей и арестовать, а также прошерстить всё и всех, абсолютно всех, будь то рядовой милиционер или директор завода, сборщик налогов или член партии. А те деньги, что ещё не вывели за границу — вернуть в бюджет. И чтоб ни одна тварь не ушла безнаказанной! Ясно?! Всё это время едва дышавший и бледный от напряжения министр интенсивно закивал. — Вот и хорошо, — Я удовлетворённо ударил копытом о копыто. — А вам, товарищ Куртвенко, поставить на освободившиеся посты надёжных и верных товарищей и лично проследить за решением вопроса с продовольствием. А не уследите… — Я многозначительно посмотрел на передёрнувшего плечами министра внутренней политики. — И подготовьте внеочередной выпуск «КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ» через недельку, нечего портить праздник. Мне нужно обратиться к народу Петерсхуфа. Ясно? — Кивок. — Ну, раз все всё поняли, то перейдём к другим вопросам. Товарищ Митлайн, хочу от вас услышать чёткие ответы на вопрос, как проходит процесс выдачи паспортов, сколько граждан уже их получило и в какой срок вы планируете уложиться? Приободрившийся министр внутренних дел привстал и, деловито откашлявшись, начал отчитываться, не забывая при этом преданно глядеть мне в глаза: — Моё ведомство, совместно с министерством внутренней политики, начало работу по разработке паспортов ещё два месяца назад, с пятого октября текущего года. За это время нами было принято два миллиона триста двадцать две тысячи бланков от работников социальных служб с обязательной для регистрации информацией о гражданах. В такую информацию входят имя и фамилия, дата рождения, пол, кьютимарка, место, обстоятельства и дата её получения. Теми темпами, что проходит выдача паспортов, мы планируем уложиться до середины или конца девятьсот девяноста четвёртого года. Хочу также отметить, что некоторые граждане отказываются предоставлять информацию и об обстоятельствах получения своей кьютимарки. — У вас всё? — поинтересовался я у затихшего министра. Тот утвердительно кивнул. Долговато, конечно, я считаю; полтора-два года уйдёт на это, но что поделать? Всё же выдаём мы документы, а не бумагу туалетную. — Хорошо, тех, кто отказываются предоставлять информацию по кьютимаркам, пока что не трогать. А теперь перейдём к следующему вопросу… Товарищ Молиенко, что с армией? Бодро поднявшись со своего места, мой заместитель начал отчитываться, периодические поглядывая в свою неизменную чёрную папку: — Хоть военкоматы начали работать только месяц назад, но от желающих уже нет отбоя. На сегодня в каждом населённом пункте численностью больше тридцати тысяч пони есть свой сборочный пункт, всего двести сорок четыре военкомата. На данный момент численность армии составляет шестьдесят семь тысяч солдат и офицеров из ста тысяч требуемых. Если поток добровольцев останется тем же, то уже к февралю следующего года мы полностью укомплектуем все штаты. Что касается оснащения… — Молиенко постучал копытом по столу. — С этим беда; реального оружия почти нет. Несколько сотен единиц того, что мы у гвардии отобрали во время революции. С бронёй получше, мастерские успели произвести около тысячи комплектов защиты и три тысячи шлемов. Дефицита формы нет. Уже сейчас мы имеем на складах сто сорок тысяч комплектов формы. Военные части и необходимая для них инфраструктура построены за счёт части снятых с индустриализации ресурсов и рабочих. Всего шестьдесят четыре воинские части, тысяча триста сорок два километра асфальтированных дорог, сорок две складские базы и три штаба. В Сталлионграде — основной, в Санкт-Петерсхуфе — вспомогательный, и… — на этом месте мой заместитель замялся, косясь на остальных членов правительства, явно не зная, можно ли рассказывать о последнем, запасном и засекреченном штабе. — Насчёт последнего я знаю. — Пришёл я на помощь Молиенко. Конечно, ракетного оружия тут нет, и в ближайшее время не предвидится, бомбить никто не станет, но иметь запасной командный пункт, о котором мало кто знает, всегда стоит. Так, чисто «шоб було». — Садитесь… Значит, оружия почти нет и достать его нам негде. Ну, тогда остаётся только производить. А это значит, что придётся вносить коррективы в план индустриализации. Опять! Такими темпами мы не быстрее срока, а дольше на пару лет запланированного будем индустриализироваться. Да и офицеров для армии почти нет. На офицерские должности я самолично приказал брать только милиционеров, имеющих реальный боевой опыт, полученный ещё во время наведения порядка в деревнях. Но так не пойдёт, нужно готовить профессиональные кадры, а не набирать из тех, кто есть. Значит, решено. Нужно будет создать военное училище, нормальное такое военное училище, чтоб курсантов на пятьсот-шестьсот. Вот там пускай первые офицеры и преподают, программу разработаю сам, благо, в армии служил и знаю, как и зачем нужно трахать мозги потенциальным армейским командирам. — В общем так, — решительно начал я оторвавшись от дум. — Необходимо будет создать Сталлионградское военное училище. Мне нужны обученные генералы, офицеры и солдаты — профессионалы своего дела. Мне нужны воинские части постоянной готовности, укомплектованные личным составом и оружием до полного штата. Воинские части, способные за полчаса подняться по тревоге и выполнить задачу по защите страны, будь то рейдерское нападение буйволов или полномасштабное вторжение грифонов. Мне не нужна толпа дармоедов, готовая подставить жопу на милость врага при первой же опасности, как это делается в Эквестрии. Я тебе, Молиенко, план и организацию училища позже передам, пока дам постановление ЦК об его создании. Ясно? — Ясно. — Вопросы? — Нет. — Тогда — начал я, поднявшись со своего места, — объявляю наше собрание оконченным. Вопросы, предложения? Все отрицательно замотали головами; «нет», мол. Ну и ладно тогда. Попрощавшись с выходящими министрами и оставшись в одиночестве, я с удовольствием плюхнулся на стоящий неподалёку диванчик, с блаженством вытянув во все стороны копыта. Впрочем, ненадолго. Через пару минут в дверь постучались. — Да? — отозвался я, спешно вернувшись обратно за рабочий стол. В кабинет зашёл белый единорог с кипой бумаг. Я уже понял, что он от меня хочет; на роже вошедшего так и читалось «подпишите и отстану». Поэтому я не стал ждать и заговорил первый: — На подпись? — Тот кивнул. — Давай сюда. Да уж, не знаю даже, что труднее: или на стройке лопатой махать, или вот эту писанину читать и подписывать? Рыцарь пера и геморроя, блин. Ну а что я хотел? Такова цена за то, что я генсек. Взяв перо и чернильницу, я принялся за рутинную работу. КРАСНАЯ ЗВЕЗДА. Внеочередной выпуск 04.01.994г. Обращение генерального секретаря ССР, председателя ЦК ССР Виктора Хуфенко. Дорогие мои товарищи Питерсхуфцы! Увы, но в компартию области, на директорские посты магазинов и складов, под видом добрых намерений проникли бандиты и предатели народа. Помогите мне, генеральному секретарю страны, разогнать поганой метлой тех, кто довел ваш великий город до продовольственных карточек и смеет наживаться на нашем общем горе. Завтра с утра начинается проверка всех магазинов, складов и баз города и области. Проследите, пожалуйста, чтобы до утра из них ничего не вынесли и не перепрятали; скооперируйтесь друг с другом, создайте комитеты, добровольные народные дружины; обеспечьте помощь работниками милиции и следственного комитета. Активные участники революции, имеющие наградное оружие, послужим новому справедливому Отечеству? Помогите народным дружинам, охраняйте их от бандитов, но не более того. В каждом районе будет дежурный сотрудник милиции. Если вы увидите непотребство — сообщите ему, где и когда, туда будет выслан наряд. Если вы точно знаете, что у какого-либо чиновника, руководителя, директора или члена партии морда слишком толстая и лоснится не по пайку, напишите подробно и принесите с утра в следственный комитет. Вас обязательно примут, прочитают и разберутся! Я уверен, вместе мы решим эту проблему. Время пошло, родные мои, и пока оно работает не на нас. Берегите себя, вы нужны мне и стране живыми и здоровыми. Город встал на дыбы. Город встал под ружьё… Областной следственный комитет едва справлялся с потоком граждан, сообщающих о всё новых и новых «оборотнях в погонах» и предателях на высоких постах. Столичные следователи не прекращали поражаться масштабам коррупции и бандитизма, охвативших Санкт-Петерсхуф, задаваясь вопросом: «Как об этом змеином гнезде не узнал центральный комитет ССР раньше?». Все дежурные наряды милиции были заняты уже спустя три часа после начала операции, негласно названной «Десант Правосудия». Большая часть часть милиции встала с народом в оцепление. Треть испарилась в неизвестном направлении, а позже часть из них всплыла на охране складов с продовольствием и магазинов, охране от народа, тех, кого они должны были защищать. Милиции катастрофически не хватало. К вечеру разъярённый народ едва сдерживался милицией от линчеваний выведенных на чистую воду бандитов и воров. По тревоге был поднят недавно созданный полк внутренних войск. По мере возможности брались под охрану все административные здания города, ключевые точки, продовольственные базы, крупные магазины и универмаги. Увы, но без жертв не обошлось. Народ поверил своему вождю и стеной встал у всех складов, всех пищевых предприятий, всех булочных и овощных магазинов. Одни стремились препятствовать, другие — воспрепятствовать. Две стороны. Озлобленные голодом и разъярённые граждане — с одной, боящиеся разоблачения ворьё — с другой. Одни не стеснялись гнать телеги с булыжниками в толпы народа, другие строили баррикады и закидывали камнями и бутылками подогретых сидром крепких грузчиков и всплывших словно бы из неоткуда грифонов и буйволов — членов криминальных банд. Ломались кости, лилась кровь. Ветераны революции не церемонились и били в ответ. Откликнувшись на призыв генсека, часть населения вытаскивала из домов знакомых и друзей, совещаясь во дворах и на площадях. Часть шла к знакомым складам и магазинам, дежуря возле них и расписывая посменно вахты. Кто-то как-то крикнул: — А ну, товарищи, айда на первый областной! Толпа пони всех возрастов и полов, участники революции и интеллигенция, учителя и врачи — все двигались единым, сюрреалистичным и угрожающим в ночном Питерсхуфе фронтом по улицам города. Нашлись и свои вожди, предлагающие как и где лучше подойти к самому большому складу продовольствия всей области. Вороватые кладовщики, понявшие, что шутки кончились, стремились спасти хотя бы часть припрятанного добра. На железной дороге, проложенной к складу, уже давно стоял эшелон, в вагоны которого спешно трамбовалась так нужная голодающему городу еда. Пользуясь своими связями в горкоме, большими деньгами и властью, ушлые дельцы стремились вывезти то, что уже считали практически своей собственностью. А учитывая, что в ССР их теперь ждёт только суд и долгие сроки заключения, бежать ворьё собралось в Эквестрию, к мягким законам и доброй принцессе. Эшелон был загружен уже больше, чем на половину. Две сотни грузчиков, охраняемые крышующими их продажными ментами, под крышу запихивали в вагоны поддоны с крупами, мукой и сахаром, овощами и фруктами. Не желая мириться с таким безобразием, пони, по мере накопления, всё ближе и ближе подходили к платформе. Перед платформой стояла жидкая цепочка милиционеров. — А ну, куда прёте, назад заворачивай! — крикнул один из ментов. — Не уйдём, генсек дал добро, мы пришли охранять! — крикнул кто-то из толпы в ответ. — Склады уже охраняет милиция, вам тут нечего делать! — А чего там грузят тогда?! — крикнул кто-то, указывая на суетящихся у вагонов грузчиков. — Не ваша дело! В области тоже есть хотят! Это плановая отгрузка! — Это наше дело! Товарищи, менты продажные! Тёмная масса пони колыхнулась вперёд, угрожающе наступая на милиционеров. К попятившемся назад «стражам закона» подоспело подкрепление в несколько десятков бойцов криминальных группировок из числа грифонов. — А ну! Назад давай! Пошли отсюда, красное быдло! — выкрикнул один из них, почти столкнувшись с подступающими пони. — Кто быдло?! Сам пошёл отсюда, оккупант! Перья повыдёргиваем! — выкрикнул в ответ старый ветеран революции. — Вали отсюда, старик, к генсеку своему! — Разойдитесь, товарищи! Вы нарушаете закон! — очнулся один из милиционеров. — Тут мы закон! — взревела толпа, хватая грифонов и милиционеров за одежду и крылья. На помощь жидкой цепочке охраны кинулись подогретые сидром грузчики, похватавшие подручный инструмент в виде лопат, палок и железных прутов. Завязалась потасовка; вой, стон и рёв слились в страшную музыку народной революции. Количество народу превысило критическую массу. Отступить и отойти от озверевших грифонов и обалдевших ментов не было никакой возможности, сзади подпирали постоянно прибывающие пони. Пострадавшие падали на снег, окрашивая его алой кровью. Часть народа смогла вырваться из ловушки, остальные бросились вперёд, втягивая и переваривая в себе охранников базы и продажных ментов, оставляя за собой трупы своих соратников и противников, как цунами растекаясь по территории складов. Всех уцелевших бандитов и «оборотней в погонах» связывали подручными средствами в центре железнодорожной платформы. До самого утра народ караулил территорию склада, не пуская прибывших туда милиционеров. Слишком яркой была память об их продажных коллегах. Сдали «вахту» добровольные народные охранники только подошедшим с рассветом внутренним войскам во главе со сталлионградскими следователями. Во время всего этого хаоса под шумок сгорели несколько вроде как пустых домов; ворьё, чтобы не попасться, спешно уничтожало улики. В итоге, силами милиции, внутренних войск и просто бдительных граждан было задержано более тысячи пони и грифонов. Больницы были переполнены ранеными и покалеченными, милицейские КПЗ и изоляторы забиты задержанными. В ходе столкновений погибло не менее шестидесяти пони. За оказание помощи бандитам были с позором и без права на поступление на государственную службу уволены четыреста тридцать два милиционера, со своих должностей сняты и переданы суду семьдесят два начальника продовольственных баз, триста сорок один директор магазина, тридцать четыре высокопоставленных члена партии и горисполкома. На третьи сутки все триста сорок три тысячи тонны продовольствия были учтены и переданы магазинам и универмагам, выброшены на полки, талоны на еду отменены, двести семнадцать миллионов бит, найденных при обыске в домах проворовавшегося начальства, были возвращены гражданам. Город мог спать спокойно; враги народа были отданы под суд, а еды было на целый год. А вслед за событиями в Санкт-Петерсхуфе, по инициативе центрального комитета, по всей стране прокатились проверки и инспекции всего руководящего аппарата страны, всех чиновников и высокопоставленных членов партии, проверены все склады и магазины. Под суд было отдано ещё четыре тысячи пони, изъято до пятисот миллионов приворованных нечистыми на руку финансистами бит, изъято и отдано в магазины ещё более двух миллионов тонн продовольствия, а в ходе вызванных народным гневом беспорядков погибло ещё пятьсот пони. На места снятых со своих должностей чиновников были поставлены Сталлионградские партийные функционеры. Власть ЦК крепко укоренилась на всей территории ССР. КРАСНАЯ ЗВЕЗДА. Выпуск 04.07.996г. Товарищи, совсем недавно ЦК постановил начать полную замену всех бит на нашу новую национальную валюту — сталлионградский рубль. Обмен начнётся со следующего понедельника во всех отделениях государственного банка ССР по курсу три бита за один рубль. Такой курс обмена министр финансов объяснил более высокой ценой рубля из-за большего числа золота, добавленного в монету. Товарищи, не беспокойтесь, цены также снизятся в три раза и будут только в рублях. Госбанк ССР предупреждает: обмен будет длиться шесть месяцев до января девятьсот девяносто седьмого года. Помните, подделка монет преследуется по закону. Индустриализация полным ходом! Вчера совет министров заявил, что план по построению собственной промышленности ССР выполнен наполовину и будет завершён в конце девятьсот девяносто девятого года. Товарищи, мы преодолели уже полпути! Так давайте же и дальше будем добросовестно и самоотверженно строить наше будущее, нашу новую страну, нашу новую жизнь! Отложив газету в сторону и взглянув в окно своего нового кабинета, я придался раздумьям. Во-первых, было завершено строительство здания, даже, скорее, зданий политбюро. Получилось мощно, впечатляюще, именно так, как я и хотел. Чтобы все, кто видели политбюро, знали: тут вершится история, тут сидит правительство мощной державы, а не середнячкового королевства. Широкий комплекс слева и справа, от которого буквами «Г» располагались четыре министерства. В каждой такой «Г» было по четыре этажа, по этажу на каждое министерство. В центре таких «Г» располагался основной корпус, уходящий ввысь более чем на семьдесят. Как уже было сказано ранее, основной корпус делился на три секции и шёл эдакой квадратной пирамидкой. Сверху — меньшая, снизу — большая часть. На нижней третьей секции располагались остальные министерства, на второй — совет министров со всеми необходимыми для его работы товарищами. Ну, а на самой верхней, третьей, — центральный комитет во главе со мной. Выше нас были только большие башенные часы, на которых расположился высокий шпиль с красной пяти конечной звездой на нём. Само здание политбюро было выкрашено в белый цвет. Над входом в бюро красовался герб ССР, а перед входом, метрах в пятидесяти, стояла большая статуя Стилла Сталлиона. Вела с асфальтированной площади ко входу в политбюро лестница из белой плитки и разделялась надвое вокруг статуи, снова соединяясь за ней. А ратуша перестала быть бывшей и стала горкомом Сталлионграда. На площади почти всё осталось без изменений: та же панорама Селестии и Солнца, разве что подкрашенная, и быстро выращенные с помощью магии красные деревья, тот же асфальт. Только декоративных магических светильников, стилизованных под птиц на деревьях, навесили да здоровенную трибуну для разных мероприятий из красного гранита сделали рядом с постаментом Солнца. Во-вторых, было построено отдельное здание МИДа. Было оно восьмиэтажным, прямоугольным по форме с декоративными колоннами и с различными орнаментами на белых стенах. Располагалось оно на соседней улице в пяти минутах ходьбы от политбюро. В-третьих, были наконец-то построены и запущенны наши собственные чеканные станки; золото и металлы, необходимые для денег, страна уже могла производить. Так что вскоре весь Сталлионград перейдёт от битов на рубли. А полгода назад НИИ промышленности смог создать что-то типа Мартеновской печи, так что переплавлять руду в промышленных масштабах мы уже могли. Было также построено и уже вовсю функционировало высшее военное училище. Первый выпуск будет через год. Сами солдаты сейчас проходили обучение в военных частях подальше от границ. Оружия сейчас всё равно не было в нужных количествах, только дубинки для внутренних войск. А первые оборонные заводы будут построены только через пару лет. Сейчас же я ждал министра строительства; была у меня в голове одна идея, задачу проработать которую я ему и дал. Заключалась она в том, что я хотел сделать своего рода «перестройку» всех крупных и средних городов, сохраняя при этом исторические и архитектурные памятники. Почему я так решил сделать? Да потому что большинство зданий во всех без исключения городах ССР были деревянными, хоть и красивыми одно- и двухэтажными домиками. Это как-то не вписывалось в индустриальную мощь и экономический рост ССР. Поэтому я решил заменить их на большие и красивые пятнадцати-, девяти-, пяти- и трёхэтажные здания. И не на панельки, которые понастроили в моём мире в шестидесятые, а на вполне красивые и презентабельные дома с большими и уютными двух- и трёхкомнатными квартирами с ванной, туалетом, кухней и прихожей. Малые города и деревни решил не трогать, пусть там всё остаётся по-старому, а то вдруг найдутся любители небольших деревянных домиков, а не больших квартир в девятиэтажке, да и как ни крути это часть культуры, а культурсовет-то может и обидеться на меня, хоть я и генсек. Плюс ко всему этому я ещё решил заасфальтировать все основные дороги и большинство городов страны. Хоть мощёные дороги не плохи, но асфальт, даже если нет машин, получше будет. В дверь, прерывая мои мысли, постучались. Пару слов о моём новом рабочем кабинете. Это была просторная комната с мягким диваном у правой стены, слева был шкаф с небольшой библиотекой, где, помимо порножурналов в обложках классической музыки, хранилась положенная мне по статусу литература типа «Капитала» Карамеля Маркса или мемуаров Стилла Сталлиона. Посередине, в четырёх метрах от большого окна, примостился большой дубовый стол с чернильницей, разными бумагами, небольшим флажком ССР и прочими приблудами, необходимыми для скучной канцелярщины. Помимо этого, мой стол обладал секретиком в виде потайного отсека для душевного лекарства — коньяка и вырезанного в дереве гербом с лицевой, направленной ко входящим в кабинет, стороны. Перед столом было удобное кресло для посетителей. Под потолком висела люстра с магическими светильниками. Перед моим кабинетом был небольшой зал ожидания с секретарём-единорожкой, которая проверяла посетителей по списку тех, кто должен был прийти в определённый день, и, соответственно, пускала или не пускала. На всякий случай, в зале дежурило два милиционера из батальона охраны правительственных зданий и ещё пятеро были неподалёку, в караульном помещении. Поэтому каждый раз кричать «да» или «войдите» на стук в дверь больше не требовалось, все посетители были одобрены мной лично. В кабинет вошёл сиреневый земной пони и, поздоровавшись, сел в кресло напротив меня. Ну, тут и гадать не надо, зачем он пришёл, я же сам его звал! — Итак, товарищ министр строительства, вы выполнили то, что я говорил? — Да, — кивнул тот. — Тогда давай вкратце. Министр угукнул и, убрав какой-то документ в папку, заговорил: — Если вкратце, то построить десяток тысяч многоэтажных домов… возможно… Но нужно время и материалы, и если время не критично, то вот материалы… — Сиреневый пегас замолчал и начал постукивать копытом по столу. Я молчал в ответ и ждал продолжение отчёта, всем своим видом выражая «не тяни кота за яйца». Министр правильно понял моё настроение. — В общем, материалы придётся брать со строительства заводов; все наши предприятия по производству цемента, обработки дерева, обжига кирпичей и прочие-прочие загружены работой до отказа, а новые такие будут построены только через три месяца. Единственное, что моё министерство сейчас может делать, помимо выполнения программы индустриализации, это покрыть дороги асфальтом. — Ясно. Тогда начинайте строительство, когда будут введены в эксплуатацию новые заводы стройматериалов, а дороги асфальтировать начинайте уже сейчас. — Понял, — кивнул земной пони. — Можно идти? — Да, иди. Как только сможете начать строительство — начинайте. И доклады мне каждый месяц! — Да, конечно! До свидания, товарищ генеральный секретарь, — на ходу ответил сиреневый пони, спеша на выход. Дверь захлопнулась за входящим министром, и я остался один. Но не надолго. Если мне не изменяет память, то сейчас должен быть заместитель директора культурсовета по туризму. Которого, к слову, у нас толком и не было. Граждане ССР сейчас в большинстве своём заняты выполнением десятилетнего плана индустриализации страны, им не до путешествий. А иностранцев всех поймали и депортировали ещё в первые три месяца после революции. И не потому что милиция такая злая, а в ССР так не любят эквестрийцев, грифонов или минотавров, а потому что все находившиеся на территории ССР на момент восстания иностранцы были бандитами и спекулянтами. А с ними я вообще не собирался церемониться, Санкт-Петерсхуф тому пример. В Эквестрии, наверное, вообще кипятком ссутся. Ну, если судить по тоннам писем, где меня, на пару с милицией и внутренними войсками, хаяли чуть ли не как мирового злодея, повинного в смертях десятков тысяч пони, при том что погибло не более семисот. Мне даже принцесса написала. Правда, ничего, кроме обвинений меня в жестокости и тирании да призывами к дружбе, миру и жвачке, там не было. Да и то, что многих из преступников не-пони просто вышвыривали из страны, а не посадили в тюрьмы, никто не упомянул. Вернее, упомянул, но так, что мне аж самому слезинку по бедным жертвам тирана пустить захотелось. В общем, раз у нас не было туризма, то, скорее всего, у этого, точнее, этой заместительницы было какое-то предложение на этот счёт. Хотя мне, скажу уж честно, было фиолетово на этот самый туризм. Да и кто к нам поедет? Точно не ближайшие соседи. Через пару минут в кабинет постучали, но, вопреки моему ожиданию, не вошли. «Точно, она же вообще впервые тут, и сказать ей никто не догадался», — пронеслось у меня в голове. — Войдите! Дверь аккуратно приоткрылась, и внутрь вошла, явно нервничая и стесняясь, светло-жёлтая пегаска в очках. Ни дать ни взять перестарелая лет на десять студентка. — Присаживайся, — сказал я, указав копытом на кресло напротив меня. — Спасибо, — слегка улыбнувшись, ответила та и села на край кресла. — Что хотела? — Товарищ генеральный секретарь, я тут подумала, что, может, нам стоит организовать туристическую карту и разрешить въезжать иностранцам на территорию страны? Это бы позволило создать отрасль туризма в ССР и немного пополнить бюджет. Я, конечно, не настаиваю, вы не подумайте, просто я… — Я понял-понял, — прервал я её начинающиеся оправдания. — Мысль хорошая, но сейчас это невозможно. Пока что. Вот лет через пять, когда нас бояться перестанут… Но вот карту для туристов начинай делать сейчас, думаю, учить тебя, как это делается, мне не стоит. Всё понятно? — Да, — закивала та в ответ. — Хорошо, тогда можешь идти. До свидания. — До свидания, — ответила пегаска и вышла из кабинета. Думаю, когда завершится индустриализация и будет проведена перестройка городов, когда армия будет готова отражать агрессию любого врага, тогда и можно будет налаживать международные отношения, а там уже и туризм будет. А ведь если подумать, то туризм и вправду может приносить немало денег, если его, конечно, развивать, а на это нужны деньги! А денег нет. Ну, вернее, они есть, да только уже все они распределены по министерствам, ведомствам и прочему-прочему. Бюджет растянут до минимума, и так в этом году много непредвиденных трат было. Да и индустриализация «кушает» довольно много. Вздохнув, я принялся слушать очередную просьбу, предложение, жалобу — нужное подчеркнуть.