Fallout Equestria: Сталлионград.

Удары копыт гулко отражались от мраморного пола и уходили далеко вглубь НИИ. Несмотря на дневное время внутри здания царила тишина и покой. Учёная братия сидела по своим кабинетам и лабораториям грызя гранит науки, либо как и большинство народу ушла на обед. Я махнул копытом охране. — Будьте тут. Те кивнули и встали по сторонам от двери. Больше со мной никого не было, да и не нужно было. Постучавшись для вежливости и толкнув дверь в лабораторию, найдя взглядом учёного направился к нему. — Добрый день профессор, мне сообщили что вы ну очень сильно хотите меня видеть. Я слушаю. Кудренко оторвал взгляд от кипы бумаг и увидев меня закивал. — Да, конечно. Я по поводу двигателя. — И что с ним? — С ним всё в порядке. Дело в том что я нашёл ему применение. Конечно, пока это всё только на уровне малоразмерных макетов и теорий, да нескольких единичных образцов, но потенциал двигателей просто огромен! Пойдёмте за мной, я вам всё покажу. Я пожал плечами. — Ну, пойдёмте. Пройдя за ещё одну дверь, но теперь уже вместе с учёным я оказался в просторном зале с кучей непонятных конструкций, агрегатов непонятного назначения и, я аж выпучил глаза, макетом автомобиля мать его! Чем-то похоже на отечественный УАЗ пополам с американским «Ситроеном». Четырёхдверный, чёрного цвета и примерно на полметра длиннее стандартного уазика. — Это… И есть ваше изобретение? — Верно, — учёный подошёл к автомобилю с бампером перед решёткой радиатора и начал зачитывать ТТХ: — Мощный двигатель V-8 на 2,2 литра, инжекторный, 4-х ступенчатая автоматическая, бак на 80 литров бензина, длина 4,8 метра, я его проектировал как машину для сложного рельефа местности. — Он постукал копытом по внушительным колёсам с незамысловатым протектором. — Наладить выпуск машины предполагается на специализированных предприятиях, увы, нигде сейчас заводов подобного профиля нет. И поэтому изначальное производство радовать объёмами не будет. Сначала единичные экземпляры, а с развитием и отладкой производственного процесса десятки, сотни и тысячи. Вы только представьте как это облегчит нам всем жизнь? Больше никаких повозок и карет, пони больше не будут надрываться таща тяжёлые телеги. Ну как вам? — спросил он, оторвавшись от бумажки, и внимательно, с затаённой надеждой глядя на меня. — Впечатляет. Очень впечатляет. Неужели вы смогли придумать саму концепцию машины, разработать опытный экземпляр, а потом ещё и воплотить его в металле всего-то за несколько месяцев? — Да что вы! — просветлел учёный, обрадованный моей похвалой. — я бы один в жизни такого не собрал. А мысли о чём-нибудь вот таком, — он махнул копытом на автомобиль, — витала уже давно, только двигателя нужного не было, не ставить же на машину паровозный котёл! Ха-ха! А благодаря вашей помощи и щедрому финансированию у меня есть всё что нужно для быстрой реализации идей, как первоклассные инженеры с техниками, так и все необходимые материалы. — Это радует. — Тогда следующая машина! — неожиданно выдал учёный чуть ли не силой потащив меня за собой. — Следующая? — опешил я. — так вы ещё и не один экземпляр придумали? — Нет конечно! У меня столько идей, страшно даже становиться, хи-хи. Когда мы подошли к нужному месту я даже не сразу понял что перед собой вижу, но когда учёный поднатужившись сдёрнул чёрную ткань я обомлел. Мать моя женщина! Да это же «Урал»! Только выкрашенный не в зелёный, а чёрный цвет и вместо тента на кузове открытый верх. Но как? Ох уж эти выверты иных реальностей. Вот обязательно так, если аналог Союза, то обязательно «Уралы», «УАЗы» и иже с ними. Впрочем жаловаться не на что. Урал — машина надёжная, это я вам как бывший военный говорю. Хотя кто его знает, ТТХ этого грузовика наверняка отличаются от его земного собрата. — Впечатляет? — довольный моей реакцией, поинтересовался учёный. — Ага… — Это ещё что! Я под этого гиганта двигатель V-8 модернизировал и назвал его V-20 с мощностью 200 пони-сил соответственно. Объём 11,5 литров, бак на 300 литров, гарантированный запас хода от 360 000 километров. — учёный задумался, словно что-то забыв. — Ах да! Я ради машин даже систему подачи света и электрических сигналов разработал. Да там и сложного-то ничего не было. Поэтому все эти машины имеют фары с электрическим светом, электро-механические датчики и даже обогрев! Да, товарищ генеральный секретарь, я учёл ваше замечание по магии и по факту она применяется только в некоторых узлах двигателя и гидравлической тормозной системы, ну и как защиту от кражи. Учёный останавливался возле грузовика, и активно жестикулируя копытом кивнул в мою сторону: — Не стесняйтесь, похлопайте дверями, присядьте, заведите двигатель, понажимайте кнопочки и рычажки, оцените сидения, я продумал всё, я знаете ли долго собирал отзывы об всех неудобствах при передвижении в повозках. Дверь открывается… Но я в этот момент уже магией открыл дверь и забравшись внутрь с помощью подножки пристроился на водительское сиденье. — Оу, а вы уже там. — Я догадливый просто. Как его завести? Кстати как ты назвал эти машины? — Там рядом с лобовым стеклом есть небольшой синий кристалл, просто вставьте его в небольшое углубление на приборной панели, есть ключи ещё, но они у меня в лаборатории лежат. Кристалл вставляйте в углубление между датчиком топлива и небольшим багажным отделением. А как назвал… Объект 001 и объект 002. — Классное название… Вставив кристалл в углубление между бардачком и датчиком я с благоговейным трепетом завел двигатель и открыл боковое окно покрутив ручку на дверце. Мощный двигатель рыкнул на весь зал и притихнув заурчал довольным котом, большим таким котом. «Клаксона нет.» — отметил я, повертев тяжеловато слушающийся руль туда-сюда. Но в сиденье сижу как влитой, подлокотник под локтем, или как они для ног и копыт тут называются? К удивлению, копыта за педали не цепляются. Все органы управления под копытами. Отыскав глазами спрятавшегося за кучей ящиков учёного, поманил его к себе: — — Что могу сказать, мне нравиться! Только руль плохо слушается, тяжело будет им в таком виде управлять! — Это мы исправим! Заглушив двигатель и выпрыгнув из «Урала» который не «Урал» я обратился к учёному: — это всё? Или вам есть ещё чем меня удивить? — Есть ещё кое что. — заговорщицки подмигнул единорог и направился вперёд. — Скажите, вы когда-нибудь видели эквестрийские скачки в честь дня осеннего листопада или соревнования вондерболтов? — Доводилось. — Так вот это — мечта гонщика! Вряд ли даже самый быстрый бегун угонится за этой машиной! Впрочем, он и за двумя другими не угонится… — он остановился возле бампера следующей машины. Плавные, зализанные обводы, стремительные, броские, выштампованные аэродинамические линии корпуса выделяли стоящий автомобиль среди предыдущих двух. Кузов автомобиля выкрашенный в черный цвет, блестел неестественно яркой полировкой. Фетиш у него что ли на всё чёрное? Изящная решётка радиатора, и вытянутые фары придавали машине представительский вид успешного бизнеспони. Вообщем-то на советскую классику она совсем не походила, скорее уж на немца какого-то. — Двигатель 1,8 л. 4 цилиндра, 100 пони-сил., как вам такой зверь? На выбор можно поставить подогрев сидений и зеркал, электроусилитель руля, электрические стеклоподъемники, салон с отделкой из самых качественных материалов и элитных сортов дерева. — Воу-воу, остановитесь профессор! Мы тут не на продажу его готовим. А впрочем для экспорта она очень даже ничего, в Эквестрии оценят. — Экспорт? — Да это так, экономика и мои мечты… — Кстати насчёт экономики, цена объекта 001 около 7 000 рублей, при массовом производстве возможно снижение цены до 4 500 рублей, объекта 002 54 000 рублей и 42 000 при массовом производстве. Объект номер 003 может стоить от 20 000 до 60 000 рублей в зависимости от комплектации и при массовом производстве от 17 000 до 54 000 рублей. Ну, а про их применение я думаю вы и сами решите… — А уж про их доступность на данный момент для простых граждан лучше вообще молчать, — закончил я за учёного. -, с нашей средней зарплатой по стране в 400-600 рублей. А ещё про необходимость строить заводы по их производству, производству топлива и прочего-прочего. — Ну так что, вам понравилось? — Со смесью радости и беспокойства не то спросил, не то подытожил учёный. — Есть недоработки конечно, ну так для всего нового это характерно. Мы направились обратно на выход и уже практически подойдя к двери мой взгляд зацепился за что-то смутно знакомое. Из одного из ящиков неполностью прикрытых тканью торчал ствол оружия. — Что за… Тут же свернув к ящику я магией вытянул предмет. — Тьфу ты. — «Оружие» оказалось самой обычной трубой. Совсем уже башкой тронулся что ли. Но что же меня смутило тогда? — Товарищ генеральный секретарь? — Да иду-иду.

***

*** — Поверить не могу! — хмуро покачал головой Иван Скотт. — Вы отправились на встречу с незнакомым пони, посреди ночи, одна, никого не предупредив, по первому его требованию, просто поверив ему на слово?! — Безопасник НИИ был обеспокоен не на шутку. — Вам очень повезло, что всё обошлось, он вполне мог быть банальным похитителем или грабителем. Они с отцом переглянулись, и Скотт Миггард сурово посмотрел на дочь: — Ты проявила верх легкомыслия, Белла! — сухо произнес он. — Не ожидал от тебя подобной беспечности. Отцовский взгляд был настолько пронзительным, что кобылка виновато опустила глаза. — Да ладно вам, — недовольно поморщилась она, — ничего же страшного не произошло. Да и потом, когда мне было предупреждать? Всё произошло слишком быстро. Я же говорю, Странник продумал нашу встречу заранее. Ей удалось встретиться с отцом довольно быстро. График генерала был всегда расписан на добрую неделю вперёд, но, узнав, о чем именно пойдет речь, отец отменил встречу в министерстве. И вот теперь они с Иваном Скоттом распекали её, словно мелкого жеребёнка. Ей, видите ли, не стоило идти на встречу со Странником в одиночку. О том, что она добывает громкий материал и нашла ценного свидетеля, никто почему-то особо не упоминал. Белла вздохнула. Это было в манере отца, таким образом он периодически напоминал ей, что для него она есть и всегда останется маленькой кобылкой. С его позицией она ничего поделать не могла, и это её всегда немного задевало, провоцируя лишний раз доказывать ему обратное. Хотя бы даже из принципа. Но сегодня был другой случай. Хоть отец и был внешне, как всегда, невозмутим, в его глазах ясно читалось беспокойство за дочь, и Белла чувствовала свою вину. — Вы могли бы перенести акт своего шпионского детектива на следующий день! — безопасник продолжал упорствовать. — Надо было настоять на этом. — Нет, — решительно качнула головой Белла, — он бы на это не пошел, и встреча бы попросту не состоялась. Он действительно скрывается чуть ли не от всего мира, это было хорошо видно по его поведению, манере оглядываться по сторонам. Селестия, да я в жизни не видела большего параноика чем этого Странника! — А если бы он оказался психически нездоровым? — возразил генерал. — Ты не хуже меня знаешь, Белла, сколько по меньшей мере странных пони живет идеями всевозможных заговоров, окончательно потеряв ощущение реальности, и всерьёз воспринимает разные бредни. — Не стоит сгущать краски, — терпеливо ответила она, — в Найтмер Мун тоже никто не верил и смеялись все при её упоминании, а что и итоге? И я еще раз повторяю, он вполне адекватен и совсем не похож на психа. И говорит он вполне убедительно! — Она перевела взгляд на безопасника. — Ваш отец прав, — старый жеребец покачал головой, — вы подвергли себя необоснованному риску. Я рекомендую вам быть впредь более благоразумной. Я очень беспокоюсь за вас и меньше всего хочу, чтобы пострадали ещё и вы, я этого сам себе не прощу. Мы поняли друг друга? — Обещаю больше так не делать, — виновато улыбнулась она и гордо добавила: — Но зато я достала сенсационный материал! Разве оно того не стоило? — В сенсационности сведений твоего Странника надо еще убедиться, — нахмурился отец, — пока мы имеем лишь слова и ни одного доказательства, а обвинения выдвинуты серьезные. Настолько серьёзные что это даже не мой уровень. — МГБ? — Удивлённо вскинула брови единорожка. — Если всё так как ты описала то да, ведь тогда получается что это дело уже идёт в категории государственной безопасности. — Белла, как вы думаете почему он решил встретиться столь спонтанно? — Думаю, он хотел меня проверить и в то же время не подставить под удар, как случилось с Иллиасом, — предположила Белла, — недаром же он сперва переоделся в бездомного. Кстати, сыграл он идеально, ни за что бы не догадалась, что вижу маскарад. — Да уж, этот Странник не так прост, раз умудряется успешно скрываться от столь могущественных врагов уже который год. — Безопасник многозначительно посмотрел на генерала: — Что будем делать? — Без сомнения, мы должны предложить ему убежище, — ответил тот, — он сильно рискует. Если с ним случится непоправимое, вся работа Иллиаса и Беллы пойдет насмарку. — Он посмотрел на единорожку: — Предложите ему нашу защиту, мы сможем обеспечить его безопасность. А вам выдадим охрану. — Нет уж, спасибо! — отмахнулась она. — Охрана не может обеспечить безопасность даже в НИИ, как видно из дела Иллиаса. Я не хочу, чтобы за мной везде и всюду волочились бесполезные жлобы в форме и пугали народ! — Белла, не передёргивай! — строго одернул её отец. — От проникновения шпионов недоброжелателей не застрахован никто! И твоя охрана будет состоять из далеко не самых плохих сотрудников, эту проблему мы решим в кратчайшие сроки. А отпускать тебя одну по ночам на опасные встречи я более не намерен. Уже погибло двое пони, и я считаю, что это более чем достаточные основания! — Ну, папа, — взмолилась Белла. — Как я пойду на новую встречу с охраной?! На меня же все смотреть будут. А вдруг Странник испугается и не придет на встречу? Он боится собственной тени! — Ваша дочь права, — полковник неожиданно встал на её сторону. — Не стоит привлекать к себе внимание. — Он посмотрел на генерала: — Мы организуем ей в Сталлионграде скрытое сопровождение. Нужно поставить на это дело лучших пони, которым мы доверяем лично. Порой хорошая конспирация надежнее самой квалифицированной охраны. К тому же много времени это не займет. — Хорошо, будь по-вашему, — сдался генерал, — иди на встречу одна. Но пожалуйста, будь предельно осторожна. При малейших подозрениях говори мне или Скотту. — Разумеется, — согласилась она. — А про то, что мы могли бы предоставить защиту Страннику, я и сама уже думала. Я предложу ему, как только мы встретимся. Сталлионград. Министерство внешней торговли СССР. — Добрый день, уважаемый министр торговли Бернард Ститч, меня зовут Сотто Брейна. — зебра вошедшая в кабинет высокопоставленного пони слегка поклонилась, как того требовал протокол и дождавшись ответного кивка, уселась напротив расплывшегося в улыбке тучного единорога. — Здравствуйте, здравствуйте, милочка. Я польщён, что мою скромную персону посетила такая важная милая кобылка. Хочу заметить что вы были очень настойчивы, что не может не восхищать, однако я очень сильно сомневался в целесообразности тратить моё драгоценное время на непонятные встречи, даже не знаю что меня побудило согласиться вас принять. Та хитро глянула на чиновника. — Наверно то, что я первая зебра из совета директоров наверняка известной вам зебриканского сельскохозяйственного общества «Эрика»? — Возможно, хотя я и не могу сказать что ваших представителей не было у нас до вашего визита, однако я так до конца и не понял что именно вы от меня хотите. — О, ничего такого сложного, просто деловое предложение. Официальное деловое предложение. Улыбка чиновника мгновенно скисла, а голос его поскучнел. — Хмм… — отложив бумаги которые министр так внимательно изучал с начала встречи и почесав гриву пони задумчиво уставился куда-то в потолок. «Набиваешь себе цену толстый урод?» — всё так же мило улыбаясь думала зебра. Сочтя ритуал набивания собственной цены выполненным, Бернард с недвусмысленным интересом уставился на своё собеседницу. — Что же, я готов вас выслушать. Стараясь не показывать брезгливости от внимания толстяка, в конце-концов ей доводилось иметь дела с куда более неприятными личностям, чем любителями молодых полосатых кобылок, зебра запела соловьём. — Мистер Ститч, как вам известно наша компания занимается очень перспективным и благородным направлением развития науки, наша задача сделать еду не просто более выносливой для нашего не самого мягкого климата, но и накормить всех голодающих, мы хотим воплотить давнюю мечту всего народа зебр о… Министр даже не пытаясь скрыть кислую мину поднял копыто — Можете оставить свои лозунги для публики, говорите что вы хотите от меня. — Хм, да. Конечно. Наша компания заинтересована в расширении рынков сбыта нашей продукции и сотрудничестве с вашими фермерами. — Это исключено. Во-первых, ваша продукция не сертифицирована по нашим стандартам. Во-вторых, еда из вашей пшеницы может быть опасна и пока не будет доказано обратное и речи быть не может о покупке вашей продукции. Научное сотрудничество — пожалуйста, но только не торговля. — Наши учёные доказали что ГМ-продукция абсолютно безопасна для пони, вот заключение комиссии. Тем более что это даст огромную выгоду и нам и вам. Министр мазнул взглядом по бумагам и глубоко вздохнув ответил — Я понимаю что это выгодное соглашение, но при всём моём желании я не могу дать согласие пока НАША научная комиссия не даст добро, а она не даст добра без согласия генсека. — Но ведь вы можете этому посодействовать? — Брейна как бы невзначай потянулась и уставилась милыми глазами на министра. — Я… Гхм… — Сглотнув, Бернард пришёл в себя и кивнув, ответил. — Конечно, я сделаю всё возможное. У меня хорошие отношения с генсеком и много хороших знакомых. И в конце-концов, международное сотрудничество очень важно для СССР и отвечает интересам его народа. Зебра улыбнулась ещё шире. — вы очень великодушны, и так властны… Мне нравятся властные жеребцы, зайдите вечером по этому адресу, я буду ждать. Недвусмысленно облизнувшись, зебра виляя крупом покинула кабинет оставив опешившего от недвусмысленных намёков и раскрасневшегося министра в одиночестве. Спустя полчаса зебра уже была в своём номере в ближайшей от политбюро гостинице. — Как всё прошло? — Из тени позади зебры выскользнула фигура седого пегаса. — Он наш. Мне его даже уговаривать долго не пришлось, так пару раз крупом вильнула и всё, — кобылка усмехнулась наливая в бокал маррокуйский ром, — выпьешь со мной, ммм? — Я не пью на работе, особенно с такими потаскухами как ты. — Фи, как грубо, — зебра в притворной обиде приложила копыто ко лбу, что не помешало ей в следующую секунду осушить бокал наполовину, — между прочим я таких типов терпеть не могу. — Потерпишь, — безапелляционно заявил пегас, — а подведёшь — пожалеешь. Вскоре зебра осталась в одиночестве.

***

Три дня Белла пыталась откопать хоть какую-то информацию, подтверждающую слова Странника. Но бесконечные поиски в архивах и многочисленные встречи со знакомыми журналистам и подружками практически ничего не дали. Фамилия Максит была не такой уж и редкой в Эквестрии, и вариантов Макситов обнаружилось великое множество, при этом ничего конкретного по интересующей её теме не значилось. Пришлось признать, что поиски зашли в тупик. Тогда она попробовала искать в скандальной хронике и жёлтой прессе, но и там пони с похожими данными оказалось предостаточно. В конце концов, одна из подружек, регулярно посещавших полулегальные для Сталлионграда ночные клубы и вполне легальные для Эквестрии казино Лас-Пегасуса, вспомнила, что вроде подобный пони ей когда-то встречался, но было это давно и ничего конкретного она рассказать не может. — Давно это было, уж год как прошёл! — голос кремовой пегаски тараторил так быстро, что Белла едва улавливала общий смысл сказанного. — Я плохо помню. Была тогда у нас вечеринка чисто для своих, кого попало туда не пускали, там я его и увидела. Он от других не сильно отличался, забавный такой чувак, особенно сильно мне бросились в глаза золотые накопытные часы за сотню тысяч бит минотавровской сборки с алмазными запонками, пьяный в дым и при этом пытающийся сохранять светские манеры. Клоун да и только, Дискорд отдыхает я тебе говорю! Мы тогда вволю посмеялись, наблюдая за ним. Знакомые тусовщицы из Кантерлота говорили, что отец его фигура жутко влиятельная, по разным слухам связанная то ли с чуть ли не с верхушкой Эквестрии, то ли с кем-то из Зебрики, не то со всеми разом. Не разберешь эти глупые заговоры! — Она захихикала. — Там ведь любят показать какие все важные не меньше нашего! А зачем он тебе? — поинтересовалась подруга и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ничего такого он собой не представлял, обычный богатенький жеребец. Запала что ли? Так забей ты на него, я тебе говорю! Он тебя не стоит! — Было ясно, что любящую подругу не особо интересовало, что ее собеседница вот уже добрых пять минут молчит, не имея возможности вставить слово. Она была целиком увлечена самим процессом разговора. — Да и внешне там ничего особенного, я тебе говорю! Это точно, потому что я даже не помню, как он выглядит! Где ты его нашла? В нашей деревне или в Мэйнхеттене? Ты давно из Эквестрии? Как там сейчас погода? Я собираюсь слетать в Лас-Пегасус на этой неделе! Там намечается отпадная туса, я знакома с организаторами. Ты не поверишь, кто там будет специально приглашенным гостем! Слушай… Этот увлекательный разговор удалось прекратить только через полчаса. Полученные сведения мало что давали. С одной стороны, эта информация могла косвенно подтверждать слова Странника, с другой — это могло быть просто совпадением. Мало, что ли, богатых отпрысков прожигает жизнь, особенно в Эквестрии? А где деньги, там и меркантильные кобылки. Да и сестра Странника по его словам была никак не меркантильной и уж точно не единственной на всю страну. В общем, вопросов меньше не стало. Белла уже начала принимать это как неизбежную необходимость. От мыслей единорожку отвлёк вежливо кашлянувший земнопони лет тридцати на вид. — М? — удивлённо ответила она. — Вы Белла из НИИ Биологии? — Да, а с кем я говорю? Голос говорящего был с заметным акцентом присущим жителям Южной Эквестрии. — О, моё имя Лакота, один наш общий друг любезно попросил передать вам приглашение о встрече. Я буду ждать вас в аэропорту «Тамадедово» в Питерсхуфе в это воскресенье. Мы очень благодарны, что вы хотите нам помочь. — Подождите-подождите, мы летим в другую страну? — Да. В Эквестрию, в Кантерлот. — Но как я вас найду и обязательно ли… — хотела было спросить Белла, но неожиданный собеседник так же неожиданно скрылся в ближайшем переулке. — Вот же ж… — выругалась оставшаяся в одиночестве Белла. Да, к конспирации они относятся серьезно, ничего не скажешь. Белла вздохнула и отправилась домой, благо отец уже успел вернутся с работы. — Папа? Привет. В воскресенье мне надо быть в аэропорту.

***

— Садись Грейнбол, рассказывай. Главный безопасник страны кивнул и аккуратно присел за стол напротив меня. — Рассказывай, как там дела с моим спасением? Есть новости? Тот тяжело вздохнул и с сожалением вздохнул мне в глаза. — Товарищ генсек… — Виктор… Просто Виктор. — Виктор, мне очень жаль. — Всё плохо? — Всё не просто плохо, всё хреново. Внешне могло показаться что за годы правления страной спокойствие буквально стало моим вторым «Я», да я и сам так думал, но в этот момент на голову как будто ведро ледяной воды вылили, а сердце ушло в пятки. — Совсем? — резко пересохшим горлом выдавил я из себя. — Но как же те шаманы? — Мы проверили их более тщательно, мне пришлось даже привлечь Кантерлотских магов, так как у нас магов такого уровня попросту нет. И хорошо что привлёк. Эти проклятые дикари оказались не так просты как казались на первый и второй взгляды. Под видом помощи они желали заполучить ваше… твоё сознание и запечатать его в какие-то свои побрякушки, для чего — непонятно, когда обман вскрылся они словно обезумили, нам не оставалось ничего кроме как их всех уничтожить. Но у меня есть предположение что они как-то связанны с зебриканскими государствами. — Ладно, хрен бы с ними. Грейнбол, врачи сказали что мне осталось что-то около месяца. — Да, я знаю, но у нас есть одна теория как тебе помочь. Резко подавшись вперёд и едва не снеся пачку документов со стола я резко подвинулся вперёд. — Какая? — Это просто теория, учёные из НИИ Магии и Биологии ничего не гарантируют, тем более я. — Плевать, говори. — Твоё тело спасти не удастся точно, слишком мощное воздействие тёмной магии. Но мы можем спасти твою душу. — Как именно? — Я не знаю точных подробностей, но грубо говоря мы вынем твою душу из тела при помощи какого-то прибора который сконструируют в наших НИИ, процесс этот будет опасный и нелёгкий, но если всё удастся мы извлечём твоё сознание в материальный носитель и перекинем его в другое тело. — И я всё это время буду видеть и чувствовать что творится вокруг? — Не знаю, никто не знает. Возможно это будет просто лёг-уснул-проснулся, а возможно это может стать хуже тюрьмы. Я покачал головой. — Всё это звучит слишком уж невероятно. — и усмехнувшись добавил. — Подумать только, а ведь наша идеология отвергает такое понятие как душа, а тут надо же, как припёрло сразу об этом забыл… Действуй Грейнбол, вся надежда на тебя. — Я сделаю всё что в моих силах. Ах да, в процессе подготовки к переносу будет участвовать гражданка Эквестрии, она очень сильна как в теории так и в практической магии, без неё нам будет ещё сложнее. — Пускай участвует, она будет знать кого переносят? — Нет. Я её самолично пригласил в Сталлионград, сказал что это эксперимент на добровольце, я думаю ЕЙ точно не стоит знать кого мы собираемся гм… изымать. — Ясно. Кстати, ты же слышал про то что наш гений машинерии изобрёл автомобили? — Автомобили? — Ну машины. Объект 001, 002 и 003. — Ах это. Конечно слышал. Интересная разработка, очень интересная. И перспективная, у меня по этому поводу есть некоторые мысли. — Вот и у меня есть. Мы можем с их помощью неплохо наполнить бюджет, конечно мы должны для начала потратиться на постройку заводов, НПЗ на которых будут делать бензин, возможно разработать новые виды топлива из нефти, наладить ряд других необходимых производств и так далее. Но самое главное, что мы можем сделать уже сейчас это дать автомобилям хорошую рекламу. — Рекламу… — задумчиво протянул Грейнбол. — в этом есть смысл. Учитывая то что даже я поначалу напугался этих механизмов, то рядовые граждане точно впадут в панику при виде грохочущего стального монстра. Если вы заговорили про рекламу, то было бы разумно вам самолично прокатиться на машине по улицам Сталлионграда. Наши пони увидят что сам генсек спокойно катается на автомобиле и не будут бояться машин. А там уже и производство наладим. Да, это будет хорошая реклама. — Вот и я так же думаю. Рад, что ты со мной согласен. Грейнбол хитро улыбнулся. — Да я только «за». Что же, попрошу откланяться, мне нужно срочно встретиться с одним моим подчинённым. Подождав пока глава МГБ отсалютовав выйдет из кабинета я тяжело задумался. За эту пару неполных десятилетий копыта у меня не то что по колено — по горло в крови, а для многих нынешних бюрократов я гарант неприкосновенности. Вот дерьмо! Система слишком сильно завязана на меня. Так, что когда я двину кони, даже если временно, многие из нынешнего правительства обязательно поселятся в тюремной камере. Зарубежные, да некоторые наши журналюги отыграются и правоохранители дотошно все косточки переберут. Пнуть уже умершего это вполне в стиле пони, да что там — всего этого долбанного мира, ведь за фасадом доброты и гармонии скрывается столько дерьма… Уж я-то в этом успел убедиться. Тело из мавзолея выкинуть, памятник сковырнуть, на съезде или в печати вскрыть и заклеймить, али еще чего измыслить… Нет, это кажется из другой оперы. Хотя смысл тот же.

***

Всё таки своими вторжениями и военными базами — буйволы — не буйволы, яки — не яки, я хорошо потрепал нервы Эквестрийскому и даже Грифонийскому истеблишменту. Я не питал иллюзий по поводу нынешней стабильности на территориях буйволов — по факту оккупированных территорий. Увы придется сделать приличную мину при плохой игре, что ни говори, а выводить войска придётся, конечно ту часть что стала республикой в составе СССР я хрен этим рогато-мохнатым чертям отдам. А вот к якам ещё пару военных баз поставить не помешает. За небольшой пряник в виде торговых льгот и постройки какого-нибудь завода они согласятся. Вывод войск решил не откладывать на потом, ибо времени было совсем мало, а сколько я там пробуду в состоянии души в каком-нибудь камушке неизвестно, если вообще я из него выйду. Буйволы участвовали в мероприятии только в виде принеси-подай иди нах… — не мешай. Нынешний лидер Буйволской Народной Республики пытался уговорить меня войска не выводить на что я ему ответил «крутитесь, батенька сами теперь, вы ведь и сами этого хотели» Копытоводил парадом первый заместитель министра обороны генерал-полковник Шлейко. — К торжественному маршу! — донеслась из репродукторов команда копытоводителя парада. — «По батальонно! На одного линейного дистанции!» Строевым шагом, впереди парадных коробок, вышли знамённые группы. Линейные в колонну по одному, вооруженные церемониальными шпагами, промаршировали мимо трибуны, останавливаясь на предусмотренных местах. — Первый батальон прямо, остальные напра-во! Шагооом марш! Тысячи подкованных накопытников слитно ударили по брусчатке площади. Сотрясение земли передалось на конструкцию временной трибуны, заставляя присутствующих проникнуться величием момента. Под звуки торжественного марша прошло восемь батальонов, больше, увы на площадь длиной двести метров было не втиснуть, поэтому остальные тридцать два батальона уже вовсю грузились в эшелоны. Их ждал дом.

***

После завершения парада меня местные старейшины на радостях пригласили на праздничный ужин. Настроения праздновать не было никакого, но скрипя зубами я решил уважить коллегу. По протоколу перед ужином была запланирована пресс-конференция с журналистами слетевшимися кажется со всего света. Стервозного вида пегаска язвительно вывалила на меня всю свою неудовлетворенность: — Газета «Кантерлот Пост» специальный корреспондент Оливия Винкенс. Господин Хуфенко, скажите пожалуйста, что послужило вашей инициативе решиться вывести свои оккупационные войска и при этом провести торжественные мероприятия? Это связанно со слухами о вашем ухудшающемся здоровье? Что означает ваш возмутительный политический демарш ввести ещё больше войск в Якякистан? Почему СССР несмотря на вроде как потепление отношений выступает противником Эквестрии практически во всех сколь-нибудь важных начинаниях? — Эх как вас припекло, отойдите-ка лучше от меня подальше, а то еще забрызгаете меня ненароком, — хохотнул я, демонстративно разглядывая мадам сверху до низу. Ничего такая мадам кстати, стерва только и из Эквестрии. Журналистка покраснела и сделала пол шага назад. — У меня есть, что вам сказать. Начнем по порядку. Военнослужащие третьей армии не являются и никогда не являлись оккупационной армией, более того — наши военные исполнили роль миротворцев, и всегда будут её исполнять, будь то пограничные набеги грифонов или полномасштабное вторжение. Скажите, решились бы вы сюда явиться лет десять назад? Не нужно отвечать, я знаю что нет. Раньше это была практически дикая территория, а теперь это вполне неплохая страна. Во-вторых с моим здоровьем всё в порядке, не жалуюсь хе-хе, спасибо, можете спросить у моих врачей. И как уже я говорил — мы миротворцы. Мы желаем лишь мира и стабильности и для его обеспечения в Якякистане, нам пришлось ввести несколько дополнительных батальонов. Увы, но тамошние силы правопорядка пока что не способны самостоятельно обеспечивать безопасность и стабильность региона. Поэтому, я вам ответственно заявляю, что дополнительные войска не более чем просто усиленные полицейские силы. Спасибо. Пегаска вздёрнула нос — У меня есть что вам сказать, но вы так и не ответили на мой последний вопрос! Почему вы мешаете действиям Эквестрии за границей? Я картинно приложил копыто к груди. — Я? Упаси меня Селестия! Я только за честное и взаимовыгодное сотрудничество что и продемонстрировали сталлионградско-эквестрийские договоры в сфере образования, медицины, торговли и туризма заключённые личной мной с принцессой Селестией. — Однако введённые вашим правительством заградительные пошлины на Эквестрийские товары свидетельствуют об обратном, не о желании сотрудничества и ведения честного бизнеса, а об самоизоляции от мировой торговли. — Об этом вы можете спросить у моего секретаря, следующий вопрос!

***

Суточный перелёт из Сталлионграда в Кантерлот в каюте первого класса прошёл практически незаметно. Дирижабль вылетал вечером, и большую часть времени Белла просто проспала. Воздушное судно стало садиться, и бортпроводница вежливо разбудила ее, попросив приготовиться к приземлению и быть готовыми покинуть дирижабль. Белла нехотя разлепила веки и посмотрела на часы. Два часа ночи, не удивительно, что не хочется просыпаться. Дирижабль приземлился, и практически сразу к гондоле подали трап. Стюардессы, сияя улыбками, поблагодарили ее за полет, предложив для следующего своего путешествия вновь выбрать их аэрокомпанию, хотя можно подумать что в Сталлионграде есть частные аэрокомпании. Белла шагнула на ступеньки трапа. Вокруг стояла тёплая Кантерлотская ночь, заполненная звуками аэродрома. В воздухе витал немыслимый букет запахов, собранный из тропических ароматов привозимых сюда грузов из далёких стран вперемешку с двигательным топливом и выхлопными газами. Откуда-то налетел свежий ветерок, обдувая шёрстку, и Белла окончательно проснулась. Она осмотрелась и бросила взгляд на небо. После пасмурного и холодного Сталлионграда ночной аэропорт Эквестрии выглядел местом немного сказочным и не совсем реальным. С температурой в двадцать четыре градуса тепла и иссиня-черным, усыпанным звёздами небесным сводом, теряющимся в ярких огнях столицы. В аэропорту, несмотря на глубокую ночь, было многопонно. Несмотря на новинку пассажирских аэроперевозок огромный город ежедневно принимал и провожал тысячи пони. К удивлению Беллы, её никто не встречал. Тот незнакомец нашёл её так же неожиданно как и при первой встрече, всучив ей билет на каюту первого класса. На недоумённый взгляд единорожки по поводу отсутствия у него самого билета он ответил что не станет с ней лететь так как он и так под пристальным наблюдением «живых», её должен будет встретить другой пони. Подставлять пассажиров дирижабля он не желал, ведь «живые» не погнушались бы и авиакатастрофу подстроить. Поозиравшись по сторонам, Белла несколько раз прошла мимо встречающих, внимательно разглядывая надписи на табличках висящих на их шеях. Возможно, тот с кем она должна встретиться написал ее имя неправильно, и она не обратила внимания на такую надпись… Но вскоре стало ясно, что здесь ее персоной не интересуется никто, кроме молодых жеребцов отпускавших в её сторону пошлые шутки. Хорошенькое начало, подумала Белла. Немного поразмыслив, она решила направиться в отель и ждать какого-нибудь сообщения. В конце концов, её неизвестный собеседник мог опоздать или перепутать рейсы. Или еще что, например скрываться. Дальше слоняться по аэровокзалу не имело смысла. Она вышла на улицу, подошла к стоящим недалеко от входа таксистам — пони запряжённым в повозки и сразу же оказалась завалена предложениями ехать по «лучшей в Кантерлоте» цене. — Мисс Белла? — Как-то незаметно около неё материализовался крепкий земной пони средних лет и красной шерстью. — С прибытием. Я — Фанстрайк. Пойдемте, я отведу вас в отель. Нам лучше поменьше находиться на открытом месте, нас могут заметить. У вас есть багаж? — Только это, — она кивнула на небольшую седельную сумку на своём боку, — мы можем идти прямо сейчас, меня ничто не задерживает. — Отлично. Прошу вас, следуйте за мной. — Он быстрым шагом направился в сторону множества пони-такси. Они подошли к такси без «водителя», и Фанстрайк, усадив Беллу внутрь, впрягся в упряжь предварительно накинув соломенную шляпу. — Вы — таксист? — поинтересовалась Белла. — Нет, это маскировка, — покачал головой жеребец, — хороший способ встретить вас в аэропорту, не привлекая внимания. Теперь я безработный, а когда-то раньше был стражником в самом замке принцесс. В каком отеле вы остановитесь? — У меня забронирован королевский люкс в отеле «Оверпони», — ответила она. — Мы можем поговорить, пока едем? — Да, конечно! Я бы даже сказал нужно — Он решительно тряхнул головой. — Мне надо многое вам рассказать. — Вы не будете против? — Белла достала блокнот с ручкой — Не буду. Записывайте, разговор будет долгим, — ответил её собеседник. Единорожка открыла блокнот. — Почему Странник не вышел со мной на связь? С ним что-то случилось? — К счастью, нет. У него появились срочные дела в Питерсхуфе. — Странник упоминал, что у него есть важные документы, позволяющие пролить свет на махинации группы пони, грифонов и зебр, именующих себя «Живые». — Есть. Но они теперь у меня. Он предупредил меня о вас и переслал их мне, знали бы вы как это было сложно… — И вы намерены передать их мне для публикации в открытой печати. Это так? — Так, — подтвердил Фанстрайк. — Я наткнулся на их след, когда по долгу службы проводил расследование двойного самоубийства фермеров. Он поднапрягся, и такси тронулось с места, аккуратно обходя неровно припаркованные повозки и пропуская снующих туда-сюда пони. — Самоубийства? В Эквестрии? — Увы, да. Сейчас это уже приняло ужасающие масштабы, — Бывший гвардеец покачал головой, — всему виной ГМ-пшеница, точнее, её хозяева, пусть Селестия пошлет им самые жестокие страдания, а Дискорд отымеет в круп! — В чем конкретно была причина самоубийств? — Самоубийств? — Жеребец усмехнулся. — Нет, это не просто самоубийства. Это многие десятки самоубийств, и я расследовал их ежемесячно. Причина — огромные убытки из-за выращивания ГМ-пшеницы, который разорил уже сотни фермеров, и это не заканчивается. Компания «Эрика» превратила Тихий Запад, что на Юге Эквестрии в полигон для испытания своего детища под видом научных исследований, и прости Селестия, дружбы между народами. При этом ведётся агрессивная рекламная политика, причем местные власти поощряют новые биотехнологии. Содействуя внедрению ГМ-пшена, традиционные сорта были фактически запрещены. Эрика и правительственные чиновники обещают фермерам, что это — «магические семена», которые не могут испортить паразиты и насекомые, и теперь не надо покупать дорогостоящие приблуды для борьбы с вредителями. В результате поля, засеянные ГМ-пшеницей, удвоились буквально за полтора года. И теперь многие фермеры Тихого Запада платят за это страшную цену. Стоимость экспериментальных трансгенных семян просто чудовищна для простого пони: на 20 бит или 15 ваших рублей можно купить сто граммов семян ГМ-пшеницы, когда за эти же деньги традиционных семян можно приобрести в сотню, если не тысячу раз больше. Но миф о «магических семенах» насаждается настолько активно, что фермеры целыми деревнями идут брать семена в долг под грабительские проценты. И в залог они вынуждены оставлять единственную ценность, которая у них есть, — свою землю. — Но если всё настолько серьёзно, то почему вы или кто-нибудь другой не сообщит об этом принцессам? Ужас, десятки самоубийств! Да это ведь должно было всколыхнуть всю эквестрийскую общественность! — Ну почему же никто не пытался. — земной пони грустно усмехнулся. — Я вот например, пытался. Мало того, что я даже до секретаря приёмной принцесс не дошёл, так ещё и работы лишился, у «живых» в замке есть свои пони, как между прочим у вас в Политбюро. Я уже молчу про других пытавшихся достучаться до Селестии или Луны, в Эквестрии пони не редко путешествуют, так что мало ли куда подался очередной молодой жеребец или кобылка. — Есть же ещё шестёрка героев Эквестрии… Бывший гвардеец насмешливо на неё посмотрел. — А вы сначала дойдите до них, найдите их и докажите и проживите до следующего дня или не хлебните какой-нибудь гадости которая заставит вас сказать что это всё просто шутка. -Ужас… Но вы сказали, что в сталлионградском политбюро тоже есть «свои пони», у вас есть информация кто они, или хотя бы предположения? — Точной информации нет, только догадки, но, — Фанстрайк гулко сглотнул. -, мне страшно верить что это может быть правдой. — И кто же это? — Осторожно спросила Белла. Как бы она не любила коммунизм и нынешнее сталлионградское правительство, но любовь к своей стране от этого никуда у неё не делись, как и переживания за её будущее. — Генеральный секретарь СССР. — Но… Странник говорил что он может быть ренегатом «живых», но не действующим её членом. — Я тоже так раньше думал, но некоторые факты и недавние события заставляют задуматься. Позже я поделюсь с вами этими мыслями, пока это просто догадки. Помимо генсека под подозрением министр внешней торговли, министр МВД, главный санитарный врач СССР, министр образования и ряд районных и областных секретарей компартии. Вы представляете каким мощным источником всего этого ГМО-дерьма может стать Сталлионград с его сельским хозяйством и промышленной мощью? — Но… Если так, то на кого мне положиться? Меня же ведь тогда уничтожат, упрячут куда-нибудь в тюрьму и забудут. — Начальник МГБ, генерал-полковник Грейнбол Фолсин, он точно не замаран связями с «живыми», а власти в его копытах немногим меньше самого генсека. Гм… Давайте лучше дальше по теме. — Да, конечно. — Несмотря на обещания рекламщиков о чудесных урожаях и неуязвимости к разной проказе на деле трансгенная пшеница оказалась подвержена большому количеству болезней и фактически не даёт никакого урожая. Сорт пшеницы с устойчивостью к паразитам запросто уничтожается джантаунским червём. К тому же ГМ-семена требуют удвоенного количества воды, а в последние два года дожди в том регионе практически не выпадали. Погодные пегасы сбились с копыт гоняя туда облака для самих пони, не то что для посевов. Многие семена просто высохли и погибли там, где выживали традиционные семена, и фермеры втянулись в огромные долги, не имея возможности их оплатить. Ведь они не могут использовать такие семена повторно. При неурожаях в прошлом фермер мог спасти семена и высадить их на следующий год, но ГМ-семена по какой-то причине не производят жизнеспособное потомство. — Бартенко был прав… — прошептала единорожка. — Простите? Я вас не расслышал. — Обернулся на Беллу земной пони. — Бартенко, биолог из НИИ Здравоохранения, кандидат наук, я с ним общалась на эту тему. — Хм. Да, такой учёный определённо знает о таких процессах лучше меня, жаль я с ним не смогу пообщаться, боюсь подставить его под удар. — Фанстрайк, скажите что в итоге происходит с фермерскими хозяйствами? — Ничего хорошего. В результате фермеры, не получившие урожая, вынуждены покупать новые семена по тем же грабительским ценам, и так уже второй год. Долги растут, а оплачивать их нечем, ведь урожая нет, в результате пони попадают в огромные задолженности перед кредиторами. Не в силах выплатить долг многие из них сознательно расстаются с жизнью. За последний год совершило самоубийство 75 фермеров. Я там работал в составе специальной столичной комиссии и знаю, к чему привело пони ГМО. В маленьких деревушках фермеры гибнут, теряя свои земли. Зачастую их кобылки следуют за ними. Даже по официальным данным управления эквестрийского корпуса полиции в месяц в стране накладывают на себя копыта до десяти пони. Сотни жеребят ежегодно становятся сиротами и пополняют собой орды попрошаек и беспризорников. — А что же официальные власти? — изумилась Белла. — Неужели ничего не предпринимается для решения такой жуткой проблемы?! Я не верю что все подряд связанны с этими «живыми». — Я сам был представителем этих «официальных властей», — угрюмо усмехнулся Фанстрайк, — составлял отчеты, докладывал начальству. Это ничего не меняет. Кто-то наверху очень заинтересован в продвижении ГМО. И там, высоко, эти «кто-то» очень далеки от голода и нищеты. И от проблем простых пони. Чиновники проводят «опросы», из которых следует, что фермеры обожают программу «дружеского сотрудничества» с компанией «Эрика», результаты таких вот опросов и попадают на стол к принцессам. «Независимые» эксперты утверждают, что всему виной непрофессионализм и засуха. Они заявляют что фермеры сами виноваты в своих бедах, якобы они нарушали технологию выращивания трансгенной пшеницы. И вообще самоубийства всегда были частью сельской жизни в Эквестрии. Только вдумайтесь! В Эквестрии! И ведь те кто всё же узнаёт об этих самоубийствах верят в эту чушь. Я уже молчу про цену модифицированных семян. «Эрика» заявляет что стоимость всего в два раза выше обычных семян. Хотя на самом деле разница составляет тысячу процентов. Но виноваты в этом некие «недобросовестные торговцы». Именно они продают больные семена. Ну и так далее. Земной пони замолчал, сосредоточившись на управлении повозкой. Белла обратила внимание, что он петляет между улицами, стараясь пролезть вперед при малейшем удобном случае. Знакомая манера, отметила она про себя, вспоминая ночной вояж со Странником. — Как вам удалось выйти на «Живых»? — спросила она. — Начальство как-то намекнуло мне, что я в своих рапортах слишком предвзято указываю на причину многих самоубийств вследствие распространения ГМ-пшеницы. Но я упорствовал. Потом начались проблемы по службе. Я встретился в неслужебное время с одним мелким начальником, который любил выпить. Я щедро напоил его, и он проболтался, что моими рапортами недовольны «очень уважаемые пони». — При этих словах Фанстрайк саркастически усмехнулся. — Я начал копать и вышел на один банк, который кредитовал фермеров, то есть давал им деньги в долг под залог их земель. У них даже целая социальная программа подведена под это дело, прямо-таки действительно «очень уважаемые пони». Их головной офис находится здесь, в Кантерлоте. Едва я заинтересовался этим банком, как практически сразу же меня обвинили во взяточничестве, хотя я этого никогда не делал. — Он грустно улыбнулся. — Но у них даже нашлись свидетели. Меня отстранили от службы, и началось расследование. Дело закончилось увольнением, и слава богу, что не тюрьмой. Но доброе имя было навсегда потеряно. Тогда я решил, что просто так не сдамся. В том банке работал мой старый друг. Я переехал сюда, дал ему денег и через него по поддельным документам устроился к ним на мелкую должность. Пришлось сбрить усы, перекрасить гриву и надеть очки. Там я продолжил копать. Подружился кое с кем из бухгалтерии, из отдела по работе с проблемной задолженностью, даже с секретаршей председателя правления банка, которая очень любила рестораны и не прочь была поболтать. Сначала выяснилось то, что так или иначе было известно половине сотрудников. Основные свои оборотные средства банк получает в виде траншей от некоего международного аграрного банка. Это межбанковские кредиты под очень выгодный процент. Деньги выделяются с условием: наш банк обязан выдавать их в качестве кредитов только под закупку ГМ-семян и только под залог земель. Чем наш банк и занимается с удовольствием и немалой выгодой для себя, выдавая кредиты фермерам под грабительские проценты. Далее выяснились более интересные вещи. Трансгенные семена быстро разоряют крестьян, и банк в судебном порядке получает залог — их земли. Теперь земли принадлежат банку. Но банк не засевает поля, ему нечего делать с этой землей, для банка она обуза, неликвид. Однако, оказывается, у нашего банка есть договор с какой-то мутной компанией обеспечивающей продажу залоговых земель. И работает эта фирма так хорошо, что еще ни разу за два года ни один земельный участок в банке не задержался. Они работают с бизнеспони что якобы инвестируют деньги в сельское хозяйство. На самом деле они скупают у банков залоговые земли и вновь сдают их в аренду фермерам. Только теперь эти земли уже принадлежат не простым пони, а бизнеспони. Причем банк продает им земли по цене ниже рыночной. Очень активный у нас этот земельный делец, прямо чудо какое-то, любую землю пристраивает чуть ли не раньше, чем она появляется у банка! Мне удалось кое-что узнать об этой фирме. В ней всего пять пони! И никто их никогда не видел, они лишь подписывают бумажки. Причем вся деловая переписка между этой фирмой и нашим банком ведется по каналам дипломатической почты. Как известно, она имеет дипломатическую неприкосновенность и не подлежит досмотру. Когда я работал в банке, то часто встречал дипкурьеров. Какое отношение имеет банк или фирма из пяти пони к дипломатической почте? Это невозможно! Я даже неоднократно следил за курьерами. Они доставляли почту в какое-то офисное здание в центре Кантерлота, как я и думал, ни о какой дипломатической миссии или посольстве речь и не шла. Я пробовал разузнать про все эти фонды и международный аграрный банк, тот, что дает нам такие выгодные деньги для кредитования фермеров. Но ничего не нашёл. Все эти организации просто выполняют свои посреднические функции и вполне легально принадлежат хорошо известным крупнейшим банкам Эквестрии, а кто в свою очередь владеет ими — загадка. Однако одну деталь мне все-таки удалось узнать. По вопросам кредитования и реализации земель копытоводство банка в котором я работал выполняет указания какого-то Питера Максита. Выходило, что он координирует всё. Я выяснил, что официальный статус этого пони — рядовой консультант в международном аграрном банке. Он прибыл в Зебрику из Эквестрии, и почти сразу после того в наш банк пришёл первый транш от всё того же аграрного банка. Почему же наш банк выполняет распоряжения какого-то мелкого клерка? Причем мистер Максит никогда не появлялся у нас, наоборот, копытоводство само ездило к нему на переговоры, и где именно они проводились, мне выяснить не удалось. Я пытался найти на этого Максита хоть что-то, но всё безрезультатно. Мне даже не удалось его увидеть. Зато мистер Максит, похоже, был готов к тому, что кто-то может проявить к нему интерес. Едва я начал интересоваться его личностью, как тут же всё и закончилось. Меня как-то вычислили, и с того дня всё пошло кувырком. Прямо в доме, где я жил, меня чуть не схватили какие-то неизвестные, мне чудом удалось спастись, помог тот самый друг. Он успел предупредить, а я вылез в окно, когда они ломали дверь. Взобрался на крышу и переждал. На следующий день мой друг умер якобы от сердечного приступа. Конечно же это ложь, у него никогда не было проблем с сердцем. В прессе сказали, что я, подделав документы, под чужим именем устроился в банк и украл крупную сумму денег. Меня начала искать гвардия и полиция. Какие-то пони дежурили возле моего дома, я так и не смог больше туда вернуться. Но я не стал просто сидеть и ждать, когда меня найдут. Как работник банка я знал некоторые рабочие графики. Мне удалось выследить дипкурьеров и совершить ограбление. Так мне попался один важный документ. Это было письмо, подписанное тем самым господином Макситом. В документе содержались конкретные указания, сколько и в какие именно фонды надо продать земель, отобранных у разорившихся фермеров, и указания об изменении объемов кредитования по программе распространения ГМ-пшеницы на следующий сезон. Еще одна интересная деталь: в письме есть прямое упоминание «Живых» и несколько имён. Даже странно, как это они позволили себе такое. Наверное, уже уверовали в свою абсолютную неприкасаемость! В общем, это весьма интересный документ. С тех пор меня ищут и они, и полиция, и даже наёмники-грифоны. Я объявлен в розыск в Эквестрии и всех соседних странах, — резюмировал он. — А как вы познакомились со Странником? — спросила Белла. — Ваш отель, мисс Белла! — Жеребец кивнул на громаду здания, у которого они остановились. — Странник вышел на меня через, как бы это не было удивительно через диппочту, когда я безуспешно пытался предать огласке добытые документы. К ним уже бежал швейцар в сопровождении носильщика, и Фанстрайк торопливо закончил: — Ждите в номере, я с вами свяжусь сам. Документы спрятаны в надежном месте, и мне понадобится время, чтобы передать их вам. Я постараюсь быть у вас часа через четыре-пять. И, пожалуйста, мисс Белла, будьте осторожны! Старайтесь никуда не выходить из отеля! Но если заподозрите неладное, уходите! — Земной пони вынул из непонятно откуда взявшейся небольшой седельной сумки бумажку и передал ей. — Если меня не будет слишком долго направляйтесь по этому адресу. Белла пообещала в точности следовать его советам, отметив для себя, что слышит подобную фразу слишком уж часто, забрала бумажку, убрала блокнот и направилась к отелю. Она приняла душ с дороги, после чего разлеглась на огромной кровати и принялась перечитывать сделанные записи, обдумывая слова Фанстрайка. Если всё, что рассказали ей он и Странник, действительно можно подкрепить документальными фактами, то её материал будет действительно разгромным, интересно что тогда предпримут «живые»? Войну Сталлионграду объявят? Видимо, пришла пора начинать карьеру политического журналиста. Заговор, на который так некстати для себя наткнулся Иллиас, похоже, действительно имел глобальные масштабы. То, что ей удалось узнать, было только вершиной айсберга. Уже сейчас ясно, что за подобными махинациями должны стоять очень влиятельные пони и зебры, обладающие колоссальными деньгами и возможностями. И они будут сопротивляться. Впрочем, она никогда не боялась противостояния, наоборот, она будет только рада, когда сможет вывести на чистую воду всех этих мерзавцев. За себя Белла не боялась, в конце-концов, за спиной у неё стоит отец — генерал-майор милиции и все его знакомые так же относящие к далеко не самым последним фигурам в Сталлионграде. Так что на этот раз «Живые» встретили достойного противника. За этими раздумьями она не заметила, как уснула. Проснулась она от яркого солнечного света, пробивавшегося через огромное окно. Она чуть открыла глаза и таким образом некоторое время разглядывала небо. Да уж, это не вечно хмурый Сталлионград. Тут ни облачка, пегасы их оперативно разгоняют, и солнце такое сильное, что даже просто глядеть на небо долго не получится. Белла посмотрела на часы. Было уже за полдень. Она проверила почту. Сообщений Фанстрайка не было, вероятно, всё-таки у него случились какие-то проблемы. Белла тряхнула головой. Она решила не беспокоиться без причины, в конце-концов все эти пони уже долго скрываются от «живых» и в конспирации они просто мастера. Единорожка привела себя в порядок и отправилась в ресторан отеля. Прошел час, затем другой, третий, но её новый знакомый так и не явился. Теперь Белла уже не могла не начать переживать, он опаздывал от всех сроков уже на несколько часов. Она нашла бумажку, что дал ей Фанстрайк перед расставанием. На ней кривым почерком, явно второпях, был записан ряд цифр и несколько слов, обозначавших номер конспиративной квартиры, и её адрес. Плутать по огромному городу Белла не собиралась и воспользовавшись услугами такси уже через двадцать минут была на месте. «Конспиративной квартирой» оказался вполне приличный дом приятного оливкового цвета соседствующий с такими же домиками с декоративными заборчиками и милыми гномиками на лужайке. При приближении к дому Белла мрачнела всё сильнее. Нужный ей дом был оцеплен гвардейцами и полицией, недалеко от представителей властей переговаривались любопытствующие зеваки. — Здравствуйте, — сказала Белла подойдя к одному из пони синей униформе — полицейскому, — я бы хотела узнать где мистер Фанстрайк. — К сожалению, это невозможно, — ответил не купившийся на милое похлопывание глазками единорог. — А вы кто? — В этот момент Белла чувствовала себя полной дурой, но никак иначе выяснить что тут происходит она не могла. Зеваки вряд ли сгодятся как надёжный источник информации. — Простите, просто я не местная. Полицейский закономерно посмотревший на неё как на дурочку представился. — С вами говорит лейтенант Буст Мауди, полиция Кантерлота. А теперь, пожалуйста, представьтесь кто вы. Не сказать что такого поворота Белла не ожидала, но называть своё имя первому встречному она не очень-то и хотела, пускай это встречный и представитель властей. «Проклятье, неужели я тоже становлюсь параноиком? Ну так за мной охоты не идёт, наверное.» С другой стороны, скрывать свое имя не было никакого смысла, она разговаривала с полицейским-единорогом, и тот при необходимости наверняка сможет установить ее личность и без её согласия. Она представилась. Оказалось, что с Фанстрайком несколько часов назад произошел несчастный случай. Полицейский спросил, кем она является Фанстрайку, и Белла ответила, что она журналист и прилетела в Эквестрию только что с целью взять у него интервью. Полицейский записал адрес её отеля и вежливо попросил не покидать его до приезда детективов, которые вскоре приедут и объяснят, в чем дело. — Сэр, простите, но разве гвардия принцесс занимается делами полиции? Я думала они только для церемоний. Единорога этот вопрос нисколько не удивил, видать для жителей Эквестрии это тоже было в новинку. — Раньше так и было, мисс, это верно. Но после Сталлионградского разгрома новый глава стражи решил реформировать гвардию в специальное полицейское подразделение для борьбы с особо опасными преступниками и охраны важных персон. Эх… Была бы гвардия тогда такой как сейчас… Мы бы точно надрали крупы коммунистам. Вежливо попрощавшись с полицейским, Белла сразу же нашла ближайшее отделение магической почты и написала отцу. Отец ответил сразу же и велел содействовать полиции в рамках разумного, об истинной причине визита никому не рассказывать, сказал, что у него есть знакомые в Кантерлотской полиции и разберется он с этим сам, похвалив её за своевременное сообщение. — Сенсация! СССР выводит войска с оккупированных земель буйволов! Газеты! Покупайте газеты! Кантерлот пост! Генсек всё в политику играет, солдатиков двигает… — думала единорожка проходя мимо пегаса-подростка торговавшего газетами. Полиция в лице двух миловидных кобылок прибыла через час. Детективы были обходительны и корректны. Они рассказали, что сегодня утром мистера Фанстрайка нашли погибшим в съёмном доме. В результате несчастного случая он скончался на месте. Ужасно конечно, но вполне заурядное дело, учитывая рост числа самоубийств, преступности и насилия в Эквестрии в последнее время, в Кантерлоте за год таких ЧП происходит с десяток. Быстро выяснилось, что хозяин повозки на которой её вёз Фанстрайк заявил о её краже, а сам Фанстрайк находится в розыске, никаких бумаг и документов при нем не оказалось. Личность погибшего удалось установить одному из его бывших сослуживцев прибывших на место происшествия. Единственным, кто интересовался этим земным пони оказалась Белла. Вот и вся история. В свою очередь их интересовало, каким образом она связана с погибшим. Белла коротко объяснила, что мистер Фанстрайк связался с ней по почте и предложил осветить проблему его несправедливого увольнения из гвардии, мотивируя это высоким уровнем коррупции в гвардии принцесс. Больше ничего ей не известно, и о том, что он является преступником, находящимся в розыске, она слышит впервые. Как ни странно, её рассказ детективов вполне устроил, и они всё так же вежливо откланялись. На следующий день ей пришло сообщение из посольства в котором сообщалось, что у полиции к мисс Белле Миггард больше нет вопросов, и она если желает может возвращаться домой. Белла вернулась в Сталлионград ближайшим рейсом. Сталлионград встретил её холодным дождём и лёгким туманом. Институтская «Леталка» как называли летающие повозки пони, сиротливо ждала хозяйку на стоянке аэропорта, вся покрытая каплями воды, словно слезами. На душе было тошно и погода, словно разделяя настроение единорожки, не вызывала радостных эмоций. Хмурое небо было затянуто мутной пеленой, превращавшей дневной свет в какую-то промозглую тоскливую серость, а небольшая плюсовая температура быстро делала из падающих капель холодный душ. Белла смотрела на серый пейзаж, проносящийся за бортом повозки, и вспоминала солнечный Кантерлот. Получить дождь традиционно холодным Сталлионградским летом — не самое приятное событие, особенно сразу после того, как ты возвращаешься из Эквестрии. На душе было так же грустно, как на улице, мысли о гибели Фанстрайка только добавляли тяжелого осадка. «Живые» не обращают внимания на такую мелочь, как жизнь отдельных пони, стоящих на их пути. Тут счет идет на целые страны. Хотя какие там страны-то нужны для господства над миром? Сталлионград, Эквестрия, кое-кто из грифонов, да вот уже который год собирающуюся в единое целое Империю зебр. Она написала отцу еще в аэропорту, но генерал был предельно занят, и договориться о встрече удалось только на вторую половину дня. Прилетев домой, Белла занялась анализом той информации, что удалось собрать. К беседе с отцом стоило подготовиться основательно, чтобы не тратить время на уточнение мелочей, которые могли оказаться непонятны ей самой. Ближе к обеду заверещал дверной замок. В груди единорожки похолодело. Рог Беллы зажёгся, она приготовила одно из тех защитных заклинаний которым научил её отец. Вряд ли это спасёт от группы профессиональных магов или солдат, но потянуть время и позвать на помощь она сможет. Милиция быстро придёт к ней на помощь, наверное. Все беспокойства оказались напрасны, это был к её нескрываемому удивлению кандидат биологических наук Бартенко. — Здравствуйте… — растерянно протянула Белла. — И вам доброго дня. — улыбнулся тот. — не пригласите старика на чай? — Конечно! Проходите! — Белла указала копытом внутрь квартиры, — очень рада вас видеть. Окутанный магией чайник быстро вскипел и наполнил две чашки с ароматным чаем. — Угощайтесь. — Спасибо, я не надолго. — ответил ученый тем не менее пригубив напиток, — я подумал, что вам будет небезынтересно узнать одну новость. — Я с удовольствием послушаю, — ответила она, — а в чём, собственно, дело? — Помните, при нашей встрече я упоминал про экспертную комиссию по ГМО, в составе которой мы проводили выяснение безопасности ГМ-картофеля от компании «Эрика»? — Да, конечно! — Белла пододвинула к себе рабочие документы и быстро перелистала страницы, отыскав нужное место в записях. — «Эрика» предложила два сорта трансгенного картофеля для использования в СССР. Ваша комиссия определила, что биологическая безопасность этих сортов не доказана, и им дали красный свет. Позже вашу комиссию расформировали, а недавно собрали вновь уже в другом составе. — Совершенно верно! — подтвердил Бартенко. — Приятно слышать, что вы отнеслись к этому серьезно. Так вот, Белла, совсем недавно, буквально полчаса назад мне написал академик Вихтер — единственный кого оставили в составе новой комиссии. — Да-да, я помню, — подхватила Белла, — это ваш коллега, именно он был назначен копытоводителем новой экспертной комиссии, так? — Именно, — согласился ученый, — он сообщил мне прелюбопытную информацию. Вчера состоялось организационное заседание этой комиссии, на котором ее участники должны были увидеть друг друга, познакомиться с предстоящей работой и так далее, в общем, стандартные приготовления. На этой встрече членам комиссии было сообщено, что официальное заседание состоится через неделю. И знаете, что станет объектом деятельности новой комиссии? — Бартенко сделал красноречивую паузу. — Те самые документы, которые ранее рассматривали мы! — Не может быть! — удивилась Белла. — Как такое возможно? Ведь решение уже было принято! Неужели кто-то столь нагло и неприкрыто пытается протащить эти трансгены на советские полки?! — Как видите, теперь и такое возможно, говорят команда поступила с самых верхов — ответил ученый. — Сдается мне, что тут всё не так уж сложно. Хозяева поставили задачу и заплатили деньги, подкупили, запугали, шантажировали, не важно! Исполнители должны оправдать оказанное доверие! — А кто распорядился о повторном рассмотрении этого картофеля? — спросила Белла. — Как и в прошлый раз, директор Института Питания профессор Макриян, — ответил Бартенко. — Только он имеет право подписать эти документы, другой вопрос кто ему эти документы дал на подпись. — Интересная ситуация, — задумчиво произнесла Белла, — когда, вы говорите, состоится официальное заседание новой комиссии? — Через пять дней, ориентировочно во вторник. — Что ж, отлично. У нас достаточно времени, чтобы подготовиться! — решила она. — Хочу на это надеяться, — учёный поставил пустую чашку на стол, — Белла, берегите себя, мне это всё очень не нравится. — Спасибо, и вы себя тоже. — А чай у вас очень вкусный и баранки мне понравились. — Шутливо сказал учёный выходя из квартиры. Оставшись одна, Белла задумалась. Похоже, ГМ-лобби в Сталлионграде намного мощнее, чем могло показаться на первый взгляд. У нас тут, конечно, не Эквестрия, и в сказочку о «магических семенах» наши фермеры, выросшие на догмах здорового рационализма не поверят, но ведь есть и другие способы насадить в стране трансгенную отраву. Особенно, когда у заинтересованных лиц есть очень большие деньги и власть. Сразу же появляется тьма сторонников… Многие из которых далеко не последние лица в государственном аппарате. — Я согласен, это дело серьезное. — Скотт Миггард только что закончил слушать пересказ её разговора с Фанстрайком и теперь просматривал аналитическую выборку, сделанную Беллой специально для него по итогам всех своих встреч и поездок. — И в несчастный случай с твоим эквестрийским другом мне тоже верится слабо. — Он поднял голову и посмотрел на нее: — Не пора ли передать дело профессионалам? — Я справлюсь! — заявила единорожка. — Даже и не думай забирать его у меня! И потом, это может напугать Странника, а тогда мы не получим доказательств. — Логично, — согласился отец, — без доказательств все это не более чем материал для какой-нибудь занюханной желтой газетенки. Он замолчал, вновь углубившись в чтение. Белла терпеливо ждала, поглядывая то на него, то на сидящего в гостевом кресле Ивана Скотта. Полковник МГБ, как всегда, был невозмутим, и его лицо ничем не выдавало ни его мысли, ни настроение. Наконец генерал отложил бумаги в сторону. — Картина вырисовывается вполне понятная, — резюмировал он, — и надо признать, что «Живые» гениально продумали свою схему. Выдают пони деньги в долг для того, чтобы фермеры у них же покупали семена. Вариант беспроигрышный. Либо фермер «подсаживается» на твои семена, либо разоряется, и ты получаешь его землю, которую потом сдаешь под культивирование опять-таки своих же семян. Блестяще придумано. И все это под видом социальных программ поддержки и развития аграрного сектора. Прямо-таки благое дело делают. Святые пони, принцесса Селестия и та жлобом покажется, не иначе. Отец немного помолчал и добавил: — Однако опубликовать эту информацию сейчас и дать ход делу мы не можем. Всё это очень серьезно, и тут нельзя действовать без доказательств. А у нас на данный момент ничего нет. Этот Странник, он с тобой не связывался? Его документы были бы сейчас весьма кстати. Мы смогли бы нанести по «Живым» первый удар. — Нет, от него пока ничего нет, — погрустнела Белла, — я всё жду когда он свяжется. — Если он объявится, — вступил в разговор безопасник, –, обязательно попросите у него какой-нибудь канал связи. Хотя бы для экстренных ситуаций, например, как в случае с его эквестрийским товарищем. Даже если Странник откажется от нашей защиты, у вас должна быть возможность предупредить его об опасности или сообщить о чём-то срочном или крайне важном. Он хороший конспиратор и обязательно найдет способ организовать такой канал. — Хорошо, я скажу, — согласилась она, — как только он свяжется. Письмо от странника пришло буквально спустя полчаса, когда она уже шла по улице в магазин попутно решив зайти на почту, забрать очередную пачку бумаг по работе. Здравствуйте, Белла. У меня были трудности. Видимо, они нашли какие-то следы в съёмном доме Фанстрайка. Быстро работают. Меня пытались найти сразу после того, как убили его. Да, Белла, я уже знаю что его убили и документ вы не получили, напишите что произошло до его гибели. Ответьте пожалуйста как только сможете, долго ждать я не могу. Странник. Да, документы я действительно не получила. Фанстрайк встретил меня в аэропорту и проводил в отель. Пока мы ехали, он рассказал мне все подробности, но документов у него с собой не было. Мы договорились, что я подожду в отеле, а он придёт с бумагами. Но… он так и не пришёл. Но есть же ваши материалы! Мы можем опубликовать их! Это будет не просто сенсация, это прогремит на весь мир! Белла. Ответа не было минут двадцать и единорожка начала беспокоиться что и до этого пони «живые» тоже добрались, но к её облегчению ответ всё же пришёл. Ясно. Видимо, так и надо сделать, но прямо сейчас я не могу передать их вам. Чтобы достать их из тайника и привезти в вашу редакцию, мне потребуется несколько дней, я все еще вынужден заметать следы. Странник. Мы организуем вашу защиту! Давайте встретимся прямо сейчас. Под нашей охраной вы будете в безопасности. Белла Я привык больше полагаться на себя, к тому же я сейчас не в Сталлионграде. Пока я доберусь до вас, пройдет время, а сейчас мы не можем терять ни секунды. Значит так, Белла. Есть еще один комплект документов, содержащий информацию о грязных махинациях «Живых». И эта информация важнее той, что есть у меня. Вы должны получить ее, пока это еще возможно. «Живые» вплотную подобралось к зебре, хранящему эти документы, поэтому надо действовать прямо сейчас. И сделать это будет не так просто. Вылетайте в Империю зебр. Прямо сейчас. Одна. Вы успеваете на дирижабль, рейс вечерний. Помните, я рассказывал вам о подруге моей сестры, которую убили вместе с ней? В их столице вас найдет её брат. Его имя Хуго. В аэропорту никого не ждите, ходите на экскурсию в храм имени Великого Пантифика Гнея первого. Это самый большой и известный монастырь зебриканских монахов в Империи. Будет очень интересно. И еще, Белла, я подозреваю, что за вами следят. Будьте очень осторожны. Я надеюсь, что у вас все получится. Для экстренной связи воспользуйтесь диппочтой в Сталлионградском посольстве на имя Виктора М., но только один раз. А сейчас нам пора заканчивать переписку. Странник. Идя по улице погружённая в свои мысли единорожка едва не врезалась в прохожего. Тот недовольно выругался, и она запоздало повернула в противоположную от него сторону. Какой-то пегас шарахнулся в сторону, не ожидая ее неожиданного поворота. Ну, бывает, поморщилась Белла, оглядываясь на «пострадавшего», подумаешь, запуталась немного. Ничего же страшного не произошло, с чего орать на всю улицу? В этот момент она заметила, как идущий за несколько десятков метров от неё неприметный пегас аккуратно, но решительно раздвинул идущих прохожих и упорно потопал вслед за ней. Белла перешла на соседнюю улицу, и незнакомый пони повторил её манёвр. Следующий километр пути она старалась оторваться от него, но пони в сером пальто неотрывно следовало за ней, сохраняя дистанцию. Белле стало не по себе. В памяти всплыли слова Странника, и воображение предательски немедленно принялось рисовать жуткие картины, одна страшнее другой. — Не переживайте, мы от вашего отца, — как бы невзначай проронил один из поравнявшихся с ней прохожих. -, мы следуем за вами с самого утра. С нами вам будет безопаснее, а вашему отцу спокойнее. — Хорошо, — согласилась Белла, чувствуя, как с души сваливается огромный камень, — только я прямо сейчас иду в аэропорт, мне надо срочно вылететь в Зебрику. Ближайшим рейсом. По важному делу. — Хм, — «прохожий» был явно недоволен. —мы сообщим товарищу генералу, но мы не сможем обеспечить вашу защиту в Зебрике и вы это должны понимать, хотите передать что-то ещё? — Не нужно говорить моему отцу, я сама всё ему расскажу. — Дело ваше. — Сказав это, её собеседник обогнал её и свернул в ближайшем переулке. Сейчас, когда страхи перед кровожадными киллерами «Живых» отступили, внезапно охвативший её ужас казался чем-то несерьёзным и почти жеребячьим, подобно боязни темноты в первом классе. Хорошо что она связалась с отцом через почту. Видеть его лицо она сейчас точно не хотела. Тот категорически не соглашался отпускать её одну, но, узнав, что Белла уже на подходе к аэропорту и он по сути поставлен перед фактом, сдался. Отец сухо попрощался и пожелал удачи. Теперь можно добраться до Тамадедово спокойно и без лишних нервов. Рейс в Зебрику вылетал практически ночью, и она гарантированно успевала добраться. Хоть это радовало, потому что перспектива просидеть в каюте дирижабля почти двое суток подряд вряд ли могла хоть кого-то привести в восторг. В Зебрике Белла заказала себе местное такси-рикшу на экскурсию в храм, как только добралась до отеля. Долгий перелет, уже второй за неделю, дался ей тяжело, и она чувствовала себя разбитой. Но откладывать встречу с союзником Странника означало рисковать чужими жизнями, поэтому отдыхать после утомительного перелета она не стала, позволив себе потратить сорок минут на душ и чашку горячего кофе, в Зебрике он был особенно вкусный. Вскоре с ресепшн отеля ей сообщили, что проводник для госпожи Беллы уже ожидает ее. До храма, находившегося практически в центре столицы Империи, она добралась сравнительно быстро, несмотря на запрудившее улицы обилие народа, караванщиков с экзотическими вьючными животными и мелких торговцев. Белла отпустила «такси» и вошла на территорию храма. Она огляделась. Вокруг, несмотря на редкое для этих мест пасмурное небо и пятнадцать градусов тепла от силы, было полно зебр и даже пони. Многочисленные туристы, монахи, работники туристического бизнеса, экскурсии, стайками бродившие следом за своими гидами. Вся эта разношерстная масса заполняла собой территорию храма, и было совершенно непонятно, где и как должна произойти встреча с Хуго. Немного подумав, Белла пристроилась к одной из туристических экскурсий и решила какое-то время бродить по храму вместе с ними. Она прислушалась к рассказу гида. — Храм имени Великого Пантифика Гнея первого — это самый известный и самый крупный храм во всей Зебрике, он расположен в северной части бывшего императорского города, который ныне считается уничтоженным в результате набега варваров с Юга пятьсот лет назад. — вещал гид под щелчки фотоаппаратов. Его туристы, судя по тому что все они были пони, жеребятам с разноцветными безделушками и обилием дорогих фотоаппаратов, явно эквестрийцы, активно фотографировали достопримечательности. Из-за пасмурной погоды вспышки от фотокамер неприятно били по глазам. — Храм был построен в 294 году как дворец императором Кутутси для своего сына Юлиана, — продолжал рассказ гид, — в 340 году дворец был перестроен в придворный монашеский храм. Император Юстиниан первым провёл здесь церемонию поминовения предков, с тех пор все императоры и цезари ежегодно совершали здесь этот обряд. Как видите, храм и в настоящее время является действующим монастырем. Это место активного паломничества религиозных зебр, храм ежедневно посещают сотни монахов и простых верующих со всей Зебрики и не только. Храм достаточно велик и занимает площадь порядка 60 тысяч квадратных метров… Непрекращающиеся фотовспышки стали действовать не только на глаза, но и на нервы, и Белла отошла от группы. Она решила побродить по монастырю в одиночку. Храм был красив. Резные ансамбли пагод в сочных красках, огромные небесно-синие таблички, заполненные иероглифическим письмом возрастом не в одну сотню лет, ярко-красные стены храмов, украшенные ажурной мозаикой. Посмотреть было на что. Белла неторопливо изучала монастырь, удивляясь тому, сколько сил и труда было вложено целыми поколениями зебр в его создание и сохранение. Самое большое здание монастыря обнаружилось в самом конце храма, и Белла направилась туда. Внутри было так много народа, что в первую секунду она даже не поняла, чем же это вызвано. Но стоило только поднять голову, как взгляду открылась действительно величественная картина. В центре просторного зала возвышалась грандиозная восемнадцатиметровая статуя, целиком вырезанная из огромного сандалового дерева. Взгляд не сразу охватывал всю перспективу творения давно забытых гениальных художников прошлого. — Это Небесный Император. Создатель назначил его своим преемником и обязал прийти на наши земли спустя тысячу лет после своей смерти, именно тогда в нём будет самая большая нужда — раздался рядом негромкий голос. — Он грядущий учитель зебр, пребывающий на небесах, между звёздными демонами и нами в ожидании, пока не настанет благоприятное время для спасения мира. Считается, что перед появлением Небесного Императора на землях зебр будут царствовать звёздные демоны Исхода что будет порождён небесным огнём. Белла оглянулась. Рядом с ней стоял рослый зебра в одеждах монаха багряного цвета. Его взгляд был направлен мимо нее, на статую будущего спасителя рода зебр. — У вас древняя и очень красивая история, — вежливо ответила Белла. — И всю свою историю зебры постоянно борются с различными трудностями и захватчиками стремящими поработить наш род и подчинить его своим алчным и меркантильным интересам, — неторопливо произнёс монах и так же спокойно добавил: — Здравствуйте, Белла. Я — Хуго. — Здравствуйте… — Она ждала встречи с ним уже более часа, но к такому его появлению оказалась не готова. — Странник рассказывал о вашей сестре. Мне очень жаль… Правда. Это ужасно. — Мне тоже жаль, — согласился Хуго. — Мне было жаль настолько сильно, что я даже нашел возможность приехать в Кантерлот, а сделать это зебре, поверьте, не так просто. Но мне удалось, и я пытался лично прояснить хоть что-то в этой темной истории, связанной с ее гибелью. — В результате вы смогли получить доступ к документам «Живых»? — предположила Белла. — Я потратил на это расследование больше года. Мне удалось найти единомышленников. И в Кантерлоте есть много честных, гордых и свободолюбивых пони, готовых бороться за правду до конца. Я вышел на некоторых из них. — Как вам это удалось? — поинтересовалась Белла. — Дорогой ценой, — угрюмо улыбнулся Хуго, — полагаю, вы уже знакомы с методами работы «Живых»? Поэтому вас не удивит тот факт, что вот уже год меня разыскивает полиция и гвардия Эквестрии за торговлю наркотиками. Мне удалось вернуться в Зебрику, но здесь уже протекторы Империи обложили меня со всех сторон. Теперь я монах, и добраться до меня в обители им слишком хлопотно, Пантифик не позволит хватать монахов. Поэтому проще оставить меня в покое. И караулить, словно зверя у выхода из норы. Но жизнь в обители дает мне духовные силы, это намного ценнее радостей мирской жизни, погрязшей в зависимости от денег и жажды власти. Им никогда не понять этого. — Монах замолчал. — Я могу помочь вам предать огласке планы и махинации «Живых», — сказала Белла, — но для этого мне нужны факты. — Факты, — неторопливо кивнул Хуго, — факты нужны всем. Фактов боятся, ведь факты убивают. И «Живые» ревностно хранят свои секреты. Все зебры и пони, с кем я контактировал, либо погибли при загадочных обстоятельствах, либо внезапно изменили свою точку зрения, либо просто перестали отвечать на письма. У вас благородная цель и поэтому я помогу вам. Он по-прежнему не смотрел на нее, и Белла последовала его примеру, стараясь не выдать постороннему наблюдателю факт их общения. — Вы конечно же знаете, что официальных доказательств вредоносности ГМО не существует? — спросил Хуго. — Да, — подтвердила Белла, — я хорошо знакома с сутью вопроса. — Так вот, — продолжил монах, — если разбираться тщательно, то выясняется, что исследования на безопасность ГМО проводятся в основном либо самими их создателями, либо в научных учреждениях, так или иначе с ними связанных. А чаще всего — самими создателями ГМО. Доказательства безопасности ГМ-продуктов, полученные в лабораториях, финансируемых производителями трансгенов, не вызывают доверия, поскольку практически все независимые от производителей ГМО исследования, проводившиеся в разных странах мира, как раз обнаруживают доказательства опасности ГМО. Лабораторные мыши, например, всего лишь треть рациона которых составляла ГМ-кукуруза компании «Эрика», в третьем и четвертом поколении рожали гораздо меньше мышат, а само потомство было болезненным и слабым. Это показали опыты в Олении. Влияние этой кукурузы на репродуктивность оказалось полнейшей неожиданностью, ведь она должна быть одобрена в пищу буквально через пару месяцев. Иными словами, как только за эксперименты берутся независимые ученые, тут же выясняются факты отрицательного воздействия ГМО на кровь, почки, печень, эндокринную и половую систему. Но такие данные очень быстро «закрывают». «Живые» делают всё, чтобы защитить своё детище, прокладывающее для них путь к мировому господству. Их не интересует, что станет с обычными зебрами и пони, их заботит лишь власть и деньги. И ради этого они готовы на всё. Хуго на мгновение замолчал, разглядывая статую, после чего продолжил: — Ученые, работающие на производителей ГМО, обязаны хранить тайну. Условия контрактов не дают им свободы выбора. В качестве примера проще всего привести данные, которые были опубликованы в приложении «Higher Education» к Мэйнхэттенской газете «The Sun». Из пятисот ученых, работающих по контракту здесь — у нас в Зебрике, в компаниях-производителях ГМО, сорок процентов сообщили, что были вынуждены изменить данные результатов своих исследований безопасности ГМО по требованию спонсоров. Двадцать семь процентов из них согласились исказить свои данные, чтобы показать результат, предпочтительный для заказчика. Десять процентов заявили, что им пригрозили лишением дальнейших контрактов. Три процента сообщили, что вынуждены были внести изменения, делающие невозможными открытую публикацию работ. — Монах незаметно окинул взглядом стоящих рядом туристов. — Это я вам рассказал, чтобы вы понимали реальное положение дел с отсутствием доказательств вреда от ГМО. Теперь по существу. Я организую вам встречу с ученым, который долгое время работал на «Живых». Он принимал участие в разработке трансгенной пшеницы. Он передаст вам конкретные данные, результаты исследований, внутреннюю информацию из лабораторий «Живых». Возьмите это. Белла почувствовала, как Хуго коснулся её ноги, и в ее копыте остался небольшой прохладный предмет. — Это серебряный бит. Тот пони узнает эту монету и поймет, что вы от меня. Иначе он ничего не расскажет и ничего вам не отдаст. Из двух десятков пони и зебр, знавших об этих документах, за прошедшие полтора года бесследно пропали все, кроме нас двоих. Поэтому он вынужден скрываться, как и все мы. Так что не потеряйте монету, Белла. Время и место мы вам сообщим. — Это в Зебрике? — спросила Белла. — Мне ждать известий в отеле? Хуго не ответил, и единорожка осторожно посмотрела в его сторону. Монаха рядом не было. Она огляделась, но того не оказалось нигде. Белла вздохнула, положила монету в седельную сумку и принялась пробираться сквозь толпу к выходу. Выйдя с территории храма, единорожка направилась к стоящим рикшам. Но едва она подошла к дороге, как кто-то обнял её с боку, прижавшись всем телом, словно старый знакомый, и что-то острое больно уперлось ей в бок. — Иди тихо, а то зарежу! — на ужасном эквестрийском зловеще прошипел в ухо чей-то голос. Белла испуганно оглянулась. Невысокий зебриканец с явно накладными усами и бородкой крепко держал ее за сумку одной ногой. Ножа, который он приставил к ней с помощью, к её удивлению, хвоста не было видно под накинутым на его тело просторным плащом. Со стороны вполне могло показаться, что они хорошо знают друг друга. От страха Белла растерялась, в этот момент около них быстро остановилась повозка, дверь распахнулась, и зебриканец втолкнул Беллу внутрь. Единорожка влетела внутрь, похититель запрыгнул следом, и повозка стала быстро набирать скорость. — Тихо! Зарежу! — злобно повторил зебра с ножом и быстро сорвал с Беллы сумку. Он вытряхнул её содержимое и принялся копаться в нем. Грабитель схватил кошелёк, её золотое ожерелье которое она забыла надеть, записную книжку в дорогом переплёте и бросил их на переднее сидение, потом повторил свое «Тихо! Зарежу!» и сорвал с Беллы серебряную цепочку с кулоном, затем торопливо содрал с её передней ноги дорогой браслет. Все это время он размахивал у неё перед лицом огромным ножом, и Белла в ужасе не сводила глаз с покрытого грязью и ржавчиной лезвия. Похититель что-то прокричал вознице на местном языке, и повозка резко затормозила. — Ходи вон! — заявил зебра с ножом, грозно зыркая на кобылку. Белла судорожно нащупала рычажок, отпирающий дверь, и открыла её, неловко толкая трясущимися от страха копытами. Белла собралась с духом, сделала вид, что вылезает из повозки, и в следующее мгновение быстро обернулась к похитителю, хватая лежащий на сидении паспорт с советским гербом, не хватало ещё чтобы этот ублюдок потом заявился в Сталлионград по поддельным документам. Зебриканец попытался отобрать документ, но она магией намертво вцепилась в красную книжицу. Тогда он разразился злобной руганью и ногами грубо вытолкнул её наружу. Белла вылетела из повозки и упала на каменную дорогу, до крови разодрав переднюю ногу. Повозка грабителей, скрипя колёсами, стремительно скрылась за углом. Белла поднялась на ноги и оперлась о стену стоящего рядом здания. Страх не проходил, тело била крупная дрожь, из глаз ручьем лились слезы. Кто-то из прохожих вызвал протекторов, и через несколько минут возле нее остановились местные стражи порядка, вскоре вслед за ними подтянулись врачи. Успокоиться Белле удалось только через час. К этому времени медики сделали ей перевязку и на всякий случай дали её противостолбнячную сыворотку, после чего Беллой занялись протекторы. У неё взяли показания и связались со сталлионградским посольством. — Вам повезло, Белла-сама, — сказал ей между делом следователь. — Грабители были новичками и сами оказались напуганы не меньше вашего. — Он флегматично чиркал записи на бумаге, записывая её показания. — Иначе они сорвали бы с вас все драгоценности, — он указал на ее ухо, украшенное бриллиантовой серьгой, подарком отца на позапрошлый день рождения. — А это очень больно и травматично. — У меня шерсть густая, — машинально ответила Белла, — серёжку часто не заметно… — Опытные грабители проверяют уши, — покачал головой следователь, — так что, повторяю, вам еще повезло. И за документы с вами не сцепились, а ведь могли бы и ножом полоснуть запросто, они на чёрном рынке хорошо стоят. Этой тирадой протектор окончательно нагнал на нее жути, и Белла с трудом удержала себя чтобы не разреветься снова. Потом прибыли пони из посольства, и дела пошли веселее. Дипломаты с мордами чекистов быстро закончили следственную рутину и любезно проводили её в отель, избавив от разбирательств с администрацией по поводу утери ключей от люкса. Первым делом Белла связалась с отцом, после чего остаток дня просидела в отеле, не выходя из номера. Всю ночь ей снились кошмары, наполненные бородатыми зебрами с ржавыми ножами и почему-то уродливыми мутантами штурмующих полуразрушенный Питерсхуф. На следующий день из посольства передали билет до Сталлионграда на её имя. Дирижабль вылетал практически через сутки, так как воздушный транспорт в Зебрике только начинал входить в обиход и весь день она провела в номере за газетами. «Сталлионградские учёные сконструировали механизм для передвижения пони. Автомобиль, как называли его создатели будет двигаться при помощи двигателя V-8 созданного профессором Кудренко. Несмотря на слухи об ухудшающемся здоровье на пробных испытаниях будет присутствовать генеральный секретарь СССР Виктор Хуфенко…» — Пф, лучше бы дружков своих из «Живых» приструнил. Выходить куда-то не имело смысла — денег не было, особо не нагуляешься. По той же причине отменялись рестораны экзотической кухни, так что эти сутки пришлось посидеть на воде. Ничего, разгрузочный день только на пользу, успокаивала себя Белла. Время до отлета тянулось бесконечно долго. Проходя в свою каюту, Белла случайно столкнулась с фиолетовой единорожкой рассеяно шедшей по коридору воздушного судна. — Аккуратнее! — возмутилась единорожка. — Простите. — ошалело завертела та головой, вырвавшись из своих раздумий. — У вас что-то случилось? — Решила Белла из вежливости поинтересоваться у рассеянной единорожки. — Нет, что вы. Просто задумалась. — Ну бывает. — Хмыкнула единорожка. — Простите. — несмело донеслось от фиолетовой единорожки. — Что-то ещё? — Белла недовольно повернулась к приставучей кобылке. — А вы не из Сталлионграда? — Оттуда. А что? — Да так, просто интересно. А я вот из Эквестрии. В понивилле живу. Представляете, меня пригласили в Сталлионград, на важную научную работу. Это же так здорово! — Здорово-здорово, — закивала Белла. — простите, мне надо идти. Слушать россказни надоедливой фиолетовой единорожки Белле не хотелось, настроение было скверным. В Сталлионграде за прошедшие три дня стало еще холоднее — около десяти градусов и сильный ветер. Как будто тут не лето вовсю идёт, а зима начинается. Дирижабль приземлился к четырем часам пополудни, и едва Белла сошла с борта, как её прямо у трапа встретил один из помощников отца в сопровождении милиционеров. Беллу без очереди провели через все формальности и чуть ли не как жеребёнка вынесли в один из номеров гостиницы для ожидающих своих рейсов пассажиров. Там её уже ожидала целая делегация. Отец прислал не только охрану и помощников, но даже врача. Под бдительным надзором всей этой компании её доставили домой. По пути убедившись, что с дочерью генерала всё в порядке, врач сообщил ей, что товарищ Скотт Миггард велел ей ждать дома и никуда не выходить до его появления. Сопровождающие довели Беллу до дверей квартиры и ушли, выставив на лестничной площадке и перед домом многочисленную охрану. Закончив приводить себя в порядок, она решила скоротать время за разбором накопившейся почты. Среди прочих писем в ящике обнаружилось свежее послание от неизвестного адресата. Белла открыла письмо. Короткая строчка гласила: «Воскресенье, Мэйнхеттен. Ждите дальнейших указаний по прибытию». Подпись «Странник». Белла откинулась на спинку стула. Мэйнхеттен! Она грустно вздохнула. Вновь опостылевший дирижабль, и двенадцатичасовой перелет. Скоро она станет жить в дирижаблях… Вскоре пришёл отец в сопровождении Ивана Скотта. Они заставили Беллу подробно рассказать о приключениях в Зебрике, причем полковник МГБ был особенно дотошен и выискивал даже незначительные подробности. Его интересовало всё, с момента прибытия до момента отлёта. Безопасник мучил её вопросами больше часа, после чего, наконец, она смогла рассказать им о письме Странника. Это известие не привело её отца в восторг. Коротко посовещавшись, они пришли к выводу, что выбора нет, и лететь необходимо. — Полетишь с охраной! — тоном, не допускающим возражений, заявил отец. — Эквестрия, конечно, не Зебрика, но и там может случится что угодно. Белла не возражала. После Империи собственная самодостаточность уже не казалась ей столь безграничной. От неприятных воспоминаний ободранная нога болезненно заныла, и она осторожно потёрла копыто. Впервые ей пришла в голову мысль, что с охраной действительно будет спокойнее. Тем более что не такие уж они дуболомы… Белла вспомнила рассказы о ситуациях, когда кобылок силой выбрасывали из дорогих экипажей или грабили зажимая в тёмных углах. До этого момента она была свято уверена, что подобные случаи могут происходить с кем угодно, но только не с ней. — Разрешение на заграничные перелёты ещё действует? — поинтересовался отец. Белла быстро нашла нужный документ: — Еще два месяца. — Хорошо. Полетишь завтра вечером прямым рейсом. Я сам займусь твоим вылетом. До тех пор без серьезной причины из дома ни копытом, понятно? — Генерал вопросительно посмотрел на неё. Белла послушно кивнула. — Надо будет куда-то выйти, предупреди Ивана. Без охраны пока передвигаться по улице не будешь, на летающие повозки не садиться. В случае чего охрана тебя сама отвезёт, у подъезда дежурят три оперативника плюс неподалёку базируется отряд ОМОНа, по тревоге они прибудут на помощь в течении пяти минут. И, Белла! — отец бросил на дочь строгий взгляд. — Чтобы никаких жеребячьих выходок, вроде попыток сбежать от охраны или глупо пошутить! В следующий раз это могут быть уже не простые грабители. — Я все понимаю, папа! — обиженно вздохнула единорожка. — Не надо относиться ко мне, как к бестолковому жеребёнку. Я буду придерживаться правил, это в моих интересах. — Радует, что мы поняли друг друга, — её ответ удовлетворил отца, — вот, держи, — он протянул ей новенький кошелёк и несколько десятков тысяч рублей, и что самое неожиданное её украшения — мы передали информацию эквестрийской полиции об украденных вещах, так что при попытке контрабанды они смогли схватить грабителей, эти болваны сами попёрлись продавать краденное. — Так быстро?! — удивилась Белла, забирая ценности. — Всего три дня прошло! — Обижаешь отца, — улыбнулся генерал. — Этого времени ровно в три раза больше, чем требовалось. — Ты сразу же начал их искать! Как только я тебе написала? — догадалась единорожка. — Не я, — отец снова улыбнулся, — Ивана Скотта благодари, он сориентировался мгновенно. — Спасибо большое! — Белла посмотрела на безопасника. — Всегда к вашим услугам, — картинно поднял несуществующую шляпу пегас. -, надеюсь сотрудники посольства были не слишком настойчивы с помощью — невозмутимо ответил тот и вновь замолчал. Белла улыбнулась ему и принялась разглядывать свой новый кошелёк, сожалея что старый повредился при захвате преступников. Сколько она помнила Ивана Скотта, старый полковник никогда не говорил лишних слов и не делал лишних движений. Однако в нужный момент всегда оказывался рядом с отцом, словно тень. У неё даже закрадывались мысли что он и к НИИ стал приписан когда она туда пошла журналистом работать. Да, отметила про себя она, старик был профессионалом с большой буквы, стальной закалки пони. Только теперь она начала понимать, почему рядом с отцом всегда и везде был именно он, а не кто-то более подходящий по должности, например, секретарь по общественным связям или секретарь. Этому факту часто удивлялась не только Белла, но и многие в министерстве внутренних дел. — Спасибо, папа! — Новый кошелёк понравился ей больше предыдущего. — Пользуйся на здоровье, — отмахнулся генерал, — и больше не ходи одна. Кстати, ты предлагала Страннику нашу защиту? — Да, но он был далеко от Сталлионграда и не успевал вернуться до моего отъезда, — ответила Белла, — я обязательно уговорю его, как только вернусь из Эквестрии с документами. Думаю, он согласится, ему становится всё труднее уходить от убийц «Живых». — Это было бы разумно, — сказал отец, — пора прекратить это безобразие, и я намерен сделать это как можно скорее.

***

В Мэйнхеттен Белла прилетела рано утром. В полёте её сопровождали два дюжих охранника, Роман и Скайфиш назначенные лично полковником. В аэропорту их уже встречала закрытая летающая повозка, специально присланная для неё заграничными друзьями генерала, за которым неотрывно следовала вторая повозка с местными полицейскими. «Интересно, что такого им про меня рассказал отец, что они на полицейскую охрану и две магические повозки согласились?» — думала единорожка садясь внутрь. Всю дорогу до отеля Белла разглядывала проносящийся мимо пейзаж. В прошлый раз она была в Мейнхеттене полгода назад, но с тех пор здесь ничего не изменилось. Статуя огромного пони с факелом в копытах, всё те же здания из стекла и бетона, и вековые ели, стоящие вдоль дороги от аэропорта до города. Однако двадцать пять градусов тепла не могли не радовать, и Белла подумала, что у нее уже входит в привычку несколько раз в неделю менять промозглый холодный Сталлионград на что-то более приятное. Разместившись в отеле, она сразу же проверила почту, но от Странника никаких сообщений не поступало. Ей пришлось коротать время в номере, проверяя почтовый ящик каждые полчаса. Она достала серебряную монету, что дал ей Хуго, и принялась внимательно рассматривать её. Было видно, что бит побывал в передряге. Монета была деформирована, почти через весь аверс проходила глубокая застарелая царапина, на реверсе, в самом низу, был выдавлен маленький неправильный треугольник. Действительно приметная вещица, подумала Белла, захочешь такое подделать, не сразу и поймешь, что же именно является тайным знаком. Странник объявился только к обеду. Как и раньше, письмо пришло с незнакомого адреса и было традиционно лаконично. В нем указывалось место расположения небольшого отельчика на загородной дороге, время — 15.00 и короткая инструкция: «Покажите монету дежурному на стойке и спросите, не хочет ли он её купить. Поторопитесь. Странник». Спустя пятнадцать минут Белла уже была в повозке. Друзья отца любезно организовали для неё усиленную железной бронёй карету, в упряжке которой сейчас был один из её охранников Скайфиш. Рядом с ней расположился Роман с картами Мэйнхеттена и его окрестностей в копытах. — Маршрут несложный, на месте будем вовремя, — коротко доложил он Белле, — даже с запасом. — Надо подъехать как-нибудь незаметно, — попросила она, — чтобы не спугнуть встречающего. Если его довели до состояния, когда пугаешься собственной тени, он может не выйти на встречу, если увидит, что я приехала не одна. — Если он не дурак, то заранее позаботится о том, чтобы увидеть, как именно вы приедете, — возразил Роман, — и наши попытки скрыть свое присутствие только усилят его подозрения. Наоборот, мы подъедем вполне демонстративно и подвезем вас к самой двери гостиницы. После этого так же демонстративно отъедем как можно дальше и остановимся так, чтобы из гостиницы нас было хорошо видно. Ему будет спокойнее, если он сможет наблюдать за нашими действиями, держа нас на расстоянии. Белла согласилась, подумав, что опытному агенту МГБ виднее. В конце концов, это его работа, и в своем деле он профессионал, недаром же Иван Скотт выбрал для поездки именно этих пони. Спорить не было смысла. К отелю они подъехали за четверть часа до назначенной встречи. Не доезжая с полкилометра до места, Скайфиш сбавил ход, и Роман выскользнул из повозки. Едва дверь за ним закрылась, Скайфиш поехал дальше. — Куда он? — удивилась Белла. — На всякий случай. Проверить кое-что, — туманно ответил тот и замолчал. Единорожка решила, что сейчас не время задавать лишние вопросы, судя по всему, её охрана знает, что делает. Через десять минут Скайфиш посмотрел куда-то в сторону, кивнул и коротко произнёс. — Чисто. Теперь можно ехать. Они подъехали к гостинице, и её возница остановил карету перед входом в холл. Дверь распахнулась, и Белла вышла из повозки. В холле отеля было пусто, лишь пожилой администратор — земной пони скучал за стойкой. Едва Белла направилась к нему, как взгляд эквестрийца метнулся куда-то за стойку и тут же вернулся обратно. — Желаете снять номер, мисс? — поинтересовался он. — Нет, — ответила Белла, — но, возможно, вы сможете мне помочь? — она протянула ему серебряный бит Хуго, — вы не желаете купить у меня эту монету? Эквестриец взял у нее бит и повертел на копыте, рассматривая. Его взгляд снова упал куда-то вниз. — Нет, мисс, — он вернул ей бит, — мне это ни к чему. Однако у нас есть один постоялец, он занимается нумизматикой. Возможно, ваша монета вызовет у него интерес. Попробуйте с ним поговорить. Он остановился в номере 19. — Как я могу туда пройти? — спросила Белла. — Это вон там, — администратор повернулся к окну и указал копытом направление. Воспользовавшись случаем, Белла привстала на задние ноги и заглянула за стойку. За ней оказался небольшой столик с рабочими бумагами, на котором лежала её фотография и заряженный арбалет. — Спасибо, — поблагодарила Белла, — я обязательно с ним поговорю. Она вышла на улицу и направилась к девятнадцатому номеру, ища глазами повозку на которой приехала. Скайфиш припарковал её на противоположной стороне дороги от отеля, но от упряжи отстёгиваться не спешил. Белла нашла нужную дверь и постучалась. Несколько мгновений было тихо, и она постучалась снова, на этот раз более настойчиво. — Просуньте монету под дверь! — раздался из-за двери тихий шепот. — Быстрее! Белла торопливо выполнила требование неизвестного. Какое-то время за дверью стояла тишина, после чего заскрежетал замок, и дверь открылась. — Входите! — Невысокий сухопарый единорог в возрасте приоткрыл дверь едва на треть, пропуская единорожку внутрь. — Вы приехали одна? — Он осторожно выглянул наружу, с подозрением оглядел улицу и сразу же запер дверь на замок. — Нет, меня привез охранник, — ответила Белла заранее заготовленную фразу, — он ждет меня неподалёку. Та повозка на другой стороне дороги, вы можете увидеть её через окно. — Я знаю! — заявил незнакомец. — Но осторожность не помешает. В моем положении нельзя доверять никому. — «Живые» охотятся за вами, как за Странником с Хуго? — спросила Белла. — Со Странником я не имею чести быть знакомым лично, но смею предположить, что за мной охотятся на порядок усерднее, чем за ними обоими! — ответил он. — Полагаю, вы знаете, зачем я здесь, мистер… — Белла вопросительно посмотрела на него. — Смит! — болезненно улыбнулся единорог. — Зовите меня мистер Смит. Да, я знаю о цели вашего визита. И должен признать, что рад вашему появлению. Впервые за четыре года у меня появилась реальная возможность рассказать миру о том, что творится в лабораториях «Живых». Я устал скрываться, в моем возрасте это очень тяжело не только физически… — Смит замолчал. — Вы тоже находитесь в розыске? — догадалась Белла. — Как и все мы, полагаю, — печально констатировал Смит. — «Живые» редко действуют грубо, только если нет другого выхода. Имея марионеток в самых высоких кругах власти, они предпочитают избавляться от нас посредством закона. — Он грустно улыбнулся. — В моей лаборатории, например, нашли оборудование для производства наркотиков и сами наркотики. Разумеется, нашлись и свидетели, подтвердившие, что я массово изготовлял ангельскую пыль. Это произошло буквально на следующий день после того, как я заявил о намерении разорвать контракт с «Эрикой» и отказался не предавать огласке данные, прямо свидетельствующие о вреде ГМО для пони. — Вы работали на «Живых»? — уточнила Белла. — Да, — коротко ответил Смит, — я монокулярный биолог, имею докторскую степень сразу в двух её областях, цвет передовой науки как говорили мои коллеги, хе-хе. Я работал на них почти пять лет прежде чем меня грантовали на исследования трансгенной кукурузы. Но перед работой с кукурузой я занимался ароматизатором под названием глутаматом натрия, который обычно используется в кондитерских изделиях. Считается, что он имеет низкую токсичность. Но из-за чрезвычайной популярности продуктов, его содержащих, пони, питающиеся например маффинами или тортиками, особенно жеребята, получают его в избытке. И это именно то, чего добивается «Живые». Большие дозы глутамата натрия способны вызвать расстройства сознания и психо-эмоционального состояния, особенно у жеребят, на взрослых амортизатор практически не действует ввиду несколько иных биохимических процессов проходящих во взрослом организме. Надеюсь я не слишком сложно говорю? — Нет, что вы. В крайнем случае у меня есть знакомый биолог, он поможет мне прояснить что-то непонятное. — Что же, хорошо. Вы обращали внимания почему наши жеребята такие непоседливые? — Ну они же маленькие, — ответила Белла. -, это же очевидно. — Нет, всё дело не только в возрасте, глутамат натрия способствует развитию у жеребят невнимательности, гиперактивности, импульсивности. Они становятся неусидчивыми, капризными и плохо управляемыми. И тогда детские врачи ставят им диагноз «Синдром дефицита внимания и гиперактивности». Знакомо, да? Молодые родители часто жалуются на своих жеребят. Этот диагноз был специально изобретен фармакологами «Живых». А лечить СДВГ рекомендуется одним из продуктов всё тех же «Живых» — препаратами группы «Риталин» — он же метилфенидат. Так вот, диагноз СДВГ только в Эквестрии имеют уже более миллиона жеребят, и это лекарство успешно распространяется по стране. Смит сделал паузу и посмотрел в окно, проверяя обстановку на улице. — Вот только у препарата имеются побочные эффекты: зрительные галлюцинации, психоз, агрессия и буйное поведение, импульсивность, например побег из дома, а в особо тяжёлых случаях мысли о самоубийстве. Если провести параллели, то можно связать рост числа самоубийств в Эквестрии с распространением этого препарата. И единственное что сдерживает ураганный рост числа зависимых от препарата — это несовершенство и неразвитость современной медицины. Медицинское страхование — это очень молодое явление и есть оно пока что только в крупных городах. — Вы сказали о зависимости, что вы имеете под этим ввиду? — Зависимость, что тут непонятного? Ни животные, ни пони не чувствуют разницы между «Риталином» и кокаином, или как его называют «ангельской пылью». Более двухсот тысяч пони злоупотребляют препаратами этой группы больше, чем наркотиками. А подростки, подверженные такому «лечению», в 12 раз более предрасположены к употреблению наркотиков. Вот такая нехитрая цепочка: балуйте своих жеребят вкусняшками с земляничным или клубничным вкусом и запахом, а после приходите за нашим «Риталином». Это не напоминает вам ситуацию с ГМ-культурами и фермерами? Он взял со стола початый графин воды и сделал глоток. — Потом мне предложили заниматься исследованиями ГМ-кукурузы. Гранты оказались более чем щедрыми, и я согласился. Эксперименты были явно незаконными, но их научная ценность оправдывала этот риск. Интерес и важность исследований состояли в том, что опыты проводились не на лабораторных животных, а на добровольцах. Ну как добровольцах… Ими стали нелегальные эмигранты из Зебрики, Олении, стран грифонов и мелких государств пони, а также бродяги и сумасшедшие. Зачастую малограмотные, и за большие деньги они без колебаний соглашались на что угодно. Спектр исследований оказался весьма широким, заказчик хотел знать, каких последствий можно было ожидать от широкомасштабного применения в пищу ГМ-кукурузы. Ведь в геном обычной кукурузы при модификации внедрялся не только целевой ген, например, устойчивости к холодам, но и масса побочных отрывков цепочек ДНК. Официально считалось, что все это — «технологический генетический мусор», не выполняющий никаких функций. В нашу задачу входило подтвердить или опровергнуть это, а также выяснить многие другие моменты. Размах исследований по-настоящему поражал. Особые ставки мы делали на главный эксперимент: в течение полугода кормили подопытные пары только продуктами на основе трансгенной кукурузы. После чего эти пары зачинали детей, и мы отслеживали развитие эмбриона. Еще до того, как появились первые новорожденные, мы получили настораживающие результаты. Либидо жеребцов, извиняюсь за подробности, во всех парах понизилось на 70–80 процентов, у трети подопытных развилась импотенция. У всех пар наблюдались различные аллергические реакции, иногда нервные заболевания и почти всегда изменения в иммунной системе. Поначалу мы были склонны не относить это на счет ГМ-кукурузы, так как сама по себе любая кукуруза, прямо скажем, достаточно сильно вредна для нашего с вами организма вообще. Дело в том, что в кукурузе содержатся компоненты по своей сути и структуре близкие половым гормонам кобылок. Поступая в организм, они могут нарушить работу системы гормональной регуляции половых функций, а также оказать определенное влияние на организм. Кукуруза содержит в себе практически все нужные пони белки, а также множество других полезных веществ, но, к сожалению, одновременно она содержит максимальное количество вредных компонентов в сравнении с другими продуктами. Это касается и любимой грифонами рыбной пиццы для теста которой используют кукурузную муку, и рожков для мороженного, в которые тоже практически всегда добавляется кукуруза. А эффект от такой пищи, особенно модифицированной, как я уже сказал, далеко не столь однозначен. Поэтому мы поначалу не стали делать ожидаемых выводов. А с развитием эксперимента ситуация только ухудшилась. Оказалось, что чужеродная ДНК трансгенной пищи способна попадать в ядра клеток эмбрионов пони. Первые мутации были выявлены еще во время внутриутробного периода. Врожденные уродства были зафиксированы у половины подопытных эмбрионов, четыре процента из которых погибло еще до рождения. После появления на свет младенцев стало ясно, что положение дел еще ужаснее. Новорожденные рождались не только с внешними уродствами, у подавляющего большинства были зафиксированы тяжелые заболевания щитовидной железы и необратимые изменения в иммунной системе. Шестьдесят процентов новорожденных имели низкую активность головного мозга, связанную с катастрофическими нарушениями в его развитии, а также серьезные дефекты нервной системы. Иными словами, эти младенцы появились на свет умственно неполноценными и полностью недееспособными. Смит снова приник к окну. — У меня сегодня с самого утра недоброе предчувствие… — тихо пробормотал он себе под нос. На этот раз он осматривал улицу довольно долго, словно чувствовал некую беду. Со стороны пожилой учёный больше походил на загнанного дикого зверя, чем на доктора наук. Поразительно, что он все еще жив, подумала Белла. Так долго быть бомбой для «Живых» и уцелеть — тут мало одной скрытности, требуется огромная доля удачи. Она терпеливо ждала, когда он убедится в своей безопасности. Однако сказанное Смитом настолько поразило её, что она была вынуждена признаться себе, что не может заставить себя поверить ему на слово. Тут нужны не просто доказательства, тут требуются обоснованные научные данные… Тем временем Смит немного успокоился и отошел от окна. — Это… ужасно! — произнесла Белла, глядя на него. — Просто немыслимо! Мне сложно в это поверить… — Ужасно не это, а будущее, которое ожидает наших жеребят! — жестко оборвал её Смит. — И «Живые» никогда не откажутся от своих проектов, а значит, никогда не откроют данных об опасности их трансгенного детища. На их стороне деньги и власть, купленные чиновники, а кое-где и полностью марионеточные правительства. Следующим шагом будет создание генного оружия, а параллельно с ним и оружия попроще. Должны же будут купленные власти поддерживать порядок когда отчаявшиеся пони выйдут на улицы. Вам кажется это немыслимым? Разработки уже ведутся. Знаете ли вы что в Сталлионграде уже давно идёт проект по созданию огнестрельного оружия? Представьте себе маленький кусочек металла летящий с невероятной скоростью который будет пробивать пони и превращать в кашу их жизненные органы. Первые мысли о чём-то подобном высказывал ещё генсек Сталлионграда, «Живые» мигом его идею подхватили, слишком уж она была удачной и теперь где-то на территории Сталлионграда идёт разработка этого оружия. Но если бы было только оно… Теперь представьте себе генно-модифицированный вирус или бактерию, устойчивую к современным средствам лечения, которая распространяется по миру и уничтожает пони со строго определёнными генетическими признаками, например, пегасов с голубыми глазами. Или только зебр. Или только грифонов. Заражает их какой-нибудь неизлечимой болезнью. Сейчас мы этого сделать не можем просто потому что нет у нас таких возможностей, не изобрели мы пока таких лабораторий, но поверьте мне, пройдёт лет двадцать и наука будет в состоянии сделать и это. Так что уже теоретически это под силу, осталось лишь добиться успехов на практике. По этой же причине и новое огнестрельное оружие не будут демонстрировать публике. Ученый взял графин с водой и сделал еще пару глотков. Его копыта заметно тряслись. — Я располагаю доказательствами, — продолжил он, — что «Живые» ведут исследования, направленные на создание трансгенных аграрных культур со скрытыми конструкциями, несущими гены токсинов, поражающих пони по генетическому признаку. Такие зерновые культуры могут быть вполне безвредно засеяны, выращены и проданы в любой стране. Так как конструкция будет создана на основе мобильного элемента, легко образующего свои скрытые, но смертоносные копии, то она является хорошим вектором для переноса в бактериальный геном, в том числе в бактерии кишечной флоры пони — кисломолочные, кишечную палочку и другие. Такая конструкция начнет убивать только после попадания в кишечную бактерию, которая обеспечивает «внутренний источник» поступления яда. И яд этот будет опознать чрезвычайно трудно, так как патогенами выступают нормальные бактерии — симбионты пони. Смит посмотрел на нее в упор: — Вы понимаете, о чем я говорю? — Не очень, — призналась Белла. — Ваша последняя выкладка была слишком сложной. Боюсь, я не смогла… — Никто не сможет понять, откуда пришла болезнь или смерть! — перебил её Смит. — Вот что это значит! Потому что яд получится только после того, как вы съедите это зерно или продукты из него! Трансгенные конструкции в вашем кишечнике соединятся с геномом ваших же кишечных бактерий, и возникнет яд! Как на уроке химии, когда две безвредные жидкости, слитые в одну пробирку, вдруг начинают кипеть! Теперь понимаете?! Так «Живые» планируют избавляться от тех, кто не пожелает покориться. Тихо и без лишних хлопот. И никто не поймет, откуда пришла беда… Внезапно в комнату постучались и учёный мгновенно насторожился. — Не открывайте. Это могут быть… — Мистер Смит, это я, Чейз, у меня послание для мисс Беллы. Единорожка быстро открыла дверь и впустила внутрь земного пони с ресепшена. — Мисс Белла, — тихой скороговоркой зашептал тот. -, ваша охрана просила срочно передать что к отелю на большой скорости приближается группа пегасов, на дороге так же замечен отряд гвардии! Они начинают блокировать периметр, это всё выглядит как полицейская операция по поимке особо опасных преступников, вам надо срочно уходить! Сказав это, работник отеля быстро покинул комнату. — В чем дело?! — вскинулся Смит. — Что он сказал? — Сюда приближается гвардия, они начали окружать отель! — растерянно сообщила ему Белла. — Они всё-таки добрались до меня, — неожиданно спокойно произнёс ученый. — Что ж, рано или поздно это должно было произойти. Он вскинул голову и посмотрел на Беллу. Его глаза вспыхнули почти юношеским огнём. — Но скоро они поймут, что слишком поспешили праздновать победу! — заявил он, мстительно улыбаясь. Смит сдёрнул с шеи металлическую цепочку и протянул ее единорожке. — Возьмите! — Цепочка была продета через небольшой ключ. — Это ключ от камеры хранения в мэйнхеттенском банке «Юнион Мани». Там, внутри, вы найдете папку. В ней всё: результаты экспериментов, записи с магической защитой, лабораторные журналы, фотографии, рабочая документация. Опубликуйте это, и пусть «Живые» подавится своей трансгенной отравой! Он бросился к двери и принялся торопливо отпирать замок. — Наверняка среди гвардейцев есть каратели «живых», я их отвлеку, они не сразу поймут, что документы у вас. — Он на мгновение замер и посмотрел на нее: — Теперь это ваша ноша. Смит опрометью выскочил на улицу и захлопнул дверь. Белла увидела, как он пробежал мимо окна и скрылся, довольно быстро для своего возраста. Спустя полминуты по дороге вслед за ним промчалась целая кавалькада полицейских и пони в броне, совсем не той декоративно-золотой что пони привыкли видеть. Еще с десяток пони в синей униформе остановились перед отелем, через минут к ним подлетели несколько магических повозок и из них начали выскакивать вооруженные арбалетами и магией пони. Белла сорвала с бока сумку и принялась быстро копаться в её содержимом. Она достала ключи от квартиры, сорвала с шейной цепочки ключ от камеры хранения, торопливо оторвала от него бирку с номером, и быстро прицепила ключ на кольцо домашней связки ключей. Спрятав ключи обратно в сумочку, Белла бросилась в ванную комнату, на ходу заучивая номер камеры хранения, написанный на оторванной бирке. Она заперлась в ванной, бросила в унитаз бирку и цепочку и нажала на слив. Вода в унитазе забурлила, и Белла несколько секунд терпеливо ждала, чтобы убедиться в том, что никаких следов не осталось. На всякий случай она нажала на слив еще раз. После этого единорожка ополоснула копыта и вышла из ванной. Едва она открыла дверь, как раздался вопль «Полиция!!!» и все вокруг заполнилось стражами порядка. Агенты принялись обыскивать номер, у Беллы отобрали седельную сумку и вывели наружу. На улице происходило целое столпотворение: гвардейцы и полицейские зажали Смита со всех сторон и теперь тащили его обратно к отелю. Ученый не сопротивлялся, лишь его взгляд мельком скользнул по Белле и тут же ушёл в сторону. Никто из гвардейцев этого не заметил. Беллу провели к стоящей неподалеку служебной повозке и усадили внутрь. Она осмотрелась, пытаясь через окна наблюдать за происходящим. Спустя минуту в стоящую рядом с её повозкой посадили Смита, закованного в тюремные накопытники, еще Белла успела заметить, что Скайфиш и работник отеля также арестованы. Только Романа нигде не было видно. Вскоре пегасы улетели обратно, а оставшиеся пони расселась по повозкам, и она полетела в город. К тому моменту, когда Беллу доставили в полицейский участок, там её уже дожидались адвокаты. Как выяснилось позже, гвардейцам найти Романа не удалось, и он оперативно предупредил о случившемся отца единорожки. Тот связался со Сталлионградским посольством в Эквестрии, и оно тут же наняло знаменитую на всю Эквестрию адвокатскую контору. Забавно, адвокаты сработали раньше, чем полиция и гвардия успели доставить её обратно в город. В присутствии адвоката Белла ответила на вопросы следователя, изложив уже привычную версию событий: она журналист и приехала к Смиту, откликнувшись на его предложение дать некое сенсационное интервью. Ранее она со Смитом знакома не была, ничего о нем не слышала, его настоящего имени и рода занятий не знает. Ей поморочили голову вопросами ещё час, после чего отпустили, попросив не покидать город без согласования с гвардией. Перед уходом ей вернули вещи, и Белла проверила содержимое сумки. Ключ Смита был на месте, её уловка сработала. Всю дорогу до отеля у них на хвосте висели незнакомые пони. Представитель адвокатской конторы объяснил, что это детективы полиции, и они, скорее всего, не снимут с неё наблюдения до самого отъезда. А он еще неизвестно когда состоится. По прибытии в отель оказалось, что полицейские в штатском дежурят в холле, даже не скрывая своего присутствия, и Белле пришлось отказаться от первоначального плана сходить на Ж/Д вокзал, дирижабли ей опостылели до одури. Она вернулась в номер и некоторое время приводила себя в порядок, после чего и попросила зайти к себе Скайфиша. Когда охранник появился, она спросила, известно ли ему, что случилось с Романом. Оказалось, что тот ушёл от гвардейцев незамеченным и самостоятельно добрался до отеля. Это её успокоило, и весь оставшийся вечер Белла обдумывала, как лучше добраться до камеры хранения. Однако события приняли неожиданный оборот. На следующий день к ней явился адвокат и сообщил неприятные новости. Во-первых, полиция не имеет к мисс Белле никаких претензий, и она может быть совершенно свободной. Во-вторых, ей настоятельно рекомендуется покинуть Эквестрию, иначе в дальнейшем у неё могут возникнуть серьезные проблемы с получением разрешения на въезд. От себя адвокат добавил, что это требование лучше выполнить как можно скорее, пока у следователей внезапно не возникли к ней новые вопросы по делу об аресте наркоторговца Смита. Адвокатская контора уже взяла ей и её спутникам билета на дирижабль на завтрашний рейс до Сталлионграда. И, в-третьих, как ему намекнули из своих источников в гвардии, скрытое наблюдение за ней снято не будет. Кое-кто в гвардии считает, что Белла всё-таки связана со Смитом и может попытаться вывезти из Эквестрии что-либо незаконное. Скорее всего, под каким-нибудь предлогом ей организуют досмотр в аэропорту перед вылетом. Изложив известия, адвокат передал Белле авиабилеты и откланялся. Единорожка вызвала охранников и коротко сообщила новости, после чего пол дня проходила по магазинам. Хвост обнаружился практически сразу, стражи порядка даже не пытались скрывать своего присутствия. Дважды сыщики менялись, но положение дел оставалось прежним — за ней неотступно следило не меньше двух пони. К вечеру стало ясно, что в сложившейся ситуации попасть к камерам хранения незамеченной невозможно. Времени оставалось мало, надо было что-то делать, и делать быстро. За ужином она коротко рассказала охранникам о возникшей проблеме. — Мне обязательно нужно попасть к этой камере хранения до отлета! — Белла досадно поморщилась. — Я должна привезти эту папку в Сталлионград! Только как это сделать? Гвардейцы отнимут её у меня прямо в аэропорту! Охранники переглянулись. — Я могу забрать её, — предложил Роман, — пока вы со Скайфишем будете водить их по городу перед отлетом, я схожу в банк и вскрою камеру, если вы не против. — Но они следят за всеми нами! — отметила Белла. — Вас могут выследить, а мы не можем потерять папку, столько хороших пони уже погибло из-за всего этого! Селестия, когда наш мир свернул не в том направлении! Почему всё это происходит! В чём виноваты все эти несчастные пони? Только в том что не хотят страшного будущего для всех нас? — Я понимаю ваши чувства, но нам нужно держать себя в копытах. В общем, я достану папку. Как — это уже не ваша проблема, — коротко улыбнулся Роман, — избавиться от такого немудреного хвоста я смогу, и не таких обводили вокруг копыта. — Подтверждаю, — кивнул Скайфиш, — следят за нами больше для проформы. Уйти реально. — А что потом? — тряхнула головой успокоившаяся Белла. — В аэропорту всё равно нас будут ждать. — Это решаемо, — ответил Роман, — билеты уже куплены, так? На нас всех? Единорожка кивнула. — Вот и хорошо, — продолжил он, — завтра в Сталлионград идут два рейса. Я заберу папку и сразу же вылечу самым ранним. А вы полетите по расписанию. Мой билет не сдавайте, чтобы не привлекать внимания. Когда они опомнятся, я буду уже в воздухе. Ну а дома меня встретят. Белле план понравился. Гора с плеч, подумала она, молодцы ребята, стоило сразу ввести их в курс дела. Они обсудили детали и разошлись по номерам. Рано утром единорожка отдала Роману ключ и записку с номером камеры хранения. Тот ушел, и ей оставалось только ждать результатов. До самого отъезда в аэропорт от Романа не было никаких известий, и Белла начала нервничать. Нервное напряжение усиливалось с каждым часом, и она пыталась успокоить себя мыслью, что в данный момент от неё ничего не зависит, вся надежда на Романа. На душе было неспокойно, и витало ощущение чего-то не то забытого, не то недопонятого. Время вновь текло слишком медленно. Они уже шли в аэропорт, когда Скайфиш коротко крякнул и прямо из воздуха в зелёном свечении на него вывалился небольшой листок бумаги. Он прочел сообщение и посмотрел на Беллу: — Всё в порядке. Он в каюте, папка с ним. Дирижабль уже начинает взлёт. — А что это было? Как послание прямо из воздуха появилось? — Драконья магия. Товарищ полковник достал, откуда не знаю, но говорят там чуть ли не у личной ученицы Селестии нужно было воровать. Специально для подобных случаев бережём. Белла облегченно вздохнула. Впервые с начала этого расследования всё обошлось без трагедий. На душе сразу стало легко, тяжёлые мысли отошли на второй план, и она принялась наблюдать за детективами, усердно сидящими у них на хвосте. Полицейские вели их до самой зоны предполетного контроля, но, вопреки ожиданиям, досмотра не было (терроризма как такового в этом мире ещё нет) и всё прошло без каких-либо эксцессов. Никто не задал ей нестандартных вопросов и не проявил излишнего внимания. Видимо, враги поверили в то, что она не успела получить от Смита документы, и оставили ее в покое. Но окончательно успокоилась Белла только тогда, когда бортпроводники объявили о начале полёта и дирижабль начал взлёт. Она испытывала почти жеребячью радость, понимая, что уже очень скоро «Живые» столкнутся с определенными проблемами с жизнью, и эта мысль её особенно радовала. Настала пора заплатить за Иллиаса, за сестёр Странника и Хуго, за Смита, и за десятки тех, кого перемололи жернова алчущих власти «будущих хозяев мира». Она подумала, что отец и друг из МГБ наверняка найдут способ доказать невиновность Смита, и старому учёному не придется долго смотреть на небо через тюремную решётку. В конце-концов, у сталлионградской госбезопасности длинные копыта. Едва дирижабль коснулся земли, Белла тут же направилась к ближайшему почтовому отделению с услугами магической почты. Первым делом она написала Страннику, но тот не ответил, что ж, вполне ожидаемо. После этого она написала отцу, прямо к нему на работу. Как долетела, путешественница? Ты уже ощущаешь дирижабль своим вторым домом? — Да уж, — фыркнула Белла читая письмо, — мне эти кресла уже ночью снятся. Привыкай, такая доля международных журналистов — жить в дирижаблях, папка у меня в целости и сохранности. Ты отлично справилась. Жди у аэропорта, я отправил леталку, тебя отвезут домой, отдохни, позанимайся собой, вечером встретимся и всё обсудим. Пока она читала, к ней подошла молодая пегаска-сотрудница почты и сообщила что только что на её имя пришло новое письмо. Сообщение было совсем коротким и гласило: «Поздравляю. Встречу в аэропорту. Странник». И как только он узнал? Белла была удивлена не меньше, чем во время своего первого разговора со Странником. Впрочем, скоро он сам ей об этом расскажет. Но Странника среди встречающих не оказалось. Беллу встречала пара оперативников из службы Ивана Скотта, которые сообщили, что повозка ждёт и можно лететь. Она подумала, что Странник мог просто задержаться из-за конспирации, и решила подождать. Но Странник не появлялся. Тогда она попробовала снова написать ему, по адресу с которого в последний раз пришло сообщение, но ответа естественно не было. В голову пришла запоздалая мысль, и Белла посмотрела на время, которое показывали большие вокзальные часы. Выходило, что сообщение пришло примерно четыре часа назад. Ерунда какая-то, подумала Белла, четыре часа назад она находилась в дирижабле. Опять родная почта тупит. В любом случае ждать неизвестно чего не имело смысла, и Белла распорядилась выдвигаться. Тут же выяснилось что летать выше метра сегодня было запрещено, так как в Сталлионграде проходил первый пробный заезд экспериментального автомобиля при непосредственном участии генсека и сталлионградское лётное агентство в целях безопасности ограничило полёты над землёй всего за исключением дирижаблей. Как что-то летающее могла представлять угрозу для наземного транспорта Белла решительно не понимала. Сидя в леталке, она смотрела на дорогу невидящим взглядом, думая о своем. Дело сделано, но почему-то настроение было совсем паршивое. Она даже не могла сама себе объяснить, почему именно. Какая-то тень смутно давила на подсознание, никак не желая приобретать конкретный образ. И вдобавок Странник так и не вышел на связь. Теперь будет скрываться неизвестно сколько еще, даже не зная, что драгоценные доказательства уже лежат в сейфе отца. И всё-таки, почему он не пришёл? Может, прячется всё-таки? Немудрено, с этим испытанием, да ещё на улицах города! Да тут же сейчас наверняка есть приспешники «живых». — Останови! — резко крикнула она, когда они пролетали мимо громады политбюро. Возница недоумённо посмотрел на Беллу. — Я сейчас! Сейчас я ему всё выскажу! *** Вопреки моему предубеждению, что все будут молчать как рыба об лёд, мы — это политбюро и копытоводители ведущих предприятий страны продуктивно обсудили перспективные направления развития автостроения и нефтепромышленности. Даже возникли прения по поводу использования нефти и продуктов её переработки в качестве топлива. Противники жидкого топлива заявляли что уголь провереннее и надёжнее. На что уже сторонники нефти крутили копытом у виска заявляя что машины работать на угле как паровозы не будут в силу чисто конструктивных особенностей и предложили им в таком случае самим разработать двигатель для угля. Те в долгу не остались и назвали сторонников жидкого топлива редкостными баранами не желающими видеть перспективы угля на котором скоро будет работать промышленность всего мира. В итоге началась уже совсем бескультурная перепалка в результате чего не выдержавший Грейнбол призвал всех заткнуться пока он «лично не позакрывал рты всем истеричным кобылам». Активно работали конструкторы и инженерный состав, но и некоторые копытоводители производств выдавали, на-гора, ценные мысли. На удивление, отличились сотрудники конструкторского бюро питерсхуфского дирижаблестроительного завода, своим видением перспектив легкового авиастроения и предложениями по реорганизации производства, налаживанию выпуска «чего-то принципиально нового». Приняли совместное решение моим указом было организованно НИИ автомобилестроения под прямым патронажем Академии Наук. В задачу НИИ были включены две основные задачи: Разработать линейку унифицированных двигателей различной мощности и коробок передач механических и автоматических, для легковых и грузовых автомобилей и наладить взаимодействие с другими НИИ для разработки специализированных машин для различных отраслей экономики и жизнедеятельности страны. Для защиты от конкурентов и потенциальных перекупщиков не только технологии двигателя, но и будущих изобретений, был учрежден лицензионный комитет СССР с открытием филиалов в каждом областном центре и крупнейших городах Эквестрии. Хотите производить наши двигатели или станки? Пожалуйста! Мы вам дадим всю необходимую документацию, вы только монету звонкую нам заплатите. Естественно что-то сверхважное будет защищено законом и производству по лицензии подлежать не будет за исключением специального указа от Политбюро. Плановый разбор полётов и совещание копытоводящего состава нашей промышленности закончилось в шесть вечера. Кратко подведя итоги и накрутив промышленный директорат на трудовые свершения, я закрыл совещание. На следующий день, когда я вышел из конференц-зала, ко мне скорым шагом подошли Грейнбол, двое охранников из числа милиционеров и к моему удивлению старший лейтенант Генри. — Товарищ генеральный секретарь, приглашаю на поездку а потом и на торжественный обед! Здесь совсем рядом есть хороший ресторан, стол уже накрыт. Такое важное событие нужно будет обязательно отметить. Устав уже с самого утра как собака, я равнодушно согласился, — еда это хорошо и поездка тоже, — и двинулся на выход, в сопровождении охраны. Возле входа в Политбюро стояло припаркованное «изделие 003» которому до сих пор так и не дали названия, за ней пегасы охраны, журналисты и сопровождающие должностные лица учёной братии. Грейнбол, открыл заднюю дверь и приглашающее улыбнулся: — Садитесь Виктор Хуфенко, оцените комфорт нашего отечественного автомобиля! Старший лейтенант Генри будет вашим водителем, он прошёл специальные курсы вождения. А я позади на летающей повозке буду приглядывать за обстановкой. Внезапно позади толпы донёсся язвительный крик — А ну-ка подождите, уважаемый генсек! Я недоумённо обернулся на крикунью. Ей оказалась единорожка белого цвета, я бы даже сказал красавица. — Да-да. — Максимально добродушно сказал я приготовившись к какому-нибудь провокационному вопросу. А та стремительным шагом всё ближе подходила ко мне да с такой мордой как-будто я виноват во всех бедах мира. Охрана забеспокоилась, старший лейтенант Генри как бы невзначай перегородил ей путь, но повинуясь моему жесту отошёл в сторону. — Она не представляет опасности, я уверен. — Одними губами шепнул я безопаснику на что тот пожал плечами. Дескать хозяин-барин. Единорожка наконец подошла ко мне. — Здра… — Скажите-ка, вам самому не страшно? — неслышно для всех кроме меня зашипела та, не дав мне даже сказать пару слов. — Вы о чём? — Удивился я. Неужели она знает про то что со мной скоро будут проводить очень неприятную процедуру. — О ГМО. — Аааа, — я облегчённо выдохнул, - а чего мне его бояться, не съест же оно меня. Пускай работают учёные, перспективное направление науки между прочим. Я усмехнулся. Хотя признаться честно особо в эту тему не вникал. ГМО и ГМО, если бы это тема и впрямь была опасна, то Грейнбол мне об этом сообщил бы. — Ах перспективное, — единорожка казалось готова была взорваться, да что это с ней? — а жизнь всех пони вам не перспективна? — Я всегда думаю о народе. Кстати кто вы, представьтесь пожалуйста, а то как-то некрасиво выходит, вы меня знаете, а я вас — нет. — Белла Миггард. — А у вас отец случайно не генерал МВД? Кажется он отвечает за столичный ОМОН. — У меня. — на мгновение смутилась единорожка, а затем в ярости зашипела, - не смей его трогать, ты — больной ублюдок. Я знаю ты один из хозяев «живых», передай всем своим сообщникам что у вас не выйдет отравить всех трансгенами и захватить мир, мы вас всех выведем на чистую воду, сам жри своё дерьмо! — Последнюю фразу она уже кричала. — Что… — не ожидав такого напора да ещё с таким содержанием я опешил, - да что ты вообще несёшь? — Гражданка, если ваш отец генерал, это ещё не значит что вы можете столь наглым и вульгарным способом хамить генеральному секретарю и рассказывать ему всякие небылицы про мировые заговоры. — Подошедший Грейнбол строго взглянул на скандалистку. Увидев подошедшего безопасника единорожка Белла успокоилась и не говоря больше не слова удалилась обратно восвояси. Я недоумённо почесал гриву и глянул на Грейнбола. — Это что сейчас было? — Сам в шоке. — Нервно хохотнул безопасник. — Даа, нечасто такое увидишь. Что на неё нашло, что она там про ГМО несла? Она жёлтой прессы начиталась что ли? Или приняла чего запрещённого? — Я вот тоже думаю. Чего она прочитала… — Задумчиво протянул Грейнбол. — Ты выглядишь обеспокоенным, что-то случилось? — Каких-то мелких хулиганов обезвредили, провокацию готовили, вот думаю могли ли быть ещё злоумышленники. Впрочем это мои заботы. — Ясно, но ты про ГМО-то всё же побольше разузнай. Вдруг она мне тут страшную истину рассказала, а я тут думаю что она бред несёт? — Я серьёзными глазами уставился на Грейнбола. — Да, конечно. Не выдержав я заржал. — Да чего ты так напрягся! Ясно что бредятина, но дыма без огня не бывает, проверь. — Проверю, но вам бы лучше присесть в машину. И так на нас уже косятся, итак теперь в прессе будут мусолить этот скандал. Пойдя на поводу начальника МГБ, я направился к открытой двери авто: Меня опередил старлей Генри и окинув подозрительным взглядом салон машины кивнул. — Товарищ генсек, всё в порядке, садитесь, пока будем ехать, я хочу с вами один вопрос обсудить, очень важный. А машинка сказка, и ведь не скажешь что сделано буквально наобум, вот что значит талант и энтузиазм. Хотя мне больше по душе «форд фокус», но где же его тут найдёшь? Плавные обводы «изделия номер 003» тысяча пятого года выпуска в сравнении что с брутальным, но явно не представительским видом «изделия номер 001», что грузовиком «Уралом» который «изделие номер 002», явно выигрывали. Двигатель в 100 поней, объемом в 1 и 8 — моща! Правда, жрет как не в себя — двадцать пять литров на сто километров. По маршруту от Политбюро до Тамадедово шли сто сорок и машина даже не шелохнулась! Мотор ревел как у танка при разгоне. Мдаа, шумоизоляцией тут надо озаботиться, всплыла мысль. Передач… четыре. Для разгона, для малых скоростей, для нормальной скорости и для лихачей. «Сталлионград, Сталлионград, как много в этом слове…», — потянуло меня на лирику. Какой-то невзрачный он сейчас, на мой взгляд, серый, мрачный и нерадостный. Может такое впечатление создается от тёмных, штукатуренных цементом, фасадов зданий. Хотя нет, вон и белые краски мелькают! Ну, пусть не серый — чёрно-белый. Закрою глаза, а там — Сталлионград, светлый, сияет рекламой, застраивается сотнями высотных зданий. Все счастливые, все радостные, все верят в светлое будущие. Потом все хмурые, у кого-то страх и ужас на лицах, у кого-то отчаяние, на вокзалах стоят воинские эшелоны, а в них грузят солдат и технику. А потом вообще ужас, всё взрывается, все куда-то бегут, а потом… А хрен его знает что потом, это было моё последнее видение перед вечнозелёным лесом. — Товарищ генеральный секретарь. — Генри вырвал меня из раздумий. — Да? — Я вам хотел бы кое-что сказать-то… — Он подозрительно глянул на сидящих рядом со мной и с собой милиционеров. Я кивнул и тот продолжил. — Мне кажется что с Грейнболом что-то не то. — Как всегда прямо и чётко сказал тот. Чувствовалось его колоссальное внутренне напряжение, впрочем вести машину ему это не мешало. — Что именно — «не то»? — Я краем уха слышал про ваш разговор с той единорожкой. И понял общий смысл ею сказанного. Я бы не обратил на это внимания, мало ли на свете сумасшедших? Если бы не одно обстоятельство — недавно я пересёкся с некто по имени Твайлайт Спаркл. Она как раз направлялась на Ж/Д вокзал. Так получилось что я с ней разговорился и она мне поведала что является личной ученицей принцессы Эквестрии. Не каждый раз таких встретишь у нас в стране. Она сказала что её сюда пригласили для какой-то научной работы. Работала она пару дней над какой-то там теорией взрывчатых веществ, для промышленности говорит, а как закончила работать домой поехала. — Угу, это конечно интересно что у нас была личная ученица принцессы, но что тут такого важного, что оно бросает тень на начальника МГБ? — Скажите, а что он вам говорил про цель её визита и назвал ли вообще её имя? — Ну точно сказать не могу, но точно не для работы со взрывчатыми веществами, совсем не в этом направлении. Да и имя он мне не говорил, — тут я и сам задумался, а ведь и вправду подозрительно, - Грейнбол сказал что это очень сильная в магическом плане пони. — Вот видите. Тогда появляется вопрос, а зачем она тогда нужна была? Уж не для отвлечения ли внимания? — Возможно. — А теперь главное. Ко мне обратился некто под псевдонимом Странник. Он просил помощи и просил связаться с моим начальством, я сначала посчитал что он сумасшедший, но то что он мне передал заставило меня передумать, я тут же отдал эти документы своему начальству. А буквально за несколько часов до поездки я выяснил что его убили. — Это… — тут я почувствовал смутное беспокойство. — Что-то не так. — Запах какой-то странный. — Впервые за время поездки подал голос один из милиционеров. — Пахнет… — Начал старлей. — Бензином! — закончил я. А в следующий момент начался звиздец. Сеточка трещин красивой снежинкой разбежалась вокруг аккуратной дырочки в лобовом стекле. По левому копыту, которой я придерживался за ручку над дверью, ударило как поленом и боковое стекло осыпалось внутрь салона. Протяжно захрипев и дернувшись, на меня завалился сидящий милиционер. Кровь, из пробитой на вылет шеи, брызнула мне в лицо. — Засада блять! — Заорал Генри резко выкручивая руль. Запах бензина усилился. В следующий момент старлей резко ударил по тормозам, так как дорога была перекрыта появившейся на дороге повозкой. Инерцией меня бросило вперёд и хорошо приложило о переднее сиденье. Моментально прилетело в задний бампер от повозки охраны, впритык следовавшей за нами, и автомобиль завертело на дороге, окончательно сбивая ориентацию в пространстве. Прогремел ещё один сухой щелчок. Метили скорее всего в водителя, но на это раз не повезло сидящему рядом с ним милиционеру. Что за дичь? Стреляют что ли?! Но у кого мог взяться огнестрел? Наконец затормозивший автомобиль встал, поперёк дороги. Генри тут же выскочил из машины и открыв дверь с моей стороны начал быстро меня вытягивать из салона. — Нужно уходить! Это предательство! А позади, словно подтверждая его слова творилось что-то нездоровое. Охрана сцепилась непонятно с кем и несла потери. Плюс невидимый стрелок косил защищающихся одного за другим. Это обстоятельство дополнительно подбросило адреналинчика в топку испуга. Давно я в таком дерьме не бывал! Долго пугаться мне не пришлось. Мы не успел отойти и пары метров от машины, как прогремел оглушительный взрыв. Звук рвущегося металла заполнил всё вокруг. Нас бросило вперёд и я ощутил сильный удар по голове. И как будто этого было мало на меня приземлился лист покорёженного железа. Сознание от прострелившей насквозь боли благоразумно меня покинуло. Пришел в себя я, всё так же лежа на асфальте. Времени, судя по всему, прошло немного, но стрельбы никакой, как и звуков боя слышно уже не было. Повернув со скрипом голову, увидел лежащего рядом старшего лейтенанта Генри. Судя по тому, что у него в виске красовалась дыра, бедняга уже отмучился. «В очередной раз ты меня спас, прощай брат, там свидимся». В поле зрения попал Грейнбол. — Ух, сука, — выдохнул он, — упёртые попались. Рядом с моим начальником МГБ появился минотавр с винтовкой, похожей на мосинку. — Свидетелей нет, тут остались только свои. — Хорошо, — кивнул тот. — но в одном ты не прав. Одна крыса тут ещё осталась. Теперь уже без сомнений предатель направился ко мне. Прав был всё-таки Генри, ох как прав он был в своих подозрениях, но как же я проглядел такое? — Как дела, Виктор? — Бодрым тоном спросил тот. — Спасибо, не жалуюсь, — выдавил я из себя кровавую улыбку, кажется у меня не хватало нескольких зубов, — только вот на душе что-то тошно, не подскажешь, почему? — Наверное потому что тяжело умирать крысой? — Ах ты уёбок, это я крыса?! Да это ты натуральное гнильё! Зачем ты это сделал? — Ой-ёй, меньше эмоций… товарищ. Вам это не к лицу. — Взрыв машины — твоя работа? — Моя. — И Твайлайт ты пригласил чтобы она взрывчатки нахимичила? — А этот Генри пронырливый парень! Даже жалко что он оказался по другую сторону баррикад. Ну вообще да, эта наивная идеалистка так старалась, стоило ей только рассказать что это для взрывных работ, чтобы шахтёров спасать попавших под завалы. Она выложилась на все сто. Представляешь, взрывчатка П-1 что значит пластичная, пластичная как воск, а по истечению таймера начинает сначала прожигать поверхность на которой находиться, а потом при контакте с чем-нибудь горючим происходит БУМ. Идеально подходит для подрыва такой техники как например автомобиль или паровоз. — А этот минотавр с винтовкой? Откуда она у него? — С винтовкой? Ах ты про это. Ну можно и винтовкой назвать. Да это твой любимый изобретатель Куртвенко её собрал. Представляешь, он думает что это такая специальная труба для канализации, поможем пони в отдалённой сельской местности и проведём к ним водопровод! Как же приятно работать с такими наивными дураками. — Но как ты додумался до неё? — Да что тут сложного? Ты сам своими снами концепцию подсказал — он оглянулся назад, — времени мало, давай последний вопрос. — Хах, он мне ещё условия ставит. Скажи, почему я в твоих глазах предатель? — Почему?! — неожиданно вспылил тот, — ты должен был продвигать наши интересы, ты должен был наладить производство трансгенов здесь! Для этого мы создавали Сталлионград, он должен был стать нашей фабрикой. Он и стал, только фабрикой не того что нам нужно! Какого хрена ты начал творить ерунду? Из-за тебя нам пришлось серьёзно поиздержаться и организовать основное производство в Зебрике. Впрочем, и польза от твоего правления тоже была, ты расширил сферу нашего влияния туда, куда мы даже пока не мечтали, заставил этих дикарей подчиняться нам, и создал полезнейший инструмент в виде армии, ты был бы очень полезен нам, жаль что ты нас предал. А впрочем знаешь что, мне плевать зачем ты начал играть в народного вождя. Пришло время расплаты. — Стой, последний вопрос. Та единорожка Белла, она была права, да? Это всё был не бред? — Нет, признаться честно она меня заставила понервничать. — Ага, ну давай, убивай меня тогда. — Ооо нет, тебя ждёт особое наказание, я ведь про перемещение твоей души не врал. Маргал! — Грейнбол крикнул в сторону минотавра и тот тут же появился рядом с единорогом. — Да, господин? Не говоря ни слова, Грейнбол достал из кармана пиджака переливающейся всеми цветами радуги кристалл. — Наследие предтечей, мы мало что о них знаем, но всё же польза от них есть. Например их кристаллы при должной обработке и магической фокусировке могут запечатывать души. А знаешь что самое прекрасное? Твоя душа будет чувствовать постоянные муки, достойная награда для предателя. Не говоря больше ни слова жеребец начал проводить быстрые манипуляции с кристаллом. Тот засветился ещё сильнее. — Нож. Минотавр тут же подал своему хозяину здоровенного вида ножище. Тот перехватил его магией и аккуратно ткнул им в меня, подставил кристалл под закапавшую кровь и удовлетворённо кивнул. — Ну вот, теперь всё готово. Есть что сказать на последок? — I’ll be back, ублюдки. — Ощерился я окровавленным ртом. — Ну-ну. Маргал, стреляй. Грохнул выстрел. Пуля прошила череп и меня поглотила тьма.

***

Задумывая инспекцию городских кварталов на предмет организованных преступных групп наркоторговцев майор МГБ Спесивый, конечно, ожидал реакцию со стороны бандитов, рассчитывал всколыхнуть это болото и вывести расплодившеюся мафию на чистую воду. Но на такой кардинальный привет он не рассчитывал. «Держитесь твари, долг платежом красен, посчитаемся!» Прибывший на место трагедии вместе с отрядом ОМОНа безопасник сочился негодованием. Погибло семь милиционеров, четверо сотрудников МГБ, трое зевак стоявших у окон своих домов и что самое ужасное — убили генерального секретаря. Несмотря на первоначальный успех нападавших нападение удалось отбить, нападавшие были перебиты. А первоначальное расследование по горячим следам выявило что это не случайное нападение, да и как оно могла быть случайным? Устроить такую дерзкую атаку на высших государственных деятелей да ещё и в столице — это точно теперь будут называть преступлением века. Ниточки заговора тянулись в высокие кабинеты и в ряд НИИ. Временно исполняющий обязанности генсека Гренйбол Фолсин уже распорядился задержать подозреваемых. «Ничего, всех найдём.» — Я в порядке, — заплетающимся языком выдавил глава МГБ, проходя мимо майора, помолчав добавил, — относительном, болит, не тошнит. — Вам нужен покой, срочная госпитализация. — К Дискорду покой, — упрямо возразил он, отталкивая врача правой ногой, — на том свете упокоимся. Мне нужно в политбюро, срочно. *** Зевнув, Белла открыла глаза. — Давно так? — спросила Белла возницу, кивнув на дорогу. — Давно, — ответил тот. — Сюда летели, уже стояло. — Он вдохнул. — Это еще что, здесь хоть немного шевелится, а дальше вообще кошмар. Мы три часа добирались. — А в чем дело? — удивилась Белла. — Вроде бы еще не время. Или что-то случилось? — Случилось, — хмуро кивнул возница, — механизм или как его там — автомобиль, на котором генсек ехал взорвался, а на них самих напали. Милиционеры что рядом с ним и его водителем были — в месиво, смотреть жутко. Самого генсека вроде бы не задело сильно, но смертельно, говорят во лбу аккуратная такая дырочка, кусок металла прошил и водитель его недалеко лежит. Ужас просто… — Он коротко ткнул в сторону. — Да вот остов стоит, не убрали до сих пор. Белла проследила взглядом за его копытом. Поперёк дороги, перегораживая собой почти всю её половину, стоял покорёженный кусок железа, вокруг которого лежали такие же покорёженные куски металла. Всё вокруг было засыпано битым автомобильным стеклом и густо залито вытекшим маслом. Узнать в этой изувеченной железной лепешке тот самый удивительный автомобиль возле которого Белла устроила скандал, о котором ей самой уже было стыдно удалось не сразу. Прямо из нагромождения смятого железа как-то нереально, будто в последний момент добавленные неумелым художником на бездарное полотно, высовывался сорванный синий милицейский галстук. Его поверхность была густо пропитана чем-то красным и лениво шевелилась под порывами ветра. Белла, словно во сне, провожала взглядом удаляющуюся картину. — Вам бы лучше не смотреть туда… — осторожно предположил возница. Она молча отвернулась и решительно сказала пегасу: — Везите меня к отцу. — Но товарищ генерал приказал домой… — начал было тот. — Я сказала — летим на работу к отцу, — срывающимся голосом повторила она. — Но… — Ты что, не понял или просто идиот?! — заорала Белла. — Вези меня немедленно к отцу, не то вылетишь с работы к дискордовой матери прямо сейчас! Возница вздрогнул, не ожидав столь резкой перемены, и молча кивнул. Белла буквально ворвалась в отцовскую приемную и решительно направилась к двери в его кабинет. Секретарша попыталась было протестовать, но Белла лишь злобно зашипела на неё и, не останавливаясь, вошла в кабинет. У Скотта Миггарда шло совещание. — В чем дело? — недовольно посмотрел на неё отец. — Что ты себе позволяешь, Белла, где твои манеры? — Скажи, зачем вы убили Странника? — флегматично поинтересовалась она. — Это было так необходимо? Ты ведь уже получил что хотел. Генерал окинул присутствующих злобным взглядом: — Продолжим позже. Все свободны, кроме Ивана Скотта — произнес он таким тоном, что кабинет опустел в считанные мгновения. — Он долгое время был занозой и всё равно не прекратил бы свою бесполезную мышиную возню, — пожал плечами её отец, — и потом, воровать чужое нехорошо, разве ты не знаешь? — А убивать десятки пони и травить сотни тысяч трансгенной дрянью — это, по-твоему, хорошо? — саркастично усмехнулась она. — Перестань, — поморщился отец, — ты уже не жеребёнок и должна прекрасно понимать, что эти самые сотни тысяч — это ничто. «Все» — означает «никто». Толпа — это стадо. Причем тупое. И оно ничего не значит. — Генерал брезгливо поморщился. — Лучше расскажи, как ты догадалась? — Я попыталась связаться со Странником сразу по прилёту и он ответил что встречает меня в аэропорту. Вот только время отправки письма странное, я в это время ещё была в полёте и он просто не мог знать что я уже прилетела. Я сперва решила, что это ошибка почтовой связи, — она печально улыбнулась. — Только ведь это не было ошибкой. Твои пони вскрыли мою переписку и узнали места встреч и адреса, или просто вездесущий Иван Скотт запомнил его ещё тогда, вечером перед вылетом, в моей квартире? Вы связались с ним от моего имени и назначили встречу, он поверил и раскрылся. Тут-то вы его и убили. Тебе ведь именно для этого был нужен тот зебриканский спектакль с ограблением? А я еще думала, повезло мне, что серьги вместе с ушами не вырвали. Вам потребовалась моя записная книжка чтобы выяснить как с ним связаться в экстренном случае. Поэтому он ничего не заподозрил. Надо же было как-то его выманить! А что, уважаемый Иван Скотт не нашёл другого способа? — Она насмешливо посмотрела на полковника. Тот невозмутимо молчал. — Этот способ был вполне приемлем, — ответил за него генерал, — к тому же твой Странник был слишком осторожен и вдобавок, к нашему сожалению, имел богатый опыт работы в МВД. Оперативник, старший опер, затем управление БОП, потом управление «К» — в общем, с ним пришлось повозиться. — А Иллиас тебе чем не угодил? — всё так же спокойно поинтересовалась Белла. — Только такой наивный идеалист и дурачок, как Иллиас, мог войти в доверие к Страннику и при этом не спугнуть его, — хмыкнул отец. — К сожалению, он оказался слишком ретив, едва получил копии материалов, как тут же посреди ночи собрался везти их в типографию, сдавать в набор. Кстати, переполошил своими выходками многих серьезных товарищей. Сам виноват. — Значит, я тоже идеалистка и наивная идиотка, раз ты позволил мне вести его дело дальше? — наигранно обрадовалась Белла. — Не паясничай, — поджал губы единорог, — ты сама взялась за это, я тебя не заставлял. К тому же кто мог подумать, что Странник тебе поверит? Я даже предположить не мог, что у тебя есть свойство так легко входить в доверие к абсолютно посторонним пони! Ты далеко пойдешь! — Он улыбнулся. — А потом уже было поздно, поней на переправе не меняют. — Понимаю, — покивала Белла, — тебе ведь даже не Странник был нужен, ты искал Хуго и Смита, ведь так? И пони, которые следили за мной в Мэйнхеттене после задержания, были вовсе не из гвардии или полиции. И адвокат рассказывал мне сказки по твоему указанию. — Я рад, что ты выросла умной девочкой, — одобрил генерал. — Но всё немного не так. Странник, зебриканец, бывший гвардеец — всё это мелочь, которой мы дали возможность объединиться и почувствовать себя борцами за правду. Мы так иногда делаем, чтобы такие, как они, сами обнаруживали себя. Как мотыльки, которые начинают добровольно лететь в огонь, если ночью зажечь свечу. Зебриканец, правда, ушёл. Если он и монах, то точно не в Зебрике, но это уже не имеет значения. Наша цель достигнута, мы нашли Смита и даже больше — мы уничтожили самого опасного нашего врага. Виктор Хуфенко был опасен — он мог в любой момент начать действовать против нас. Вот эти двое были по-настоящему опасны. Смит со своими данными ежегодно обходился нам почти в миллиард рублей. А генсек, будь он неладен, имел реальные силы нам противостоять. Это очень мешало делу. — Какая же я дура, надо было сразу к нему идти, а я его обвиняла! Скажи, а то что из-за вашего ГМО через несколько поколений в мире начнут рождаться миллионы уродов, не мешает бизнесу? — воскликнула Белла. — Белла, не надо торжественных речей, — отмахнулся Генерал, — неужели ты не понимаешь? Это ведь не просто бизнес, ежемесячно приносящий миллиарды. Это путь к власти. К неограниченной власти над миром. Кто-то же должен управлять всем этим безмозглым многомиллионным стадом, пока оно не доигралось в свою дружбу с гармонией и не уничтожило само себя. Проклятый предатель Виктор был той ещё занозой в крупе, но теперь его нет и наша цель уже близка. План начинали ещё наши предки, а закончат наши внуки. Твои жеребята, Белла, и жеребята таких, как ты, будут владеть этим миром. — Скажи, а ты не боишься, что этим самым жеребятам к тому времени уже будет нечем владеть? — усмехнулась Белла. — Ваша трансгенная дрянь пожрет природу, а мутации уничтожат всех живых. Кем же они тогда будут управлять? Друг другом? — Опять ты за свое! — недовольно скривился отец. — Всё не так фатально. На нас работают лучшие ученые, которым мы обеспечили лучшие условия, тут ренегату Виктору стоит отдать должное, на науку он не скупился. Со временем технологии станут менее непредсказуемыми, а техника станет в сотни раз совершеннее чем сейчас. Как только глобальная цель будет достигнута, мы займемся выравниванием ситуации. Так или иначе всё образуется, этим займутся наши дети, у нас же другие задачи. Мы близимся к цели с каждым днём, и неразумно останавливаться на достигнутом. И я возлагаю на тебя большие надежды! — О! Я польщена! — оценила Белла. — Избранное для избранных, да? Меня примут в ряды убийц, не разменивающихся на мелочи. Мы оперируем целыми поколениями и уничтожаем глав государств! Ешьте, жеребята, ГМО, будете здоровы, а кто не будет есть — тот сдохнет! — Прекрати! — вспылил генерал. — Не будь столь глупа! Ты что, собираешься отказаться от моего предложения? И что ты сделаешь? Пойдешь организовывать борьбу против «Живых»? Откроешь миру глаза, рассказывая жуткие сказки? — Как знать, быть может, мои сказки и вправду откроют пони глаза? — усмехнулась она. — Или мне ты тоже устроишь несчастный случай? Или прикончишь как генерального секретаря? Хотя нет, на генсека у тебя сил бы не хватило, тут кто-то покруче будет, МГБ, да? Да какая к Дискорду разница! Это ведь вы наверняка скормили Страннику информацию что Виктор до сих может быть одним из вас, чтобы он не дай Селестия не пошёл к нему. А в самом деле интересно, если твои заграничные хозяева отдадут тебе такой приказ, ты подчинишься сразу или будешь колебаться еще минут пятнадцать прежде чем обвинить меня в торговле наркотиками и убить при задержании? — Зачем? — хмыкнул генерал. — Ты не в состоянии причинить нам вреда. Ты способна только сильно разочаровать меня лично. — О! Я разочарую тебя еще сильнее, когда опубликую всё, что мне известно! — воскликнула она. — Где? — улыбнулся генерал. — В государственных изданиях? — Он покачал головой. — Не выйдет. Теперь мы имеем рычаги на самых высоких уровнях, так что они не станут тебя публиковать. — Он с интересом посмотрел на нее. — Или же ты рассчитываешь на независимые издания? Тогда позволю себе напомнить: все они принадлежат нам, даже твой профессор Борзо полностью наш и ему это вроде как даже нравится. Неужели ты думаешь, что мы настолько беспечны, чтобы выпускать СМИ из-под надзора? Оглянись вокруг. Все независимые журналисты, откапывающие что-то сенсационное, приходят к вам после того, как их пнут в остальных местах. — генерал улыбнулся. — Кстати, очень удобно. Не надо выискивать излишне ретивых и любопытных — они приползают к нам сами и еще очень этому рады. — Он коротко развёл копытами, глядя на неё. — Так что максимум, что тебе светит, это третьеразрядная жёлтая газетенка. Только они готовы печатать любую чушь. Но без доказательств это ничто. — Посмотрим! — заявила Белла. — Одно доказательство у меня все же есть. И очень скоро ты о нём узнаешь из газет! — Не думаю, — вздохнул генерал. — Лучше не начинай толочь воду в ступе, неблагодарное это занятие. Денег не приносит, одни только шишки. — У тебя слово «деньги» в каждой фразе! — презрительно поморщилась она. — Я даже не буду говорить о том что ты вроде как коммунист. Деньги — это всё, что вас интересует. Ради денег вы готовы пожертвовать целыми поколениями! И даже будущим всех пони! — Не ради денег, — терпеливо поправил её генерал, — нас интересует власть, а деньги требуются для того, чтобы власть получить. Это очень долгий и кропотливый процесс. — Он встал из-за стола и сделал решительный жест: — Хватит играть в слова. Я в последний раз предлагаю тебе одуматься. — Я уже одумалась, — брезгливо ответила Белла, — я не желаю участвовать в этой грязи и сделаю всё, чтобы помешать вашим жутким «Живым». Она развернулась и направилась к двери. — Учти, — донеслось ей вслед, — если ты сейчас выйдешь отсюда, ты выйдешь навсегда. У меня больше не будет дочери. — Я учту! — не оборачиваясь, ответила Белла и вышла из кабинета. К НИИ Здравоохранения она подошла к шести часам вечера. Бартенко ещё был на рабочем месте, в своей лаборатории, и возился с бесчисленными пробирками. — Добрый вечер, Белла! — улыбнулся ей учёный. — Что-то вы припозднились сегодня. — Здравствуйте, а вы тоже домой не торопитесь, — улыбнулась в ответ Белла, — работа не отпускает? — Я уже собираюсь уходить, — отмахнулся учёный, указывая на лабораторный журнал, — жду бумаги от моих коллег из Кантерлотского университета, вот и решил скоротать время. Чем могу помочь? — Он придвинул ей старенький стул. — Угостить вас чаем или кофе? — Нет, спасибо, — покачала головой Белла, — я по делу. Помните наш разговор насчёт новой экспертной комиссии? Вы ещё сказали, что на её рассмотрение будут представлены те же самые сорта ГМ-картофеля компании «Эрика», которые запретил к выращиванию в Сталлионграде прежний состав комиссии? — Разумеется, помню, — кивнул ученый. — Заседание уже состоялось? — заторопилась Белла. — Документы уже выданы? Работы начались? Как я могу встретиться с членами комиссии? Она достала карандаш с блокнотом и решительно заявила: — Я планирую опубликовать в открытой печати информацию о том, что должностные лица неприкрыто пытаются продвигать уже запрещенную ГМ-продукцию своих международных хозяев! И то, что именно они убили генсека. — Я склонен вам верить насчёт генерального секретаря, это действительно трагедия, а документы к сожалению, Белла, вы получить не сможете, — покачал головой Бартенко. — Как?! — опешила Белла. — Почему? — Заседание должно было состояться сегодня, — ответил ученый, — но, как нам сообщили из института питания по линии Академии Наук, вчера в 19.00 компания «Эрика» в срочном порядке отозвала свои документы. С минуту Белла молчала, обдумывая услышанное. Значит, «Живые» снова победили. Они всегда побеждали и собиралось побеждать и дальше. Бороться с таким могущественным монстром одной кобылке было не под силу. Но просто сидеть и молчаливо наблюдать, как они повсюду запускают свои щупальца, она не собиралась. — Товарищ Бартенко, — сказала она учёному, — с этим надо что-то делать. Вряд ли можно остановить нашествие транснациональных компаний усилиями разрозненных энтузиастов. Что вы скажете, если я предложу создать организацию? Общенациональную организацию, которая бы занималась экологической, продовольственной и фармацевтической безопасностью страны и могла официально объединить всех, кому небезразлично наше будущее и судьба наших жеребят и последующих поколений? — Я скажу, что это разумная мысль, — немного подумав, ответил Бартенко, — и более чем своевременная. Я могу гарантировать, что вдвоем мы не останемся, в наши ряды встанут многие достойные учёные и просто заинтересованные пони. Поверьте, в наших рядах будет много достойных пони и более того — занимающих высокие должности в стране. Это прекрасная идея. — Тогда решено, — констатировала Белл, — я займусь подготовкой и сбором документов. Нам наверняка будут мешать, но погибший генсек очень нам помог сам того не зная разрешив создавать общественные организации. Это будет общенациональная организация генетической безопасности, которая должна официально бороться с ГМО и везде и всюду требовать его запрещения. Мы должны привлечь внимание широких масс, потому что, как я уже убедилась, самое действенное оружие «Живых» — это безразличие пони! Никто ничем не интересуется, все слишком поглощены собой и не обращают внимания на то, что происходит вокруг! — Тогда пора за работу. — подытожил учёный. — Мы ещё посмотрим кто кого. — Погрозила копытом Белла.