Часть 3.
29 июня 2022 г., 13:53
Примечания:
Часть получилась очень объёмная, аж 34 страницы. Много псевдонаучной информации и т.д. Самого гг тут минимум, но я думаю это не фатально. Надеюсь, получилось интересно.
Май. 1001 год.
Конзаньская ССР. Город Конзань.
— Здравствуйте. — Осклабился вошедший в кабинет мелкого регионального чиновника пони.
— И вам здравствуйте… — Недоумённо протянул хозяин кабинета. — А вы кто и по какому вопросу?
— Кто я — неважно. Важно то, что я вам предлагаю. — Посетитель не спрашивая разрешения плюхнулся в кресло для посетителей.
— Вы должны подать заявление на свою кандидатуру в областное правительство.
— Что? — Опешил тот. — Но зачем?! У меня нет ни шанса! Да и не хочу я.
— В таком случае, у вашей милой единорожки тоже не будет ни шанса улизнуть от внимания правоохранительных органов. Эхх, все эти запрещённые вещества…
— Откуда вы знаете? — Испуганно отпрянул чиновник.
— Это не важно, важно то, что вы сделаете. Не переживайте, мы вам поможем.
Мордатый земной пони, кандидат на должность выборщика от Старобельского района Конзаньской ССР Скертин, спавший всю дорогу, дёрнулся, приложившись головой о боковой поручень кареты, смахнув копытом струйку слюны с уголка рта осоловело захлопал глазами.
— А, что, где?
— Мы на месте говорю. — Ткнул копытом в сторону окружающих площадь Сталлиона правительственных зданий впряжённый в карету пони.
Скертин судорожно зашарил копытами вокруг себя. Приступ паники выдавил на лоб кандидата обильную испарину.
— Портфель где? — Просипел Скертин, наливаясь тягучей краснотой.
Возница удивленно оглянулся и в полголоса ругнулся:
— Гнилое сено, да вон же он, на пол упал!
Скертин наклонился, схватил портфель и водрузил себе на бок, зафиксировав как седельную сумку. Посидев полминуты, переводя дыхание, он торопливо расстегнул портфель и сунув в него копыто облегченно вздохнул, нащупав тщательно завернутый в газету сверток. Подавив попытку размотать его и в очередной раз пересчитать деньги Скертин застегнул портфель, вытер испарину со лба об сиденье и буркнул вознице:
— Жди здесь, я скоро.
Пони вылез из кареты и с хрустом потянулся.
— Однако засиделся. — Буркнул кандидат во власть и, не оглядываясь, вразвалку зацокал по тротуару.
Покосившись по дороге на затылок головы Сталлиона, напротив входа в здание правительства Конзаньской ССР, в который раз подивившись выверту мысли советских скульпторов, Скертин свернул направо и, поднявшись по ступенькам, зашел в холл здания.
Слева от входа располагалось бюро пропусков. Напротив пара милиционеров караулили вертушку в ожидании посетителей.
Показав свой паспорт и получив пропуск, выданный секретарем, Скертин прошел через вертушку, сопровождаемый взглядами сотрудников милиции, непроизвольно щупая портфель, давя в корне подступающий мандраж.
Перед входом в приёмную, Скертин суетливо оглянулся и скользнул в кабинет, плотно притворив за собой дверь.
— Здравствуйте товарищ Скертин, Ричи Магри через десять минут вас примет. — Профессионально вежливо улыбнулась секретарша. — Посидите пока, подождите. Может, чаю?
Кандидат вздохнул и закашлялся: — Спасибо, я лучше присяду! «А не сяду!»
Через полчаса зазвенел колокольчик на столе секретарши.
Переведя взгляд на посетителя секретарша встала и открыв первую дверь кабинета повелительно произнесла: — Проходите, вас ждут.
Скертин стукнув для порядка пару раз копытом по двери в кабинет, приоткрыл ее и заглянув в внутрь, просительно уточнил: — Можно?
В просторном кабинете, окна которого выходили на площадь Сталлиона за солидным представительским столом сидел уверенный в себе холёный единорог, свысока взирающий на своего посетителя.
— Прошу. — Хозяин кабинета небрежно махнул на задвинутый за приставным столиком стул. Дождавшись, пока гость угнездится за столом, снимая при этом портфель с бока, улыбнулся. — Какими судьбами в наши края, какие нужды гнетут?
— Так, эта… вот. — Скосил Скертин глазами на портфель. — Все как оговорено, как в аптеке, я могу надеяться на…
— Да, да. — Перебил Магри, сделав интернациональный жест, потерев одно копыто об другое. — Я и не сомневался, я уверен, что предстоящие выборы кандидатов туда… — Пегас кивнул вверх. — Покажут кто достоин народного доверия. Я уверен, будет выбран достойный кандидат, который сделает всё возможное, чтобы выполнить наказы трудового народа и оправдать его высокое доверие.
Скертин понятливо кивнул, достал из портфеля сверток и подвинул его по столу к оппоненту.
— Несомненно Ричи Магри, я… мы приложим все усилия чтобы достойно эээ… — Земной пони проводил взглядом скользнувший по столу сверток, направляемый уверенным копытом в раскрытый по курсу движения выдвижной ящик стола.
И тут входная дверь неожиданно распахнулась, в кабинет стремительным шагом вошли четверо пони, один из которых подталкивал секретаршу и рассредоточились по кабинету.
— Здравствуйте, здравствуйте товарищи хорошие. Следственный комитет, майор антикоррупционного отдела Сканин. — Представился один из них.
В глазах хозяина кабинета мелькнуло понимание, переведя испепеляющий взгляд на Скертина высокопоставленный чиновник прошипел: — Ах ты сука!
Несостоявшийся выборщик растерянно переводил взгляд с пегаса на насмешливо глядящего на него офицера, постепенно осознавая весь ужас ситуации в которую он попал.
— Это не я. — Поспешил откреститься Скертин в полной тишине, не дожидаясь предъявления обвинения. — У меня эта, вымогали, требовали, заставили!
— Разберемся. Ознакомьтесь гражданин Магри с ордером на обыск и арест. — Припечатал бумагу на стол перед чиновником один из прибывших. — Понятые прошу пройти поближе.
Пегас попытался встать из-за стола, но офицер положил ему на плечо копыто и придавив усадил обратно.
— Куда вы торопитесь, для вас все только начинается. —Безошибочно выдвинув верхний ящик стола, офицер покачал головой. — Всё, всегда одно и тоже, понятые прошу засвидетельствовать, что в столе заместителя председателя исполкома Конзаньской ССР находится свёрток с неизвестным содержимым.
Кивнув напарнику офицер скомандовал. — Пригласите криминалистов.
В кабинет вошла кобылка с потёртым чемоданчиком и лейтенант милиции с фотоаппаратом. Водрузив чемоданчик на стол белая пони откинула крышку и достав необходимые приспособления споро принялась за своё дело. Расписавшись в протоколе осмотра о проведенном действии кобылка покинула кабинет.
— Понятые прошу внимания. — Офицер магией взял с настольной канцелярии лезвие, аккуратно вскрыл упаковку и вывалил содержимое на стол.
Фотограф кружил по кабинету снимая обстановку, сидящих за столом ошарашенного Скертина и злого Магри и скромную кучку упаковок с деньгами.
Офицер выложил на столе пачки денег в ряд — Десять запечатанных банковских пачек с пятисот рублевыми купюрами. Понятые прошу пересчитать и расписаться в протоколе.
Пегас подал голос: — Это не мое, это он принес, сказал, что небольшой гостинец, я не знал, что там деньги, я бы ни за что…
— И с вами разберемся, чьё, кому и зачем. — Ухмыльнулся офицер и скомандовал. — Встать.
Стоящие за спиной чиновников сотрудники опергруппы защелкнули на крыльях пегаса специальные кандалы.
Февраль. 1003 год.
Сталлионград. Академия наук.
— То есть, это он и есть? — Прищурившись, указал копытом на стойку с механизмом единорог в очках.
— Абсолютно верно! — Согласно закивал профессор Кудренко.
Двигатель внутреннего сгорания V-8 мощностью 80 пони-сил, 4 цилиндра. По рекомендациям комиссии число магических элементов было максимально снижено, единственное что я оставил — это магический стартер.
Он подошёл к двигателю и продолжил зачитывать ТТХ:
— Двигатель работает на специально синтезированном для него топливе — бензине, спирт я счёл слишком невыгодным из-за его предельно низкого КПД. Объём полтора литра, есть чертежи на 2, 2, 2 литра…., хм, все понимают, о чем я, или кто-то знает только, что такое пол-литра и ноль семь литра?
Окружающие вежливо посмеялись. Ласково погладив двигатель, учёный продолжил.
— Двигатель инжекторный, впрыск топлива осуществляется с помощью карбюратора, к нему есть 5-и либо 6-и ступенчатая механическая коробка передач.
Могу дать гарантию двигателя на 4 года. Ресурс от 400 000 км до 800 000.
Конечно, это всё в теории, но ведь никогда не поздно применить это всё на практике.
— Что же. — Подвёл я итог. — Впечатляющая работа. Теперь остаётся самая малость — найти двигателю применение. Я думаю, вы с этим прекрасно справитесь.
Конечно, я хоть сейчас могу воспользоваться своим багажом попаданца и рассказать ему про машины, самолёты, бензопилы и прочую хрень с двигателями, но зачем? На самом деле я долго думал стоит ли самолично «изобретать» нечто подобное и пришёл к выводу что не стоит. Пускай сами думают, а то на меня и так как на Леонардо да Винчи смотрят, ибо итак слишком много «придумал», не стоит чрезмерно усердствовать.
Оставив изобретателя и его команду наедине с научно-технической комиссией САН, я со свитой из учёных чинов и всевозможных помощников направился по коридорам цитадели советской науки в сторону малого конференц-зала, где должен был принять участие в выслушивании отчёта по разработке новых сортов растений для Зебрики, или как их обозвали учёные — ГМО.
Как-то так получилось, что простая селекция с течением времени в процессе исследовательских работ переросла в полноценную генетику. Конечно, у этого мира пока что не было тех технологий для генной инженерии что в моём мире, но их неплохо подменяла магия. Не панацея конечно, всё она не заменит, но так ведь и здешний научно-технический прогресс не стоит на месте, когда-нибудь дорастём и до мегасовременных лабораторий.
Но генетика-генетикой, а вот с моей маленькой проблемкой дела не очень.
Зебры с островов на сотрудничество согласились, но как-то… неполностью что ли.
Сначала старый как мир и сморщенный как дедушкин изюм зебра что-то долго делал с моим небольшим чучелом.
Не знаю как у других, но меня всегда откровенно, не скажу что бы пугала, но точно напрягала магия Вуду.
Ну а чем ещё это назвать? Моё чучело, какие-то странные манипуляции, заунывное пение и в конце концов моя кровь.
По итогу чучело окуталось чёрным дымом и резко сжалось в небольшой полупрозрачный шарик. На ощупь материал шарика напоминал оргстекло, но таковым точно не являлся.
— Как только твой дух освободится, он сможет найти в нём ориентир и не уйти на перерождение. — Больше старый хрен ничего не сказал и молча удалился восвояси.
Больше его никто не видел, просто вышел и всё — нет его. Чёртовы шаманы. Ну вот в общем-то и всё, найти способ остановить процесс разрушения тела я до сих пор так и не смог.
Пока меня одолевал поток воспоминаний, мы добрались до конференц-зала.
Внутри уже о чём-то активно спорили учёные, при этом так самозабвенно что не сразу заметили наше появление.
Вскоре все расселись по своим местам. Я, как почётный гость — в президиуме наряду с главой зебриканской научной группы сотрудничества с СССР, руководителем САН и директорами НИИ так или иначе связанных с разработкой ГМО.
Эхх, знал бы я что попаду в эпицентр столь яростного противостояния, хрен бы сюда пошёл! В зале собрались как противники, так и сторонники генетики.
Шёл второй час конференции, и вот очередной профессор отстаивал позицию своей стороны.
— Наш питерсхуфский коллега Эккерт Спурлок провел эксперимент. Он ровно месяц питался только едой из ГМО, находясь под строгим контролем врачей, которые специально отслеживали изменения, происходящие в его организме. За месяц такой диеты он потолстел на 8 килограмм. Но это еще не все. В течение диеты Эккерт регулярно испытывал головную боль, боли в животе, появилась одышка, пропало сексуальное влечение. Общее эмоциональное состояние он описывал как апатичное, депрессивное и раздраженное. По результатам медосмотра стало ясно, чем наградила Эккерта «диета» помимо лишнего веса.
У него появилась состояние, приводящее к развитию мочекаменной болезни.
Головные боли были следствием повышенного кровяного давления и низкого содержания сахара в крови.
Была нарушена функция обмена веществ щитовидной железы, именно она вызвала усталость, слабость, депрессию, эмоциональную раздражительность, затуманенность мозга.
Возрос уровень холестерина.
Кроме того, у Эккерта было зафиксировано повышенное давление, чем он вообще ранее не страдал!
Состояние печени к концу эксперимента достигло стадии воспаления и появились симптомы, схожие с заражением вирусного гепатита А. — Учёный гневно окинул зал взглядом. — И вот это вы называете безопасным питанием?! И вот ЭТИМ вы хотите кормить наших граждан?! Мы костьми ляжем, но не позволим травить наших пони!
Из зала поднялось копыто. Секретарь удовлетворительно кивнул и выступающий за трибуной вновь сменился.
— Вы хорошо разбираетесь в сути данного вопроса. — Осторожно прокомментировал директор института «Биотехнологии» академик Сколтко. — Но во-первых, в СССР производство ГМО пока не планируется, и потом — вы же понимаете, что это только предварительные исследования. Никто не говорит что мы прямо сейчас собираемся выпускать «на волю» пищу из модифицированных растений, это как минимум недальновидно. Для завершения работ и создания полноценного первого поколения ГМО нужно ещё как минимум полтора-два года. Мы как раз заканчиваем работу над внедрением гена рыбы во второе поколение ГМ-пшеницы, который нивелирует часть недостатков предыдущего поколения, в частности — негативное влияние на мочеполовую систему и поэтому я уверен что скоро мы сможем сделать ГМО полностью безопасным. Тем более что трансгенные растения намного проще выращивать — их не пожирают вредители, они более выносливы в экстремальных условиях и как следствие, пища из ГМО в три-четыре раза дешевле обычной еды. Это ведь настоящее спасение для голодающих стран и выгода для нашей экономики!
— Нет, вы меня не услышали… — С места покачал головой предыдущий академик. — Какой бы ген вы не внедрили, безопасным от этого такой организм не станет, а то может и наоборот! И вы это прекрасно понимаете, но специально пытаетесь запутать копытоводство страны! Всех голодных при помощи ГМО не накормить, ведь трансгенные семена производят только в Зебрике, и сколько за них будут просить наши коллеги и на каких условиях? Это же настоящая продовольственная экспансия!
— Учёный за трибуной картинно развёл копытами. — Товарищ генеральный секретарь, вы сами видите, что академик Житнев пытается тормозить крайне важные исследования при этом бросаясь крайне серьёзными обвинениями! Я считаю что это…
— Довольно! — Припечатал я. — Исследования не останавливать. Но… — Моё копыто взмыло вверх. — По окончанию работ создать комиссию по проверке безопасности ГМО и предоставления итогов проверки в Верховный Совет, пускай депутаты решают ваш спор.
Достали уже со своими растениями, честное слово! У одних это панацея от мирового голода, а у других — вселенское зло.
Можно подумать, у меня других дел нет, как решать глупые споры всяких ботаников.
Апрель. 1004 год.
Сталлионград. Политбюро.
Очередной суматошный день начинался как обычно заслушиванием помощников и сниманием с них тонкой стружки за бестолковость.
— Доложите-ка Лонгдаст. — Прервал я очередной словесный понос председателя Сталлионградского исполкома, считай мэра. — Сколько стоит литр молока и килограмм рыбы в магазинах Сталлионграда?
— Рубль за литр и три за килограмм рыбы. — Подглядев в свою папку, ответил председатель.
— А сколько стоили в прошлом году?
— Так к ведь к свободному рынку за день не перейдешь, товарищ генеральный секретарь! Это процесс длительный! — Начал тот петь свою лебединую песню, понимая за что я его буду сейчас ругать.
— Стоп. — Прервал я его, прихлопнув по столу копытом. — Ты мне, что тут демагогию разводишь! Когда мы в Верховном Совете принимали закон о разрешении свободной торговли для сельхоз-производителей, то вы все мне клялись, что скачка цен не будет, так я тебя порадую — они по сравнению с прошлым годом, за несколько месяцев выросли в два раза, а по некоторым пунктам и в три! Самое интересное, что конца росту цен не видно. Фермеры переквалифицировались в торгашей и придерживают товар, создавая искусственный дефицит, повышая спрос и соответственно цены.
Я тебе, дорогой друг, самолично давал распоряжение фиксировать цены до предельного порога и что, где оно?
— Что оно?
— Ты мне тут дурачка не строй, где перечень товаров с ценником? — Рассердился я.
— Но как я составлю этот перечень, если он будет противоречить нашим же законам об свободном назначении цен производителями?
— А председатель Верховного Совета на что? Я думаю что он вряд ли бы вам отказал в принятии поправок в законы. Мне интересно, как вы снижать цены будете теперь. Я не потерплю уклонения от выполнения своих распоряжений! Если я говорил к апрелю список, так сделайте его или обоснуйте увеличение сроков его создания. — Тяжко вздохнув я припечатал. — Месяц вам на всё. В Питерсхуфе такой проблемы почему-то нет, с ценами всё нормально, а вот у вас в столице — есть. Не заставляйте меня задумываться о вашей профпригодности.
Следующим был министр экономики.
— Таким образом, согласно новой схемы измерения и подсчёта экономики разработанной профессором Спидфолом из НИИ Экономразвития наш внутренний валовой продукт составил 472 миллиарда советских рублей. Рост экономики составил семь процентов против мировых двух-трёх процентов и четырёх в Эквестрии. Большую часть годового прироста ВВП — тридцать процентов, традиционно даёт промышленное производство, сфера услуг по типу гостиниц, кафе и прочее — двадцать семь процентов, строительство — пятнадцать, сельское хозяйство — десять, прочие сектора, включая торговлю — восемнадцать. По инфляции… — Министр экономики, засветив рог, магией перелистнул очередную страницу годового отсчёта. — Из-за хоть и не столь стремительного, как пять лет назад, но до сих пор быстрого роста экономики и параллельного увеличения общей денежной массы на копыта у населения продолжается медленный разгон инфляции которая составила полтора процента в прошлом году, в этом году прогнозируется рост инфляции до двух процентов…
Я со скучающим видом сидел за своим главенствующем местом за столом.
Однако, несмотря на мой внешне скучающий вид, на душе было тревожно, и было от чего.
Проблема со всё ближе подбирающейся ко мне смерти никак не решается. Остался всего год, плюс-минус месяц. Все непосвящённые никаких патологий не видят, впрочем как и посвящённые. Но я пятой точкой чувствую что уже скоро моя отсроченная гибель начнёт проявлять себя визуально, например я опять начну медленно распадаться на светящуюся пыль. И «губка» та из подвала в вечнозелёном лесу мало что дала. Исследовавшие её учёные никаких особых свойств, кроме поглощения ей магии не обнаружили, но как применить это свойство на практике — не понятно.
И ведь помимо моей проблемы на мне ещё и управление страной висит.
Во время прошедших выборов, после которых я ожидаемо всё так же остался генсеком, была арестована и осуждена огромная масса пони, да и не только пони.
Мухлевать и подтасовывать результаты пытались везде, и я не сомневаюсь что кто-то так даже смог пролезть во власть, ну да и хрен с ними. К чему я это? А к тому что во время процесса выборов выяснилось что текущей численности милиции крайне недостаточно в случае каких-то обширных беспорядков в масштабе страны которые имели место быть как раз во время выборов. Со стороны оно ведь как, наш же пони! Честный, трудолюбивый и тут раз — обвинение в коррупции. Да для меня и самого стало шоком что вроде как многие нормальные пони-чиновники вот так вот запросто скурвились. Было такое ощущение, что это не просто стихийное явление любой бюрократической машины, а чьи-то намеренные действия. Но доказательства были неопровержимы и после публичного предоставления доказательств возмущение в основном сходило на нет, но случалось и так, что властям не верили, кто-то даже твердил что это мы же сами и подстраиваем аресты! В общем, неверующие устраивали протесты, которые по итогам выливались в противостояние с милицией. В итоге моим указом штат МВД был расширен, а наказание за провокации и организацию беспорядков ужесточено.
30 Июня. 1005 год.
Служебная летающая повозка, одна из семи подаренных Сталлионграду Эквестрией приземлилась на парковке чуть ли не в плотную ко входу в НИИ.
Белла тут же сбросила с себя страховочный ремень и гордо прошествовала по полупустой парковке к открывающимся дверям. Охранники ночной смены, дежурящие на КПП, наверняка уже сломали себе все глаза, пялясь на нее. На такую ерунду она давно уже не обращала внимания, лет эдак с пятнадцати. Жеребцы до дыр истирали себе глаза о ее подтянутую фигуру повсеместно и ежесекундно. Тем более сейчас, когда она соответствующим образом подготовилась к предстоящей вечеринке. Вчера так вообще был прямо-таки парад неудачников и псевдокрутых джентелькольтов, и продолжение отменного вечера и ночи не заставит себя долго ждать. Да, сегодняшняя ночь обещает быть интересной, в понедельник можно будет написать статью для своей колонки в модном журнале. Хотя нет, лучше в воскресенье, если удастся пораньше сбежать с этого нудного собрания по обсуждению очередной научной фигни, где она, как представитель информационного отдела НИИ обязана присутствовать.
Пройдя вертушку и стоящего возле неё охранника, единорожка направилась к лифту.
«Хорошо что наш директор не такой дремучий старпёр, как большинство здешних профессоров, лифт догадался установить, как в Мэйнхеттене, так ведь реально удобнее.» — Думала Белла, заходя внутрь кабины. Тот мелодично звякнул, сообщая о прибытии на десятый этаж.
Центральное отделение одного из крупнейших в СССР научных учреждений полностью занимало огромное пятнадцатиэтажное здание и несколько зданий поменьше, и это не считая гостиницы для командированных специалистов, большой столовой и хозяйственных построек по типу мелких мастерских и кладовок. И всё это практически в центре Сталлионграда. Хотя, старожилы говорят что лет десять назад тут ничего кроме НИИ, да мелкой деревни не было. Но шло время, столица стремительно росла и вскоре Институт оказался в пригородах, а потом и вовсе всё ближе к центру Сталлионграду, да что говорить!
В 993 году, когда Белле было всего одиннадцать лет, в Сталлионграде, ну или как было раньше — Принцессинске, проживало не больше полумиллиона пони, тоже немало конечно, но в сравнении с нынешними тремя миллионами… Урбанизация, индустриализация, всплеск рождаемости и миграция сделали своё дело, город стремительно рос и продолжает расти.
А вообще, НИИ Биологии единственный действительно независимый конгломерат неподконтрольных правительству учёных, объединяющий отечественных и иностранных специалистов от мира науки, созданный практически с нуля профессором Борзо приехавшим из Эквестрии. Потом партийные чинуши соизволили всё же выделить денег на развитие науки и дело пошло веселее.
Это был подлинный оплот демократии и независимой науки в тоталитарном Сталлионграде, как часто отзывались о НИИ эквестрийские коллеги.
Но затыкать рты всем невозможно и после смягчения законов про свободу слова, помимо научной части, в состав Института теперь входил почти десяток газет самых разных направленностей и распространяемых по всей стране и имеющих сотни тысяч, если не миллионы читателей. С такой информационной мощью приходилось считаться всем, включая правительство коммунистов.
Иметь в списке своих недругов самого профессора Борзо не улыбалось никому, и Сталлионградские власть имущие (Но не из Политбюро, до этих небожителей попробуй достучись!) официально дружили с ним, хотя ни для кого не являлось секретом, что НИИ Биологии с его информационным отделом для правящих кругов стал костью в горле. Но подобраться к профессору было решительно невозможно, Борзо слыл кристально честным пони, принципиально не занимающимся ни политикой, ни сомнительными аферами. Его газеты освещал любые события беспристрастно и без купюр, за что он и снискал уважение не только за рубежом, но и в кругах отечественных журналистов, не боящихся проводить дерзкие и отчаянные расследования. Каждый профессионал информационного поля Сталлионграда знал, что информационный отдел Института всегда опубликует материал, который на корню зарубит любую государственную или подконтрольную ему газету. Белла гордилась своей должностью, и имела на то все основания. Работать в НИИ Биологии, особенно в информационном отделе хотели бы тысячи, но такая возможность предоставлялась только лучшим специалистам в своем деле.
Окончив журфак Сталлионгоадского высшего университета и решительно отвергнув предложение работать в главном рупоре коммунистической диктатуры — «Красной звезде», Белла смогла устроиться в информационный отдел НИИ Биологии и вот уже год вела колонку городской светской или как это модно говорить среди молодёжи, «гламурной» хроники в модном городском журнале на правах рядовой журналистки. Отец, генерал в столичной милиции мог бы поспособствовать чтобы Беллу взяли главным редактором или даже начальником какого-нибудь из подразделений информационного отдела НИИ, но считал что дочь должна сперва освоиться, набраться опыта и узнать всю подноготную журналистики, а уже потом занимать копытоводящую должность.
В общем-то, она была с ним согласна, да и работа не напрягала: тусишь все выходные, после чего выдаешь едкую статью о том, как очередное ничтожество с выпендрёжами до небес в очередной раз опозорилось. С соответствующими комментариями. Это было даже весело. На следующий год Белла планировала стать главным редактором «Вестника», а через пару лет у нее накопится достаточно опыта, чтобы возглавить какую-нибудь структуру посерьёзнее.
Двери лифта открылись, и она процокала в прихожую «Вестника», занимавшего на этаже почти всё восточное крыло. Дежурный охранник, увидев ее, вежливо поздоровался. Белла кивнула в ответ и направилась к своему рабочему месту. В офисе горел магический свет, и она удивленно огляделась, окидывая взглядом многочисленные столы, заставленные всевозможными письменными принадлежностями, стопками бумаг, папками, пишущими машинками и прочей офисной атрибутикой.
Трудоголик, вкалывающий в поте морды в шесть часов вечера в субботу, обнаружился в самом углу. Сутулая фигурка серого единорога в огромных очках ожесточенно долбила магией по клавишам печатной машинки, ни на секунду не отрывая взгляда от вскрытого, судя по конверту, письма.
— Иллиас?! — Удивилась Белла. — Ты-то что тут делаешь?
Это был Иллиас Грейзи, работал в НИИ, в его информационном отделе вот уже два года, и Белла решительно не понимала, за какие такие заслуги он получил эту работу. Кажется, она что-то слышала про не то благотворительность профессора Борзо, не то про обязаловку от компартии в отношении выпускников жеребячьих домов для жеребят с ограниченными физическими возможностями. Что-то там у Иллиаса было жутко не в порядке не то с сердцем, не то еще с чем-то. В любом случае особой перспективности за два года она в Иллиасе так и не заметила, если не считать его абсолютной безотказности по отношению к коллегам. Маленький, хилый и лопоухий, в очках с вечно ободранной оправой, он был законченным добряком и тюфяком. Любой работник знал, что если тебе лень оставаться после работы, чтобы закончить недельный отчёт, или нет никакого желания переться куда-то через весь город на какое-нибудь совершенно бестолковое интервью, то можно чисто по-дружески попросить Иллиаса о помощи, и тот с радостью сделает всё за тебя. В результате щуплый единорог вечно носился со всякой ерундой, словно пегас-неудачник. За что его все и любили, не упуская, правда, случая посмеяться над его талантом журналиста. В этом плане Иллиас Грейзи был неповторим. Он специализировался строго на журналистских расследованиях, гремящих разоблачениями разнообразных негодяев вселенского масштаба. При виде его статей главред заранее хватался за гриву, а весь офис замирал в предвкушении грандиозной хохмы. Одно только его расследование геноцида конзаньских кузнечиков стало дежурным анекдотом на протяжении последних четырех месяцев.
— А?! Что?! — Иллиас аж подпрыгнул от неожиданности. Стул перевернулся, и единорог грохнулся на пол.
— Ай, сено!
Белла не смогла удержаться и прыснула со смеху.
— Белла! Ты меня очень напугала! — Иллиас выбрался из-под стула и поднялся на ноги.
— Что, страшная? — Спросила Белла, демонстративно повертевшись и повиляв аппетитным крупом.
Иллиас на глазах залился краской и стал похож на помидор. — Думал, что враги из очередного мирового заговора нашли тебя? — Она снисходительно рассматривала нелепую фигурку, мгновенно съежившуюся под ее взглядом. — Что ты делаешь в офисе в субботний вечер, Иллиас? Снова спасаешь мир? А может быть, у тебя просто проблемы с кобылками?
— Зря смеешься. — Обиделся единорог. — Это дело очень серьезное! Это крупнейший мировой заговор со времен изгнания Найтмер Мун! Масштабы просто грандиозны, это намного больше, чем даже убийство Сталлиона!
Я наткнулся на него совершенно случайно!
— Ага, тёмные силы, тайные ордена и инопланетяне. — Понимающе закивала Белла, направляясь к своему столу. — Вновь над Сталлионградом, да что там — всем миром нависли тучи смертельной опасности! И только одинокий герой в ободранных очках способен спасти эту заблудшую планету!
Она принялась разбирать ворох бумаг на столе в поисках забытого бейджика.
— Между прочим, профессор Борзо лично дал мне добро заниматься этим делом. — Ответил единорог, гордо выпятив впалую грудь.
— В отличие от некоторых, он всегда видит скрытый потенциал каждого своего работника, будь то учёный или журналист.
— Ого! Ты был на приеме у профессора?! — Белла сделала круглые глаза. — И тебя к нему пустили? Удивил, удивил… Не скрою… — Её бейджик «удостоверение работника НИИ Биологии» журналистского жёлтого цвета нашелся в верхнем ящике стола. — Иллиас, ты растешь прямо на глазах! — Крепление бейджика к неудовольствию единорожки было повреждено. — Что же такое ты ему сказал?
Иллиас попытался заважничать, отчего стал выглядеть еще забавнее, чем обычно:
— Я нащупал мировой заговор некой тайной группы очень могущественных пони, ставящих своей целью захват продовольственных рынков всего мира!
— О! Круто! — Воскликнула Белла. — Ну и как, долго щупал?
— Ты, как всегда, в своем репертуаре! — Похоже, единорога ее выпад совершенно не задел. Он продолжал светиться сознанием собственной значимости. — А вот ты знаешь, к примеру, что такое ГМО?
Белла уселась в свое кресло и принялась разбираться с повреждённым креплением бейджика.
— Ну, слышала что-то такое. Новые технологии, передовая научная мысль, спасение для голодающих в отсталых странах и всё такое. У нас в НИИ же, в его Питерсхуфском филиале вместе с учёными из Зебрики и изучают. Ну и что с того? Злобные враги социализма хотят вынести из нашей великой и несомненно всегда справедливой страны чудо достижений советской науки?
— Наоборот! — Воодушевленно воскликнул Иллиас, эмоционально размахивая копытами.
Видимо, ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь о своем намечающемся подвиге. — Это часть заговора! Изначально это было просто скрещивание разных сортов пшеницы, картошки и яблок, но вот потом…
— И что же потом? — в притворном ужасе единорожка прижала копыто к мордочке.
— А потом, в проект селекции внедрились те, кто убил Сталлиона! — Единорожка едва удержалась чтобы не прыснуть со смеху.
— Буквально полгода назад было создано так называемое Гэ-Мэ-О для установления контроля над миром! Я тебе потом расскажу подробности, ты ужаснешься! А сейчас мне надо вернуться к письму, у меня важная переписка с моим источником.
Он бросился поднимать лежащий на боку стул.
— О, да! — Скривилась Белла. — Два придурка нашли друг друга. — Скоро уже начнётся вечеринка, она договорилась с подругами на восемь, но из-за дурацкого бейджа и упущенной из-за него последней служебной летающей повозки придется опоздать, вкопытную идти не так уж быстро.
— Иллиас, в такого рода переписках каждый второй жирный буйвол-извращенец под личной прекрасной кобылки, либо очередной свидетель мировых заговоров. Ты поинтересуйся у своего источника, не похищали ли его жесткие агенты спецслужб или инопланетяне? Возможно, он пострадал от их экспериментов. Сейчас у них в моде, кажется, анальное зондирование?
— Зря ты так, Белла. — Единорог укоризненно покачал головой. — Он дает весьма ценные сведения, и сильно рискует, связавшись с нами… Его ведь ищут и хотят убить, как свидетеля.
Иллиас еще что-то бормотал, погрузившись в чтение письма, но единорожка его уже не слушала. Первым делом надо было написать письмо отцу и отправить дорогой магической почтой, спасибо генсеку, что смог уговорить Селестию поделиться секретом телепортации писем. Наверное, нынешний генеральный секретарь был одним из немногих пони из правительства, кого бы Белла не считала бестолковым вороватым чинушей и единственным представителем государственной системы, кому она могла бы довериться и рассказать всё до последнего в случае чего. Конечно, она могла бы отправить сообщение в отделении почты, в деньгах Белла никогда не нуждалась, но это долго, с работы было быстрее.
Отец же Беллы находился в деловой поездке в Якякистан помогая тамошним дикарям налаживать закон и порядок.
Белла быстро набросала короткий текст: «Папочка, привет, у меня всё хорошо, веду себя прилично, с дурными компаниями не связываюсь. Люблю тебя и целую. Белла.»
Несколько минут она упаковывала письмо в конверт, попутно чиркая адресата и место отправки.
— Белла! — Смущенный голос Иллиаса спас её от тягостных размышлений на тему отвечать или не отвечать слишком назойливой, но с богатыми родителями подруге из семьи крупных фермеров.
— Можно мне воспользоваться твоей печатной машинкой? Всего на одну минуту!
— А свою ты уже сломал?
— Печатная краска кончилась. — Иллиас виновато развёл копытами. — Ещё одна машинка со встроенным магоотправителем есть у тебя и у главного редактора, но его кабинет закрыт. И на складе краски нету, завтра обещали принести. Прямо невезение какое-то! — Иллиас умоляюще посмотрел на единорожку. — Ну, пожалуйста, Белла, только на одну минутку! Мне надо хотя бы предупредить свой источник, что все в порядке, ведь я писал письмо для магической отправки и уже должен был его отправить! Он строго следит за временем, в вдруг он испугается и больше не выйдет на связь! Я без него провалю расследование, а мне профессор Борзо лично доверил! Беллачка, ну пожалуйста, я все, что хочешь, для тебя сделаю!
— Тогда тебе придётся подождать, знаешь сколько вас таких, на всё готовых? — Отрезала единорожка.
Однако Иллиас выглядел так жалобно, словно мокрый котёнок, сжавшийся в комочек на подоконнике под холодным проливным дождем, что Белла смилостивилась. — Ладно, работай, Деринг Ду — самоучка.
— Спасибо, я твой должник! — Единорог просиял и рванул за стулом. — Ты не представляешь, как меня выручила! Вот увидишь, это будет разгромный материал, профессор Борзо не пожалеет за оказанное доверие! Да что там, сам генеральный секретарь будет мной гордиться!
Белла с подозрением уставилась на огромный термос, который магией левитировал Иллиас, обеими передними ногами двигая офисный стул на колесиках в направлении её стола.
— А это еще что? — Поинтересовалась она, взглядом указывая на термос.
— Два литра крепкого горячего кофе из самой Зебрики! — Отрапортовал Иллиас. — Я заранее подготовился к сегодняшней переписке с источником! Даже специально выспался днем!
— К переписке? — Белла хихикнула. — Да ты так НИИ разоришь, знаешь сколько стоит одно только письмо, хочешь проблем с финансовым отделом нашей службы безопасности? — Закончила единорожка уже серьёзным тоном.
— Но, я… — Испуганно сжался единорог.
Белла, не удержалась и рассмеялась, до того у Иллиаса был забавный вид.
— Я шучу, магическая связь у нас в НИИ бесплатная. Скажи, а вы не пробовали со своим источником пользоваться псевдонимами? Для повышения секретности? Ну, там, первый — второму, например?
— Разумеется, мы ими пользуемся! — Не понял очередной подколки Иллиас. — Это же чрезвычайно опасное расследование, тут ни в коем случае нельзя засветиться, слишком могущественные силы вовлечены! Раздавят, и следа не останется. Странник сообщил, что погибло уже очень много пони при чём далеко не последних, все они так или иначе выходили на след заговора! Он и со мной-то согласился работать только после того, как узнал, что я сотрудник информационного отдела НИИ Биологии самого профессора Борзо. Если кто-то и решится опубликовать всю правду, то только он. Все остальные либо слишком слабы, либо подконтрольны заговору!
— Кто-кто сообщил? — Подняла брови Белла. — Странник?!
— Ну да! — Иллиас водрузил термос на край ее стола, после чего влез в кресло и неуклюже придвинулся поближе к столу, с опаской потянув к себе машинку. При этом он искоса поглядывал на Беллу, словно ожидая подвоха. — Такой псевдоним у моего источника! Ты же понимаешь, он вынужден скрывать свою личность!
Иллиас принялся строчить послание. Белла с любопытством пригляделась.
— О! — Едко воскликнула она. — Да ты у нас Мистер Первый?!
Иллиас густо покраснел еще быстрее, чем в первый раз.
— Ну… Я… Это… — Иллиас окончательно смутился. — Я думал, что псевдоним должен отражать внутренние качества…
— Значит так, Мистер Первый! — Засмеялась Белла. — Убирай свой термос со стола, и упаси тебя Селестия, если я завтра найду на своем столе хоть каплю беспорядка, я тебя прибью раньше, чем до тебя доберутся злые копыта твоих заговорщиков!
— Так ведь завтра же воскресенье! — Поправил Иллиас, но тут же натолкнулся на ее взгляд, и термос со стола как ветром сдуло. — Все будет в идеальном порядке, Беллачка, я клянусь! — Он начал давить магией по железным кнопкам.
Через минуту произошла мелкая зеленоватая вспышка и из бокового отверстия машинки появился небольшой листок с текстом.
Единорог облегченно вздохнул. — Ура, он отвечает!
Белла закатила глаза. Иллиас был явно неисправим, одни только конзаньские кузнечики чего стоили, а вот теперь он добрался и до мирового заговора… Бедный главред!
В последний раз оглядев офис, Белла вышла, хлопнув дверью.
Охранник вызвал ей лифт и пожелал доброго вечера. Внизу оказалось, что одна из летающих повозок припозднилась и единорожка довольно улыбнулась и прибавила скорости, спеша занять свободное место.
В воскресенье Белла проснулась поздно и до самого вечера готовилась к общему собранию НИИ. В понедельник её надежды на скорое окончание мероприятия не оправдались, более того, собрание затянулся до поздней ночи. Попав, наконец, домой, она сама не могла понять, каким чудом ей удалось выдержать всю эту тягомотину с кучей научных терминов и не сойти с ума от скуки. И как только жеребцы и кобылки из научников выносят все эти протокольные мероприятия? Ведь у них, их в десятки раз больше. Старые пеньки понятно, но молодые… Тут точно надо быть чокнутым. Настроения тусить не было, и Белла решила остаться дома и посидеть над статьей. Воспоминания о вчерашнем вечере, когда нелепые попытки клеится к ней одна за другой разбивались в прах, а один чудик и вовсе пытался прикинуться принцем Эквестрийским, они были настолько забавны, что вдохновение нахлынуло на нее само собой. Она прекратила работу уже под утро, когда глаза стали упрямо закрываться от усталости. Белла решила, что закончит материал завтра в офисе, и легла спать.
Разбудил ее звонок будильника. Ежедневник напомнил ей что сегодня день косметического салона, Белла поняла что опаздывает к назначенному времени, без десяти двенадцать, поздновато. Решив отложить косметические процедуры на пару часов, всё равно могла себе позволить, Белла направилась в ванную.
Сонливость покинула ее только через полчаса, но, придя в салон, она вновь чуть не уснула во время процедур. Желание заниматься чем-либо решительно отсутствовало и Белла заставила себя пойти в НИИ.
Незаконченный материал надо было все же доделать, да и несмотря на свободный график работы, периодически показываться в офисе всё же стоило.
На этот раз в помещениях «Вестника» было особенно многопонно, но почему-то на удивление тихо. Белла, привычно кивая в ответ на приветствия, подошла к своему рабочему месту и уселась в кресло, придирчиво осматривая поверхность стола. Так и есть. В правом углу красовался засохший кофейный отпечаток, оставшийся от донышка кружки. Ну, Иллиас, тебе конец. Спасибо хоть машинку не залил. Единорожка встала и решительно окинула взглядом офис. Серого единорога нигде не видно, наверное, кто-то уже послал его куда-нибудь вместо себя. Ничего, это не спасет тебя от возмездия, Мистер Первый, блин! Белла поморщилась.
— Что-то потеряла, Белла? — Никки Слитфаер, немолодая уже журналистка, занимала рабочее место слева от ее стола. Вид у нее, обычно бойкой и жизнерадостной, сегодня был невеселый. — Я могу тебе чем-то помочь?
Со Слитфаер у Беллы как-то незаметно сложились хорошие отношения. Кобылка принадлежала к тому типу пони, что умеют найти общий язык даже с немым дикарём из Зебрики. Поэтому видеть ее без улыбки на мордочке было несколько непривычно.
— А где Иллиас? — Спросила Белла, вдруг отмечая, что вообще никто вокруг не улыбается, более того, все выглядят хмурыми и угрюмыми.
При этих словах работа в офисе замерла, и окружающие, словно по команде, уставились на нее.
— Ты же еще не знаешь! — Спохватилась Слитфаер. Она грустно кивнула в сторону иллиасового угла. — Он погиб. Разбился, выпав из окна. Завтра похороны.
Только сейчас Белла обратила внимание, что на столе единорога лежат две гвоздики и зажжена небольшая свеча, отбрасывающая крохотный блик на фото Иллиаса в рамке с черной ленточкой через угол. На фото лопоухий щуплый единорог застенчиво улыбался, словно фотограф запечатлел его в момент, когда кто-то вешал ему на уши очередную лапшу о крепкой дружбе с целью спихнуть на бедолагу какую-нибудь работу. Скорее всего, так и было.
— Как же это могло произойти? — Настроение резко упало. Иллиаса было откровенно жаль. — Как он вообще мог выпасть, он окна даже боялся открывать.
— Несчастный случай. — Горестно покачала головой собеседница. — Окно кто-то открыл на проветривание, а закрыть забыл. А он в субботу вечером пришел в офис поработать и засиделся до четырех утра, сильно спать хотел, координацию терял когда ходил. А когда собрался домой, уснул на ходу и прямо в открытое окно… — Она магией левитировала платочек со стола и аккуратно промокнула уголки глаз. — В общем, милиция уже тут побывала, провела расследование. Иллиас заснул прямо на ходу, его повело в сторону открытого окна и он выпал. Иллиас умер еще до прибытия врачей. — Она замолчала, вновь вытирая слезы, и тихо добавила. — Белла, мы тут собираем средства на похороны, Иллиас же из жеребячьего дома, родственников у него нет…
— Да-да, конечно… — Белла вышла из оцепенения, с трудом осмысливая услышанное.
— Я сейчас же свяжусь со сберкассой и скажу чтобы они дали денег на похороны…
Про эти траты папа конечно не сможет узнать сразу, так как вернётся только через два дня, но согласовывать с ним подобное решение не имело смысла, он однозначно одобрит ее действия.
Желание заниматься статьей пропало, и она некоторое время сидела, погрузившись в мысли. Взгляд сам собой возвращался к засохшему кофейному пятну. Да, Иллиас, не помогли тебе твои два литра крепкого зебриканского кофе. По мере раздумий кобылка становилась все мрачнее. Выходило, что Иллиас уснул прямо на ходу именно из-за нее, ведь это она позволила ему просидеть с её печатной машинкой до четырех утра. От подобных выводов ей стало совсем нехорошо. Она подошла к Никки Слитфаер и негромко спросила:
— А кто из милиции занимался делом Иллиаса? Есть такая информация?
— Да, один молодой жеребец приезжал сюда и осматривал рабочее место Иллиаса, задал несколько вопросов. Сказал, что это необходимо для исключения версии о самоубийстве.
Слитфаер сглотнула комок и тихо всхлипнула. — Он оставил свой адрес на всякий случай. — Она протянула Белле небольшой клочок бумаги.
Они еще немного обсудили обстоятельства этой ужасной трагедии, после чего единорожка решила навестить милиционера, не на что больше настроения всё равно не было.
Был вечер, поэтому дверь в квартиру одной из многих Сталлионградских девятиэтажек открыли почти сразу.
Совсем ещё молодой земной пони, увидев на пороге красивую кобылку сразу поплыл, чем Белла и воспользовалась.
Беседа с молодым следователем заняла почти три часа, первый из которых тот с гордостью рассказывал о том, какой он сыщик-молодец. Он окончил милицейский институт этой весной, но уже настолько поднаторел в следствии, что дело Иллиаса вёл самостоятельно, без помощи начальника, отчитываясь напрямую перед руководством. Жаль, что это всего лишь несчастный случай, он был готов справиться и с гораздо более серьезной задачей. Разумеется, это чисто риторическое заявление, сам он весьма сожалеет о постигшей Беллу с коллегами утрате. Следователь буквально растаял при виде очаровательной белой единорожки и болтал без умолку, той лишь оставалось направлять его рассказ в нужное русло. Вообще жеребец произвел на Беллу вполне положительное впечатление. Пожалуй, слишком уж говорлив, а в остальном очень даже добросовестный молодой специалист. Несмотря на неоспоримые признаки несчастного случая, он тщательно провел все необходимые следственные действия. Опросил охранника, который последним видел Иллиаса в ту ночь, ближайших коллег и знакомых, и даже работников ЖЭКа дома, в котором находилась его квартира выделенная ему как сироте государством. Досконально осмотрел место работы и жительства погибшего. Задавая вопросы, Белла удивленно хлопала глазками и демонстрировала сдержанное восхищение его профессионализмом, в результате чего тот позволил ей самой прочесть материалы крохотного дела, в том числе заключение врача. Белла осторожно удивилась, что вскрытие о обследование трупа проведено столь оперативно, на что милиционер не без гордости ответил, что начальство делает на него ставку, как на перспективного сотрудника, и поэтому пошло ему навстречу. Даже при тщательном рассмотрении было ясно, что молодой следователь провел это крохотное расследование предельно серьезно. Протоколы осмотра места происшествия, места жительства, рабочего места, фотоснимки, опрос лиц, так или иначе фигурировавших в деле, судмедэкспертиза, и даже осмотр того, что в последний раз печаталось на его рабочей машинке… Никаких предсмертных записок, ничего подозрительного в поведении. Все указывало на то, что Иллиас сильно устал, в результате чего уснул, вывалился в окно и разбился насмерть. Тот факт, что никто не побеседовал с Беллой на предмет того, что она общалась с погибшим незадолго до трагедии, не вызвал у нее подозрений. Наверняка то был негласный указ от папиных заместителей. Зачем было вмешивать Беллу в столь печальную историю, это могло вызвать ненужное внимание.
И тут Белла поняла что её гложит.
Нигде не упоминался Иллиасовский термос.
Его словно в природе никогда и не существовало. Ни у него дома, ни на работе. Как не существовало и кофе в желудке трупа, и даже кружки в тщательно описанных ящиках его стола не значилось. Белла специально дважды перечитала заключение судмедэксперта. Выходило, что кофе Иллиас в ту ночь не пил. Значит, термос, который он левитировал магией ей привиделся? А кофейный отпечаток на столе тоже?
Что-то тут не сходилось. Она сильно сомневалась, что кто-то решился бы без разрешения хозяйничать за её рабочим столом, учитывая что она дочь генерала.
Кобылка посмотрела на часы. Похороны начнутся через час, и хоронить Иллиаса будут в закрытом гробу, он сильно пострадал в момент столкновения с землёй и чтобы никого не шокировать, тело решили скрыть. Она внезапно поняла, что не сможет вынести предстоящей церемонии, слишком жуткий осадок от всего этого лежал у нее на душе. Белла развернулась и пошла в НИИ.
В офисе никого не было.
Все были либо на похоронах, либо под шумок улизнули по собственным делам. Это даже к лучшему, ей предстояло хорошенько подумать, и в данном случае уединенность только на пользу. Белла села за свою машинку и по привычке бросила взгляд на правый угол своего стола. Пятна уже не было, видимо, уборщица вчера вечером протерла столешницу. Кобылка подошла к столу Иллиаса и на всякий случай осмотрела выдвижные ящики. Разумеется, ни термоса, ни кружки
там не нашлось. Тогда она вернулась за свой стол и проделала те же операции у себя. Кружка пропала, стало быть, Иллиас унес ее, когда закончил работу. Но в материалах дела она не значилась. Значит, кружка должна быть где-то здесь? Найти ободранную синюю кружку с трещинкой в верхней части и небольшим сколом в относительно небольшом помещении их отдела не представляло большого труда, однако преуспеть в поисках Белле так и не удалось. Кружки не было. Термоса тоже. Исчезнуть сами собой они не могли. Как бы фантастично это ни звучало, но вывод напрашивался только один: кто-то спрятал их еще до появления милиции. И делать это стоило лишь с одной целью — никто не должен был узнать, что Иллиас выхлебал за несколько часов два литра крепкого кофе. Но если все так, то мгновенно возникало огромное множество совершенно нереальных выводов. Выходит, это не несчастный случай? Смерть была подстроена? Результаты судебной экспертизы сфальсифицированы? Все следы тщательно подчищены? Чуть ли не половина смены охраны, дежурившей в ту ночь, подкуплена? Или действовали супер-пупер ниндзя из глупых эквестрийских комиксов, которых никто не заметил?
Сказать, что она в замешательстве, было бы явным преуменьшением. Кому могло перейти дорогу такое безобидное существо, которое даже муху не тронет, как Иллиас Грейз?! Да еще так, что на его убийство затрачены столь грандиозные усилия! Врагам конзаньских кузнечеков?!
Белла только покачала головой. Иллиас был последним пони в мире, кто мог бы кого-то разоблачить. Его ночной «пресс-релиз» о мировом заговоре, опутавшем весь мир и мистический Странник, поставлявший сверхсекретную информацию, лишний раз доказывали, что Иллиасу ещё долго вырастать из жеребячьих баек. Но, тем не менее, он погиб, и обстоятельства его смерти оказались очень и очень «невыясненными». В любом случае стоит переговорить с отцом, как только он вернётся в Сталлионград.
Решив проверить краску в машинке, Белла вытащила печатную железную пластину и запоздало поняла, что видит последнее сообщение, неплохо отпечатавшееся на железе благодаря магии.
Сообщение было от таинственного Странника. В нем он призывал Иллиаса к осторожности и настоятельно просил больше не писать под своим именем и обо всех изменениях графике их сеансов связи сообщать на указанный здесь же почтовый адрес, после чего этот самый адрес Странник незамедлительно сменит. Похоже, источник Илиаса менял почтовые отделения, после каждого полученного от Иллиаса письма. В качестве аргумента Странник заявлял, что подобная неосторожность уже стоила жизни некоему журналисту, с которым он пытался установить контакт полгода назад, а самому ему пришлось долгое время заметать следы. Белла еще раз перечитала письмо. Выглядело всё как чистой воды параноидальный бред конченного психа.
Только Иллиас мог принять такое за чистую монету. Подобных спасителей мира было море. Странно только, что загадочный Странник вполне конкретно указывал фамилию и имя якобы убитого врагами журналиста. Белла специально покопалась в старых газетах, убийство или несчастный случай они бы вряд ли пропустили.
К ее удивлению, она получил вполне конкретный ответ. Журналист действительно был сотрудником одной заштатной областной газеты. Ничем выдающимся не прославился. Чуть больше пяти месяцев назад погиб в результате несчастного случая, редакция газеты выражает соболезнования родным и близким покойного. В конце небольшой статьи коротко указывалась причина смерти: единорог возвращался ночью домой, заснул и разбился, выпав в окно.
Белла откинулась на спинку кресла и потерла занывший висок. Дело принимало очень нехороший оборот.
Август. 1005 год.
Приозёрская ССР. Город Бакандат.
— Повторяю! — Динамики запущенного в производство буквально месяц назад мегафона хрипели, из-за чего голос командира сводного питерсхуфского милицейского батальона, брошенного на помощь своим бакандатским коллегам, звучал шепеляво, словно руководивший разгоном демонстрации являлся не земным пони, а фестралом. — Граждане, я требую вас разойтись по домам! Ваши действия незаконны и подлежат наказанию, предусмотренному Уголовным кодексом СССР!
Подождав ещё с минуту, милиционер вновь обратился к толпе.
— Я даю вам последнее предупреждение! Прекратите беспорядки и немедленно расходитесь! В противном случае мы будем вынуждены применить силу!
Многотысячная толпа возмущённо взревела в ответ, заглушая воплями звук из мегафона, и комбат безнадежно скривился.
— Придурки… Так, Джорджев, Синеев! — Копытом, обутым в противоударный накопытник милиционер поманил к себе командиров резерва и кивнул в сторону перекрестка с проспектом Дружбы Народов, где стена металлических щитов второй роты медленно отползала назад под давлением пони-массы. Почувствовав, что живое заграждение из милиционеров поддается, передние ряды наступающих заорали ещё сильнее, начав активнее давить на щиты.
А в толпе с удвоенной силой принялись трясти транспарантами «Вышвырнем паразитов из города» и «Якам место в Якякистане». Прямо напротив напирающей толпы, через проспект Сталлиона, с другой стороны Дружбы Народов, ей навстречу двигалась не меньшая по численности толпа, с плакатами «Дружба Народов для всех», «Все разумные одинаковы» и «Мы тоже имеем право на блага социализма». Сдерживающее их оцепление первой роты ещё держало строй, но тоже отступало назад.
— Джорджев, Синеев! Берите своих и выдвигайтесь на позиции. Как только толпа прорвется, начнут работать пожарные.
Применяйте «лаванду» и приступайте к разгону. Травмирующую магию применять только в ответ на угрозу жизни или удара холодного оружия. Спецсредства — без ограничений. Паковать только наиболее буйных и активных. Задержанных передавать местному батальону милиции. Они займутся транспортировкой задержанных… — Он секунду помедлил, окидывая взглядом беснующиеся толпы, многократно превосходящие милиционеров количеством, и нехотя добавил: — Джорджев, твои граждане, Синеев, твои яки. — Командир батальона посмотрел на земного пони в бесформенном тёмно-синем комбинезоне и облачённого в защитную экипировку: — Только чтоб не переусердствовал! Без сломанных копыт и выбитых глаз! Понял?!
— Моя рота применяет физическую силу исключительно в рамках инструкций и Уголовного кодекса. — Безразлично ответил тот. — В случае, когда жизни и здоровью сотрудников милиции угрожает опасность мы действуем в строгом соответствии со Сталлионградским законодательством. А если кто-то из разбушевавшегося стада ослов потерял сознание от удара дубинкой, то это их проблемы. Нечего в беспорядках участвовать и тем более их создавать, раз дохлый как кобылка.
Морда капитана милиции скрылось за тканью чёрной балаклавы, после чего он демонстративно захлопнул лицевой щиток из усиленного стекла милицейского шлем-сферы.
И издевательским тоном закончил:
— Да и потом, это надо ещё доказать, что били именно мы и ранения получены от нас, а не от пьяного яка с палкой. Разрешите идти?
Комбат лишь обреченно махнул копытом и пошел к пожарным, что держали наготове шланги с готовой вырваться наружу водой.
Синеев флегматично пожал плечами ему вслед и направился к ожидающим приказа милиционерам своей роты.
— Доиграешься когда-нибудь, Свит. — Глубокомысленно изрёк комбат, захлопывая шлем-сферу. — Яки, да и не только они и без того мечтают упрятать тебя в тюрьму, а ещё лучше — четвертовать! Твоя рота у них как кость в горле, а тобой давно уже жеребят пугают.
— Поправка! — Не оборачиваясь, заявил Синеев. — Мною пугают не жеребят, а ублюдков. Не путай наше будущее поколение с этими отпрысками понаехавших и паразитов, Мэккли. Жеребята — это жеребята, ублюдки — это ублюдки.
Комбат недовольно хмыкнул.
Но понять Синеева тоже можно. Стать сиротой из-за озверевших во время беспорядков в Питерсхуфе грифонов и потерять сестру по вине буйволов мигрантов… Тут только немногие не пропитаются ненавистью.
Капитан тем временем подошел к своим и коротко бросил: — Выдвигаемся!
На улицу Сталлиона обе толпы прорвались одновременно. Сдерживавшие натиск милиционеры первой и второй роты не удержали строй и оказались окружены разъяренной живой массой из пони и яков. Вспыхнула драка, у окруженных пони вырывали щиты и сбивали с ног. Над окруженными мгновенно нависла угроза оказаться затоптанными, ситуация стала критической, и комбат отдал приказ об атаке. Водяные струи ударили в беснующуюся толпу, пинающую сбитых наземь милиционеров, и Синеев повел свою роту в атаку. Формально данные меры имели своё название согласно всевозможным инструкциям и прочей бюрократической макулатуре, но между собой в роте Свита они именовали эту фазу операции по разгону толпы именно атакой. Несколько подарков «лаванды» — по факту гранат со слезоточивым газом (Спасибо Коньзаньским химикам) в самую гущу, после чего в ход шли дубинки и щиты.
Со времён беспорядков в Питерсхуфе, специфика разгона правонарушителей, зачастую облаченных в лицевые повязки и нередко имеющих при себе какую-нибудь палку в качестве оружия изменилась. Были введены новые, более лёгкие чем предыдущие милицейские щиты, более удобная для рукопашной защита по типу усиленных накопытников, наколенников, сферических шлемов и облегчённых металлических нагрудников, усовершенствована тактика, новейшие газовые гранаты стали любимыми «спецсредствами» милиции, активнее стали применяться пожарные расчёты с водомётами. Но в целом закон массового столкновения остался прежним: из двух противоборствующих сторон поражение потерпит та, что дрогнет первой. А рота Синеева славилась тем, что не дрожала никогда. В ней собрались исключительно идейные коммунисты, ненавидевшие преступность и приезжих некоммунистов, и фамилия Синеева давно стала весомым аргументом в усмирении агрессивной толпы, перешедших грань законности.
Не сказать что такие толпы появлялись часто, но всё же они появлялись по самым разным причинам. Например, как сейчас. Жители города и так невзлюбили приезжих из Якякистана яков за их взывающее поведение, а недавний случай кражи еды на рынке и последовавшего за этим конфликта и вовсе спровоцировал беспорядки.
Полузатоптанную вторую роту отбили быстро. Толпу не щадили, мощные и четко отработанные удары щедро раздавались направо и налево, кованые милицейские накопытники крушили противникам копыта и ноги, закованные в шлем-сферы головы сметали больших по размерам яков словно таран, а удары щитами плашмя опрокидывали не хуже магии. Времени на задержание злоумышленников никто не тратил, это забота другого, местного батальона, который идет вторым эшелоном. Они соберут оставшихся лежать на асфальте демонстрантов и рассортируют, кого куда: в больницу или КПЗ.
Рота Синеева не занимается возней с обнаглевшим мусором, не ценящим щедрости компартии.
Яки дрогнули минут через десять. Кто-то из перемалываемой милиционерами толпы достал арбалет и в упор его разрядил в ближайшего бойца. Рота среагировала мгновенно. Пытавшегося скрыться в толпе преступника прижали к земле магией и угостили воздушным тараном, да так что у того что-то хрустнуло и стрелявший потерял сознание, раненого немедленно эвакуировали в тыл, и Капитан, согласно инструкции, разрешил применение травмирующей магии.
По толпе дали несколько сильных воздушных ударов, не особо разбираясь, кто там всё ещё желает драки, а кто пытается убежать, но не может этого сделать из-за напирающих задних рядов. Начало раздачи магических «гостинцев» и положило конец храбрости яков. Толпа бросилась врассыпную по переулкам, бросая плакаты и вопя, и Синеев построил роту в фалангу.
Милиционеры медленно двигались по проспекту, слитно ударяя дубинками по щитам в такт шагам, что очень эффективно увеличивало скорость разбегающихся борцов за справедливость.
Спустя ещё пятнадцать минут, зона ответственности роты Синеева была чиста от всех пони и яков. С другой стороны проспекта всё ещё шла возня, и капитан получил приказ вести своих бойцов на усиление. Применять силу к собственным гражданам никто желанием не горел, рота действовала вяло, и разгонять протестующих против «понаехавших» пришлось ещё долго.
На следующий день Синеева вызвали «на ковер».
Начальник Питерсхуфской милиции, приехавший в Бакандат вместе со своими подчинёнными проводил разбор полетов, костеря подчиненных на чем свет стоит, и начальственный разнос бушевал словно песчаное торнадо в Седельной Аравии. Синеев привычно выслушивал поток обвинений.
— Тридцать пять пострадавших в больнице! — Генерал тыкал копытом в пачку отчетов. — Четверых яков, среди которых двое жеребёнка и одного пони разбегающаяся толпа затоптала насмерть! Сотня жалоб на жестокие действия сотрудников милиции! Представители сталлионградской ассоциации яков готовят судебные иски к питерсхуфской милиции! Синеев, ты что там устроил?! Войну?! Совсем с ума сошёл?
— Товарищ генерал, в моей роте пятеро бойцов в госпитале с ножевыми порезами и переломами, а в одного и вовсе из арбалета стреляли. — Флегматично произнес Синеев. — Если бы не спецзащита, то были бы трупы. Злоумышленники применяли против нас оружие на поражение. Никто из их защитников и сердобольных граждан не желает позаниматься этим вопросом?
— Молчать! — Взревел генерал. — Капитан, тебе надоело работать в милиции?! У нас тут не прибежище для маньяков, обожающих ломать пони кости направо и налево, даже если они яки-мигранты! Ты, я вижу, просто мечтаешь сесть за превышение полномочий и неоправданную жестокость!
— Сотня бойцов с дубинками против трёхтысячной толпы с ножами и арбалетами. — Синеев преданно взирал в глаза начальству. — О неоправданной жестокости по отношению к каким именно гражданам идет речь? Мы ведь тоже граждане СССР или нас с утра уже лишили гражданства?
— Капитан! — Зашипел на него генерал. — Ты, часом, не идиот? Хочешь начать подыскивать себе другую работу?! Если прокуратура докажет, что ты превысил полномочия, получишь пинка под хвост! А то и уедешь в тюрьму в два счета!
— Никто из моих бойцов не нарушал закон, товарищ генерал! — Отрапортовал Синеев, вытянувшись в струнку. — Если таковые случаи имели место, то, я уверен, это были сотрудники не моей роты! Пусть представители общины, или кто они там, предъявят фотографии наших нарушений, мы всецело за чистоту своих рядов!
— Фотографии?! — взъярился генерал. — Когда фотоаппараты есть только у очень обеспеченных граждан или спецкорреспондентов партии и когда вы в масках и шлем-сферах?! Синеев!!! Ты мне тут невинной кобылкой не прикидывайся! Эти старейшины яков и прочие защитники обиженных и оскорблённых из меня уже всю кровь выпили с этими балаклавами! Немедленно снять!!!
— Так забрало шлема запотевать будет, товарищ генерал! — Удрученно вздохнул Синеев. — Как же работать? Эффективность поддержания правопорядка снизится…
— Запотевать?! — Побагровел чёрный единорог. — Специальное влагоотталкивающее стекло?! С огнем играешь, Синеев!
— Иногда бывают очень даже напряжённые моменты, да и мало ли что, товарищ генерал! — Вновь вытянулся во фрунт капитан. — Коктейль Молотенко кинут например, маска неплохо защищает от огня…
— Молчать! — Заорал генерал. — Убирайся с глаз моих долой! Пока я собственнокопытно не вырвал твой острый язык! Вон отсюда, я сказал!!!
— Есть! — Преданно гаркнул Синеев и тут же вкрадчиво добавил: — Товарищ генерал, разрешите балаклавы оставить? Удобнее же…
— Оставляй. — Процедил сквозь зубы
генерал. — А теперь пшёл вон, дебил!
Капитан четко развернулся и покинул кабинет. Генерал мгновение молчал, задумчиво глядя ему вслед, после чего тяжело вздохнул и уселся в своё кресло. Один из стоящих перед ним офицеров вкрадчиво уточнил: — Готовить документы на увольнение капитана Синеева, товарищ генерал?
— Угу. — Кивнул генерал, насупливая брови. — А потом сразу же на себя, займешь его место.
— Извините… — Опешил офицер. — Я вас, кажется, не правильно понял…
— А что ты тут не понял, полковник? — Насмешливо посмотрел на него генерал. — Вышвырнем Синеева, и ты возглавишь его «дикую» роту, при одном упоминании о которой любые злодеи становятся очень даже добропорядочными гражданами.
Станешь героем злых языков, прославишься тем, что смело ходишь с дубинками и щитами на ножи и арбалеты, а то и на что похоже, и можешь разогнать многотысячную толпу силами одной роты, тебя будут все ненавидеть, и свои, и чужие. Романтика! Готовь документы!
— А… — Осекся тот и нерешительно произнес: — Виноват! Не понял вас правильно… вопросов нет!
— Мозгов у тебя нет, а не вопросов, полковник! — Устало выдохнул генерал, магией расстегивая воротник под форменным галстуком. — Уволить всех Синеевых просто, а кто вместо них работать будет? На ножи и дубины разъярённой толпы бросаться? У нас таких как Синеев катастрофически не хватает! Ты вокруг посмотри! Одни пацифисты, а отморозков всё больше! И меньше их не станет, только больше! Страшилки про рост насилия и агрессии во всём мире помнишь? Так вот нихрена это не страшилки,
Мы уже испытываем некомплект силовиков, а если за всякую ерунду увольнять сотрудников и отдавать их на растерзание всяким защитничкам, к нам никто не пойдет! И что тогда, сам за дубинку возьмешься?
— На Синеева и его пони поступают сотни жалоб. — Попытался оправдаться полковник. — Рота объявила себя «коммунистической» и не скрывает своей враждебности по отношению к «некомунистам» и их родственникам. Их чёрные балаклавы называют отличительным знаком, сродни тёмной атрибутике. Они требуют запретить маски, мотивируя это тем, что неузнаваемость лиц милиционеров роты Синеева развязывает им копыта и дает возможность превышать полномочия. Масса яков и пони добивается его увольнения или хотя бы отстранения от должности. Кроме того, сам капитан явно неуправляем, что он только что продемонстрировал.
— Он продемонстрировал, что много болтает не по чину! — Генерал иронично усмехнулся. — За это получит выговор и отправится в отпуск зимой, после новогоднего дежурства. Но он очень даже управляем. Неуправляемый офицер не ходил бы с горсткой пони на усмирение огромных толп по первому же требованию. Синеев — это страшилка для любых смутьянов, а его «дикая рота» — лишний козырь в нашем рукаве. Зачастую достаточно просто прислать его роту к месту общественных беспорядков, и неприкосновенность общественного порядка обеспечена! Такие ресурсы надо беречь, полковник! Разогнать их всегда успеем.
Генерал поерзал в кресле, быстро перебирая бумаги, которыми минуту назад потрясал перед Синеевым, и вновь посмотрел на застывших перед ним офицеров милиции.
— Кстати, о «дикой роте»! — Он постучал копытом по одной из бумаг.
— Из Сталлионграда пришёл приказ. О формировании отрядов милиции особого назначения. От Питерсхуфа требуют три таких отряда по тысяче пони в каждом. И знаете что самое ироничное?
Офицеры вопросительно посмотрели на начальника.
— Это как-то связанно с капитаном Синеевым? — Осторожно предположил полковник.
— Да. — Криво ухмыльнулся генерал. — Командиром одним из таких отрядов назначают майора Синеева. Видимо там — в политбюро разделяют его взгляды на усмирение недовольных толп.
— Майора? — Удивлённо спросил полковник.
— Да, по личному указу министра МВД.
Так что теперь у нас есть три отряда ОМОНа по тысяче бойцов в каждом, по крайней мере на бумаге… Ну да ладно, с этим я уже сам разберусь.
— Кому они будут подчиняться? — Спросил полковник, стараясь поскорее переварить неожиданную информацию.
— Нам, кому же ещё? Кстати, решение-то действенное. Стоит раздать балаклавы всему ОМОНу, надо только организовать какое-нибудь оправдание данному процессу. Вроде того, что у Синеева забрало запотевает.
— Это вызовет скандал, товарищ генерал. — Осторожно возразил все тот же полковник.
— Знаю. — Не стало спорить начальство. — А вы пораскиньте мозгами, чтобы причина была более убедительной.
Закажите исследования в один из НИИ, проведите испытания, обоснуйте научно, в конце концов. Долго возмущаться не будут. Это они смелые, пока на страданиях «бедных» яков или грифонов делают имя и карьеру. А как те же самые голодные мигранты страдая от нищеты, начинают таскать еду с прилавков, выдергивать мелочь из касс или отбирать бумажники в подворотнях, так сразу же бегут в милицию. В этот момент никто из них почему-то не вспоминает, что мы плохие или спецотряды жестокие.
Генерал просмотрел ещё пару жалоб и пренебрежительно фыркнул, отбрасывая одну из них:
— Нет, это ж надо, двое жеребят яков было затоптано разбегающейся толпой! — Он скривился, словно пони, только что услышавший редкостную глупость. — А зачем надо было тащить с собой жеребят на беспорядки, заведомо завершающиеся столкновением с милицией?! Мозги где?! — И вновь посмотрев на полковника, закончил: — Пока шумиха не уляжется, Синеевым толпу лучше не дразнить. Деньте его куда-нибудь на несколько дней. Вон, отправьте вместе с его будущим отрядом в Сталлионград к военным, пусть там квалификацию свою повышают.
— То есть, вы предполагаете, что Иллиас Грейзи — наш сотрудник информационного отдела был убит, а его трагическая гибель есть не что иное, как хорошо спланированная имитация?
Директор НИИ Биологии профессор Борзо сидел в своем рабочем кресле и задумчиво вертел в копытах двухцветный карандаш.
Кроме него, в кабинете присутствовали ещё двое.
Первый: Седеющий чёрный единорог с короткой гривой. Несмотря на пятидесяти летний возраст, он был в отличной физической форме, подтянутый и без лишнего веса. Внимательные синие глаза казалось были способны пронзить любого собеседника насквозь, до того у отца Беллы был пронзительный взгляд. Обычно вне службы Скотт Миггард предпочитал ходить не в форме, но вести от дочери были слишком важные, чтобы тратить время на переодевание.
Хотя, стоить сказать что синяя форма генерала-майора милиции СССР ему шла.
Второй: Иван Скотт, как всегда, молчаливый и незаметный, словно погруженный в свои мысли. При этом немолодому уже пегасу, полковнику МГБ не составит труда воспроизвести их разговор дословно и через месяц просто по памяти.
И сейчас он слушал очень внимательно, ведь под подозрение попадали его коллеги по цеху.
— Это не просто грамотная имитация! — Белая единорожка покачала головой. — Это очень дорогостоящая и профессиональная имитация. Наверное, можно пронести на территорию Института оружие или яд, но подстроить несчастный случай когда вокруг куча охраны. — Она бросила на пегаса вопросительный взгляд. — Это же возможно?
— В принципе, это возможно, тем более что произошло всё поздно вечером. — Кивнул полковник. — Но маловероятно на деле. Однако я предпочитаю рассматривать все варианты, как этот, так и возможность вовлечения в убийство работников Института.
— Так вот. — Продолжила Белла. — Допустим, кто-то мог незаметно проникнуть на территорию НИИ, покопаться в рабочем столе Иллиаса и даже что-то забрать, допустим, кто-то мог как-то подсыпать в кофе снотворное или пихнуть Иллиаса в окно. Допустим даже, что кто-то мог подделать заключение врача о полном отсутствии следов кофе в желудке и крови погибшего, хотя лично я уже слабо представляю, как именно ему это удалось. Но сделать всё сразу одному преступнику просто не под силу. К тому же заключение врачей мало просто подделать, надо было еще оперативно санкционировать само вскрытие. Никому не нужный Иллиас не гуру журналистики и не член партии. У него даже родственников нет. Такие, как он, в морги поступают десятками. И несчастный случай один в один, как с погибшим пять месяцев назад Маккарди. Я уверена, что Иллиаса убили. И убили его из-за того нелепого заговора, который он так вдохновлённо бросился расследовать.
— Не такой уж он и нелепый, раз из-за него убивают пони, да еще столь изощренно. — Задумчиво протянул отец Беллы.
Директор НИИ лишь нахмурился ещё сильнее.
— А вы что скажете, Иван Скотт? — Борзо посмотрел на полковника.
Начальник службы безопасности НИИ несколько мгновений обдумывал ситуацию, после чего ответил:
— Дело непростое. Не приходится сомневаться, что налицо работа высокопрофессиональной организации, располагающей серьезными средствами и не менее серьезными знакомствами. Наиболее вероятно, что они имеют своих пони в Институте, скорее всего, даже в моей службе, и наверняка в милиции. Но просто прийти и поступить на работу в МГБ, а уж тем более в нашу службу безопасности невозможно.
Мы принимаем только опытных сотрудников и только по рекомендациям. Поэтому я предполагаю подкуп, как наиболее простой вариант. Хотя нельзя полностью исключать и такой вероятности, что агент или агенты были внедрены к нам заблаговременно именно с целью предотвращения подобных расследований на самых начальных стадиях. Все-таки наш НИИ не просто конторка по исследованию кабачков, а одна из ведущих научных организаций в стране и его информационный отдел не просто жёлтая газетёнка, а серьёзный информресурс. Если данная группа преступников настолько сильна, как мы сейчас предполагаем, они вполне могут себе это позволить.
После таких умозаключений директор Института помрачнел еще сильнее, но ничего не сказал.
— Судя по тому, как они виртуозно обыграли ситуацию с несчастным случаем и медицинским заключением. Продолжал полковник. — Своих пони они имеют не только у нас и в милиции. Конечно, мы можем скооперироваться со Скоттом, воспользоваться нашими возможностями и предпринять определенные меры, например, на основании ваших, Белла Ингви, показаний, добиться проведения повторной экспертизы. Но одних только ваших слов будет маловато. Без существенных доказательств дело пойдет не так быстро, как хотелось бы, и наши враги наверняка отреагируют на угрозу. Завербованных агентов можно отозвать, положить на дно, или, в крайнем случае, зачистить.
Единорожка испуганно прикрыла рот копытами. — То есть, как это «зачистить»?
— То и значит. — Буркнул полковник.
— Это ужасно. Как пони в здравом уме могут на такое пойти?
— Очень просто. — Хмыкнул отец. — Сними розовые очки, мисс Белла, мы обсуждаем серьёзные вещи. Полковник согласно кивнул. — Так вот, тело из могилы можно выкрасть, контакты в государственных структурах предупредить, чтоб замели следы…
Скотт отрицательно качнул головой:
— Нет, так мы ничего не добьемся, только спугнем их. Тут надо действовать грамотно. Белла, с кем еще ты говорила об этом?
— Ни с кем. — Ответила единорожка. — Какой смысл? Рассказывать молоденькому единорогу, второй месяц работающему в милиции, о таинственно пропавшей кружке и термосе из-под кофе? Да меня на смех поднимут.
— Хорошо. — Одобрил полковник. — Надо сохранить все это в тайне. Особенно сейчас, в первые дни после гибели Иллиаса Грейзи. Несомненно, что противная нам сторона в настоящее время тщательно следит за обстановкой, анализируя степень успеха проведенной операции. И мы должны дать им иллюзию, что все прошло чисто, пусть они решат, что их существование по-прежнему остается нами незамеченным, и ослабят бдительность. Мы же, в свою очередь, должны собрать достаточную доказательную базу для того, чтобы иметь возможность действовать решительно и быстро. Нам необходимо получить конкретные факты, ведь мы толком ничего не знаем о том, что за интересы у этой организации. Чего именно они добиваются, и есть ли она — эта организация? Чем занимался Иллиас?
— Что-то связанное с генетикой. — Белла приняла задумчивое выражение лица. — Какие-то операции с генно-модифицированными сортами пшеницы, говорил что это не просто новая отрасль науки, а настоящий заговор. Иллиас все порывался похвастаться своим грандиозным расследованием, но не успел, всё со своим Странником переписывался, это он ему всё рассказал.
— А вот это уже зацепка, при чём серьёзная. — Отметил полковник. — Нам стоило бы связаться с этим Странником. Он мог бы многое прояснить.
— Я еще три дня назад написала ему письмо. — Поморщилась Белла. — Но ответа до сих пор нет.
— Это было опрометчиво! — Нахмурился старый пегас. — Стоило сперва посоветоваться со мной или с вашим отцом! Вы можете попасть в их поле зрения.
— Не думаю. — Отмахнулась единорожка. — И так ясно, что они прошляпили тот факт, что Иллиас в ту ночь работал не один. А Странник этот явно не хвостом шит, места встречи меняет регулярно, честно говоря, я вообще не уверена, что он теперь ответит. Может, того адреса вообще не существует. — Она протянула безопаснику небольшой клочок бумажки. — Вот, я записала для вас его адрес на всякий случай.
— Хорошо, я проверю его по своим каналам. — Иван спрятал бумажку в пиджак. — А что именно вы написали в письме, Белла?
— Да ничего особенного, в общем-то. — Ответила единорожка. — Я подумала, что раз он такой продвинутый конспиратор, то наверняка следит за новостями, в том числе криминальными, а значит, скорее всего, уже знает или скоро узнает о гибели Иллиаса. Я написала ему, кто я, что про него мне рассказывал Иллиас и что он погиб в результате несчастного случая. Что я изучила подробности и считаю его смерть подстроенной. Что возмущена и собираюсь вывести всех на чистую воду, благо возможности для того у меня есть. Ну и предложила ему связаться со мной, если он захочет мне помочь. Вот и все.
— Что ж, это приемлемо. — Согласился пегас. — И все же, на будущее, Белла, постарайтесь сразу известить меня об этом журналисте если он вдруг выйдет с вами на контакт.
Белла согласилась, и полковник заявив о необходимости проведения тщательного и негласного внутреннего расследования в службе безопасности НИИ, оставил их с начальником и отцом наедине. Она еще минут двадцать болтала с начальством и отцом о делах, недавнем приеме очередных зебриканских учёных прибывших по программе обмена и прочих мелочах, после чего оба жеребца ушли на какую-то важную встречу, и Белла вернулась домой.
На следующий день ответ от Странника по-прежнему не пришел, зато прочей почты накопилось предостаточно, и Белла пару часов отвечала на деловую переписку. На сегодня никаких других дел у нее не осталось, и можно было отправляться домой, однако мысли о деле Иллиаса никак не выходили из головы и, немного подумав, Белла вновь полезла в шкафы со всякой современной научной литературой и прессой. Стоило все-таки получше понять, что вообще это такое — ГМО, из-за которого убили Иллиаса.
Она довольно долго изучала различные материалы, но копание в журналах и газетах не дало ничего конкретного, только ворох противоречивой информации. С одной стороны, область ГМО и его развитие поддерживали довольно серьезные научные умы, возглавляющие далеко не самые последние государственные структуры, например, директор НИИ Агропрома Витеенко. Член Сталлионградской Академии Наук академик Вихтер, директор Института Питания профессор Макриян, директор Института «Биотехнологии» академик Сколтко, главный врач санитарного надзора СССР академик Твайзет.
Но, с другой стороны, им активно противостояли в Верховном Совете и ученые с не менее солидными послужными списками. Среди них были академик САН Житнев, профессор института защиты здоровья Макфин, директор института Растениеводства при НИИ Ботаники Куцко, кандидаты биологических наук Бартенко и Литтл Нип из НИИ Здравоохранения, ученые из Питерсхуфского Института Цитологии САН, например, кандидат биологических наук Экхтер.
Страсти кипели нешуточные, причем такое же противостояние шло и в Зебрике и даже в Эквестрии, которая ГМО вроде бы не разрабатывает, но часть её научной элиты очень даже не против присоединиться. Вообщем, разобраться в сути вопроса более конкретно не представлялось возможным в силу того, что споры велись на сугубо научном языке с применением таких терминов, понять которые обычному пони, далекому от науки, было попросту нереально. Спустя три часа изучения материалов от всевозможных «плазмид», «эукариот» и «морфогенеза» голова у Беллы пошла кругом. Кроме того, всё это никак не указывало на суть заговора или чего-то в подобном роде.
В конце концов стало ясно, что нужен другой способ уяснить суть столь спорного вопроса. Необходимо получить квалифицированную консультацию у кого-то из специалистов, способных перевести всю эту научную полемику на нормальный язык. Единорожка набросала небольшой список наиболее активных противников ГМО и принялась бомбить магической почтой научные учреждения, планируя добиться встречи с кем-нибудь из них. Рабочий день уже подошел к концу, и во многих институтах нужных пони уже не было на месте. Наконец ей удалось связаться с одним из ученых,
попавших в ее список. Кандидат биологических наук Бартенко из НИИ Здравоохранения оказался еще на месте. Белла выразила желание задать ученому некоторое количество вопросов по проблематике исследований и развития ГМО. Тот не возражал, и встречу назначили на следующий день.
Биолог Бартенко оказался приятным и весьма энергичным единорогом лет шестидесяти, среднего роста и сухого телосложения, с внимательным взглядом голубых глаз. Именно так единорожка и представляла себе настоящего ученого, в белом халате окруженного пробирками и микроскопами. Его небольшой кабинетик в первом корпусе НИИ Здравоохранения имел и то, и другое, и еще много чего, неотделимого от образа сталлионградской науки:
Механические счётные машины, толстые научные книги и справочники в несколько раз заклееных переплетах, в изобилии стоящие на деревянных стеллажах, кипы научной документации на столах и всевозможные заметки на обычной школьной доске.
Кабинет учёного мог похвастаться неплохим ремонтом и более-менее современной отделкой, что навевало мысли о как минимум неплохом финансировании отечественной науки.
— Вы позволите? — Белла левитировала из седельной сумки блокнот с карандашом.
— Как вам будет угодно, мисс Белла — Улыбнулся учёный. — Итак, что именно вас интересует?
— Видите ли, так сложилось, что этим вопросом у нас занимался другой журналист, но несколько дней назад он трагически погиб выпав из окна.
— Весьма сожалею! — Погрустнел Бартенко.
— Мы все очень опечалены этой трагедией. — Вздохнула Белла. — Иллиас был очень чутким и отзывчивым пони, без него в редакции стало намного холоднее. Теперь его темой занимаюсь я, но до сегодняшнего момента мне не приходилось сталкиваться с этой областью. Поэтому меня интересует все: что такое ГМО, в чем его плюсы и минусы, и почему вокруг него разгорелись столь нешуточные страсти.
Единорог слегка прищурился:
— Это будет довольно долгий разговор, мисс Белла! Суть данного вопроса нельзя рассказать в двух словах.
— Я догадывалась, что так получится. — Улыбнулась Белла.
— Но мне уже и самой интересно, поэтому с удовольствием выслушаю всё и постараюсь понять, только, пожалуйста, сделайте скидку на отсутствие у меня биологического образования.
— Разумеется! — Кивнул ученый. — Но, даже несмотря на это, разговор получится непростой для восприятия. Вас ждет обилие научных сведений. Вы уверены, что ваших читателей это не вгонит в тоску и уныние?
— Знаете, я думала над этим. — Призналась Белла. — И пришла к выводу, что умный, мыслящий читатель не поверит в ничем не подкрепленные сведения. Ему будет интересно и познавательно ознакомиться с подлинной сутью проблемы, а пони недалёкий пропустит статью даже не попытавшись её осилить, в конце-концов эта тема не для развлечения. Поэтому объясняйте всё как есть на самом деле.
— Ну, как знаете, это ваша работа, и вам виднее. — Ученый устроился на стуле поудобнее. — Я постараюсь излагать наиболее понятным языком.
Итак, ГМО — генетически модифицированные организмы, или трансгены. Это организмы, в которые встраивают чужеродные гены с целью получения хозяйственно-полезных свойств. Например, развитие у культурных растений устойчивости к жаре, увеличение сопротивляемости к вредителям, повышение урожайности.
Чужеродные гены внедряются в геном целевого организма разными способами, но чаще всего тонким магическим вмешательством.
Например, в ДНК жароустойчивой свеклы был встроен ген южного эквестрийского скорпиона, а устойчивая к засухе пшеница которую мои коллеги создали для Империи Зебр получила ген майского жука.
Первые растения полученные не селекцией, а внедрением чужого генома были разработаны в Сталлионградском НИИ Биотехнологий по запросу от зебр и с согласия Политбюро в 1003 году, первые посадки трансгенных злаков для эксперимента были сделаны спустя год в наиболее засушливой местности Империи Зебр, а в начале 1005 года в продаже появились первые продукты с генно-модифицированными компонентами. С тех пор трансгенная пища завоевывает продовольственный, сельскохозяйственный и даже фармацевтический рынки зебр.
Помимо этого, ГМО продукцию начали выращивать некоторые сталлионградские фермеры что вызвало немалое возмущение в наших научных кругах позицию которых разделяет и Верховный Совет.
— Скажите, на как так получилось, что такое непроверенное и спорное новшество как ГМО так стремительно завоёвывает популярность?
— Как ни странно, грамотным обманом! — Усмехнулся учёный.
— В чём плюсы ГМО, что его так интенсивно продвигают?
— Стоит уточнить, что основным производителем трансгенов является зебриканское сельскохозяйственное общество Эрика. Основной и наиболее весомый аргумент производителей ГМО и их сторонников — экономическая выгода. ГМО уже сейчас дает производителям баснословные прибыли, ведь посев трансгенов даёт больше урожая при намного меньших затратах. Они не страдают от засухи, они не подвержены различным болезням и их не уничтожают вредители. Иными словами, такие семена дают в два-три раза больший урожай.
Это очень хорошая прибыль.
— То есть, с экономической точки зрения трансгены очень даже выгодны? Вряд ли кому-то летом нравится с утра до вечера рвать сорняки.
— Верно. — Кивнул учёный.
— И здесь должно быть «но». — Проявила догадливость единорожка.
— И оно есть. — Кивнул её собеседник. — Сверхприбыли получат лишь те, кто стоит за его созданием и распространением. Это не просто состоятельные бизнеспони или зебры. Создание каждого нового вида трансгена, по оценкам нашего НИИ, стоит порядка четырёх миллионов рублей, а ведь общее количество генно-модифицированных сортов растений уже перевалило за двадцать и поверьте мне — это только начало, скоро их будет тысячи. ГМО выросшее из простой селекции и благих намерений оказалось очень и очень выгодным бизнесом.
Тут надо сразу отметить, что конфликт по поводу ГМО касается не только науки, а власти, точнее, способности горстки, как это модно стало говорить, корпораций, занимающихся торговлей семенами и их производством диктовать свои условия тем, кто их покупает. Ведь это их интеллектуальная собственность. И за каждое семечко ГМО, даже фермеры должны платить.
Поэтому производители ГМО так настойчиво продвигают свою продукцию. Но пока что зебры из «Эрики» только пробуют и осваиваются, а для экспериментальной площадки они выбрали свою родную страну.
Иными словами, выращивание трансгенных культур приводит к возникновению узаконенной международным правом жесткой зависимости национального аграрного производства от компаний-производителей ГМО.
Но кроме регулярных платежей, которые должны платить фермеры компаниям-производителям за использование трансгенных семян, финансовые потери понесут и те, кто специально не выращивал ГМ-растения, в том числе и традиционные фермеры. Ведь любое ГМ-зерно — это обычное семя, и когда оно вызреет во взрослое растение, его пыльца будет разлетаться и опылять традиционные виды.
— Такое действительно возможно? — Заинтересовалась Белла. Беседа становилась всё более интересной и она начала делать для себя пометки в ключевых эпизодах. — Не могли бы вы остановиться на этом моменте подробнее?
— Такое не просто возможно. — Ответил ученый. — Уже сейчас видно что это превратиться в настоящее бедствие. Всего один гектар с ГМО — пшеницей смог опылить всё вокруг на десяток гектар.
— Я так полагаю. — Задумчиво протянула единорожка. — Дело не только в теоретическом установлении контроля над мировым сельским хозяйством. В конце концов, наша компартия в крайнем случае просто национализирует свои же поля и плевать им будет на всякие протесты.
— Я бы не был столь уверен, в нашей стране тоже существует ГМ-лобби, пока что не столь сильное, как в Зебрике, но тенденция тревожная.
Однако давайте сейчас рассмотрим главные опасности, связанные с ГМО.
В ходе экспериментов на мелких грызунах… — Единорожка хотела была возмутиться, но проявила благоразумие, в конце-концов это наука, а не бессмысленное издевательство над животными. — …мы сделали пугающее открытие. Трансгены являются настоящей катастрофой замедленного действия, последствия которой проявляются лишь в череде поколений, и их невозможно спрогнозировать.
В первую очередь необходимо отметить, что на сегодняшний день науке точно неизвестно, как функционирует геном, и даже до конца не понятно, что есть такое ген и зачем нужны многие его элементы. Например, так называемые «молчащие участки» о назначении которых современной науке решительно неизвестно.
И когда в геном внедряется чужеродный ген, да еще неизвестно куда и в неизвестном количестве копий, может быть нарушена любая генная цепочка, в том числе и «молчащий участок». И если это произойдет, то не факт, что этот «молчащий» участок как-нибудь не заговорит. Если реакция будет смертельной для самого организма, то трансформированная клетка не выживет и результата трансформации никто не увидит, то есть точная причина ее гибели так и останется неизвестной. Все будет списано на неудачи трансформации. Но может случиться и так, что чужеродный ген куда-то внедрится и трансформация произойдет. ГМ-организм будет создан, но никаких видимых повреждений не будет выявлено. В конечном итоге получается какое-то растение, содержащее вот этот самый ген, например, устойчивости к чему-либо. Цель достигнута.
Но стабильность созданного генома нарушена. Невозможно предугадать, как повлияет появление чужеродного гена, а точнее чужой генной конструкции на окружающих чужака генов и генных цепочек. Какие изменения это вызовет? Результат абсолютно непредсказуем и может быть практически любым. Растение даст потомство, и генетическая мутация начнет усиливаться и распространяться, так как его геном нарушен. Причем трансформация вызывает нестабильность и изменение функционирования как измененного генома, так и внедрённого гена, так как сам факт модификации есть ситуация, абсолютно чуждая для них обоих. В результате потомство, в отличие от родителя, может иметь уже совсем другие свойства. В какой степени и как именно выразятся эти нестабильности опять-таки неизвестно.
И тут мы подходим к самому главному. Опасные мутации генома не прерогатива одних лишь растений. Ему подвержены абсолютно все геномы, когда-либо созданные природой, в том числе и геном пони.
— Так что же получается. — Удивилась Белла. — Если мы будем есть трансгенные продукты, то со дня на день начнем превращаться в уродов?
Чайник, поставленный учёным на плитку закипел и единорог левитировал его на столик, за которым расположились собеседники.
— Нет, всё далеко не так просто. — Ученый, магией левитировал ей дымящуюся чашечку с кофе.
— Не трансгенный? — Белла сделала большие глаза.
— Натуральный. — Улыбнулся ученый, оценив шутку. — До кофе «Эрика» ещё не добралась.
Он поёрзал на стуле, пригубил свою чашку и продолжил:
— Как я уже сказал, изменённый геном даст негативный эффект на последующие поколения.
— Но я читала, что пища, которую мы едим никак не может нас изменить. Ведь кушая яблоки мы не становимся яблонями.
— Конечно. В природе это действительно так. Но генная инженерия позволяет преодолевать один из наиболее мощных эволюционных запретов — запрет на обмен генетической информацией между далеко стоящими видами и, тем более, разными типами. Условно говоря, можно «скрестить» ужа с ежом, пшеницу со скорпионом, пони с растением — просто взять гены от одного и пересадить их другому, у которого такого гена и в помине не было на протяжении миллионов, а то и миллиардов лет эволюции. По всей видимости, подобные события в любом случае происходят на планете в процессе эволюции, но на это природе как раз и нужны эти миллионы лет.
И вот вам пример про условные яблони. Естественное яблоко никак не сможет передать нам свой ген, так как мы пони, а яблоня — растение. Но вот вы съели яблоко от «Эрики» в которое внедрили геном рыбы, геном которой наш организм уже вполне себе воспринимает. И таким образом благодаря геному рыбы условные врата к нашему геному открыты и для генов яблок. И к чему это приведёт — неизвестно.
Мы со своей генетикой, извините, как слон в посудной лавке. И тревожным является именно то, что пони преднамеренно вносят существенные изменения в устоявшиеся геномы в очень быстрый по историческим масштабам промежуток времени. Последствия этого практически непредсказуемы. К чему могут привести такие генетические манипуляции? Тем более, что сами мы не в силах контролировать распространение трансгенов в дикой природе! Трансгенные организмы имеют тенденцию распространяться «сами по себе», это уже тревожный факт.
Эквестрийские ботаники даже сделали прогноз для Зебрики. По их мнению, если ничего не менять, то через семьдесят лет там не останется ни одного нетрансгенного растения. Таким образом, трансгены через двадцать-тридцать лет начнут угрожающими темпами загрязнять собой окружающую среду, всё быстрее уничтожая биологическое разнообразие.
Но и это еще далеко не все «прелести» ГМО. Накапливается все больше фактов о губительном воздействии ГМ-культур на почву. Установлено, что если с полей не убраны ботва, солома или еще какие фрагменты трансгенных растений, то эти остатки будут гнить около двух лет. Почвенные бактерии не могут утилизировать их, как обычные сорта. Почвообразующие микроорганизмы и беспозвоночные животные в большинстве случаев гибнут. Почва подвергается трансформации с последующей эрозией и быстро превращается в бесплодную пустыню.
Белла задумчиво потёрла копытом висок. — То есть, ГМО — это большие прибыли против разрушения природы и мутации наших жеребят?
— Я бы сказал внуков жеребят жеребят наших жеребят.
А в остальном — так оно и есть. И именно поэтому наша академия наук в этом году временно заморозила исследования.
— Временно? — Удивилась Белла. — Я думала, что столь опасные для пони эксперименты вообще должны были запретить либо жёстко контролировать. Разве не так?
— Так. — Согласно кивнул единорог. — Но, как я мельком говорил раньше, у нас в Сталлионграде тоже существует ГМ-лобби. Поэтому нам удалось только временно приостановить работы по ГМО.
— Что же, понятно. — Кивнула единорожка. — Ранее в беседе вы говорили про грызунов и ужасающие результаты, не расскажите подробнее?
Учёный согласно кивнул. — Это как раз тот эксперимент, после которого и были приостановлены работы по ГМО. У нас в Сталлионграде был проведен уникальный эксперимент: беременных крыс кормили ГМ-пшеницей. В результате более половины потомства погибло в первые недели жизни, а остальные оказались бесплодными. Помимо этого, крысята родились слабыми, болезненными, с множественными патологиями, фактически недееспособными.
А исследования крыс, питавшихся ГМ-картофелем, показали ухудшение состава крови, возникновение аномалий в размерах внутренних органов, множество животных погибло. Практически у всех погибших была выявлена патология тонкого и толстого кишечников.
А уже следующее поколение родившихся крысят имело существенные внешние аномалии такие как второй хвост, пятая лапа или отсутствие глаз.
— Это ужасно. — Воскликнула Белла. — То же самое ждёт и нас?
— Я не могу точно сказать, но такая вероятность есть. Вполне возможно что через пять лет мы будем спрашивать «что делать с нашими растениями», а через пятьдесят «что делать с нашими жеребятами».
Единорожка подчеркнула запись про эксперимент с крысятами как наиболее важную часть беседы.
— Вы говорили про существование ГМ-лобби в нашей стране, расскажите на каком-нибудь примере?
— Будет вам пример. — Кивнул ученый. — Более того, это будет весьма интересный пример. В этом году я был включен в состав экспертной комиссии по ГМО Государственной инспекции при Министерстве Науки СССР. Комиссия эта действовала в соответствии с указом председателя Верховного Совета Нотфана Блэйда от 26.03.1005 года за номером 363. Членами комиссии были серьёзные ученые: четыре кандидата и один доктор биологических наук, представляющие основные научные учреждения страны в области биологии.
Копытоводил комиссией профессор Борзо.
Как видите, случайных пони в комиссии не было.
Нам первым предстояло рассмотреть на предмет биологической безопасности два сорта ГМ-картофеля которые планировалось начать выращивать в Сталлионграде.
Был тщательно изучен большой объем информации, материалов и отчетов, сделанных по итогам полевой и экспериментальной проверок. Кстати, в ходе работы комиссии некоторые ее члены упоминали, что на них оказывается давление как со стороны зебриканских коллег, так и со стороны сталлионградских ученых, заинтересованных в продвижении ГМО, в частности, соответствующие письма слал главный санитарный врач Твайзет. Однако, несмотря на это, комиссия пришла к заключению, что биологическая безопасность трансгенных сортов картофеля не доказана, и рекомендовала не допускать их в употребление гражданами СССР.
Вскоре наша комиссия приказом директора института питания, который и организовал проверку, была распущена.
Как нам объявили, вследствие того, что функции свои мы исполнили полностью, больше исследовать нечего и потому необходимость в комиссии отпала. На первый взгляд, всё логично, вот только совсем недавно я узнал, что подобная комиссия только что создана вновь, приказом всё того же директора, но уже в другом составе. У меня сам собой возник простой вопрос: чем же товарища Макрияна не устроил старый состав? Уж не тем ли, случайно, что результатами нашей работы осталось недовольно Сталлионградское ГМ-лобби?
— Действительно странно. — Согласно кивнула Белла. — А это точная информация? Ошибки быть не может?
— Исключено. — Барненко отрицательно качнул головой. — Руководителем новой комиссии назначен серьезный учёный академик Сталлионградской Академии Наук Вихтер.
— Все это более чем странно. — Повторила она, подчеркивая заметку в блокноте жирной чертой.
— Скажите, раз всё так серьёзно, то не пробовали ли вы обратиться с этим вопросом к кому-нибудь из Политбюро? Или хотя бы Верховного Совета?
— Пробовали и не раз. — Вздохнул учёный. — Вот только Политбюро принципиально не вмешивается в этот вопрос, они считают что мы просто зря сеем панику перетягивая одеяло финансирования и грантов на друг у друга. А в Верховном Совете идёт точно такое же противостояние что и у нас.
В этот момент дверь в кабинет открылась и появившиеся в дверях пегаска сообщила что Бараненко желает видеть начальство.
— Похоже, наше интервью окончено. — Весело прищурился Бараненко.
— Похоже так. — Белла улыбнулась в ответ. — На самом деле полученной информации мне хватит надолго, я даже всерьез переживаю, чтобы не запутаться в ней по неопытности.
— Ничего страшного! — Ободрил ее ученый. — Если возникнут вопросы, вы не стесняйтесь, приходите, я буду рад вам помочь.
Они попрощались и Белла покинула кабинет учёного.
На улице как всегда было холодно, на небе собирались подозрительно тёмные тучи, довольно прозрачно намекавшие на возможный дождь. Белла, поёжившись, поплотнее укуталась в плащ, но теплее от этого не стало.
«Зайти в универмаг, потом домой статью про ГМО начать писать, завтра заскочить в салон красоты…»
От мыслей кобылку отвлёк хриплый кашель.
Обернувшись, она увидел что перед ней стоял донельзя замызганный бродяга в каком-то немыслимом рванье, с лицом, наполовину заляпанным грязью, наполовину затянутым самодельной повязкой из остатков чуть ли не сгнившей лыжной шапочки с застарелыми следами чего-то красного. Общую картину довершали нелепые ободранные очки с обломанной дужкой и треснувшими стеклами. Омерзительный пони что-то настойчиво требовал от нее.
— Дай мелочи, красавица! — Хрипло просил тот. — Помоги голодному, подай на хлеб!
Бомж чуть ли не вплотную прислонился к ней лицом, отчего чумазая физиономия заняла собою едва ли не всё пространство.
— Сколько не жаль, дочка, не оставь в беде инвалида! — Продолжал домогаться бомж, все сильнее подходя к Белле.
Сначала кобылка хотела позвать на помощь милицию, дабы стражи порядка оттащили от неё этого бродягу, но рассудив что милиции рядом может и не быть, торопливо нашарила кошелек и не глядя левитировала оттуда купюру. Банкнота оказалась сторублевой, но сейчас это значения не имело, Белле казалось, что бомж с минуты на минуту от усердия точно её поцелует.
От представления данного процесса кобылку передёрнуло.
— Ай, спасибо! — Расцвел бомж. — Не дала сирому инвалиду умереть голодной смертью! Дай бог тебе счастья, доченька, и особенного пони хорошего!
Развернувшись и к ужасу кобылки задев её, бомж поковылял прочь, что-то бормоча себе под нос и вскоре скрылся в ближайшее подворотне.
«И куда милиция смотрит только? Бомжи на улице уже пристают! А говорят ещё, что в СССР бродяг нет.» — Возмущённо думала Белла спешно удаляясь прочь от места неприятной встречи.
Первым делом Белла зашла в магазин. Пока кобылка прохаживалась вдоль полок с товарами душевный настрой понемногу пришёл в норму, отходя от инцидента с бомжем. Вот ведь паразит, поморщилась она. «Подай инвалиду, дочка!» Тоже мне, инвалид. Копыта-ноги на месте, да и возраста явно не пенсионного. Если и инвалид, то только на голову, блин. Как он сказал? «Дочка»! Белла представила, что было бы, будь у нее такой вот эксклюзивно ароматизированный папочка, и невольно рассмеялась.
После кобылка отправилась домой, работать с такого рода записями, среди множества любопытных глаз, ей не хотелось, да и в сложившейся ситуации это будет не самым верным решением.
Дома в одиночестве можно было обдумать всю полученную информацию гораздо спокойнее и продуктивнее. Заскочив в НИИ и предупредив редактора, что завтра её не будет, ушла домой.
Дома Белла несколько раз прочла свои записи, тщательно обдумывая каждую фразу учёного. Ситуация с ГМО складывалась совсем не жеребячья, это было видно сразу. Весь хоть сколько-нибудь заинтересованный в данном вопросе мир разделился на два противоборствующих лагеря, каждый из которых решительно отстаивал свои позиции. Власть, деньги и наука плотно перемешались друг с другом в тугом международном клубке противоречий. Однако всё это не давало ответа на самый главный вопрос, интересовавший ее изначально. Кому и ради чего понадобилось убивать Иллиаса. Было крайне нереально, чтобы такой безобидный чудак, как он, мог перевесить в какую-либо сторону чашу весов в этом бурлящем страстями споре мировых титанов. Такое вот уже несколько лет не удавалось фигурам и покрупнее, причём намного. Да и зачем вообще надо было убивать Иллиаса? Гораздо проще было бы его купить, тем более что для тех кто продвигает ГМО, судя по всему, это стало делом привычным, давно поставленным на поток.
Конечно, существовала некая вероятность того, что Иллиас окажется жутко принципиальным и неподкупным, однако дело до этого явно не дошло. Было ясно, что ему даже и не пытались дать такую возможность. Выходит, он вдруг узнал нечто столь важное, что жизнь его обесценилась практически мгновенно. Но что именно?
Понять это при текущем уровне информированности не представлялось возможным.
Белла как обычно возвращалась домой. Настроение впервые с момента смерти Иллиаса было приподнятым. Сегодня ночью кобылка хотела вместе с подругами посетить очередную тусовку.
— Здравствуйте, Белла. — Прозвучало у неё прямо за спиной.
От неожиданности у кобылки перехватило дыхание. И очень вовремя, иначе она точно бы закричала с перепуга так, что вся вечерняя улица была бы в курсе их встречи.
Она резко развернулась. Позади неё стоял худощавый коричневый земной пони в очках и натянутой на глаза кепке, на боку висела небольшая седельная сумка.
— Вы кто? — Срывающимся от волнения пополам с возмущением голосом поинтересовалась она.
— Странник.
— Кто, странник? Да вы меня напугали! Я чуть от страха не умерла! Это что, такой способ развлечься?
— Извините! — Смутился жеребец. — Напугать я вас не хотел. Но я вынужден соблюдать максимальную конспирацию.
— Вы говорили, что вы Странник. — Успокоившись, заговорила Белла. — Как вы это докажете?
Земнопони быстро достал из сумки конверт. — Это ваше письмо. Я связался с вами как только убедился что вы не одна из них.
Он указал копытом куда-то в темноту. — Пройдёмте со мной, тут небезопасно, нас могут увидеть.
Жеребец повёл копытом в направлении движения. — За мной.
Пройдя через широкую арку, они оказались в одном из множества Сталлионградских парков.
— Может, присядем? — Белла указала копытом на одну из лавочек, в изобилии стоявших вдоль тротуара.
— Мы поговорим на ходу. — Отрицательно покачал головой Странник. — Так безопаснее.
— Как хотите. — Согласилась Белла. Она уже начала привыкать к этой мании преследования. — Скажите, как вы меня нашли? Откуда вам известен мой второй, домашний, адрес? Его знают совсем не многие!
— Скажем так, это мой секрет. — Уклонился от ответа собеседник. — Но найти вас было не очень сложно, вы личность довольно приметная.
И снова что-то знакомое мелькнуло в его ответе.
— Тот бомж! Это он следил за мной! Вы имеете сообщников?!
— Сообщники у преступников! — Обиделся странник. — А загримироваться не так и трудно.
И вообще, это вы хотите со мной поговорить, а не я.
— Хочу. — Смутилась единорожка. — Простите.
— Ничего страшного, так что вы хотели?
— Я расследую убийство моего коллеги, Иллиаса Грейзи. Незадолго до своей смерти он упоминал, что работает с вами по некоему делу, связанному с ГМО. У меня есть основания полагать, что его гибель каким-то образом с этим связана.
— Не каким-то, а самым непосредственным! — Немедленно отреагировал Странник.
Его убили «Живые».
— Кто его убил?! — Удивленно переспросила Белла.
— «Живые» — Подтвердил Странник. — Так они себя называют.
— Нелепое какое-то название… — Белла скептически усмехнулась.
Земной пони покачал головой. — У них под это дело целая философия подведена. Что-то вроде: «Что бы ни случилось с миром, мы всегда выживем». И они неуклонно следуют этому принципу.
Белла почувствовала, что вокруг с каждой минутой становится всё больше загадок и всё меньше ясности.
— Так всё-таки, кто это — «они»? — спросила она. — И зачем им понадобилось убивать Иллиаса? Я знала его достаточно хорошо, чтобы с уверенностью заявить, что он вряд ли был способен доставить кому-то даже минимальные проблемы.
— Думаю, будет лучше, если я расскажу всё по порядку, тем более, что надолго затягивать нашу встречу не буду, это небезопасно.
— Хорошо. — Согласилась Белла.
В этот момент мимо процокала пара прохожих.
Заметив движение, Странник обернулся. В свете мелькающих фонарей его морда, почти полностью скрытая очками и натянутой на глаза кепкой, стало видно намного лучше, но это ничем не помогло. Она явно никогда не видела его раньше.
Проводив пару пони взглядом, Странник добавил: — И сейчас никаких записей, я просто рассказываю, вы запоминаете. Только так! Устраивает?
— Но к чему такие сложности? — Удивлённо спросила Белла.
— Я вам не доверяю. — Просто ответил Странник.
Они свернули на развилку, меняя направления движения. — Вам придётся продемонстрировать серьезность своих намерений, и только тогда я предоставлю вам доказательства.
— И каким же образом я должна это сделать? — Нахмурилась она.
— Я скажу. Для вас это не будет сложно… Наверное.
Жеребец немного помолчал и добавил: — Я хочу, чтобы вы опубликовали статью.
— Ну, вот это действительно совсем не сложно. — Улыбнулась Белла. — Это и есть моя работа.
— Вы не понимаете. — Странник, бросил на неё взгляд и покачал головой. — «Живые» обладают большими возможностями. В их копытах огромные деньги, купленные чиновники, подконтрольные газеты и журналы и отчасти госорганы. За рубежом мы не можем опубликовать наши данные уже год.
Кроме того, за нами идет непрерывная охота, мы вынуждены постоянно скрываться. И с каждым месяцем нас становится всё меньше.
— Так всё же, кто это — «мы», и кто — «Живые»? И в чём проблема опубликовать материал? В конце концов, есть же много газет. Выкладывай — не хочу, всё, что душе угодно!
— Всё не так просто, — Покачал головой Странник. — «Живые» способны контролировать всё. Кто-то целиком принадлежит им, кого-то можно купить, на кого-то можно надавить. Но давайте по порядку.
«Живые» — это международная организация сверхсостоятельных пони, зебр и грифонов, поставивших целью получить контроль над миром. Фактически, они хотят мирового господства. Нити тянутся в Эквестрию, мы полагаем, что это их основная база, но далеко не единственная. Одними пони всё не ограничивается. Членам «Живых» принадлежат крупнейшие финансовые, сельскохозяйственные и продовольственные организации по всему миру. Это, наверное, крупнейший заговор за всю историю, длящийся не одно столетие.
Заговор, передающийся внутри богатых семейств от родителей к жеребятам. Направления атаки «Живых» чётко структурированы и тщательно продуманы. Это концентрация сфер финансов, продовольствия и землевладения. Члены «Живых» постепенно подминают под себя интересующие сферы. Надо захватить банк — устраивается разорение, надо захватить финансовую систему страны — делается развал экономики, пора подмять под себя сельское хозяйство — где-то в мире начинается очередной голод.
— Ааа, Сталлионград…
— Да, вы правильно поняли. Это было всё спланировано. Как голод, так и отделение этой территории от страны, Сталлионград должен был стать этаким полигоном для экспериментов «Живых».
— «Должен был»? — Удивлённо спросила единорожка. — У них что-то пошло не так?
— Да, генсек у них пошёл не так, он начал вести себя совсем не так, как планировалось. Есть подозрения, что он тоже был из «Живых».
Поэтому, лет десять назад «Живые» пришли к простому выводу. Если ты контролируешь деньги, ты контролируешь правительства, но правительства могут быть переизбраны или свергнуты. Если ты контролируешь рудники и леса, ты контролируешь страны и экономику, но экономики могут рухнуть или, к примеру, перестроиться на другой вид топлива и сырья. Но если ты контролируешь еду, ты контролируешь всё. Каждого разумного, ведь пони не обойтись без еды. С тех пор «Живые» активно захватывают мировое сельское хозяйство. Они не размениваются по мелочам, их цель глобальна — захват мирового сельского хозяйства. Сначала мир наводнили «эксклюзивные» технологии обработки полей при помощи на редкость вредной магии, но эта попытка оказалась неудачной. Мир стал сопротивляться магической заразе. И «Живые» сделали выводы. Они создали ГМО копытами лучших умов ведущих стран мира. В этом продукте организация учла все прошлые ошибки. ГМО выглядит дешёвым и выгодным, привлекательным для бизнеса, не так ли? А главное — оно защищено авторским правом, так называемым правом интеллектуальной собственности. Это дает перспективу захватывать сельское хозяйство при поддержке закона.
— Я сомневаюсь что какие-нибудь дикари с Северо-Востока континента будут соблюдать право Интеллектуальной собственности. — Скептически покачала головой единорожка.
— А кто сказал что эти законы для них? — Невесело усмехнулся её собеседник. — Это для цивилизованных стран, где есть сильная власть и порядок, где существует законодательство и государственные структуры. Для остальных — кнут.
— Кнут? — Удивилась Белла. — Поясните.
— Вспомните политические и прочие серьёзные события, связанные со Сталлионградом.
— Ммм… — Задумалась Белла. — Я даже не знаю…
— Не буду тянуть. Время дорого. — Сжалился Странник. — Вот вам два самых ярких примера: Вторжение Сталлионграда к Буйволам и декларация дружбы с Якякистаном.
Теперь буйволы — это частью территории СССР, а частью зависимая колония. Теперь «Живые» там тоже могут спокойно действовать, зная что за порядком и законом, а особенно их исполнением следит Сталлионград.
То же с Якякистаном: уже сейчас СССР фактически контролирует эту страну.
— Думаете, правительство Сталлионграда подконтрольно «Живым»? — Нахмурилась единорожка от неприятной догадки.
— Точно нет. — Покачал головой земнопони. — Скорее «Живые» создают такие обстоятельства, при которых Политбюро будет действовать именно так, как им нужно.
— То, что вы сейчас рассказали очень серьёзно. Но в этом нет ничего убийственного. Это очень грязный большой бизнес и политика, но не более. Почему же гибнут пони?
— Сейчас поймёте. — Странник продолжал плутать по тротуару. — Можно гениально продумать любой план и создать сверхнадёжную систему конспирации, но есть одно «Но» — наши враги тоже живые существа с присущими им слабостями. При этом богатые, а богатые обычно в повседневной жизни беспомощны, а члены «Живых» богаты вдвойне, то есть и беспомощны вдвойне.
Кто-то должен открывать перед ними двери, готовить еду, подавать корреспонденцию, убираться в особняках и кабинетах, стричь лужайки и рыхлить клумбы. Кто-то должен изобретать ГМО или мыть пробирки. Любой миллионер окружен персоналом из обычных пони, зебр и грифонов, и наши враги из «Живых» не исключение. А у персонала есть уши и, что удивительно для самих толстосумов, иногда имеются и мозги. Пони слышат, видят и понимают. Конечно, текучесть кадров в таких местах крайне низка, но иногда их увольняют, от услуг ученых отказываются, любовниц бросают.
И тогда информация просачивается наружу. Если она не имеет под собой доказательств. «Живые» реагируют очень тонко. Появляются едкие заметки, высмеивающие очередного «борца с международным заговором». Очевидца быстро низводят в разряд аферистов и шарлатанов, а его информация пополняет собой бездонную копилку абсурдных слухов. А когда доказательства есть, «Живые» не останавливаются ни перед чем. И тогда гибнут пони. — Странник неожиданно замолчал и пару секунд задумчиво вглядывался в ночное небо.
— У вас имеются какие-то конкретные доказательства существования «Живых» и их работы? — Предположила Белла.
— К нам в копыта попал один предельно секретный документ «Живых». Месячный отчет, составленный для самой верхушки. Пятьдесят страниц фактов, цифр и имён. Мировая сводка о захвате финансовых интересов влияния, сельхозземель, предприятий и зерновой продукции. Там же были доклады из научных лабораторий
их компаний, из которых можно многое понять.
— Например, что?
— Например, то, что ГМО, выбранное «Живыми» в качестве основного оружия для захвата мирового сельского хозяйства, имеет «маленький побочный эффект». Оно калечит и убивает пони.
— Это серьезное обвинение. — Белла слегка качнула головой. — Тем более, что, насколько мне известно, на сегодняшний день ни у кого подобной информации нет.
— Такая информация есть. И у них, и у нас.
— И как столь могучая организация допустила такой прокол?
— Моя младшая сестра работала модельером. — Задумчиво ответил Странник. — Она была красивой кобылкой. — Он немного помолчал. — Два с половиной года назад ей предложили контракт в Мейнхеттене. Предложение было заманчивое, и она согласилась. Молли писала мне каждую неделю. Эквестрия ей понравились. На одной квартире с ней жила зебра, они быстро сдружились.
Спустя четыре месяца она познакомилась с молодым эквестрийцем, из очень богатой и приличной семьи. Мне это конечно же очень не понравилось, но сестра пребывала в восторге, а воспитывать двадцатилетнюю кобылку в другой стране по почте было глупо. Ну как же, образованный, обходительный, эрудированный и совсем не бедный. Некто Питетр Максит, на тот момент двадцати шести лет отроду. Прямо мечта! — Зло усмехнулся Странник. — Всё как в сказке, только одна досадная мелочь: мистер Эквестрия любил потусить в элитных ночных клубах, где был не прочь сильно напиться. Она неоднократно рассказывала, что он сам жаловался на неприятности, возникающие у него из-за пристрастия к ночной жизни. Его отец относился к этой его привычке крайне негативно. Кстати, о своем отце этот тип рассказывал только будучи пьяным, и только совсем нереальные истории. Будто он связан с пони настолько великими, что им не то принадлежит, не то почти принадлежит весь мир, при этом упоминал про каких-то «Живых». Мы еще смеялись — хоть бы название менее тупое придумали. — Странник вновь ненадолго умолк, погружаясь в тяжёлые воспоминания.
— Как-то раз сестра написала мне дорогой магической почтой в неурочное время, прямо на работу. — Он в который раз сменил направление движения. — Ей было страшно. Она рассказала, что этот жеребец снова набрался в клубе до бесчувствия, и ей пришлось чуть ли не тащить его домой. Дома он не расставался с какой-то папкой, каждую минуту заявляя, что это сверхважные документы для очень серьезных пони, которые доверил ему отец. И что если отец узнает, то он будет очень недоволен.
Поэтому их надо обязательно запереть в сейф. Но будучи пьяным он не смог правильно запереть дверцу, и сейф остался открытым. Сестрёнка из любопытства заглянула в папку и начала читать документ. За этим занятием её застал случайно проснувшийся пьяный понжуан, наорал на нее, заявив, что она засунула свой нос куда не надо и теперь ей конец, после чего вскоре снова уснул. И теперь она сидит в страхе рядом с ним и не знает, что делать, так как информация в документе была и вправду жуткая.
Странник вновь замолчал, но на этот раз продолжил рассказ практически сразу:
— Я посоветовал ей не переживать из-за всякой ерунды, взять билет на поезд и ехать домой, а если возникнут неприятности, немедленно обратиться в милицию где я и работал. Решили списаться после того, как я закончу работу. Но больше она так и не отвечала. А вскоре меня вызвали в МИД и сообщили, что моя сестра умерла от передозировки наркотиков.
И вроде даже нашлись свидетели из числа тамошних наркоманов, подтвердившие, что сестра с подругой часто обращались к ним с просьбой помочь купить наркотики. — Странник злобно скривился. — Но я знаю, что она не была наркоманкой. Она никогда в жизни не трогала эту дрянь. Да и не стала бы она от меня скрывать, у нас были очень доверительные отношения. С родственниками зебры я тоже связался. Они были в шоке — какие, сука, наркотики, она даже не знала что это!
Жеребец задохнулся словами и сделал паузу, чтобы отдышаться.
Он успокоился быстро и закончил уже спокойным голосом:
— Сестру и её подругу убили. И инсценировали самоубийство. Работали специалисты, всё было сделано очень грамотно. Одно только они не смогли предотвратить. Через три недели после её смерти, я получил посылку из Эквестрии. С теми самыми документами.
Он грустно покачал головой. — Не знаю, зачем она это сделала, видимо, тот ублюдок запугал ее слишком серьезно. Возможно, поэтому её и убили, хотя, наверное, её убили бы в любом случае, уже только за то, что она просто прочла этот отчет. Я не знаю. Но отчет попал ко мне, и я начал действовать.
— Жуткая история. — Печально заметила Белла. — Если я правильно поняла, вы, имея на копытах подлинники неких компрометирующих документов, так и не смогли ничего сделать?
— Не смог. — Хмуро подтвердил Странник. — Более того. Я являлся сотрудником правоохранительных органов и первым делом обратился к начальству. Хорошо, что я сделал копию документа и отнес «наверх» именно её. Копию забрали, пообещали разобраться. Несколько дней была тишина, а потом вдруг начальство без объяснений потребовало оригинал «для проведения более тщательного расследования». Я попросил конкретных разъяснений и получил отказ. Тогда и я отказался отдавать оригинал. На следующий же день, пока я был на службе, мою квартиру перевернули вверх дном и буквально выпотрошили. Документ они не нашли, я хранил его в другом месте. Еще через день меня вызвали в МГБ и сообщили, что я временно отстранен от работы, так как на меня поступила информация об использовании служебного положения в личных целях.
Вечером у подъезда меня встретили двое хмырей и прямо посоветовали отдать документ, пока еще не поздно. Я отказался и решил назавтра идти в отделение компартии. Но утром меня уже пришли арестовывать. Не попался чисто случайно — мусоропровод забился, и пришлось выносить мусор в соседний двор, где мусорные баки на улице стоят. Возвращаюсь, а у подъезда уже группа захвата. Приехали, словно за сверхопасной бандой. Так и ушел, в чём был. Позже узнал, что разыскиваюсь за торговлю наркотиками, якобы прикрывал распространителей, и коллегам из Эквестрии помогал. — Странник злобно сплюнул. — Уроды.
Теперь я вне закона, вынужден скрываться, иначе смерть.
— Скрываться вы умеете, тут не поспоришь! — Оценила Белла. — Особенно переодевание в бомжа.
— Жить захочешь — и не в такого преобразишься. — Отрезал Странник. — Я должен был убедиться, что вы та, за кого себя выдаете.
— Так как меня сразу же объявили в розыск, ни в какое отделение компартии я уже не пошел. Я отправил туда копию документов, еще несколько таких же отослал в редакции крупных газет. Публикаций не последовало, никаких заявлений от партии тоже. Тогда я принялся искать единомышленников. И быстро выяснил, что «Живые» тоже меня ищут. Несколько раз со мной под видом заинтересованных журналистов пытались выйти их пони, а также сотрудники правоохранительных органов. Пришлось надолго залечь на дно. Позже я решил опять попробовать опубликовать документы. Я думал, что за региональными новостями «Живые» не следят. Но я ошибался. Там ситуация повторилась. Журналист, который получил от меня копии нескольких страниц документа, погиб буквально на третий день.
Снова пришлось уходить на дно. В конце концов я решил пойти к вам, в качестве последнего шанса.
— Почему же последнего? — Удивилась Белла. — Репутация профессора Борзо как независимого издателя широко известна. Мы не подконтрольны и ведём честное освещение событий. Нам рот заткнуть не в силах никто. Поэтому нас не любят и боятся.
— Я очень на это надеюсь. — Кивнул Странник. — Тем более, что больше надеяться уже не на кого и идти некуда. Только будьте предельно осторожны, Белла. До Иллиаса они добрались сразу же, как только я дал ему всего небольшую часть отчёта. У них возможности если не безграничные, то очень мощные.
— Не безграничные, и вскоре вы сможете сами в этом убедиться! — Заявила Белла. — Вам стоило обратиться к нам сразу, это бы намного облегчило дело.
Белла задумчиво потрепала гриву. — Почему вы не пробовали обратиться за помощью в другие страны?
— А смысл? — Усмехнулся жеребец. — «Живые» оттуда к нам и приходят.
— Вы сказали, «Живые» приходят к нам, то есть не всё так плохо? — Уточнила Белла.
— Данные по Сталлионграду в тех документах имеются. — Кивнул Странник. — К тому же с тех пор я делал всё, что мог, дабы собрать как можно больше информации.
И выводы такие: «Живые» были у нас всегда. С самого появления страны, но как я уже говорил, кто-то из их членов по неизвестным причинам не стал играть свою роль, возможно это был Сталлион, возможно именно за это его и убили, а может он и не знал ничего, возможно даже ренегатом «Живых» является нынешний генсек. Так что уровень проникновения «живых» в государственную систему не столь велик, как им хотелось. Не стоит сбрасывать со счетов и МГБ с Прокуратурой которые, быть может, и не подозревают о существовании «Живых», но сами того не подозревая борятся с ними, активно сажая коррупционеров и взяточников которые нередко оказываются завербованы агентами «Живых».
Странник посмотрел по сторонам.
— Мне нужно идти! — Земнопони быстро вытянул пару листов из седельной сумки и протянул единорожке. — Возьмите, тут немного, но на первый раз хватит.
Белла опасливо приняла листы.
— Вы не думаете, что они и меня… «зачистят»?
— Нет. Вы дочь генерала милиции, вас они убивать остерегутся. Но вот выкрасть копии попробуют наверняка, если узнают конечно. Так что лучше ими не светите!
— А…
— Мне нужно идти! Я сам с вами свяжусь. — И не говоря больше ни слова, быстро исчез в темноте ночной столицы.
