Fallout Equestria: Сталлионград.

Генеральный Секретарь мертв, враги социализма и всех пони торжествуют, и теперь судьба Сталлионграда и его жителей очень туманна. Пойдет ли он по уготованной ему судьбе марионетки в копытах тайных воротил мира, или сможет собраться с силами и бросить им вызов? Сталлионград, Улица Моховая Дом 12, личный кабинет ВРИО генерального секретаря Грейнбола Фолсина, 25 июля 1006 года. Начинающий седеть единорог сидел уже в своём кабинете полный дум. С одной стороны — триумф и наконец-то сведённые с предателем счёты. А с другой — растерянность. Грейнбол никогда раньше не занимался копытоводством целой страны. По решению Совета бросив сытую жизнь и копытоводящий пост «живых» по связям со своими коллегами из Эквестрии он начал долгий путь от мелкого чиновника министерства культуры до начальника МГБ. И вот, в конце концов он тут. И является главным в этой стране, а то что приставка ВРИО скоро исчезнет, он не сомневался. Но что же теперь делать? Ясно конечно что повернуть Сталлионград на тот путь, которым он должен был следовать согласно замыслу «живых» — быть базой для производства трансгенов теперь не получится. Эту нишу теперь предстоит занять Империи зебр. Грейнбол достал из портсигара сигару набитую элитным хиндийским табаком, отрезал её кончик специальными щипчиками и стрельнув из рога маленьким огненным шариком подпалил блаженную курительную палку. Откинувшись на стул, единорог задымил. — А что же делать мне? — Он мог позволить задавать себе такие вопросы, в конце-концов он был не рядовой пешкой в иерархии «живых», а близок к тем, кто направлял политику организации. Грейнбол достал из ящика стола мерцающий кристалл и глядя на него покачал головой. — Мда, ты хоть и ублюдок, но дело сделал хорошо, решено! Если Зебрика — это наша ферма, то Сталлионград будет её бронёй, мускулами и копытами. Но для начала нужно поправить довольно шаткие позиции. — Ивана Скотта ко мне! Через пару минут в кабинете донёсся дверной стук. — Разрешите войти? — Проходи! Вошедший пегас пристроился за столом и вопросительно уставился на своего начальника. — У нас много дел, но сейчас перед нами стоит две первоначальные задачи. Первая из них — спрятать кристалл с душой Виктора. Место где это можно сделать я знаю, остаётся только сделать это всё так, чтобы никто кроме меня, тебя и самого минимума доверенных лиц не знал и даже не догадывался что же это за побрякушка такая разноцветная. Помощник Грейнбола задумчиво потёр нос. — Что за место? — Исследовательский комплекс который по указу Виктора строили в горах. — Тот что в двух часах полёта от Новосеверска? — Он самый. Теперь он будет самым засекреченным и охраняемым местом в Сталлионграде. Нет, во всём мире, пускай там занимаются всеми самыми важными и секретными исследованиями, по ГМО кстати тоже, пускай там проводят самые опасные эксперименты, пускай там держат самых ужасных тварей что мы только найдём, пускай все боятся его как Найтмер Мун, но самая главная задача — это замаскировать среди всех этих работ и ужасов этот маленький кристаллик. Нельзя чтобы какие-нибудь альтруисты узнали что Виктор ещё жив и его можно спасти, ясно? — Ясно, товарищ генерал. — Кстати насчёт генерала, — Грейнбол почесал затылок, — Куртвенко уже схватили? — Да, он в изоляторе под охраной моих оперативников. — Вот и отлично, повесь на него всех собак, обвини его в создании и техническом снабжении террористической группы для убийства генсека, освети всё это в СМИ в нужном свете, ну я думаю тебя учить не нужно, сам знаешь. Через месяц — другой предложи ему альтернативу тюрьме — продолжение научной работы, только теперь уже под нашим присмотром, думаю он не откажется. Что с министром обороны? — Оказался несговорчивым, оказал сопротивление при задержании, нам пришлось ликвидировать торговца государственными секретами. — Неприятно конечно, но не смертельно, нужно перевести всех ненадёжных и нелояльных членов Верховного Совета на маловлиятельные должности, особенно министра МВД, замени их всех на другие молодые и перспективные кадры лояльные нам. После этого я объявлю об внеочередном съезде партии на котором меня назначат на постоянную должность генсека, а тебя на мою должность начальника МГБ, ясно? — Да. Но у меня есть вопрос. — Какой? — Что делать с Беллой Миггард? Она довольно настойчива. — Пускай живёт, не трогайте её. Это слишком опасно, мы и так в последнее время наследили, замучаемся разгребать, у нас и без неё работы через край. Всю власть над страной нам так просто вряд ли отдадут, ты это понимаешь Иван? Пегас кивнул. — Да, за время правления Виктора ему удалось вырастить сугубо национальную элиту, мы пока что в меньшинстве, для полного захвата власти нам понадобятся годы. — Если не десятилетия… Время пути до Политбюро занимало около часа, но благодаря автомобилю, второй экземпляр которого Грейнбол забрал себе, он со своим верным помощником добрался до Политбюро всего за полчаса. Так быстро он ещё никогда там не оказывался. Так быстро вообще ещё никто туда по земле не добирался. Водитель сходу затормозил у площади перед главным правительственным зданием страны. — Товарищ генерал-полковник? Я рада вас тут видеть, — разволновалась единорожка из министерства культуры, а ныне — ВРИО председателя Верховного Совета. И без того обеспокоенная совсем недавней смертью генсека и бегством за границу предыдущего председателя оказавшегося одним из заговорщиков убивших генсека пони была совсем сбита с толку своим новым назначением. Она ведь совсем не годится для этой работы! «Иван хорошо поработал, этот старый дурак вряд ли бы согласился работать с нами, а вот эта — она не компетентна, а значит будет хорошо управляема, а нужные пони чтобы она не угробила государство будут всегда рядом.» — внутренне ухмыляясь думал Грейнбол. — Простите, а вы не знаете кто будет новым генеральным секретарём? Уже не начальник МГБ ободряющее улыбнулся: — Я и есть теперь Генеральный Секретарь, я думаю вы будете не против. Поверьте, операция спасения нашей Страны от гнили заговора будет в надёжных копытах. А сейчас, уважаемая, я попрошу вас к завтрашнему дню собрать парламент в необходимом кворуме для принятия законов и постановлений, прессу не забудьте, иностранную тоже. Нам предстоит особая миссия. — Но, я… Я не знаю как это делать, я совсем не гожусь для этой работы. — Единорожка чуть ли не плакала. «Научишься, куда ты денешься» — Не переживайте вы так, — Грейнбол ободряюще улыбнулся, — мой помощник будет с вами и будет давать вам необходимые советы. Без пяти минут новому начальнику МГБ не требовалось лишних слов и он кивнув мягко, но настойчиво подтолкнул единорожку в нужном направлении и двинулся следом за ней. На следующий день Политбюро бурлило народом. После прошедшей церемонии и почти единодушно принятого назначения на постоянную должность генсека Грейнбола Фолсина в зале, битком набитом журналистами ведущих изданий мира, кипели нешуточные страсти. На экстренное заседание парламента и пресс-конференцию с ВРИО Генерального Секретаря СССР собралось более тысячи тружеников пера и чернильницы практически все народные депутаты, отсутствовали только те, кто болел или был в рабочих поездках. Для привлечения внимания нового генсека и его секретаря каждый из присутствующих изгалялся как мог. Одни растягивали длинные транспаранты с темой вопроса, другие яростно трясли флагами своих стран, третьи тянули вверх копыта с карточками и логотипом своего издания. Стадо журналистов рыхлило землю в готовности сорваться в бой, по отмашке референта. На галерке, какой-то нетерпеливый индивидуум свистнул в дудку, в попытке привлечь к себе внимание. Иван Скотт — новый начальник МГБ грозно погрозив копытом высказался в микрофон: —Уважайте своих товарищей, здесь вам не хуфбольный матч, вы еще фейерверки запустить попробуйте! Первому задать вопрос выпала честь представителю газеты Лас-Пегасуса. — Господин генеральный секретарь! Как вы прокомментируете заявление министра финансов и торговли королевского департамента Эквестрии о виновности Сталлионграда в провале торговли между нашими странами которое заключил предыдущий генеральный секретарь лично с принцессой Селестией? Грейнбол с интересом выслушал вопрос и, усмехнувшись, язвительно сказал: — Как, как. Ветер воет, собака лает. Особое мнение господ из капиталистической страны, меня не интересует. Господа министры вашей страны на протяжении последних лет ста работают жестяным рупором магнатов и финансовых кланов Эквестрии. Своего я и своих мозгов у них столько же, сколько и в этом рупоре, лишь в том объеме, чтобы донести звуковую волну до слушателей. В том торговом договоре изначальные декларируемые цели и задачи очень быстро трансформировались и выродились в, простите за выражение, помойную клоаку интересов горстки жадных до денег пони. Вот эта горстка и задает тон всей внешней политики Эквестрии, опутывая ряд соседних стран паутиной кредитов, долгов и санкций. Попытки Сталлионграда наладить торговлю и вернуть в нормальное русло наши отношения с Эквестрией ни к чему не привели, были зафиксированы сотни попыток кражи наших промышленных секретов и покупки наших предприятий в обход действующего законодательства. Поэтому в ответ на столь неприкрытую экономическую агрессию министерство внешней торговли СССР с санкции Политбюро и лично Виктора Хуфенко были вынуждены ввести заградительные пошлины на Эквестрийские товары, разработать и ввести антимонопольное законодательство и уже через неделю ужесточить его. Но мы всегда открыты для честной торговли и если вы добропорядочный бизнеспони, то вы можете лично обратиться к нашему министерству внешней торговли и обсудить допуск на наш рынок. — Газета «Кантерлот Пост», — с одобрения референта, приподнялся полный пегас с одутловатым лицом, принимая микрофон. — Я хотел задать вопрос о причинах нарушения Сталлионградом основных правил международной безопасности, за последние двадцать лет вы вторглись на земли буйволов оккупировав одну часть их территорий и превратив вторую в марионеточное государство, взяли фактически под военный контроль Якякистан под видом обеспечения безопасности страны, устроили бойню на границе с грифонами и угрожаете военной силой любому кто на вас косо посмотрит. Но недавно по указу того же пони что отдал приказ о вторжении, сталлионградские войска уходят домой. Скажите, что повлияло на это и такую агрессивную внешнюю политику? Грейнбол внимательно выслушал корреспондента, покивал головой в такт, соглашаясь с его словами и вколачивая каждую фразу, как гвоздь в доску, произнес: — Я отвечу на ваш вопрос. Во-первых, Сталлионград не является агрессором, право на нашу защиту любыми способами и средствами закреплено в нашей конституции. А всё что вы перечислили — это лишь ответы на агрессивные действия соседей или их просьбу о защите в случае с Якякистаном. Во-вторых, как вытекает из предыдущего ответа мы не являемся агрессорами и поэтому предыдущий генсек отдал приказ о выводе войск из Буйволской Народной Социалистической Республики в связи с искоренением бандитизма в регионе, причём хочу заметить, политический режим и форма правления были единодушно приняты местными жителями, никто не навязывал марионеточный режим, мы видим в буйволах равноправных партнёров. То же касается и Буйволской автономной Социалистической Республики, эти буйволы сами приняли решение войти в состав нашей страны. За два часа пресс-конференции Грейнбол ответил на три десятка вопросов, порадовав прессу меткими высказываниями и ёмкими характеристиками, удивив глубоким знанием предмета, даже на самые каверзные вопросы. «Этот парень подаёт надежды» — заключила иностранная пресса несмотря на довольно жёсткие ответы на ряд некоторых вопросов. — Газета «Кантерлотский Вестник». Уважаемый Грейнбол Фолсин! Мы все очень скорбим по стольким жертвам в результате этого ужасного покушения на генерального секретаря, но нас всех мучает вопрос — по какому пути СССР пойдёт теперь, даже несмотря на фактическую закрытость сталлионградской экономики от внешнего мира, наблюдается активный рост торговли между нашими странами, если Сталлионград начнёт вести ещё более жёсткую внешнюю экономическую политику, могут обанкротиться сотни эквестрийских предприятий и тысячи пони окажутся на улице. — Спасибо за вопрос, — новый генсек взял в копыто протянутую помощником папку, раскрыл её на заранее вложенной закладке, — новая политика СССР будет представлять собой более демократическую политику в отношении бизнеса и ведения торговли с нашими иностранными друзьями, естественно на честных и взаимовыгодных принципах, более того, СССР будет выступать мировым миротворцем для урегулирования конфликтов и недопущения войн… Сталлионград. 1010 год. Головной автомобиль изредка взрёвывал сиреной, распугивая одинокие попадающиеся машины, заставляя их шарахаться с пути и прижиматься к обочинам. Грейнбол сидел на заднем сиденье автомобиля спецгаража компартии и прикидывал план действий на день. Самое главное для него не выдать, что он до сих пор много чего не рубит в ситуации, не торопиться, поменьше раскрывать рот и больше слушать. Если что сослаться на недомогание. И вообще, молчание — золото. Кортеж въехал на большой мост построенный ещё в стародавние времена и как историческое наследие оставленный в нетронутом виде, вдали во всей красе предстало величественной здание городской администрации оформленное в красно-белые тона с ампирами на стенах, изображающими деятелей искусства, спорта, труда и науки. Миновав горисполком, кортеж далее стремительно помчался дальше по улице. «Машинка-то как ровно идёт, слышно только как колёса шуршат, а салон не шелохнётся. Отличный аппарат», — восторгался генсек одной из первых машин построенных предприятием эквестрийских эмигрантов Машинфорд, специально для правительства СССР. Водитель — красноглазый пегас, лично присутствовавший на приёмке машины, говорил, что её собирали в небольшом заводском цехе трое минотавров и двое единорогов практически вручную, чуть ли не по винтику. «Да, до массового производства машин этим мигрантам ещё лет пять-десять топать, впрочем количество не значит качество.» Машины кортежа подъехали к зданию и припарковались прямо напротив центрального входа. Задержавшись возле машины, он огляделся по сторонам. На флагштоке шпиля, возвышающегося над зданием обвис яркий сочный красный флаг. Скругленные углы и стеклянный фасад придавали зданию устремленный ввысь, он бы даже сказал, торжественный и заодно деловой вид. На фасаде по центру — герб страны, в башенке под флагштоком большие часы. Из здания к начальству навстречу вынырнул пони в деловом костюме и улыбкой на лице. — Добрый день, товарищ генеральный секретарь, как доехали? — Спасибо, неплохо, я бы даже сказал с комфортом, эти новые автомобили — просто чудо. — Что и требовалось доказать, научная мысль СССР самая передовая в мире! — Довольно констатировал помощник. — Ну что же, веди, — патетически провозгласил Грейнбол. — Куда? — не понял тот. — Хотелось бы в светлое будущее, — задумчиво протянул он, впрочем для него оно было гарантировано, — но пока туда, где будем будущее творить! — Конечно, дела не терпят отлагательств. Помощник направился вперед. Грейнбол двинулся за ним. Следом за генсеком, прикрывая от неведомых опасностей, шёл молчаливый охранник. — Проходите, — открывая дверь, произнёс помощник, — через пять минут я принесу план работы на сегодня. Войдя в кабинет, он медленно осмотрелся. Вот уже четыре года он генеральный секретарь, а всё никак привыкнуть не может вот так вот запросто и вольготно ходить по Политбюро. — Товарищ генеральный секретарь, пойдемте разденемся, а я пока принесу вам чай, — произнесла из-за спины белая пегаска. Быстрым движением обогнув седого генсека, она элегантно открыла малоприметную дверь в комнату отдыха. Раздевшись, он вышел в кабинет и, пока кобылка гремела чайником и блюдцами с любопытством огляделся. Слева от Грейнбола напротив окна стоял боком большой стол с креслом. Напротив, пристроился небольшой приставной стол, по обе стороны которого стояли стулья с закосом под старину. Справа солидно смотрелся большой стол с восемью задвинутыми стульями. «Это для совещаний». Генсек прошёл по кабинету и уселся за приставной стол спиной к окну, ожидая пегаску с чаем. Приоткрылась дверь и в кабинет заглянул рыжий грифон — профессиональный су-шеф, приглашённый интендантом Политбюро из королевства Грифонов. — Господин Фолсин, ланч будете? —Тащи, — скомандовал он, аппетит был зверский. Появилась пегаска с кружкой в зубах, в которой дымился ароматный малиновый чай. Комната наполнилась приятными ароматами. — А вот и ланч, — лакейски изогнувшись, проскользнул в кабинет товарищ ланченосец. «Бордо Жак, шеф-повар кухни, тоже иностранец», — припомнил Грейнбол. О даа! Ну и ланч! Яичницу-то генсек всегда уважал, присыпанную душистой зеленью, с чёрным ароматным хлебушком. А яичница и вправду была хороша, шеф-повар не просто так занимал своё место. «Интересно, а как он относится к тому что я поедаю яйца, они же ведь тоже из яиц вылупляются?» — Мелькнуло в голове, когда он с аппетитом поедал яичницу. «Впрочем, какая разница?» — махнул генсек в подсознании, не в грифонии ведь. Как только тарелка опустела и Грейнбол довольно откинулся на стуле, появился всё тот же грифон и быстренько унёс пустую посуду, следом шмыгнула пегаска, унося кружку. Только он перебрался в свой кабинет и устроился поудобнее за столом, в дверь постучали и в следующую секунду на пороге оказался Иван Скотт, таща в зубах несколько разноцветных папок. Положив папки на стол, помощник замер напротив стола. Пробежавшись глазами по разноцветным папкам, выделил из общей кучи чёрную с надписью «Первой важности. Секретно.» — Что там нового? — Инцидент на границе с буйволами. — Опять повстанцы Хабало? — Да. Грейнбол недовольно поморщился. Он терпеть не мог этих рогатых ублюдков, Виктор, засранец, всё же умудрился нагадить напоследок перед смертью своей выходкой с выводом войск. А теперь тамошние патриоты подняли восстание против «марионеточного режима пони» с переменным успехом пытаясь свергнуть выращенную Сталлионградом социалистическую власть. И ладно бы только это, в конце-концов эти земли не сильно важны на данной стадии выполнения плана, так ведь они совершают рейды на границы! Генсек выдохнул, возвращая себе мысленное спокойствие. — Что они такого сделали что это попало мне на стол в чёрной папке? — Вчера, 24 марта в 2 часа 30 минут ночи группа повстанцев численностью от семисот до тысячи буйволов попыталась прорваться через границу в сторону Новопегасуса, в результате неожиданного и массированного нападения им удалось прорвать границу и углубиться на наши территории на десять — пятнадцать километров, попутно разоряя деревни и убивая их жителей «за предательство своего племени» как они говорят. По тревоге была поднята расквартированная неподалёку 34-я Солнечногорская стрелковая краснознамённая дивизия, в ходе встречного боя повстанцы понесли существенные потери, что-то в районе пяти сотен убитых и были вынуждены бежать. Пока потери уточняются, но предварительно они таковы: убито 75 военнослужащих, в том числе 50 пограничников, 456 гражданских лиц, раненных больше тысячи, примерный материальный ущерб на сумму в 34 миллиона рублей, был повреждён завод железобетонных конструкций. — Понятно. — Кивнул генсек. — Такое событие замять не удастся, нам нужно срочно что-то сказать по этому поводу. — Хм. — Грейнбол задумался. Некоторые бизоны на территории ныне Бизонийской автономной Социалистической Республики до сих пор симпатизируют своим независимым собратьям, а эта пограничная бойня может послужить им хорошим примером показывая что с СССР можно бороться. Опасно. «Ну ничего, я вам покажу что такое связываться со Сталлионградом» — Генсек зловеще улыбнулся. — Иван, нам нужен «мистер чих», много «мистер чиха», намешайте его в баллоны в таких концентрациях чтобы у них не слёзы текли из глаз, а кишки из жопы лезли, снарядите команды химиков и подвесьте на дирижабли баллоны с химикатом и поливайте приграничные территории буйволов до тех пор пока ветер не сменится или газ не кончится, в прессе пускай скажут что это кровожадные террористы, а наша армия доблестно спасла много жизней не дав бандитам добраться до наших граждан. Жителям деревень дайте хорошие компенсации, это поможет им принять верное мнение на этот счёт, а особо ретивым заткнёт рты. У седого пегаса, ранее полковника, а теперь начальника МГБ, много видевшего в своей жизни открылся от удивления рот. — Вы… предлагаете их всех отравить? Устроить газовую атаку? Но… это как-то слишком. — Слишком, — усмехнулся Грейнбол, — эти дикари посмели атаковать нашу границу и убивать граждан СССР. Я не скажу что мне есть до этих смертей дело, но это наша репутация, это как в бизнесе — раз позволил себя кинуть и всё оставшееся время о тебя будут вытирать копыта. Они должны бояться даже смотреть в нашу сторону, в идеале, там вообще никто не должен жить. И тем более, не всё ли равно чем травить опасных для нас пони или буйволов, трансгенами или газами? — Я понял вас. — Кивнул Иван. — Так, с этим разобрались, что по поводу проекта «Краснополь»? «Краснополь, Краснополь.» — Билось в подсознании седого пегаса. Да, память уже не та что раньше. «Краснополь — секретный проект СССР по созданию военно-морских сил. " — Вспомнил! Флот необходимо было создать чтобы защищаться от медвежьего и оленийского морского пиратства которое с развитием торгового флота Сталлионграда начало существенно досаждать морской торговли, да и не только в пиратстве дело. Льдистый океан — не то место где можно спокойно осуществлять судоходство. Гигантские доисторические акулы, цари подводного мира — левиафаны, саблезубые тигры живущие на льдах и побережье и целый список разномастной нежити — отголоска давнего нашествия Вендиго создавали неиллюзорную опасность. Ещё в 1006 году, когда новый генсек только пришёл к власти и для увеличения международной торговли в рамках плана «живых» по взятию под контроль мировой торговли СССР начал осваивать новые воды и вот тут выявилась существенная проблема — воды опасны. Рыбаки и малые торговые суда постоянно подверглись нападениям диких агрессивных морских животных, а порой и оленийских пиратов. Большие торговые суда регулярно приходили в порты с существенными повреждениями и вынужденно вставали на ремонт в сухие доки. Убытки морских компаний, как Сталлионградских, так и заграничных росли, гибли члены экипажей, порой в полном составе. Моряки начали всё больше опасаться выходить в рейсы, владельцы судоходных компаний роптали и бомбардировали Верховный Совет просьбами, а порой и требованиями что-то сделать. Тогда и родился проект Краснополь — инициированная лично генсеком программа по созданию военного флота для охраны торговых путей и караванов судов. Чуть позже разработанные согласившимся на сотрудничество учёным Куртвенко артиллерийские орудия только подстегнули желание создать флот. Кораблестроительную программу держали в тайне, маскируя её под строительство научных и торговых судов нового класса. Правительство справедливо опасалось негативной реакции соседей. Для отвода глаз были даже проданы несколько передовых плавучих научных станций Эквестрийскому научному сообществу. Закончить проект планируется за десять лет. По плану планируется к 1016 году иметь полноценный флот в составе двух линкоров Главный калибр которых дотягивал до 400 мм, не говоря о огромном числе более мелких морских орудий, пяти линейных крейсеров — главный калибр 320 мм, двадцати лёгких крейсеров и пятидесяти восьми кораблей сопровождения с несколькими 75 мм орудиями. Когда был предоставлен план и состав флот многие заждались вопросом — зачем нам крупные корабли, если мы планируем только охранять торговые суда? Тогда Грейнбол лишь загадочно улыбнулся — на будущее. «На будущее — так на будущее. Только денег это будущее жрёт немеряно.» — Проснулся внутренний скупердяй генсека. — Кхм, появились какие-то проблемы? — Нет, скорее организационные вопросы. Всё идёт по плану, проект готов на тридцать процентов, наши доблестные рабочие трудятся в три смены, поэтому рождение Красного Флота входит во вторую стадию. Через неделю начнётся монтаж вооружения, электроники и внутренняя отделка малых кораблей, по плану через месяц должен начаться набор и обучение экипажей. На этом моменте я предлагаю внести в план некоторые коррективы. — Какие именно? Иван извлёк из чёрной кожаной папки какие-то бумаги. — Прошу вас. — Указал он на документы. Заинтригованный, Грейнбол подался вперёд. — По первоначальному замыслу планировалось набирать экипаж из гражданских служащих торгового флота, однако проведённое специалистами министерства социальной политики исследование показало, что гражданская специфика плохо подходит под реалии военного флота, прежде всего будет страдать дисциплина. Нам легче с нуля обучить военных матросов и офицеров. — Вы предлагаете создать военно-морской факультет в высшем военном училище имени Сталлиона? Начальник МГБ помотал седой головой. — Нет, но мыслите вы в правильном направлении. Факультет — это слишком мелко. Нам требуются десятки тысяч служащих. Факультет, каким бы он большим не был не даст нам нужное число специалистов. Помимо этого не стоит забывать что военное училище сугубо сухопутное учебное заведение, там разбираются в водоёмах только на уровне как их форсировать и как их оборонять. — Тогда я слушаю ваши предложения. Пегас рубанул копытом воздух. — Мы должны организовать военно-морскую академию! Представьте, тысячи и тысячи офицеров. Это будет наш первый кирпичик в создании профессионального морского офицерского корпуса. Опора СССР на морских просторах! Десятки и десятки, сотни боевых кораблей бороздящих океанские просторы под управлением преданных Сталлионграду офицеров. Через шесть лет никто на море не посмеет нам перечить и угрожать! Мы будем великой морской державой! Иван Скотт продолжал самозабвенно заливаться соловьём, кажется, позабыв обо всём на свете. «Или ты стареешь Иван, или ты не на своей должности. Может ему больше должность начальника ВМС подошла бы?» — Кхм, это всё конечно прекрасно, но создание военно-морской академии тут же пустит псу под хвост всю нашу конспирацию. — Спустил генсек с небес на землю седого пегаса. — Приношу извинения, кажется я немного увлёкся. Вы правы, создавать в открытую такое учреждение и громогласно об этом объявлять было бы верхом глупости. Но никто нам не мешает сказать что это гражданский морской университет, а проводить набор будущих курсантов я предлагаю среди жеребят от семи до десяти лет, естественно только среди жеребцов, кобылы слишком болтливы. — У меня тогда есть следующий вопрос. А не рановато ли в семь лет набирать курсантов, они же ещё совсем жеребята? Может лучше с восемнадцати лет? Да и информация об истинном назначении «университета» даже так всё равно просочится. — С точки зрения гражданина либеральных взглядов это может быть и так, но мы не в Эквестрии, и мы можем не утруждать себя играми в демократию. Семь-десять лет — актуальный возраст. Жеребёнок уже достаточно смышлёный для нормального восприятия информации, которую ему будут давать, но при этом его мировоззрение ещё не успело сформироваться, и его, словно пластилин, можно подстроить под те задачи, которые он должен будет выполнять. «Если мы не воспитаем своих детей, то враги сделают это за нас. Не помню кто это говорил, но он прав.» Уж лучше фанатичные офицеры, чем предатели. — Хорошо. Я согласен с вами, создавайте академию, ищите специалистов, делайте что считайте нужным, но флот должен быть обеспечен экипажами. —Да, я вас понял. Остался только последний вопрос. Для продолжения программы «Краснополь» и создания военно-морской академии необходимо выделить средства. — Сколько? — Пятьдесят два миллиарда рублей. — Невозмутимо ответил Иван. У Грейнбола едва глаза на лоб не полезли от такой суммы, но к счастью он быстро смог совладать с собой. — Обратитесь в министерство финансов, скажите я ходатайствую. — Понял. На этом прошу откланяться. — Да, конечно. Пегас встал, и кивнув, покинул кабинет. Грейнбол остался один на один со своими мыслями.

***

— Но где я вам возьму такие деньги?! — Товарищ министр финансов, насколько я знаю, недавно генеральным секретарём был издан указ об изменениях в налоговой политике СССР, в той её области что касается бизнеса и земельного кодекса. Не вы ли так восторженно отзывались об этом указе, говоря что это принесёт нам хороший доход? — Да, товарищ Иван Скотт, но милосердная Селестия, имейте совесть! Деньги от указа появятся только в конце месяца, после уплаты налогов. Помимо этого, моё министерство планировало пустить их на другие нужды. Погашение внешнего долга, развитие нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности например. Пегас скривился. — Ничего, перебьются. Банкиры Гриффенхейма конечно жадные, но не настолько глупые чтобы слишком сильно давить на нас, год ничего не решит. А на нефтяную промышленность деньги и так выделены. Тем более, сколько там рублей вы рассчитываете получить? — Около восьмидесяти миллиардов. — Недовольно буркнул главный финансист СССР. — Тогда не вижу проблем, товарищ министр финансов. Выполняйте! — Довольно потёр копыта пегас, вставая с кресла. — Я вас понял. — Без энтузиазма отозвался его собеседник. Хлопнула дверь. — Жрёте вы их что ли?! — Выругался хозяин кабинета оставшись в одиночестве. Каждый год непонятно на что уходило до двухсот миллиардов рублей. Седьмая часть бюджета СССР! Если бы не исходившие с самого верха указы, то он бы решил что это коррупция, но личное ходатайство генсека не оставлял сомнений, деньги не разворовываются. Или же коррупция царит на самом верху… Покосившись на трубку стоявшего на столе новомодного телефона, министр набрал секретаря. — Кофе мне, только не эту хиндийскую дрянь. И с шоколадом. Ему предстояла долгая работа перекраивания финансового плана.

***

Над хвойной чащей медленно поднималось солнце, освещая своими яркими и теплыми лучами кроны изумрудных елей. Подобно заблудившимся путникам они огибали многочисленные ветви и стволы и опускались на старую заросшую травой дорогу, по которой не спеша двигалась вооруженная группа красноармейцев-егерей, идущая в центр леса, недалеко от границы с буйволами. — Значит, ты никогда раньше не был в лесу? О, не повезло тебе, бедный дедуля! Для неопытного путника эти места могут стать смертельно опасными. Хе-хе! Тут можно запросто заблудиться и попасть в беду. И я сейчас говорю не о банальном риске замерзнуть или умереть от голода. Вот, например, знаешь ли ты, что здесь практически никто не бывает? Ну, кроме, само собой, нас. У егерей вечно работа такая — искать приключения на свой круп. Нет? Не знаешь? Так вот, это — правда. Но посмотри, сколько вокруг тропинок и лесных дорог, а кто их прокладывает, ты в курсе? Никто? Ну да, как же! Я скажу тебе, кто их прокладывает: это призраки! Да-да, призраки и злые духи. Они специально проводят здесь эти тропы, чтобы потом с их помощью губить наивных и беззащитных гражданских, ну, скажем таких как… ТЫ! Ха-ха, можешь мне поверить, они просто обожают ловить в свои сети простачков и растяп, а каждая их дорожка всегда ведёт к какой-нибудь смертельной опасности. И, если ты по неосторожности по ней пойдешь, то обязательно окажешься в непролазном болоте или около пещеры какой-нибудь древней гадости, которая только и ждет, чтобы кто-нибудь пожаловал к ней на обед. Но и это еще не самое страшное, нет, потому что живущая древняя гадость на самом деле мелочь, по сравнению с другими монстрами, что обитают здесь. Ты когда-нибудь слышал о гидре? Нет? Так вот, этот монстр размером с целый дом, или нет, даже два дома поставленных один на другой и у него по три или четыре огромных, клыкастых головы на длинных-предлинных шеях. И вот он намного опаснее того же саблезубого тигра что обитает далеко на севере, потому что при нападении не просто кусает, а заглатывает свою жертву целиком. И если это случится, ты погибнешь не сразу. Сперва ты попадёшь к нему в желудок, а после будешь перевариваться несколько месяцев, живой! Представляешь? А пару недель назад мой напарник набрел в этом лесу на поляну, где стояла куча статуй буйволов и пони. Да-да, статуй. И у каждого из них в глазах застыл неописуемый страх и ужас, а рот был открыт в беззвучном крике. И ты сейчас, наверное, решишь, что это был чей-то заброшенный садик для прогулок с кучкой безобидных статуй? О нет, это были не просто статуи, а жертвы ужасного куролиска, который своим взглядом может превратить тебя в камень! И если это случится, тебе уже никто не поможет, потому что только он сможет снять с тебя заклятие камня. Но он этого не сделает, и ты навсегда будешь превращен в камень! Ха-ха-ха! Навсегда! — Заткнись! Ефрейтор, немедленно прекрати пугать нашего проводника и разлагать дисциплину! — неожиданно прервал страшный рассказ старший лейтенант Копытенко — сурового вида красноглазый единорог, как и все егеря одетый в мешковатую тёмно-зелёную пятнистую форму. Идущий позади повозки с оборудованием и припасами, которую тянул на себе стрелок Вольт Скул, с усмешкой слушавший рассказ идущего впереди ефрейтора, чьё тело и голова были полностью покрыты ожогами и шрамами. — А не то, если он заведёт нас не туда, куда нужно, то я придумаю тебе наказание посильнее чем пятичасовая чистка винтовки. Вольт, следи за дорогой, с твоей повозки скоро посыплются все наши припасы. Вольт тихонько скривился. Их командир — выходец из древней семьи воинов чьи истоки теряются во тьме веков был страшно дотошным и порой заносчивым до безобразия, но стоит отдать должное — дисциплина в его отряде была образцовой. Да и сам он был прямо-таки живым воплощением идеального офицера Красной Армии. Высокий, подтянутый, с чёткой выправкой и острым умом офицер был на хорошем счету у начальства. Ещё два дня назад из Сталлионграда было дано указание — проверить территорию вокруг системы древних пещер в которых примерно в это же время назад, скрылись остатки напавших на границу бандитов. Территорию оцепили силами внутренних войск, благо что сделать это в хвойном лесу не так уж и трудно, особенно когда в нём никто кроме диких животных, пограничников с егерями, да иногда бандитов-буйволов не ходит. Министерство наук по каким-то своим задачам решило спуститься в пещеры для охраны запросив егерей. Глядя на учёных ищущих что-то в глухих лесах тайги, старший лейтенант испытывал закономерные опасения. Никто до них еще не заходил сюда так далеко, и Иван Фольк — глава научной части экспедиции прекрасно об этом знал. Но у него был приказ, полученный от самого начальника МГБ, проверить пещеры на токсины. Что за токсины, откуда о них известно и зачем это проверять? Буйволы же там прошли, значит не столько они и опасны. Впрочем, начальству виднее. — Да ладно вам, товарищ старший лейтенант, это же просто жеребячья страшилка. Я лишь хотел немного разрядить обстановку во время скучной и тягомотной экспедиции, — медленно протянул ефрейтор Свифт Кодуа, как ни в чём не бывало почесывая копытом свой подбородок и лениво осматриваясь по сторонам. — Сами посудите: мы уже третий день гуляем по этому лесу. Вдобавок, мы сопровождаем не абы кого, а самих учёных из Министерства Наук. Вы слышали? Министерства Наук! Это те самые пони, которые дарят нашим гражданам благодатную жизнь и в то же время создают вот эти штуковины. — Ефрейтор похлопал висящую на боку винтовку. — Ну разве это не прекрасно? Столько почётных граждан Союза в одном месте! И хоть бы кто что интересного рассказал, хоть бы какую шутку паршивую выдал. Но нет! Вот я и пытаюсь поднять всем настроение и развлечь их по мере своих скромных сил, и проводнику нашему это нравится, верно? — Д-да, — только и смог пробормотать побледневший на пару тонов земнопони — житель небольшой деревни расположенной на опушке леса и знающий его как свои четыре копыта. Нервно оглядываясь, словно опасаясь, что за кустом его поджидает монстр. Он все еще не мог выкинуть из своей головы рассказ о каменных статуях и четырехглавой гидре. — Ефрейтор, я даю тебе последнее предупреждение… — прищурившись, произнёс старлей, недовольно цокнув языком. — Нам необходимо, чтобы все члены экспедиции были в форме и готовы встретиться с любой опасностью, а не улепётывали от неё как кролики, повстречавшие древесного волка. — Д-древесного в-в-волка? — медленно повторил проводник, начавший дрожать так сильно, что стрелок Вольт за его спиной уже отзывался отборным портовым матом по поводу всяких болтливых ефрейторов и не в меру впечатлительных граждан. — О, да, деревянные или как их называют некоторые умники — древесные волки. Это коварные и вечно бодрствующие чудовища из самых глухих чащоб, которые сделаны из деревьев и листьев. Как правило, они прячутся в кустарниках неподалеку от дорог, и если кто-нибудь проходит мимо них, они… — Резкий удар копыта прервал поток слов. — Заткнись, ефрейтор! — Процедил офицер. — Больше никаких историй! Клянусь, таких болтливых подчинённых у меня ещё не было! И скомандовав отряду, остановиться, он, подошёл к проводнику и громким голосом, чтобы его услышали все, произнёс: — Не пугайся, нам здесь нечего опасаться! Мы хорошо вооружены и у нас самое лучшее снаряжение во всей стране, да что там — в мире! А главное: нас здесь много, а как тебе должно быть известно, дикие звери и бандиты никогда не нападают на большие группы, а тем более егерей! А что касается остальных монстров, то они обитают исключительно в вечнодиком лесу! Волки, нежить, пускай убираются в свои норы, иначе мы наделаем в них дырок. И если хоть одна глупая тварь рискнет косо посмотреть в нашу сторону, то её быстро разорвут на части пули наших винтовок! — Ну, ты меня понял? Мы тут самые грозные и страшные твари, что когда-либо ходили этом лесу! — прибавил он уже громче. — А вам ефрейтор, — офицер обернулся на потирающего морду пони. — я объявляю наряд вне очереди. Ясно? — Так точно, товарищ старший лейтенант. — кивнул слегка пришедший в себя егерь, энергично вскинув голову и перестав тереть ушибленное место. — Продолжаем движение. — Скомандовал офицер. Наконец, экспедиция прибыла к пещерам где скрылась часть бегущих от солдат повстанцев. — Ну, расчехляйте свои приборы, товарищ учёный. — Обратился Копытенко к Ивану Фольку. — Да, конечно. На какое-то время перед входом в пещеры закипела активная деятельность, пони магией и копытами разгружали припасы, научное оборудование и… — А это ещё что за хрень?! — изумился ефрейтор Свифт Кодуа вытягивая из ящика резиновую маску, — я такое в Эквестрии в секс-шопе видел! Старшей лейтенант тяжело вздохнул, послало же начальство подчинённого. — Заткнись ефрейтор. Но любопытство взяло верх и пока довольно скалящийся собственной шутке ефрейтор рассказывал лаборанту — кобылке о том, для чего нужен хлыст, офицер достал магией из ящика резиновую маску. «Со стеклянными окулярами, шланг резиново-тканевый, да ещё и гофрированный, чтоб не рвался наверное, вот это похоже на фильтр…» — Простите, — ход мыслей Копытенко прервал голос главного учёного, — мы готовы. — Что это? — Офицер копытом указал маску. — Это противогаз. — Противогаз? Что это? — Это защита от вредных газов как понятно из названия. Просто наденьте шлем-маску на голову и выньте чеку из фильтр-патрона — это вот эта зелёная круглая штука и можно дышать в загазованной или отравленной токсинами местности. Одного фильтра должно хватать на час. — Это для пещеры? — догадался офицер, —там действительно так опасно? — Возможно. — Туманно ответил учёный, надевая противогаз. Его примеру последовали все остальные исключая проводника которого уже отпустили обратно домой. — У-у-у-у! — Изображал страшное рычание ефрейтор. — Придурок. — Выругался стрелок. — Вольт! Идёшь первым! — скомандовал офицер. — ефрейтор за ним, учёные со своими приборами следом, я и Кольтвин прикрываем сзади, прапорщик, сержант — слева и справа, чтоб никакой засранец нам сюрприз не устроил. Экспедиция подсвечивая себе путь фонарями двинулась внутрь пещеры. Воздух в противогазе стремительно загустевал и дышать становилось всё труднее и единорог для глотка свежего воздуха оттянул немного маску… Хищные судороги мрака, пытавшиеся поглотить отряд пони, вызвали у старлея совершенно неожиданную реакцию: вместо страха, испуганной оторопи или даже легкой паники, присущей любому нормальному разумному существу в подобных местах, его охватило сильнейшее раздражение, бывшее сродни злости на какого-нибудь шалуна, обожающего глупые шутки. И сонливость пополам с болью в желудке. Неожиданно Копытенко понял что лежит на каменном полу. Открыв глаза, старлей испытал секундное замешательство и дезориентацию. Над головой нависал мрачный свод, на бока давила какая-то тяжесть, а вокруг метались одуревшие тени. Ещё через какие-то мгновения он осознал, что его хлещут или, точнее, бьют по щекам, награждая различными сомнительными эпитетами. Единорог тряхнул головой. — Что за дерьмо… — Командир, полюби тебя Селестия, нахрена ж противогаз снимать! Давай, давай, приходи в себя! Вставай, чтоб тебя!!! — Голос ефрейтора то и дело прерывался кашлем. Ну конечно, а кто еще осмелился бы не только орать на грозного офицера, но еще и бить как не ефрейтор Свифт. — Хватит! — прохрипел Копытенко и попытался пошевелиться. — Очнулся!!! Больше света сюда! — радостно заорал ефрейтор. В ответ послышался яростный вопль: — Свифт! Чего ты там возишься, надо уходить! — Помоги встать! — прервал перепалку офицер и попробовал более энергично пошевелиться. — Товарищ военный, нам нужно уходить, тут сильнейшая концентрация токсинов, если бы не противогазы, мы бы тут все и остались. Не без помощи подчинённых поднявшись на ноги Копытенко огляделся и ужаснулся. В чреве пещеры в скрюченных позах лежали тела буйволов, из разинутых в безмолвном крике ртов струилась засохшая кровь в перемешку с какими-то кровавыми ошмётками. Офицера замутило. — Это всё… Из-за этой отравы? — Совершенно верно! Уходим! — Ответил учёный и не дожидаясь остальных помчался на выход. Его примеру последовал и остальной отряд. Уходя из пещеры, Копытенко замутнённым сознанием успел отметить что у входа, за камнем лежат несколько пустых баллонов ядовито-зелёного цвета. «Хлорацетофенон» C₈H₇OCl. Конзаньский химический комбинат №5. Сделано в СССР. Так в Эквусе впервые было опробовано химическое оружие, позже это стало известно как «инцидент 10-10». Сталлионград, Политбюро, кабинет Генерал-Полковника Спесивого, 30 октября 1020 года. Второй помощник положил на стол объемистую папку и вытянулся по струнке, вопросительно глядя на шефа: — Что-нибудь ещё, товарищ генерал? — пегас был назначен на должность помощника больше года назад, но до сих пор чувствовал себя неловко каждый раз, когда оказывался в генеральском кабинете. Однако сейчас, свойственная ему бледность приняла едва заметный зеленоватый оттенок. — Вы болезненно выглядите, Блюхард, — Генерал оторвался от чтения напечатанного на правительственном бланке документа, поправил очки и бросил на помощника внимательный взгляд: — Вы в порядке? — Немного нездоровится, — стушевался тот, — так, ерунда, пройдет. На работе это никак не отразится! — Зайди к нашим эскулапам, — велел Генерал и кивнул на принесенные документы: — Там всё? — Так точно! — отрапортовал помощник. — Подробная сводка по текущим агентурным отчётам плюс пакеты экспертных заключений, а также анализ сложившейся обстановки в областях, которые вы затребовали. И ещё выборка по прессе. — С экспертами проблемы были? — осведомился Спесивый, возвращаясь к чтению текущей бумаги. — Ещё какие, — второй помощник невесело нахмурился. — Все официальные научные инстанции тянули резину изо всех сил и, в конце концов, представили самые радужные заключения. Согласно агентурным данным, влияние противодействующей стороны там подавляющее. Альтернативные исследования я получил от моих… — он сделал многозначительную паузу, — добровольных соратников. Я всё включил в сводку. — Обеспечение инкогнито основных специалистов держи на постоянном контроле, — Генерал вновь бросил на помощника суровый взгляд. — Афиширование не в наших интересах, это вызовет противодействие противника и сильно замедлит работу. — Ммм… — помощник потупился, — мы принимаем все возможные меры, но информация просачивается наружу. Сразу несколько независимых журналистов и радиоведущих регулярно публикуют в прессе компрометирующие статьи и выступления. — «Голос народа»? — в отличие от молодого по меркам Сталлионградской политики помощника, лицо Спесивого не выражало эмоций. За десятилетия службы и годы последующей государственной деятельности он в совершенстве овладел искусством не давать окружающим ни единого шанса определить своих настроений. — Они, — подтвердил помощник. — Писаки-то, как всегда, свободные и независимые, все, как на подбор, борцы за справедливость и так далее. Пони Миггарда применяют проверенную схему, практически всех этих «борцов» используют вслепую, доказать их связи с ним мы не сможем. Есть только агентурные подтверждения, я приложил служебную записку. Мы считаем, что они приступили к начальной фазе кампании по нашей дискредитации: не спеша забрасывают наших учёных мелкой грязью, оспаривают их работы путём дилетантских придирок от большого количества случайных пони, не имеющих в данной области либо никакого образования вообще, либо мелочь на уровне программы специализированного ВУЗа. Упор делается на эмоции и тягу аудитории к бесконечным перепалкам по неважно какому поводу. Таким образом, общественное мнение постепенно склоняется в сторону недоверия и негатива к нашей стороне и подготавливается к последующим, более серьезным фазам операции. Далее в ход пойдут обвинения на научной почве, но для их составления требуется время и дружелюбие обывателей, заранее готовых согласиться с этими обвинениями. Противник, как обычно, будет действовать на сложно-научном уровне, и понять смысл их терминологии сможет далеко не каждый. В настоящее время мы ведём разработку мер противодействия. — Повнимательнее с этим, — предупредил Спесивый. — Обвинений в ущемлениях свобод и всего прочего всё равно не избежать, Дискорд бы побрал этот указ о свободе слова, тоже мне демократы нашлись. Так что чем меньше мы дадим поводов, тем лучше. Наши «друзья» с удовольствием ухватятся за любую возможность. Можете идти, Блюхард, я вызову вас позже. Через десять минут Полковника ко мне, с докладом о вчерашней прослушке. Второй помощник заверил своего начальника, что принимаются все возможные меры, и покинул кабинет. Оставшись один, Генерал посмотрел на толщину только что доставленной папки и позволил себе тяжелый вздох. Да… Время, время, время. Всё, что остаётся, это лишь сожалеть о том, что в сутках всего двадцать четыре часа. Где бы взять ещё хотя бы семь, а лучше — сорок… Некоторое время он продолжал изучать правительственный документ, после чего отложил его в сторону и задумался. Противостояние внутри правящих кругов близится к своему пику. В стране вроде как мирное время, но в группе, в которую он входит, приходится вести тяжелую войну. Войну негласную, но от того не становящуюся менее жестокой. Здесь нет линии фронта и нет четкого разделения на своих и чужих. Границы размыты, слова туманны, спокойствие призрачно, а уверения в дружбе и симпатиях не более чем маскировка и мираж. Два мощных лагеря сошлись в беспощадной битве за управление страной, и в этой незримой войне нет ни пленных, ни раненых, основная стратегия — шпионаж и предательство, тактика — поиск и создание компромата, оружие — принятие удобных для себя законов. Генерал был далёк от кристальной честности и прочих добродетелей непорочности ещё со своего первого серьёзного дела — расследования убийства генсека Виктора и прекрасно отдавал себе в этом отчёт. За свою долгую карьеру силовика и политика в подобных битвах ему приходилось участвовать не раз и не два, но эта война для него всё больше становится освободительной… И мы проигрываем в ней всё сильнее. — Разрешите войти? — в дверях кабинета стоял Полковник. — Входи, — разрешил Генерал, взглядом указывая подчиненному на ближайшее к своему столу кресло. — Присаживайся. Что удалось выяснить? — Работа нашей конторы, — поморщился Полковник. — Мы дотошно облазили всё, что могли. Я уверен что ниточки ведут в Политбюро, в кабинет с резными ручками. Доказательств нет, но аналитики дают двести процентов гарантии. Больше такое настолько чисто провернуть никто не мог, вчера на ключевых сменах стояли наши пони, только потому и заметили. Несколько мгновений Генерал не отвечал. Полковник возглавлял его пони в управлении по охране важных персон и объектов, отвечал за безопасность и пользовался заслуженным доверием. Конечно, в этой закулисной войне любой друг может оказаться врагом, но в данный момент Полковник абсолютно надежен. Вчера его оперативники засекли зачарованного мелкого параспрайта. Эквестрийская работа. Кто-то слушал его. Генерала, личный кабинет которого изобиловал всевозможной защитой от ведущих НИИ страны. Так что сделать это далеко не просто, начиная с того, что для запуска такого шпиона необходимо быть в Политбюро, как у себя дома, и заканчивая тем, что самого мелкого гадёныша ещё нужно достать и зачаровать нужным образом, а это ох как непросто, это уровень далеко не одиночки. Тут случайности исключены, и доклад Полковника это подтверждает. Прослушку вели пони из МГБ, подконтрольные Чиновнику из кабинета с резными ручками, одному из наиболее опасных противников в ведущейся негласной войне. Чиновник занимает в СССР серьезную должность, но не это делает его столь опасным. Он входит в группировку противника, и верёвочки, за которые им управляют истинные хозяева, тянутся далеко на Юг. — Что они узнали? — Генерал посмотрел на Полковника. Сотрясать воздух возмущениями не имело смысла. Утечка прошла, это свершившийся факт. Теперь необходимо минимизировать потери. Для этого надо знать, где допущена ошибка и в каком месте ждать следующего удара. — Немного, — ответил тот. — Практически ничего. — Он раскрыл тонкую папку и протянул Генералу лист бумаги. — Вот подробная детализация разбора разговора. Параспрайт повис на позиции прослушки в десять пятьдесят три, в одиннадцать шестнадцать мы засекли присутствие, в десять двадцать мы его поймали. Ещё через полчаса наши пони были во всех точках возможного запуска шпиона, но к тому моменту противник уже всё подчистил. Предъявлять голословные обвинения коллегам, находящимся на плановом дежурстве, мы не стали. — Полковник сделал паузу и добавил: — Не ясна цель их операции. Они выбрали время неграмотно, и это меня настораживает. Рабочий день начался недавно, внимание всех служб повышено. Они не могли не понимать, что будут быстро обнаружены. Кроме того, в указанный промежуток вы беседовали только с Блюхардом по вопросу «Голоса Народа», а в кабинете с резными ручками знают, что у нас на Миггарда нет ничего весомого, как и нет хороших отношений с организацией Беллы Миггард, которая вроде как наш союзник, но на деле нет. Я считаю, что прослушка не ставила целью получение информации, слишком грубый способ. Больше похоже на демонстрацию силы. — Слишком просто, — Генерал вновь задумался. Вне всякого сомнения, это была пощёчина. Чиновник и его товарищи прекрасно понимают, что даже в этих стенах без весомого повода он не скажет ничего такого, что можно было бы использовать против него с причинением ощутимого вреда. Значит, его пытаются спровоцировать на некие действия и заранее подготовили ловушку. Но одной такой провокацией его на скользкий путь эмоций не выведешь. Значит, должно быть что-то ещё, и это лишь первый ход… — Товарищ Спесивый! — массивная дверная створка отворилась, и на пороге показалась бледная от испуга пегаска-секретарь. — Простите… там… — она задохнулась от волнения, — Блюхард умер! У себя в кабинете! Ему вдруг плохо стало, охрана вызвала врачей, но… было поздно… Генерал аккуратно положил на стол распечатку и молча перевел взгляд на Полковника. Тот был уже на ногах. — Буду докладывать по мере прояснения ситуации, — произнёс он и вышел из генеральского кабинета. Зарянск. Дом семьи Макфинов. За праздничным столом сидели супруги Макфины с их чадом — милым синеглазым единорогом четырёх лет от роду по имени Вернер, что задувает четыре зажжённые свечки на торте, приправленным шоколадными сливками. За столом также сидели семейные соседи: семейство пони приехавших из Эквестрии по приглашению на работу — Пепперов, состоящее из вдовца Колда и его дочери-пегаски Джесси — одногодки Вернера, — а так же знакомый отца, майор Красной Армии из давнего рода воинов Бюссе. Мозг маленького единорога с большим количеством информации не справляется и выдаёт информацию при сосредоточении на объекте, по которому требуется справка. И всё. А больше и не надо: маленький круг семьи и знакомых — что еще нужно для счастья, особенно малолетнему жеребёнку четырёх лет отроду: торт — есть, подарки — есть, с кем поиграть — есть (Джесси, пускай она и кобылка). Взрослые, как обычно на детских праздниках, похвастаются о достижениях их чад, да обсудят дела житейские. А Вернер в это время с Джесси убегут в свою комнату, где проведут весь оставшейся праздник играя игрушками маленького единорога — небольшими железными фигурками красноармейцев и маленьких драконов, по типу тех что живут у берегов Эквестрии, — маленькой кобылке, конечно, подошло бы сыграть в дочки-матери, но что есть, то есть. Ого, кажется Джесси притомилась играми маленького единорога и заснула. Вернер тихонько открыл дверь и как супершпион, пополз к двери комнаты, где взрослые обсуждают всякие взрослые вещи, которые в его возрасте вовсе не обязательно слушать. Жеребёнок подкрался к двери, потихоньку открыв её, и прислушался к их разговору. — Бюссе, я всё понимаю, служба службой, безопасность границ страны и всё такое но скажи, чем думают там на верху, если вместо того, чтобы заниматься делом и осваивать, к примеру морское дно, или исследовать и разрабатывать собственные месторождения где ресурсов целая куча, мы довольно потирая копыта посылаем оружие иностранным корпорациям и поддерживаем грызню между Эквестирйскими и Зебриканскими капиталистами за этот проклятый уголь и драгоценные камни? — спрашивает Колд. Виктор — отец Шона успел уже немного поддать и если бы не его жена Скутти, то непременно бы перешёл на что-нибудь покрепче. Все сидят с бокалами на шикарном диване обсуждая политику, мировые проблемы и последние новости. — Скажу так, правительство думает тем же местом, что и ты. Не стоит считать, что наши светлые умы просто так, от нечего делать, шлют тысячами дорогостоящее огнестрельное оружие противоборствующим компаниям. «Разделяй и Властвуй» — так говорил один древний зебриканский Император. И знаешь, он прав. Ты представляешь какое влияние СССР получает на обе стороны выступая кем-то вроде мирового судьи и параллельно поставщика всего необходимого для разборок где-то там, на далёкой периферии мира. Я уже не говорю про деньги которые получает наша оружейная промышленность. Более того, могу тебе смело заявить что скоро эта грызня пойдёт на спад и они какое-то время себя сами полностью смогут обеспечить углём и драгоценными камнями, — ответил Майор. — другой вопрос насколько им его хватит, дельцы из «КулОил индастриз» ведут разработки шахт ударными темпами, а морское дно — дело гиблое, ты сам знаешь какие твари там обитают. Жеребец усмехнулся. — Их крупы чуют прибыль, огромную прибыль, так что можешь спать спокойно, военный кризис нам не грозит, пока что. — Ага, спокойно, читал я новости, да и знакомых спрашивал как всё происходит, Эквестрия на мировой арене грызётся чуть ли не со всей Зебрикой, вон на прошлой неделе имперский посол высказал свой протест на санкции о запрете экспорта производств в области сельского хозяйства, а как он утверждает, последние достижения в селекции компании ИСТ-ФУД могут помочь покормить сотни тысяч голодных ртов. Это же не уголь, а еда, ею то можно было бы поделиться, я не говорю за бесплатно, естественно продать, с сохранением всех секретов и соблюдением интересов их компаний и интересов эквестрийских граждан. Торговые отношения еще никому плохо не сделали, а они словно алмазные псы, в пещере на горе рубинов чахнут. — Там не всё так просто, особенно с едой, — глубокомысленно изрёк Майор, — у зебр своей еды навалом, а зачем им эквестрийская еда — это ты уже к конспирологам ООГБ обращайся, они любят про мировые заговоры рассказывать. — Да ладно тебе, Колд, хотя бы на дне рождения моего сына, давайте обойдёмся без политики, тошно уже слышать чуть ли не одно и тоже, будь уверен, там наверху сидят не дураки, так что хватит споров, — закрыл тему Хорне Макфин. — Ну давай, нахваливай своего сынишку, смотрю умным растет. — И не говори, он понимает что от него просят, но иногда это выходит за рамки, вот случай, представь, месяц назад попытался зажарить рыбу используя отломанную антенну от радиоприёмника, мы со Скутти перепугались, а вдруг он съел то, что до этого зажарил, отошли называется на пол часа, а он барбекю дома устроил. — Ахахаха, — громко просмеялся Бюссе, — так надо было няню нанять, как раз слежка за тем, чтобы дитё не поранилось и ни в чем не нуждалось. — Мы со Скутти от него этого не ожидали, он как родился вел себя спокойно, не кричал, не звал по ночам при любом случае, вообще был идеальным для семьи, которая решила завести ребенка, с расплывчатыми понятиями о воспитании малолетних жеребят, все просьбы и требования выполнял без детского любопытства, мол что же будет, если засунуть копыта вот сюда. — Настолько идеальный, что вы со Скутти решили завести второго, кстати кто будет то, он или она? — Пока пол жеребёнка не определили, но врачи говорят плод сформировался хорошо, без патологий, но, если честно я опасаюсь, что мои дети будут жить в тёмное время, то, что сейчас грызня идёт только где-то там далеко, да в политических кругах и то не надолго ничего не значит, помни моё слово. — Ах ты, проказник мой, чего это ты подслушиваешь, а? Вернер недовольно поморщился, так сконцентрировался на подслушивании, что не услышал, как мама подошла сзади. Дальше она посадила маленького единорога на спину и занесла в комнату к остальным взрослым. — Пошли к взрослым, пусть на тебя полюбуются, смотрите кто к нам пришёл. — Вернер, неужели моя дочь тебе так наскучила что ты к нам пришел, м? — Простите, ваша дочь уснула, всё-таки игры в солдатиков не для неё, а мне было интересно, о чем вы говорите. — Вот видите мой Вернер умный мальчик, скоро пойдет в детский сад, там кстати проведут тест на умственную активность и узнаем насколько он умён. — Расти большим и сильным, нам такие граждане нужны, а если действительно смышленый, то станешь офицером или генералом. — Правда? — Конечно правда. Взрослые еще посидели и разошлись, Колд аккуратно забрал свою дочь, не разбудив её, ему-то идти в соседний дом, а вот папин знакомый майор Бюссе сел в служебный автомобиль и уехал на работу, в Свободный, как он сказал. Мама отнесла жеребёнка в комнату и уложила спать, прочитав поучительную сказку. Сталлионград, Политбюро, кабинет Генерал-майора Спесивого — Это всё? — Генерал отложил докладную записку и мрачно посмотрел на двоих пони в штатском, замерших в своих креслах. — Какой-то клерк пришёл на работу нетрезвым и перепутал документы. Вот так просто, досадная случайность. Подходящая версия, чтобы скормить её прессе. Я напоминаю вам журналиста? — Это всё, — угрюмо подтвердил один из подчиненных. — Наша вина. Не предусмотрели подобное развитие событий. Всё шло к тому, что это трагическая случайность, ведь экспертизы ничего не дали. Тело уже собирались выдать родственникам для захоронения. — Он болезненно поморщился в знак своего бессилия. — Клерк чист, наши пони вывернули его наизнанку. Бесполезно. Он ничего не знает и не помнит, действительно был пьян. Его используют как громоотвод, как обычно, втёмную. Часть патологоанатомических образцов оказалась подменена. У нас сохранилось лишь две подлинные пробы, это произошло фактически случайно — забыли забрать из лаборатории. Сейчас они надёжно охраняются, но толка от этого мало. Подконтрольные нам эксперты в них ничего не нашли тогда, не найдут и сейчас. Отправить за границу? Официальными каналами, можно привлечь к этому журналистов, раздуть шумиху… может, за границей что-нибудь найдут. — Нет, — мгновение подумав, ответил Генерал. — Это будет означать признание собственной слабости. Поступим иначе. Официально подтвердите, что мы довольны результатами экспертизы, дело закрыто. Формально образцы уничтожить. С изготовлением всех сопутствующих этому процессу документов. Пусть гадают, разобрались мы в чём дело или нет. Сами образцы тайно отдать на исследование нашим добровольным экспертам. — С ними работал только Сантинелин, — произнес второй из пони в штатском. — Напрямую, без посредников. Все контакты были у него, других связей у нас с ними нет, это не зависящие от нас пони. Возможны трудности. — Так восстановите контакт, — Генерал бросил на собеседника пронзительный взгляд. — Мне что, учить вас, как это делается? В понедельник жду доклад. Свободны! Сотрудники покинули кабинет, и Генерал откинулся на спинку правительственного кресла. Чиновник из кабинета с резными ручками сделал следующий ход, и ответить ему пока нечем. Понять техническую сторону проведенной противником комбинации не удаётся, что лишний раз подтверждает наше отставание. Противник прямо указывает на то, что никто в нашей группе не может чувствовать себя в безопасности, все мы в их копытах, и защитить нас ничто не сможет. Надо признать, что проблема оказалась серьёзнее, чем ожидалось. Комбинацию Чиновник разыграл грамотно, без мощнейших ресурсов такое невозможно. Сначала Генералу демонстративно ткнули в нос параспрайтом с прослушкой, ведущейся с помощью охраны Политбюро, тем самым давая понять, что его влияние на силовиков далеко не безгранично. Причем прослушивали его разговоры с Блюхардом, не являющимся хоть сколь-нибудь серьезной фигурой. Потом Блюхард внезапно умирает прямо у себя в кабинете, и целая серия экспертиз не находит следов насильственной смерти. Всему виной резкий скачок давления, повлекший за собой ураганный отёк мозга. Предположительно, генетическая предрасположенность, хотя помощник Спесивого полгода назад, перед повышением, проходил полную комплексную медицинскую проверку. Проверка тогда не выявила в его организме никаких патологий. Теперь он умер, и после того, как все проведенные экспертизы подтверждают смерть от естественных причин, а его тело уже готовят к выдаче родственникам, некий рядовой сотрудник морга, будучи сильно навеселе после попойки с неизвестными случайными попутчиками, приходит на работу и ошибочно заполняет документы. В результате тело покойного подвергают срочной кремации. Начинаются разбирательства, и тут же выясняется, что в лаборатории, проводившей последнюю экспертизу, патологоанатомические образцы, взятые у умершего, подменены на чужие. Более прозрачно намекнуть на то, что смерть Блюхарда не была случайностью, невозможно. Противник нанес удар в болевую точку: теперь в определённых кругах поползут слухи, что Чиновник со своими товарищи в состоянии физически устранять своих конкурентов, не оставляя при этом никаких следов. Ни доказать факт убийства, ни даже связать смерть жертвы с кабинетом с резными ручками невозможно. Может, убили, а может, и сам умер… Это получше избитого ногами классического яда будет. Среди членов семейств нашей стороны началась нервозность, а тем, кто склонен к параноидальным настроениям, и вовсе стало совсем печально. Вызвать постоянный страх за свою жизнь и судьбу близких, ощущение полной потери контроля над ситуацией, подтачивающее нас изнутри, вот начальная цель противника по полному захвату страны и подчинению её заграничным хозяевам. Вражеский лагерь демонстрирует нам своё финансовое и научное превосходство и предлагает сидеть тише и вести себя скромнее. Иначе политическая борьба за государственный пирог может быть продолжена более радикальными методами. Может, с первого взгляда и грубо, но только с первого взгляда. Противостоять неизвестно чему мы не можем, а неизвестность — худшая из опасностей. Коллеги по лагерю требуют от Генерала решительных действий, и они правы. Но тут нужно действовать очень осторожно и своими силами, которых в этой области практически нет. И привлекать к работе заграничных специалистов рискованно, там наше влияние ещё меньше. Генерал хмуро пододвинул к себе папку. Текущая сводка с фронтов, можно сказать и так. Он вновь принялся изучать подготовленные погибшим помощником документы. Мы в кольце врагов и отступаем, иначе и не скажешь, а вместе с ним и отступает от СССР и его собственный суверенитет. Противостоять таким деньгам и такой власти очень непросто… Генерал скользнул взглядом по списку противников. Это лишь вершина айсберга, истинных кукловодов так просто не вычислишь, но даже со всем известной вершиной бороться становится всё сложнее. Закулисные хозяева ревностно оберегают свои детища. За примерами далеко ходить не надо. Генерал взял в копыта один из документов. Флагман джентлькольтов из «Живых», компания «Эрика», очень показательный случай. Существует вот уже более сорока лет, и с каждым годом мрак тайны вокруг неё сгущается всё сильнее. Компанию основал в 980 году некто Липлизиан Зангаро. Откуда он взялся — ещё та история, полная противоречивых данных. Деньги на создание бизнеса он получил у некоего Мэйнхеттенского производителя прохладительных напитков, и то немногое, что известно об этой договоренности, вызывает лишь новые вопросы. Компания стала поистине волшебной с первого дня своего основания. Никаких падений, один нескончаемый взлёт, прям мечта образцово-карикатурного капиталиста из родного агитпропа. В 980 году Зангро создавал компанию с невинной с виду целью — производство сахарина. При этом происхождение его формулы весьма туманно: то ли Зангро, скажем так, позаимствовал её где-то у прежнего работодателя, то ли изобрёл сам. Уже в 995 году «Эрика» покупает у Сталлионграда нужное оборудование и приступает к производству серной кислоты и других химикатов. Последующие годы компания успешно занималась этой деятельностью. В 1000 году «Эрика» приступает к производству тканей и всего что с ней связанно и с тех пор и по сей день прочно входит в десятку крупнейших её производителей в Зебрике. В 1001 году компания создает подразделения по производству магических удобрений. Но изначально пошедшие «На ура» удобрения оказались очень вредными, фермеры перестали их покупать. Удобрение было снято с продажи, доработано и теперь поставляется в Сталлионград и Эквестрию как один из ключевых компонентов газовых гранат для сил правопорядка, впоследствии названным «мистер чих». Несмотря на такое безобидное название, за 10 лет использования пострадали тысячи пони, в том числе и сами стражи порядка, заработавшие онкологические заболевания не говоря уже о «инциденте 10-10», но «Эрике» всё сошло с копыт, а в Сталлионграде теперь есть завод производящий противогазы и продающих их всем желающим. Впрочем, ладно, то борьба с массовыми беспорядками и даже откровенными бунтами, как например в трещащей по швам Бизонийской Социалистической Республике, допустим, что это уважительная причина, в конце концов, в 1009 году «Эрика» всё-таки была названа одним из ответчиков по делу о выплате ста восьмидесяти миллионов зебриканских динариев, пони подвергшимся воздействию «Мистера чиха». Заплатили, да и ладно, спишем на беспорядки, они всё стерпят. Но дальше становится ещё интереснее. 1007 год ознаменовался переселением трёх тысяч жителей из местечка Ваулен Стриз близ Марипозы после обнаружения загрязнения территории соединениями, образующимися при производстве тех самых химикатов. Источником проблемы называли стоящий в тех краях химический комбинат, принадлежащий «Эрике», но компания отрицала всякую связь загрязнения со своим производством и, как всегда легко, избежала серьезной ответственности. В 1010 году компании всё-таки пришлось ответить по иску о халатности, приведшей к смертельному отравлению рабочего на своей фабрике на Тихом Западе. «Эрика» была вынуждена выплатить сто миллионов бит семье умершего вызванной многократным воздействием этого вещества. Сумма одновременно огромная для любого пони и совсем не столь обременительная для «Эрики», как может показаться. Как обычно, этим всё и закончилось, если не считать мизерных трат компании суммой всего лишь пятьдесят тысяч бит на противодействие принятию закона, запрещающего сбросы химикатов, вызывающих онкологические заболевания и пороки развития, в источники питьевой воды. Уже через два года, в 1012-м, дочерняя компания «Эрики», носящая название «Swit & Swist», обвиняется королевским судом Эквестрии в халатности. Которая была допущена при проведении исследований на безопасность, — Генерал едва заметно усмехнулся. Это давно уже стало визитной карточкой загадочных джентлькольтов — ошибка при исследовании на безопасность. В 1014 году Агентство по охране окружающей среды Эквестрии выявило фальсификации в исследованиях «Эрики» 1007 года о том, что загрязнение «мистером чихом» не приводит к риску возникновения онкологических заболеваний и нарушения моторных функций организма. Разумеется, и это сошло «Эрике» с копыт, зато сама компания выводы сделала. И в этом же году потратила более четырехсот тысяч бит на борьбу против законопроекта направленного на поэтапное сокращение использования вредных химических удобрений. В 1016 году компанию всё-таки оштрафовали, да ещё и в родной Зебрике за попытку сокрытия слива отходов в воды реки Анастик. Оштрафовали аж на целых миллион двести динариев. Несомненно, «Эрика» дрожала в этот момент. Только лучше не уточнять от чего именно, от страха или от смеха. В 1018 году «Эрика» официально получает разрешение на свободную продажу ГМ-культур в Зебрике. И в том же году компании вновь сурово пригрозили копытом. Сначала сделали ответчиком по иску за устроенную ими токсичную свалку, вызвавшую опасения у общественности. При этом никто особо не смутился тем фактом, что препарат для уничтожения сорной газонной травы от «Эрики», содержит основной компонент того самого «Мистера чиха». В 1019 году вспыхивают многочисленные протесты потребительских и экологических организаций в связи с опасностью ГМ-культур устойчивых против пестицида «Энда». Одна из главных претензий — появление суперсорняков, с легкостью игнорирующих этот чудесный пестицид. Но «Эрика» не стала утруждать себя обращением внимания на недовольных потребителей и продолжила гнуть свою линию. Практически сразу же вспыхивает новый скандал. Комиссия Сталлионграда по ценным бумагам выявляет факты подкупа официальных лиц Конзаньской СР и членов их семей с целью получения разрешения на выращивание трансгенного хлопчатника без проведения соответствующей экспертизы. Эдаким нехитрым способом, ненавязчиво так, проплатили сто сорок чиновников, это только то, что удалось доказать. Сталлионградский юридический суд отреагировал не менее сурово, чем его коллеги из Эквестрии — оштрафовал «Эрику» на полтора миллиона рублей. Компания, несомненно, снова дрожала. Да так сильно, что в следующем году последовала череда интересных событий. Сначала шестеро учёных, работающих в правительстве Эквестрии сообщили в приёмную принцесс, что «Эрика» предлагала специалистам из Департамента здравоохранения взятки на сумму от одного до двух миллионов бит. Видимо, наскребли по закромам после уплаты непосильного штрафа. Взятки предлагались за выдачу разрешения на коммерческое использование трансгенной морковки (на данный момент запрещённой во всех странах мира) без проведения дополнительных исследований. Также выяснилось о пропаже личных данных интимного характера некоторых членов департамента и попытках их шантажировать. Каких только совпадений не бывает в нашем интересном мире. Скандал тогда поднялся до небес, к обвинениям и судебной тяжбе тут же подключилась общенациональная организация генетической безопасности во главе с Беллой Миггард. На суде мисс Белла выступила с серьёзными обвинениями в сторону «Эрики», в том числе — ползучая оккупация мирового сельского хозяйства, убийства и подкупы политиков. Выслушав обвинения и оправдания обеих сторон суд в лице принцесс сурово нахмурил брови и постановил… Штраф в 50 миллионов бит и полугодичный запрет на деятельность в стране. Видите ли на столь серьёзные обвинения не было достаточных доказательств. Но стоит отдать должное организации Беллы, «Эрика» на время притихла. На 1020 год стоимость «Эрики» более 58 миллиардов бит. Сейчас этот показатель ещё выше. Просто волшебная компания. Столько приключений со смертельным исходом и причинением необратимого вреда здоровью, не говоря уже о таких мелочах, как экологический вред, что Уголовный Кодекс Сталлионграда позавидует. И при этом никто не сел в тюрьму. Никого не разогнали, с позором не разгромили и не запретили. Все проблемы решались выплатами компенсаций, пусть даже иногда и солидных. Вполне ожидаемая работа правосудия в отношении одного из детищ, выпестованных негласными владельцами того самого правосудия. Несколько показных затрещин, дабы заткнуть разволновавшийся электорат, и «Эрика» продолжает процветать. И уверенно шествует по миру. Генерал мысленно скривился. И ведь это не единственный монстр, это лишь флагман флота, не более. Помимо «Эрики» там таких предостаточно. И истинные хозяева этого флота пофамильно официально никому не известны. Бесконечная путаница из дочерних компаний, нанятых управляющих и подставных лиц надежно скрывает истинных владельцев. Добраться до них выше имеющихся у нас возможностей. Но ладно заграница, даже тут — в Сталлионграде до сих пор непонятно кто на самом деле владеет оружейными и автомобильными заводами в производстве которых Сталлионград сейчас монополист. Вот же дерьмо, как до такого дошло? Раньше надо было думать, но пока после кончины генсека мы вырывали друг у друга власть над страной наша бдительность ослпбла. И теперь местные марионетки этих загадочных джентлькольтов, благодаря щедрой помощи со стороны и прочим инструментам хозяев, не просто захватывают наши сферы влияния, но и понемногу отбирают саму власть. За последний десяток лет позиции Генеральского лагеря пошатнулись особенно серьезно. Мы проигрываем, не в силах противостоять давлению таких денег. Генсек стар и похоже вообще не сознаёт что происходит, либо сознаёт и находится на стороне врага. Он отложил документ и позволил себе закрыть глаза. Вчера поздно ночью состоялось конфиденциальное совещание. Верхушка его лагеря собиралась в режиме беспрецедентной секретности. На повестке стоял единственный вопрос: ситуация вокруг смерти Блюхарда. Противник продемонстрировал наличие нового оружия, против которого мы бессильны. Остальные товарищи очень пристально смотрели на Генерала, задавая вопросы. Но ответить ему было нечего. Власти у нас медленно, но неуклонно, становится всё меньше. Мы контролируем мощнейшие вооружённые силы в 150 тысяч штыков, экипированные огнестрельным оружием, снаряжённые передовыми научными разработками и моторизованными, но в кого стрелять, если война не объявлялась и врагов нет? В наших копытах, по крайней мере, часть спецслужб, но что может сделать вооружённая охрана, если опасность исходит не от убийц с оружием, от которых можно отгородиться телохранителями, пуленепробиваемыми стёклами, бронированными автомобилями и неприступными особняками, больше похожими на тщательно охраняемые царские поместья? Как уберечься от отравителя, если ни предварительная дегустация, ни химический анализ не в силах распознать яд? Даже с принцессами, Найтмер Мун и прочими злодеями можно бороться. А тут… Генерал открыл глаза и взял в копыта следующий документ. Ему вручили его на вчерашнем заседании для ознакомления. Аналитическая записка специалистов, изучивших полученную от наших учёных информацию. Вывод аналитиков был категоричен: бактериальный штамм, устойчивый более чем к десятку антибиотиков из восьми различных классов антибактериальных средств и включающий в себя две смертельные генные мутации плюс способности к выработке защитного фермента, мог возникнуть ТОЛЬКО в лаборатории. Для этого исходный материал — обычный штамм кишечной палочки — последовательно подвергали генетической модификации. И процесс этот был далеко не прост и не быстр. Сначала множество колоний бактерии подвергаются воздействию пенициллина, после чего отыскиваются выжившие, обладающие теперь устойчивостью к пенициллину. Потом эти колонии подвергают воздействию тетрациклина. Выжившие теперь будут устойчивы как к пенициллину, так и к тетрациклину и так далее по списку вплоть до достижения нужного результата. В реальности процесс гораздо более сложен, нежели описано. Создание штамма, устойчивого к воздействию восьми классов антибиотиков, требует неоднократного и настойчивого воздействия данных антибиотиков на штамм. Это высокобюджетный, сложнейший и кропотливый труд. Вероятность того, что подобные свойства могли появиться у обычной кишечной палочки в естественных условиях, сами по себе, характеризуется аналитиками как «невообразимая». Тем более, что по официальной версии данная бактерия возникла в продуктах, произведенных из овощей, а в процессе выращивания овощей антибиотики не используются. И если сопротивляемость бактерии к одному виду антибиотиков есть явление довольно распространенное, то появление штамма, невосприимчивого к восьми различным классам, да ещё и в комбинациях, прямо противоречит закону генетических перестановок в естественных условиях. Штамм был создан в лаборатории, и не располагающейся на подоконнике у студента-биолога, а в лаборатории очень крупного научного центра. Подобные исследования требуют многомиллионных вложений и высококвалифицированных кадров. Второй вывод аналитиков сложным не был — овощи были заражены специально, для достижения неких конкретных целей. Впрочем, вот тут как раз Генералу всё было ясно, он и сам неоднократно проводил подобные операции в сфере управления электоратом. Схема проста и эффективна: сначала создается проблема, запугивающая население. Далее выдерживается пауза, необходимая для развития паники или иной реакции, которая тебе требуется: недовольство населения, протесты и так далее. В этой фазе главное не дать СМИ и прочим независимым «лидерам» мнений занизить уровень проблемы, дабы электорат проникся ею как следует. Вот теперь настало время вводить решение. И оно одновременно будет всеми желаемо и полностью такое, как тебе и было нужно. Всё просто. Когда пони запуганы, их совсем не трудно заставить согласиться с любым уровнем законодательно-нормативной тирании. В том, что данная схема была применена и в случае с шумихой вокруг овощей и кишечной палочки, Генерал не сомневался. Он бы и сам так поступил на их месте. Проблема в том, что он не на их месте. У его стороны подобных научных возможностей нет. Если точная причина смерти Блюхарда так и не будет установлена, последствия наличия такой дыры в личной безопасности каждого из нас могут оказаться фатальными. Всех родственников не спрятать, да и самому ещё ни власть, ни жизнь не надоели. Необходимы срочные меры. Но в области настолько высоких технологий наши позиции несерьезны. Мы решим любую проблему посредством принятия нужного закона, судебного решения или точечного воздействия спецслужб, но тут всё внезапно оказалось сложнее. И Чиновник из кабинета с резными ручками прекрасно об этом осведомлён, иначе бы всей этой истории со смертью помощника и ошибочной кремацией не было. Нужны специалисты. И немедленно. Генерал задумался. Официальным путём он ничего не добьется. Эта отрасль подконтрольна Чиновнику и его пони. И все проведённые экспертизы тела Блюхарда лишний раз это доказали. Тут нужны энтузиасты и патриоты в одном флаконе, остается надеяться, что подобные индивиды ещё встречаются в Сталлионграде. Посмотрим, что ответят те, с кем контактировал Блюхард. Если не согласятся помочь, он надавит на них так, что полопаются. Но для дела было бы лучше, если удастся договориться по-хорошему.

***

Старый обшарпанный лифт наконец-то остановился на нужном этаже, и Белла загремела ключами в дверном замке. Замок щёлкнул, отпирая дверь в офис, и она прошла внутрь, окидывая взглядом картину подозрительно вялого рабочего процесса. Из всех сотрудников озабоченное выражение лица было только у управляющего по связи, зато степени этой озабоченности с лихвой хватило бы на всех. — Что, опять? — поинтересовалась она у радиста. Как только было изобретено и введено в широкое пользование радио Белла тут же организовала свою собственную радиостанцию, а уже через пару месяцев её стали периодически глушить «неизвестные хулиганы». Её совместный с эквестрийским природоохранным агентством проект «Изумрудная Планета» только подливал масла в топку недоброжелателей. — Опять, — хмуро вздохнул тот, не переставая крутить ручку и шариться в радиооборудовании. — техники из государственных коммуникаций говорят, что не менее сотни направленных помех ударило чуть ли не в первую минуту вещания, потом интенсивность упала, но восстановить стабильный сигнал пока не удаётся. Белла взяла у помощницы пачку входящей корреспонденции. Та жестом показала, что её уже дожидается посетитель. — Буду через минуту. Связь у нас есть? — Пока нет, — радист снова поморщился. — Вот, пытаемся. Думаю, скоро будет. Но станцию так быстро не запустить. — Он несколько раз ткнул копытами в кнопки. Белла кивнула и пошла к своему кабинету. Сегодня под ударом неизвестных доброжелателей вновь оказался выпуск собственной газеты организации со списком продуктов, успешно прошедшими в ООГБ проверку на биологическую безопасность. Впервые процедуру проверки ООГБ начала практиковать в 1008 году. Для продуктов питания, не вызвавших у экспертов подозрений, даже учредили специальную маркировку «Биологически Безопасно», символику которой помещали на каждый образец продукта. До 1017 года экспертизы удавалось проводить более-менее регулярно, были проверены десятки популярных продуктов и детского молочного питания. Потом начались проблемы. Интерес у продавцов и производителей продуктов к экспертизе и маркировке внезапно резко упал. Формально никто ничего не объяснял, но поток желающих пройти проверку добровольно практически мгновенно иссяк. Внедрение маркировки «Биологически Безопасно» вдруг стало натыкаться на многочисленные бюрократическо-рутинные трудности, в прессе появилась масса «разоблачительных» статеек за авторством совершенно неизвестных пони, называющих себя экспертами и заявляющих, что данная маркировка введена ООГБ не более чем для того, чтобы заработать денег на её продаже всем желающим. Проведения экспертизы замедлились, пришлось перейти на скандальные методы: без предупреждения приходить в магазины и покупать продукты, которые затем сдавали в лабораторию. Несколько раз такими методами удавалось обнаружить зараженные ГМО продукты, не имеющие никакой маркировки на эту тему. Потом под юридическим и административным давлением подобную практику пришлось свести к минимуму. Но невидимые враги на этом не остановились, и с тех пор список биологически безопасных продуктов, регулярно публикуемых ООГБ в газетах и зачитываемых на радио регулярно подвергается нападкам и высмеиваниями обвиняя организацию в глупых теориях заговора. Помочь радиотехнику она могла разве только тем, что не мешать работать. Белла грустно покачала головой и направилась к ожидавшему её гостю, коим оказался представитель арендодателя. Разговор состоялся нудный, долгий и неприятный. Текущий договор аренды подходил к концу, и арендодатель желал поднять арендные ставки. Это была новость, ранее Белле удалось добиться устной договоренности о том, что цены останутся прежними, но теперь оказывается, что арендодатель изменил решение по неким важным причинам. После получаса взаимного обмена аргументами суть этих важных причин наконец-то удалось выяснить. — Белла Миггард, увольте, вы общенациональная организация генетической безопасности, вы можете платить больше! — переговорщик то ли проговорился от избытка эмоций, то ли устал от затягивающегося спора. — Для вас это копейки! Это хорошие площади в центре Сталлионграда, мы в состоянии легко найти под них более выгодного клиента! — Вообще-то Викторский район не совсем офисный центр города, — уточнила единорожка. — Но я с вами соглашусь, место не захолустное. Но ваши причины меня, прямо скажем, удивляют. Вы требуете повышения арендных ставок только на том основании, что ООГБ, на ваш взгляд, это организация во всю страну размером? Вы нас, часом, с МашТехом не перепутали? Мы занимаем у вас крохотный клочок чердака, который делим с дружественной организацией ради экономии средств, дающихся нам с огромным трудом! Организация существует на деньги добровольцев и немногочисленных пожертвований, у нас даже нет финансового фонда, потому что мы не собираемся наживаться на наивности, доверчивости или просто доброте неравнодушных пони! Мы на каждый эксперимент собираем едва ли не с миру по нитке! — Бросьте, Белла Миггард, здесь нет журналистов, — отмахнулся собеседник. — Мы вдвоем, и я не из налоговой. К чему столько громких слов? Мы требуем совсем небольшого увеличения платы, уверен, вы вряд ли даже заметите это. Вы столько денег выбрасываете на всякую ерунду, неужели вам жаль потратить немного на собственный офис? Это явно дешевле поездок по сельскохозяйственным полям. — Ах, вот оно что! — улыбнулась Белла. — Кто-то особо умный у вас подсчитал мои расходы на движение «Изумрудная Планета»! Наверное, насчитали много миллионов сталионградских и не только денег, да? Вынуждена вас разочаровать: это движение тоже существует на средства добровольцев, у нас работают исключительно волонтёры. Они не требуют денег за свой труд. Экспедиция на крайний север организована Оленийским Фондом Дикой Природы, это они фрахтовали научное судно и покупали всё необходимое. Вы можете попробовать поднять арендные ставки им! Если, конечно, они вообще когда-нибудь слышали о вашей конторе. А по стране я передвигаюсь за свой счет, к вашему сведению. Я политический журналист и способна заработать себе на авиабилет! — Вы хотите убедить меня в том, что питаетесь исключительно святым духом, а на бензин вам скидываются сердобольные? — бизнеспони весело хихикнул. — Что множество пони выбрасывают деньги в помойку, чтобы вы на эти деньги рыскали по тем самым помойкам? — Он с интересом посмотрел на неё: — Ну, и как? Прибыльный бизнес? — Пожалуй, вы удивитесь ещё раз, — вздохнула Белла, — но в мире ещё осталась небольшая горстка пони, для которых бизнес или деньги ещё не есть самое главное в этой жизни. Есть вещи, которые невозможно купить. Например, чистый воздух, мировой океан и будущее наших жеребят. Хотите небольшой ликбез? Надолго не задержу. К тому же вам должно быть интересно, ведь речь пойдет о бизнесе. Ежегодный оборот мирового бизнеса по переработке мусора составляет около ста семидесяти миллиардов рублей. Впечатляет? Развитые страны пытаются утилизировать свои отходы. Оления и Грифоны тут впереди планеты всей, они утилизируют девяносто процентов своих отходов. И при этом недовольны результатом, считая данный показатель слишком низким. А знаете почему? Потому что у них очень мало места. Территория на которой можно жить крохотная, это в основном горные страны или лежащие за полярным кругом. Земля стоит баснословных денег, и захламлять её свалками мусора для них непозволительная роскошь! Теперь мы. Сталлинград, большая по территории страна, утилизируем аж целых пять процентов отходов, да и те в основном на страницах чиновничьих отчетов. На всю страну у нас жалкая горстка мусороперерабатывающих и одиннадцать мусоросжигающих заводов. А ещё есть четыреста санкционированных мусорных полигонов. Зато несанкционированных свалок, по самым скромным подсчетам, у нас порядка двух тысяч! Почувствуйте, как принято говорить, разницу! А чтобы чувствовалось лучше, я вам помогу — площадь всех свалок СССР составляет более полутора тысячи квадратных километров. Это два Сталлионграда. И каждый год они увеличиваются на пятьдесят квадратных километров. И знаете, что это нам дает помимо эстетических терзаний? Воздух насыщается опасными газами — продуктами гниения: метаном, диоксидом углерода, радоном, там много чего есть! В грунтовые воды и в почву попадают тяжёлые металлы и целый спектр токсичных веществ! И всё это не просто плохо пахнет и некрасиво выглядит. Вот она цена индустриализации генсека Виктора и модернизации промышленности Грейнбола. У пони, проживающих в пределах двух километров от свалок, риск врождённых дефектов возрастает со стандартного значения в один процент до восьми процентов. У тех, кто живет в зоне экологического влияния этих мусорных джунглей, а зоны эти, кстати, гораздо обширнее, чем считает обыватель, так как зависят от многих факторов: роза ветров, глубина залегания грунтовых вод, частота выпадения осадков, колебания суточных и сезонных температур и так далее, отмечены повышенные показатели заболевания различными формами рака, нарушений нервной системы, замедленного развития у жеребят. И, что особенно тревожно, нарушение репродуктивной функции у кобыл, особенно часто отмечаются случаи преждевременных родов и мертворождаемости. И объемы генерации страной мусорных отходов ежегодно увеличиваются на десять процентов! Если так дальше пойдет, лет через пятьдесят даже таким, как вы, не удастся купить элитный дачный особняк в экологически чистом районе. Потому что таких районов попросту не останется, мы выбрасываем себе под копыта девяносто пять процентов мусора. Так что если речь зашла о серьезности бизнеса, почему бы вам, вместо того чтобы задирать мне ставку на клочок чердака, не организовать полигон по переработке мусора? И дело благое сделаете, и денег заработаете! Вон, в грифоньих баронствах, вообще весь мусорный бизнес принадлежит мафии! Чуть что, так сразу забастовка мусорщиков. Так что очень рекомендую, глядишь, и большая политика вам засветит! — Ну-ну, скажете тоже! — примирительно замахал копытами бизнеспони. — Большая политика засветит! Она так засветит, что одним только синяком под глазом не отделаешься. Давайте не будем переходить на личности, я не против вашей деятельности, но переработка мусора для меня непрофильный бизнес… — Бизнес, бизнес, развелось бизнеспони. — Проворчала Белла, при Викторе такого бы точно не было. Разговор длился ещё минут двадцать, но прежние арендные ставки Белле всё-таки удалось отстоять. Бизнеспони ушёл, и она отметила в рабочих планах, что необходимо по возможности форсировать подписание нового договора аренды, пока у арендодателя не возникли ещё какие-нибудь дельные мысли. Проблемы, проблемы… Кругом столько бед, касающихся всех и каждого, но почему-то большинство не желает замечать всего этого. Как он сказал? «Я не против, но это непрофильный бизнес»? — Белла Миггард, пока вы разговаривали, с нами связалась кобыла, — голос помощницы отвлек её от невеселых мыслей. — Представилась журналистом какой-то мелкой газеты, просила об интервью по поводу «Изумрудной Планеты». Я сказала ей, что вы заняты, но она ответила, что будет ждать вас в кафе неподалеку. — Странная кобыла, — хмыкнула Белла. — Она будет ждать меня до завтра, в таком случае. Через сорок минут у нас встреча в районной администрации, это часа на три, а после мы договорились о беседе с академиком Бартенко, там важный вопрос, так что не сегодня. — Из администрации звонили сразу после неё, — возразила помощница. — Отменили встречу и извинились. Сказали, что перезвонят на следующей неделе, причин не называли. — Вот как? — Белла недовольно нахмурилась. — Неприятный сюрприз. Теперь придется заново добиваться встречи. Ладно, ты можешь идти, спасибо. Немного подумав, она решила с журналисткой всё-таки встретиться. В деловом графике всё равно возникло окно, да и кобылка уже ждёт. Несколько наивно, конечно, со стороны журналистки, но мало ли что. Скорее всего, она пишет недавно, и для неё важна любая возможность написать статью, вот и пытается ухватиться за соломинку. Назначенное кафе находилось в пяти минутах езды её новенького автомобиля, и вскоре Белла уже входила в заполненное пони недорогое заведение. Оглядевшись, Белла поняла, что в столь многопонной обстановке определить, кто именно её ожидает, совершенно невозможно. — Белла Миггард, здравствуйте, — раздалось за спиной. — Я — Савойкина, по поводу интервью. Спасибо, что не отказали во встрече. Единорожка обернулась. Перед ней стояла пегаска средних лет, среднего роста и средней внешности, в общем, ничем не примечательная особа. Судя по её одежде — шляпе и шарфике, приобретенной в магазинах более чем доступного ценового сегмента, мелкое издание, которое она представляла, было уж совсем мелким. Белла поздоровалась. — Мой столик в дальнем углу, и я специально пошла вас встретить, — заулыбалась журналистка, — а то в такой толпе мы рисковали не найти друг друга. Пойдемте, присядем. Я не задержу вас надолго. Усевшись за стол, журналистка засунула копыто в седельную сумочку и чем-то едва слышно щелкнула. После чего выложила оттуда новомодный диктофон и подчеркнуто тщательно нажала на кнопку. — Чем именно я могу вам помочь, — Белла мысленно улыбнулась подобной, свойственной лишь новичкам, демонстрации профессионального оборудования. Журналисты со стажем диктофон воспринимают иначе, для них он очередная финтифлюшка научно-технического прогресса. — Очень многим, если захотите, — не переставая непринужденно улыбаться, ответила та. — Диктофон, кстати, не работает. Поэтому для начала мы приносим вам свои извинения за то, что пришлось отменить вашу встречу в районной администрации. — Что? — нахмурилась Белла. Она совершенно точно знала, что никак не афишировала информацию о предстоящей встрече. По крайней мере, журналистка заштатной газетёнки знать об этом уж точно никак не могла. — Как, вы сказали, называется ваше издание? — По-разному, — пегаска всё так же улыбалась, — зависит от обстоятельств. То МГБ, то профсоюз железнодорожников, если надо, то Земельное Товарищество собственников жилья в Седельной Аравии… Работа журналиста и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна, вы же понимаете. — Понимаю, — Белла скрыла раздражение. Похоже, кто-то из прихвостней «живых» натравил на неё гэбэшников. Вряд ли Иван Скотт лично, он так мелко не действует, не его уровень. — И что вы от меня хотите? — Как я уже сказала, помощи, — со стороны улыбающаяся кобылка никак не походила на шантажиста из спецслужб. — Вы работали с Блюхардом, чья гибель явилась для нас большой трагедией. Мы бы хотели продолжить сотрудничество. — Мне очень жаль Блюхарда, — на этот раз Белла не стала скрывать недовольства, — он был хорошим и, главное, порядочным пони, что в наше время редкость. Но мы с ним никогда не работали. Он помогал нашей организации добровольно. Между ним и нами никогда не существовало никаких финансовых отношений. Мы не состоим на государственной службе и не собираемся на неё поступать. Мы независимая организация. — И продолжите ею оставаться, — заверила её «журналистка». — Мы не требуем от вас ни ангажированности, ни выполнения каких-либо приказов. Нам требуется научная помощь. У нас есть основания считать, что Блюхард был убит. Санкционировано и организовано убийство было знакомыми вам «Живыми», и мы просим вас оказать содействие в раскрытии этого преступления. — Всемогущие власти просят какую-то простую журналистку о помощи в борьбе с «Живыми»? — данное заявление Беллу развеселило. — Это юмор? Вы же там срослись воедино! А более смешную аферу вы мне предложить не хотите? — Срослись сильно, — не стала спорить улыбающаяся кобылка, — но не все, иначе бы этого разговора не было. Я не собираюсь убеждать вас в чём-либо, Белла Миггард, ваше право относиться к нам так, как считаете нужным, я лишь задаю простой вопрос: вы поможете нам раскрыть убийство Блюхарда? Если у нас будут развязаны копыта, мы сможем заставить некоторых пони оплатить кое-какие счета. Это и ваши враги, разве нет? — С каких это пор у нашей власти копыта оказались связаны? — иронично прищурилась Белла. — А, постойте, понимаю! Вы затеяли междоусобицу! Очередной закулисный конфликт в правящих кругах? Представляю, как вам сейчас тяжело! Ни налоговую прислать, ни наркотики подбросить… даже суду приказ о правильном вынесении приговора не спустить — таких товариТчей — коммунистов не судят! Вам прямо-таки не позавидуешь! И чем же муравьи могут помочь воюющим титанам? — В вашей организации состоят многие учёные, — улыбающаяся пегаска была невозмутима. — Все они не только энтузиасты и увлеченные личности, но ещё и талантливые специалисты в своих областях. Нам нужна экспертиза образцов, взятых с тела Блюхарда. Официальные заключения констатировали смерть от естественных причин, но это не так. К сожалению, те, кто организовали его убийство, имеют мощные рычаги давления на нашу науку. Сколько бы ни было официальных экспертиз, они ничего не дадут. Но если этим займутся ваши специалисты, негласно, под видом своих текущих исследований в рамках программ ООГБ, то шансы на успех есть. Главное, соблюсти конфиденциальность. Вы можете отказаться, Белла Миггард, в этом случае мы отправим образцы за границу, куда-нибудь в Эквестрию, нужных связей у нас достаточно. Однако мы считали, что влиятельная поддержка в вашей борьбе лишней не будет. — Я вас умоляю! — Белла пренебрежительно усмехнулась. — Ваша влиятельная поддержка в любой момент может из крыльев превратиться в якорь! Продадите, едва почуете выгоду! И не рассказывайте мне о заграничных лабораториях, я борюсь с «Живыми» вот уже четырнадцать лет и прекрасно понимаю, что нет у вас никаких нужных связей. Позвольте вернуть вам вашу же фразу: если бы они у вас были, этого разговора не состоялось! — Не буду спорить, — улыбающаяся «журналистка» блестяще скрывала свои эмоции под невинной улыбкой, Белла отметила, что на встречу к ней прислали оперативника явно не из рядовых. — Так вы поможете нам или нет? — При одном условии, — твердо заявила Белла. — Ни я, ни наша организация не являемся ни вашими сотрудниками, ни агентами, ни кем угодно ещё. Если нам не понравится что-либо из ваших запросов, мы не станем ими заниматься. Нам от вас ничего не нужно, лишь бы не мешали. Это понятно? — Вполне, — ответила та. — Контейнер с образцами вы получите завтра. Вместе с ним вам будет передан номер телефона для связи. Откуда бы вы ни набрали, соединять он будет только с нами. Это гарантированно безопасная линия связи. Уверена, что предупреждать о сохранении абсолютной конфиденциальности излишне, потому не смею больше вас задерживать. Если желаете, мы можем организовать для вас отмененную встречу в администрации. Когда вам будет удобно? — Нет, спасибо, — Белла поднялась из-за столика. — Сама справлюсь. Всего доброго, — она развернулась и покинула шумное заведение. К Институту Здравоохранения она подъехала на час раньше назначенного времени, не смотря на относительную новизну машин, в столице уже успело появиться такое явление как пробки, но до пробочного коллапса было ещё далеко, и потому повсюду царил коллапс парковочный — для того, чтобы отыскать место для машины, нужно быть весьма удачливым пони. В итоге пришлось поступить, как обычно: Белла вышла у здания Института, а водитель укатил на поиски незанятого клочка улицы. Единорожка поднималась по потёртым гранитным ступеням институтской лестницы, в который раз разглядывая давно знакомую обстановку. За двенадцать лет тут мало что изменилось. Лаборатория Бартенко похвастать новизной не могла. Всё те же лабораторные столы, обилие печатных справочников и научных изданий в потёртых переплетах, пробирки, мензурки, механические компьютеры и различные магические приблуды для научной деятельности. Среди всей этой обстановки ярко выделялся новенький электрический чайник, старательно булькающий на подоконнике. Сам биолог возился с лабораторными пробирками. — Белла! — учёный обернулся на скрип открывающейся двери. — Не ожидал вас так рано. Не иначе дороги ещё свободны? — Местами, — улыбнулась в ответ единорожка. — У меня встреча отменилась. Довольно внезапно, надо признать. Так что я к вам пораньше, извините, что без звонка. — Ничего страшного, — учёный отложил пробирки и принялся мыть копыта. — Хотите чаю? Или вам, как обычно, — кофе? — Кофе, — Белла положила на стол свою седельную сумку и направилась к только что отключившемуся чайнику. — С вашего позволения, я немного похозяйничаю, устала от сидячего положения. Сегодня было много переговоров и мало действия. Как проходит ваша подготовка к партийным слушаниям? — Напряженно, напряженно, — биолог закрутил железные краники умывальника и потянулся за полотенцем. — Такое впечатление, что мы не о благе страны печёмся, а предлагаем узаконить обязательное добавление яда в пищу и пытаемся доказать всем исключительную полезность сей безумной инициативы! — Всё настолько плохо? — Белла принялась возиться с чашками. — У закона много противников? Весь последний месяц ООГБ совместно с Общесталлионградским фермерским профсоюзом и прочими единомышленниками готовилось к важнейшему событию — в ближайшее время компартия должна принять решение о судьбе «Закона об Экологическом Сельском Хозяйстве», разработанного независимыми научными экспертами. Проект закона несколько лет не удавалось довести до официального рассмотрения, но в 1018 году решающее сражение всё-таки состоялось, Закон был принят. Но счастье оказалось недолгим. Под давлением ГМО-лобби в Политбюро организовали новые слушания — о принятии в Закон об Экологическом Сельском Хозяйстве «правильных» поправок. А именно: предлагалось разрешить высевание ГМО в непосредственной близости от чистых полей. Подобное решение моментально сведет на нет всю экологическую чистоту, трансгенная пыльца способна заразить сто процентов натуральных растений, находящихся поблизости, в течение первого же года высевания. И сторонники, и противники ГМО возлагали на эти слушания большие надежды. До принятия решения оставались считаные недели, и рабочая группа в лице Бартенко от ООГБ, председателя профсоюза сельского хозяйства и его сопредседателя едва ли не на военном положении в кольце врагов. — Недругов даже больше, чем мы ожидали, — учёный невесело улыбнулся. — Нас пытаются гнобить со всех сторон, вменяют и экономическую неэффективность, и социальную невостребованность, и юридическую неграмотность, и лоббизм, напрямую связанный с личной финансовой заинтересованностью, и даже дискриминацию биотехнологических компаний и противодействие научному прогрессу! Я даже затрудняюсь определить, есть ли хоть что-то плохое, хоть сколь-нибудь привязывающееся к нашему закону, в чем нас не обвинило ГМО-лобби и их сторонники. — Мне, видимо, никогда не понять, что движет этими пони, — вдохнула Белла. — Неужели они действительно не видят ничего, кроме денег? Мне всегда было интересно, когда на планете закончатся чистый воздух, незагрязнённая вода и не отравленная химией и генными мутациями пища, их дети что, будут дышать рублями с битами и питаться купюрами? Или они всерьёз считают, что вся планета превратится в гигантский ядовитый могильник, но до их высокобюджетных поместий смерть не дойдет? Её остановят заборы и вооружённая охрана? — Абсурдно, конечно, но очень может быть, что именно так они и полагают, — учёный уселся в старенькое кресло и принял из копыт Беллы дымящуюся кружку. — Или им попросту плевать на будущее своих детей. Как говорится, «после нас хоть пожар». По крайней мере, я не удивлюсь, если это так. ГМО-лобби действует весьма агрессивно. — Последние несколько лет они потерпели ряд неудач в Зебрике, — Белла заняла стул у письменного стола, фаянсовая кружка со свежим кофе нагрелась, держать её в зубах стало некомфортно. — И начали наступление на Сталлионград, Экветрию и наших ближайших соседей, особенно на Сталлионград. У двух наших государств огромная совокупная сокровищница пахотных земель и более двух сотен миллионов населения, которое ежедневно покупает продукты питания. Как не наложить копыта на такое богатство! Если мы проиграем сейчас, дальше будет только хуже. Закон об Экологическом Сельском Хозяйстве — это шанс наших детей на здоровую жизнь и полноценное существование. — Это верно, — кивнул Бартенко. — Ситуацию иначе, как угрожающей, не назовешь. Если вспомнить, как складывалась картина все эти годы, то радоваться нечему. До 1017 года в Сталлионграде государственное регулирование генно-инженерной деятельности определялось постановлением Верховного Совета от 15 июля 1006 года № 89, а ввоз пищевой продукции, полученной из ГМ-источников, регулировался целой серией законодательных актов. Однако в действительности это давало нам не много. Требования обязательной маркировки продуктов ГМО в законе отсутствуют, что резко снижает его эффективность. И хотя предписывается обеспечение общедоступности сведений о безопасности генно-инженерной деятельности, но не имеется никаких конкретных требований о необходимости информирования населения о наличии в продукте ГМ-компонентов. Хорошо хоть была обязательная маркировка продуктов, содержащих ГМО в размере более 1%, но это вовсе не означает, что немаркированный продукт не содержит ГМО. В нем трансгенов может быть, например, полпроцента. А пони, покупая его, будут уверены, что употребляют чистую пищу! А после указа генерального секретаря «о взаимном сотрудничестве и торговле в сфере ГМ-производства» все преграды на пути ГМО и вовсе рухнули, и трансгены хлынули к нам сплошным потоком! — Это верно, — невесело согласился Бартенко. — Норма в 1% никакого отношения к здоровью пони не имеет. Наоборот, она является лишним свидетельством того, что идет генетическое загрязнение планеты, и никто с этим ничего делать не собирается! Вместо того чтобы дать пони выбор, какими продуктами питаться, правительства вводят «нормы безопасных трансгенов», абсурд! Показательной является и позиция основных сторонников ГМО, ратующих за скорейшее снятие всех ограничений на трансгены. Товарищ Макгогори, с 1007 года главный санитарный врач страны, в очередной раз назвал производство ГМО растительного происхождения для пищевых и кормовых целей перспективным социально значимым направлением развития современной биотехнологии. По его мнению, о высокой эффективности и перспективности ГМО свидетельствует рост посевных площадей. Только в период с 1006 по 1016 год площади посевов ГМ-культур возросли в мире более чем в шестьдесят раз. Также он с гордостью поведал, что в 1010 году ГМ-культуры выращивались в 15 странах. В целом посевы ГМ-сои занимают 51% от всех мировых посевных, занятых соей. Площади посевов ГМ-кукурузы — 20% от мировых посевных кукурузы, ГМ-хлопка — 44%, ГМ-рапса — 33%. — Профессор Макгогори — это доктор биологических наук, один из создателей ГМ-линий, работает с вами в одном институте, так? — уточнила Белла. — Тот учёный, что в июне 1015 года на радиопередаче «Мозговой штурм» заявил, что нас в тюрьму надо посадить, а лучше расстрелять? За то, что наша книга «ГМО: Скрытая угроза Сталлионграду» попала на стол к начальнику МГБ на тот момент генерал-майору Спесивому? Что мы тем самым остановили прогресс науки в СССР? — Он самый, — кивнул Бартенко. — Теперь об этом поздно переживать. — Белла печально покачала головой. — Поэтому мы и возлагаем такие большие надежды на непринятие Поправок в Закон об Экологическом Сельском Хозяйстве. Если поправки будут отвергнуты, у нас останется реальная возможность противостоять вторжению трансгенной заразы. — Слушания состоятся через три недели, — произнес Бартенко. — Мы сделали всё, что только было в наших силах, и даже больше. Сам Закон разработан более чем тщательно. Над его разработкой трудилось множество компетентных специалистов. Мы обеспечили фермерам возможность выгодно заниматься экологически чистым сельским хозяйством. Это дало потребителю альтернативу, покупатель может делать выбор между органическими и трансгенными продуктами по своему усмотрению. Экологическое хозяйствование запрещает использование интенсивного земледелия: исключается крупная сельхозтехника, наносящая урон почве и окружающей среде в виде загазованности и утечки ГСМ. Запрещены пестициды, химические удобрения, ГМО, применение антибиотиков и многое другое. Белла молчала, задумавшись. Сейчас от народных депутатов зависит едва ли не будущее страны, вот только понимают ли они это? Что окажется сильнее: долг избранника перед народом или личные интересы добравшегося до власти эгоиста? За примерами ведь далеко ходить не надо. Помнится, несколько лет назад в Конзане — столице сельского хозяйства не только Сталлионграда но и всего северного региона Эквуса был некий председатель, та ещё противоречивая личность. Но с ГМО он боролся. Его примеру следовали многие народные депутаты горисполкома. Но потом председателя поменяли, а вместе с ним тихо и незаметно поменялись и инициативы депутатов. Их голоса против ГМО звучат всё тише, продолжают борьбу лишь единицы. Вот и гадай теперь, что в умах у заседающих в Политбюро и насколько сильны там позиции марионеток «Живых»… Белла посмотрела на часы и перевела взгляд в окно, на запруженную автомобилями улицу. Час пик, самые пробки. Торопиться куда-либо уже поздно…