Fallout Equestria: Сталлионград.

Генерал уселся в предложенное ему управляющим кресло и положил небольшой металлический дипломат на ажурный столик. Он набрал код доступа, отпирая защелки механических замков, раскрыл несгораемый водонепроницаемый кейс и извлек оттуда папку с логотипом лаборатории «Вектор». — Скажу честно, для меня большая честь встретиться с таким великим учёным как вы! — торжественно произнес он, протягивая её старому единорогу, сидящему в роскошном кресле, более напоминающем трон. Обстановке загородной резиденции одного из аристократов прошлого, а ныне государственной дачей для высокопоставленных пони мог бы небезосновательно позавидовать кабинет Генерального Секретаря в Верховном Совете, и Генерал в очередной раз мысленно усмехнулся. И вот эти вот пони владеющие дворцами не могли дать еды толпе народа? Впрочем, именно благодаря им он сейчас и занимает своё высокое положение и лично ему они ничего плохого не сделали. — Вам осталось лишь сообщить мне код — активатор и с этого момента вы будете отпущены на свободу, находясь под моей защитой до тех пор, пока вы находитесь на территории СССР. Завтра с вами свяжется ваш личный начальник охраны, предоставляемый МГБ каждому важному для государства пони персонально. Он получит от меня все необходимые указания и будет заниматься вашей защитой и охраной от различных недоброжелателей. Вам больше не придётся сидеть спрятанным от мира в подземных лабораториях «Вектора». Учёный молча забрал папку и некоторое время изучал её содержимое. Генерал лишь вновь мысленно усмехнулся. Не доверяешь? Ну-ну. На твоем месте сложно кому-либо доверять. Давай, читай, ознакомляйся! Знал бы ты скольких сил и времени мне стоило вытащить тебя из «Вектора» всего на неделю. Нет, на ЦЕЛУЮ неделю. Чиновник из кабинета с резными ручками с его компанией явно не ожидают, что Генералу стал известен один маленький, но очень важный секретик. И вот пока Чиновник приходит в себя и разбирается в причинах внезапной кончины его пешек, а кроты «живых» в Политбюро пытаются понять мотивы объявления ООГБ террористической организацией, с подачи ведомства Генерала конечно, генеральский лагерь начинает действовать, пора положить конец этому противостоянию. И пока его доверенные лица обеспечивают будущее выживание всего народа СССР на случай самого худшего варианта развития событий и готовят почву для эвакуации ученого и ещё нескольких важных пони подальше от разборок с «живыми», сам Генерал уламывает старого приятеля не совсем умершего генсека помочь собственной стране. Глава МГБ исподволь разглядывал читающего документы, без преувеличений, светило сталлионградской науки. Хоть ты и сидел все эти годы в лабораториях «Вектора», но тебе, без сомнения, всё это дело с «живыми» и ГМО известно лучше меня, в твоей лаборатории много над чем работают. Когда Чиновник и его братия устраняли Виктора Хуфенко, они учли всё, всё кроме одного, что МГБ будет не на их стороне. И теперь эта ошибка будет стоить им всего. Генерал задумчиво уставился на накопытные часы. Время… Как же быстро оно летит, вроде бы все эти события с аварией были то ли 15, то ли 20 лет назад, и вот уже выясняется что старый генсек не мёртв вовсе, точнее не до конца. Вопрос лишь в том, как его вернуть обратно. Впрочем это уже следующий этап плана. — Я рассчитываю на вас, докажите что слово офицера ещё чего-то стоит — старый учёный положил бумаги на стол, достал из лабораторного халата который не снимал, кажется, никогда, ручку и быстрыми движениями принялся писать код доступа к заветному камню. — Я должен что-то подписать? — О, это излишне! — улыбнулся Генерал. — Всё что нужно уже находится в наших кабинетах. Мне будет достаточно вашего добровольного сотрудничества и молчание о нашем с вами знакомстве конечно, пока мы вас не вытащим из страны. Вы — действительно нужный пони, каких немного. — Прекрасно понимаю что я нужный, но скажите, когда дружба и гармония сменилась нужностью и степенью полезности — учёный уставился на Генерала. — Прошу прощения, я не хотел вас как-то задеть, — вкрадчиво произнес Генерал, — но я бы хотел уточнить, что времена меняются и дальше будет только хуже, вы как образованный пони должны это понимать, а не рассуждать детскими критериями. Как и понимать то, что на территории не только СССР, но и всего Эквуса вы будете в опасности, поэтому пока мы разбираемся внутри страны с нашими врагами, вам лучше пожить в нейтральной стране. Покинуть резиденцию удалось только спустя три часа, и глава МГБ велел водителю поторапливаться, даже если это сопряжено с нарушениями правил дорожного движения, у него ещё много дел. Белла ещё раз убедилась, что кошелёк с деньгами, обёрнутый у профессора Бартенко под пиджаком с рубашкой вокруг тела, надёжно застёгнут, а сам пояс удерживается поясом седельной сумки. Нести такую сумму, собранную с огромным трудом, в кармане или телекинезом было слишком неосторожно. Время для кобылок типа Беллы сейчас неспокойное, нередко попадаются недовольные, нуждающиеся в деньгах пони, потерявшие работу из-за «мудрой» торговой политики правительства СССР, живущие на государственное пособие, едва сводящие концы с концами и не каждый день имеющие средства на кусок хлеба. От отчаяния несчастные могут пойти на что угодно. Могут и сумку из копыт вырвать, и наброситься вдвоем — втроем и отобрать деньги, если смогут найти. Милиция, конечно, за такое начинает искать сразу же, и почти всегда находит по горячим следам, вот только денег к тому времени у голодающих налетчиков уже нет. Заполучив хоть какие-то средства, они тут же идут в ближайший продуктовый магазин и тратят их на еду. Конечно, по всей стране таких отчаявшихся пони относительно немного, но здесь в столице, куда в надежде на заработок стекались такие вот потерявшие работу пони, проблема безработицы обнажалась особенно остро. Белла прекрасно понимала, что движет этими несчастными, тут с этим дурацким соглашением по торговле, которая разрушает сельское хозяйство Сталлионграда не ровен час самим оказаться на их месте. Если бы не личные сбережения Беллы и неплохие деньги, доставшихся ей от покойного отца которые он так никому и не успел завещать, а потому они достались Белле. Этих денег хватало на жизнь и поддержание сталлионградского ООГБ. Но всё же она никогда не одобряла подобных поступков. И сейчас рисковать было нельзя. Деньги на проведение независимой (и ОЧЕНЬ дорогой) экспертизы в новейшем научном центре СССР собирали отовсюду, радуясь каждому рублю, что смогли одолжить друзья, товарищи по борьбе с «Живыми» и добрые знакомые. Сильно постаревший, но всё такой же активный как и 20 лет назад биолог Бартенко, недавно ставший доктором наук и получивший по такому поводу Сталлионскую премию узнав о смерти Найти и выслушав подозрения Беллы о её убийстве в категоричной манере отдал деньги кобылке, вызвавшись помочь «вывести негодяев на чистую воду». Белла справедливо полагала что так просто пролить свет на смерть подруги ей не дадут. Поэтому часть денег пошла на прикрытие и отвод глаз, а некоторые согласились ей помочь и просто так, в Сталлионграде далеко не все были алчными пони или скурвились. Сначала единорожка решила сходить в районное ОВД и честно написать заявление о подозрении в лживости следствия. Но там ей в ироничной манере сказали что такое делается во-первых в прокуратуре, а во-вторых расследование только началось и обвинять следователей в подлоге не нужно. Поэтому Белла решила сделать всё сама. Согласно договорённости с представителем лабораторного отдела научного центра, деньги нужно было принести сегодня. Кобылка — посредник оказалась доверенным лицом замдиректора и гарантировала, что сразу же после оплаты им выдадут направление на экспертизу и сразу после проведения процедуры все полагающиеся бумаги, на основании которых они смогут показать общественности преступления правительства и их хозяев из «живых» уже на следующий же день. Как работает экспертиза Беллу не волновало, что-то связанное с магией и техникой. Пони, согласившийся помочь Белле был учёным из Кантерлота приехавшим в Сталлионград по программе обмена опытом, поэтому за конспирацию кобылка не переживала, дня два её «доброжелатели» точно ни о чём не догадаются, в конце-концов Белла всегда ездит в подобные заведения. А больше двух дней ей и не надо. Ехать на встречу с посредницей решили вдвоем, на всякий случай, мало ли что. Адвокат Иван Фолз долго инструктировал их, на что обратить внимание в договоре и какие именно бумаги им должны предоставить, после чего попросил предупредить его о результатах встречи сразу же, как только она закончится. Чтобы не привлекать лишнего внимания, они взяли такси и отправились в лабораторию. Дежурная пегаска на ресепшене была предупреждена об их появлении, и Беллу с Бартенко проводили к кабинету учёного. Посредница ожидала их у входа. — Всё без изменений? — уточнила она, поздоровавшись. — Вы привезли необходимую сумму? Получив утвердительный ответ, кобылка попросила минуту подождать и зашла в кабинет. Она вернулась спустя несколько секунд и пригласила их войти. В кабинете за столом, заваленным какими-то бумагами, сидел пожилой единорог в белом халате. Он многозначительно посмотрел на посредницу, та закрыла за собой дверь и демонстративно подергала ручку ещё одной, ведущей из кабинета куда-то вглубь центра. Убедившись, что всё заперто, она кивнула пони в халате. — Итак, можем начинать, — вместо приветствия заявил тот. — Если меня осведомили правильно, вы желаете чтобы бы я предоставил вам услуги моделирования последних минут жизни вашей знакомой по особым, так сказать, правилам. Вне очереди и с гарантированным результатом. Вы желаете опровергнуть версию следствия о несчастном случае, всё верно? — Это не несчастный случай! — завелась Белла, — какой ещё гарантированный результат?! Нам нужна правда! У меня убили подругу! — Подождите, Белла, — Бартенко аккуратно отодвинул возмущённую единорожку. — Я сам объясню. Доктор, дело в том что следствие допустило ошибку. Только здесь мы сможем доказать что гибель Найти не несчастный случай, а самое настоящее убийство, иначе же это злодейство сойдёт с копыт преступникам. — То есть вы хотите гарантировано доказать что несчастный случай был подстроен, — единорог не дал ему договорить. — Уважаемый, позвольте мне закончить! — возмутился биолог и сразу же откашлялся: — Извините. Но моей хорошей знакомой сейчас очень тяжело, она на нервах четвертый день, мне тяжело на это смотреть. Нам не нужен гарантированный результат. Нам нужен честный результат! Я уверен, что заключение следствия не верно, хотя бы потому что оно было сделано так быстро! — Я вас понял, — доктор жестом прервал его объяснения. — Вы принесли всё необходимое? Посредница многозначительно посмотрела на Беллу, мол, пора платить, и та ответила: — Да. Всё, как было сказано. — Она посмотрела на старого биолога: — Доставайте. Бартенко расстегнул пиджак, затем рубашку и, немного повозившись, снял с себя кошель с деньгами, извлек оттуда несколько толстых пачек с купюрами. — Никогда бы не подумал что буду на старость лет участвовать в чём-то подобном. — Прокряхтел биолог, передавая тихо шелестящие купюры единорожке. Белла забрала у него деньги и положила на стол эквестрийского учёного. — Вот. Можете пересчитать, здесь… В следующую секунду обе ведущие в кабинет двери с грохотом распахнулись, и в помещение ворвались пони в штатском в сопровождении вооруженных милиционеров в балаклавах и пятнистой серо-синей форме. Небольшой кабинет мгновенно заполнился угрожающими криками: — Милиция! Не двигаться! Оставаться на своих местах! Копыта держать на месте! На месте сказал! На пол! Беллу и биолога схватили и бросили на пол, немедленно заковав в накопытники, откуда-то сверху, сквозь ор стражей порядка, раздался кобылий голос: — Давай крупный план! Преступников, потом деньги на столе, потом снова преступников! — И, сменив интонацию на дикторскую, бегло заговорила: — Товарищи, криминальные новости! Только что в новейшем научном центре Сталлионграда сотрудниками милиции было пресечено жуткое преступление! Иоан Бартенко, доктор биологических наук и Белла Миггард, негласный лидер сегодня утром признанной террористической организации, известной как ООГБ, были захвачены с поличным в момент дачи взятки. Преступники планировали подделать результаты экспертизы следствия по погибшей четыре дня назад в автокатастрофе учёной — генетика Найти Фолз с целью обвинить следователей в некомпетентности и подкупе. Таким способом они планировали обвинить компартию и правительство СССР в планировании и осуществлении убийства, их целью был подрыв доверия граждан к властям. План злоумышленников поражает своей циничностью… — Что происходит?! — Белла пыталась вырваться из удерживающих её копыт, но не смогла даже повернуть головы. — Что вы делаете?! Что она говорит?! Мы не преступники, это неправда! — Молчать! — заорали на неё. — Следователю объяснять будешь! Её голову ещё сильнее прижали к полу, обыскали седельную сумку. Она слышала возмущенные крики Бартенко и какую-то возню, после чего один за другим послышались несколько звонких пощечин, и чей-то голос предупредил ученого, что если тот не перестанет дергаться, к нему применят силу… Белла почувствовала, как окружающий её шум вдруг окутывается ватой, и её глаза закатились, теряя ощущение реальности. Очнулась она от резкого запаха нашатырного спирта, жестоко обжигающего носовые пазухи, но мир вокруг неё плыть не перестал. Мутные тени перед глазами что-то бубнили ей резкими неприятными голосами, вроде бы её кто-то то ли тряс за плечо, то ли куда-то тащил… Мир прояснился лишь после того, как что-то больно укололо её и Белла увидела себя в машине «Скорой помощи» с зарешеченными окнами. Двое пони в белых халатах склонились над ней, поодаль, через раскрытые двери, виднелись несколько милиционеров с оружием наперевес. — Сколько можно спрашивать одно и то же? — Белла устало посмотрела на следователя — грифона, третий час задававшего ей одни и те же вопросы. — Я требую адвоката! Я хочу сделать телефонный звонок! — Адвоката вам вскоре предоставят, — немедленно отреагировал следователь, — думаю, уже завтра он с вами встретится. Вы знаете о том, что адвокату, услугами которого вы пользовались, временно запрещена юридическая практика? — Ивану Фолз? — уточнила единорожка. — Да, я знаю об этом! Но мы не пользовались его услугами! Он просто мой давний друг и иногда заходил в гости. — Вот как? — задумчиво поднял когтистый палец следователь. — Странно. У нас имеется другая информация. В частности, вышеназванный адвокат собирал для вас информацию в отделении милиции, чьи криминалисты не так давно занимались смертью вашей подруги. Но если вы не пользуетесь его услугами, кому вы собираетесь звонить? — Другу! — вновь разозлилась Белла. — У меня дома остался питомец, за ним нужно следить, его нужно кормить! Помимо этого ООГБ планирует сегодня провести съезд! — То есть вы подтверждаете, что сегодняшняя попытка подделки результатов экспертизы с места аварии проводилась с целью помочь террористической организации ООГБ оклеветать власти? Так-так, очень интересно. — оживился следователь. — Нет! — воскликнула она. — Я даже не знала что ООГБ теперь непонятно по какому праву считают террористической организацией! Я же сказала, что считаю что следствие сделало неверные выводы и я хочу добиться правды! Но раз вы об этом спрашиваете, то я требую чтобы было проведено честное расследование! — Почему же, в таком случае, вы не написали заявление в милицию? — вновь начал следователь. — Вы издеваетесь надо мной! — взорвалась единорожка. — Вам это так просто не сойдет! Я буду жаловаться! Я пыталась это сделать на следующий день, но мне сказали что следствие и так идёт! Это легко проверить! Полупустой бланк заявления лежит у меня дома! Чего вы добиваетесь? Хотите выставить нас преступниками?! Имейте в виду, я дойду хоть до Верховного Суда, если придется, но добьюсь правды! — Им вы тоже дадите взятку? Чтобы они сочли вас пострадавшей стороной? — иронично уточнил следователь. — Кстати, почему-то заявление, о котором вы твердите, при обыске в вашей квартире найти не удалось. Возможно, его попросту не существует, а возможно, вы держите его в каком-то другом месте? На тайной квартире террористов ООГБ, например? — Что за бред! — Белла едва не срывалась на крик. — Какие ещё террористы и тайные квартиры?! Я написала заявление в ОВД по месту нахождения моего дома, как положено! Просто позвоните туда и проверьте! И мы не давали никаких взяток! Мы всего лишь хотели провести экспертизу без очереди! — Неужели вы думаете, что мы не позвонили? — искренне удивился следователь. — Мы туда даже съездили. Вот только там о вас ни разу не слышали. Скажите, для чего было так переплачивать, если вы не планировали давать взятку и фальсифицировать результаты экспертизы? Почему бы просто не сделать всё по закону? — Очередь на государственную экспертизу расписана чуть ли не на полгода вперед! — Белла почувствовала, что её снова начинает трясти. — В коммерческих лабораториях — тоже на шесть-семь месяцев! Я не могу ждать так долго! Потом будет поздно, у меня подругу убили?! У вас друзья есть?! — Что у меня есть, а чего нет — к делу не относится, — заявил следователь и достал из папки несколько листов бумаги. — Зато к делу относятся показания потерпевшего, заместителя директора лаборатории, иностранного гражданина кстати, которого вы своей взяткой пытались толкнуть на должностное преступление. И в них утверждается, что вы предлагали потерпевшему крупную сумму денег за вполне конкретную услугу: проведенная им экспертиза должна была доказать подлог следствия касаемо гибели вашей знакомой гарантированно. То есть, в любом случае. Как вы можете это объяснить? — Он лжет, вот как! — взъярилась Белла. — Или у него со слухом плохо, или с памятью! Это он нас спрашивал, нужна ли нам эта «гарантированная» экспертиза! Я ему ответила, что нам нужна честная экспертиза, а не «гарантированная»! Спросите у доктора Бартенко, или у кобылы — посредника, они могут подтвердить! — Кобыла — посредник, как вы её называете, подтверждает показания потерпевшего, — следователь равнодушно сунул ей под нос ещё один лист. — Ваш старый друг, понятное дело, занимает вашу позицию. Я же хочу установить истину, это моя работа. — Так и делайте её! — Единорожка не выдержала и вскочила со стула борясь с желанием кинуть что-нибудь увесистое в наглого грифона. — Устанавливайте истину! — Она отшвырнула показания посредницы. — Это ложь! Это всё гнусная ложь! Они заодно! Это она предложила мне заплатить «мимо кассы» и обещала проведение экспертизы вне очереди! А он нёс какую-то чушь про «гарантированность» результатов, хотя нам были нужны самые обычные, честные! Вы вообще меня слышите?! В камеру для допросов вбежали двое охранников, Беллу схватили и усадили на место. Следователь аккуратно собрал бумаги и сложил их в папку. — Советую вам вести себя более адекватно, если не хотите перебраться из камеры в карцер, — произнёс он, направляясь к выходу. — И подумайте хорошенько, не пора ли начать сотрудничать со следствием. Ваше упрямство лишь отягчит последствия содеянного. Увести её. Весь следующий день она провела в камере, ни к следователю, ни к адвокату её не вызывали. Обещанный защитник появился только через сутки. Беллу отвели в комнату для допросов, но вместо следователя там её ожидала земная пони в деловом костюме с дипломатом. Почти сразу вслед за единорожкой туда же привели Бартенко. — Доктор! — Белла бросилась к учёному. — Как вы? — Она попыталась осмотреть его. — Они вас не били? — Нет, — успокоил её биолог. Он был уставшим, но с виду невредим. — Давили сильно, но не били, да и кто же меня бить будет, я доктор наук как-никак. Пытались беседами воззвать к моей совести, бессовестные! Этот… пони из лаборатории заявляет, что мы требовали от него подделать результаты экспертизы, представляешь?! Вот сволочь! — Я знаю, — поморщилась Белла, — следователь дал прочесть его показания. Это ложь! Белла потупилась, — простите меня, это я вас втянула во всё это. Старый биолог категорично поднял копыто. — Вот ещё! Не вини себя, я сам захотел тебе помочь. — Полагаю, это стратегия, избранная адвокатом потерпевшего, — произнесла земная пони в костюме. Она представилась и продолжила: — Я ваш адвокат, предоставленный государством согласно закону. К сожалению, мы сейчас перегружены делами, и потому я буду вести вас обоих одна. Возвращаясь к нашему разговору: если ваши слова соответствуют действительности и потерпевший оговаривает вас в своих показаниях, вероятно, он опасается быть переквалифицированным в обвиняемого. Видимо, испытывать такие опасения у него есть причины. С этим я ещё буду разбираться. Сейчас я хочу поговорить с вами о другом. Хоть вы и являлись участниками террористической организации, но никаких иных преступлений кроме попытки дачи взятки за вами не замечено, которую ещё надо доказать. Поэтому мне не составило труда добиться вашего освобождения под подписку о невыезде. — Она протянула им соответствующие бумаги. — Это постановление об освобождении. Вскоре сюда подойдут соответствующие должностные лица, вы подпишете необходимые бумаги и вернетесь домой. — Нас выпускают? — Учёный недоверчивым взглядом изучал документ. — Прямо сейчас? Это подозрительно. — Да, — ответила адвокат. — Но прежде, чем вы покинете здание Следственного изолятора, я должна ознакомить вас с ситуацией. Во избежание эксцессов. Она достала из дипломата несколько свежих газет. Развернув одну из них, адвокат указала копытом на ленты основных новостей, после чего положила всё это перед Беллой и Бартенко. Белла взяла газету и увидела в новостях их с учёным фото. Бартенко тоже потянулся за прессой, первые полосы печатных изданий не вселяли оптимизма. — «Главные члены террористической организации требуют от научного центра предоставить поддельные результаты расследования смерти террористки из ООГБ!»… «Стремясь оклеветать компартию, преступная двойка пыталась купить результаты экспертизы и обвинить правительство в убийстве!»… «Чудовищное мошенничество: известная своим необоснованным недоверием к собственной стране пони попыталась очернить органы правопорядка!» — Белла прочла несколько заголовков и недоуменно посмотрела на адвоката: — Что это такое… Это же неправда! Нас оболгали! Это всё ложь! Мы не собирались ни на кого клеветать, мы лишь хотели добиться правды! — Я ваш адвокат и потому на вашей стороне, — напомнила ей земная пони. — Однако ваше дело вызвало широкий общественный резонанс. Кроме того, вас поймали с поличным, и многие трактуют ваши мотивы по-разному. Как видите, в СМИ об этом пишут на первых полосах, общественность негодует, возле СИЗО второй день идет акция протеста. — С каким поличным, милочка? — возмутился учёный. — Мы всего лишь хотели провести независимую экспертизу без очереди! Что за бред? «Опасных террористов собираются освободить под подписку о невыезде!» Какие ещё террористы? Что мы сделали плохого? Кто всё это пишет? — Я вам верю, — спокойно произнесла адвокат. — И не исключаю, что следствие ведется предвзято, возможно даже с нарушениями. Моя работа заключается в том, чтобы вам помочь. Но общественное мнение в настоящий момент не на вашей стороне, и вы должны быть готовы к тому, что, оказавшись на свободе, можете подвергнуться травле и попыткам насилия. На вас, как и на других членов ООГБ ополчились очень многие. Я не рекомендую вам покидать квартиру без крайней необходимости. — Что мне теперь делать, на работу не ходить? — возмутился Бартенко. — У меня там много неотложных дел! Кстати, куда делись деньги, которые отобрали у Беллы при задержании? — Денежные средства изъяты, — в помещение вошел следователь в сопровождении офицеров милиции и двух пони в штатских костюмах. — И приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. В случае, если ваша невиновность будет доказана, вы получите их обратно. До тех пор можете о них забыть. Итак, вы готовы дать подписку о невыезде? С оформлением бумаг закончили за двадцать минут и ещё полтора часа прождали у выхода из корпуса следственного изолятора, пока охрана что-то там согласовывала с начальством. Всё это время возле Беллы с учёным стояли два вооруженных винтовками милиционера и она невольно нервничала, каждую минуту ожидая, что их освобождение отменят и вернут обратно в камеры. — Товарищи, долго нам ещё ждать? — в очередной раз поинтересовался Бартенко у одного из стражей порядка. — Два часа стоим! У вашего начальства что, сон-час? — Стой и жди, — огрызнулся тот. — Начальство мне не докладывает! Ожидается прибытие конвоя с особо опасными преступниками. Ваши коллеги, кстати, тоже из ООГБ! — он смерил учёного презрительным взглядом. — Пока конвой не окажется на территории СИЗО, никто отсюда не выйдет, таков приказ! — Милиционер отвернулся, давая понять, что более отвечать на вопросы не намерен. Бартенко скривился, но не стал накалять обстановку и, посмотрев на Беллу, коротко развел копытами, мол, подождем. Однако спустя пять минут на выходе появился какой-то важный милицейский чин, и остальные взяли под козырек. — А это ещё кто?! — начальник ткнул копытом в Беллу и биолога. — Освобожденные под подписку о невыезде, ожидают прибытия конвоя… — начал было дежурный, но важный чин недовольно оборвал его на полуслове: — Чего они ожидают?! Возможности контакта с террористами? Или возможности потом заявить, что видели, как кровожадная милиция пытает и издевается над несчастными преступниками из ООГБ?! Пусть убираются отсюда немедленно! Сержант! Выпустить! — Но конвой уже у ворот! — возразил дежурный милиционер, — там же у входа акция протеста! — Пусть катятся! — начальник махнул копытом. — Сержант! Проводите подозреваемых на выход! Охрана провела их по проходной и выдворила из СИЗО. Едва Белла с учёным вышли из дверей, они оказались посреди заполненной пони улицы. Толпа, потрясая транспарантами «Нет биологическому терроризму!» и «Призвать к ответу не имеющих ничего святого!», свистя и улюлюкая, нехотя уступала дорогу конвою из милицейских машин и автозаков, подъезжающему к воротам СИЗО. Массивные ворота начали открываться, как вдруг совсем рядом Белла услышала крик: — Это они!!! Это они! Товарищи! Террористов выпустили на свободу! Толпа взревела, оттекая от автозаков, и бросилась к ним. Корпуса следственного изолятора замаячили впереди, и сидящий за рулем сержант тихо выругался, окидывая взглядом толпу демонстрантов с плакатами, запрудившую подступы к СИЗО. — Надеюсь, это действительно не по нашу душу, — буркнул он, сбрасывая скорость до минимальной и давя на клаксон. — Иначе у нас проблемы, до ворот не доедем и до утра! — Да нет, — успокоил его подполковник Синеев, сидящий на месте старшего машины, — это бастуют против каких-то гадов, которые тоже из ООГБ, у их главной подруга в аварии погибла, а она пытались результаты подделать и следаков обвинить в фарсе. Заявляют, дескать до правды докопаться хотели, а их не так поняли. Вторые сутки уже тут орут стоят, ты что, сержант, спал на инструктаже? — Да кто их знает, — недовольно скривился водитель. — Мало ли, кому в толпе что на ум взбредет! Отморозков хватает, уж у нас-то в столице особенно. — Это верно, — согласился омоновский офицер. — Ничего, прорвёмся. — Он закрыл затемненный лицевой щиток и сдавил тангенту укрепленной на приборной панели машины радиостанции: — Всем приготовиться! Проходим через толпу! На провокации не реагировать! Поводов для конфликта не давать! В случае конфликта применяем только спецсредства! Колонна медленно ползла к воротам СИЗО, треща звуковыми спецсигналами. Пони уступали дорогу с явной неохотой, толпа сверкала злыми взглядами, в борта милицейских грузовиков летели пустые бутылки, бумажные стаканчики и пакеты с объедками. Кто-то пытался стучать по дверям, кто-то пинал копытами колеса, но в целом толпа явно не собиралась препятствовать колонне. Синеев позволил себе немного расслабиться. Стычки не будет. Отличать агрессивную толпу от недовольной он умел очень хорошо, и сейчас было ясно, что обойдется без побоища. Пони взвинчены и рассержены, но не находятся за той гранью возмущения, когда отказывают тормоза. Головная машина достигла ворот, и те начали отворяться, открывая несколько десятков бойцов в шлем-сферах, вооруженных полноразмерными щитами и дубинками. Встречающая сторона разумно приняла меры, чтобы исключить возможность прорыва пикетирующих на территорию СИЗО. Ближайшие к воротам демонстранты, увидев ряды милиции, вызывающе зашумели, но устраивать конфликт не стали. Внезапно поодаль раздался громкий крик. Кто-то, надрываясь от возмущения, что-то орал всем сразу. В следующую секунду толпа взревела, словно собираясь пойти на штурм автозаков, и Синеев мгновенно схватился за дубинку. Что-то пошло не так! Сейчас начнется свалка! И толпа действительно рванулась. Но не к милицейским машинам, а от них. В первую секунду Синеев подумал, что демонстранты всё-таки решились на прорыв внутрь СИЗО, но толпа устремилась не к открытым воротам, а вдоль них, к крыльцу проходной. Подполковник быстрым движением обернулся, стремясь проследить направление живого потока, и успел заметить у проходной двух пони, белую единорожку и какого-то старика. Кобылка возмущённо вскрикнула, её спутник рванул её за хвост, заталкивая за себя, и в следующий миг их захлестнуло толпой. — Млять! — раздосадовано выдохнул Синеев. — Их там затопчут нахрен! — Он вновь вышел в эфир: — Колонне не останавливаться! Продолжать движение! Второй взвод — к машине! Все — ко мне! — Он рванул ручку, открывая дверь, и на ходу выпрыгнул из кабины. Его бойцы сориентировались мгновенно. Через пять секунд небольшая фаланга омоновцев, ощетинившись щитами, распугивая демонстрантов резкими грозными криками, быстро пробивалась через орущую возмущенную толпу. Несколько особо горячих голов попытались бросаться на здоровых бойцов, надежно упакованных в защитное снаряжение, но получили удары дубинками и успокоились. Основная масса, увидев затемненные забрала шлем-сфер и мощные фигуры омоновцев, в драку не полезла, ограничившись руганью, пинками и плевками в спину. К крыльцу прорвались быстро, но отбивать у разъяренной толпы попавшую под удар пару не пришлось. Столпившиеся у крыльца пони отхлынули в стороны, на их лицах явственно читался испуг и недоумение. Идущий в первом ряду фаланги Синеев двумя движениями растолкал мешающихся на пути демонстрантов и резко остановился, в последнюю секунду пытаясь не наступить на место преступления. Оба лежали у крыльца в быстро увеличивающейся луже крови. Судя по остекленевшему взгляду, старый пони был уже мертв, тело белой единорожки ещё дышало. — Оцепление! Сержант, этой белой вызвать врачей! — скомандовал Синеев, цепким взглядом просеивая толпу. — Ты! И ты! — Он ткнул дубинкой в двоих демонстрантов. — Ко мне! Дадите свидетельские показания! Попытка к бегству будет приравнена к соучастию в убийстве! — Он выпустил привязанную к копыту дубинку, быстрыми движениями схватил обоих свидетелей и затолкал их внутрь оцепления, уже созданного вокруг места преступления его бойцами. Толпящиеся вокруг демонстранты, увидев такое, разъяренно взвыли, и в этот момент подполковник заметил то, что искал: неприметно одетый пони в пиджаке и шляпой — котелком на голове быстро пробирался через толпу, стремясь покинуть плотную массу протестующих. Ещё несколько секунд, и он уйдет, отметил офицер. Гнаться за ним толпа не позволит… — Внимание! — зычно закричал он, перекрывая гвалт ближайших к месту событий пони. — Произошло убийство, ещё одна пони при смерти! — Синеев сделал шаг в сторону и указал на лежащие в луже крови тела, возле одного из которых уже суетились пони в халатах. — Всем оставаться на своих местах! С вас будут взяты свидетельские показания! До беседы со следователем никому не расходиться! Те, кто его услышал, немедленно поспешили отступить в задние ряды. Спустя каких-то десять секунд толпа стала рассасываться прямо на глазах, и Синеев, отметив про себя, что подобный подход всегда работает, взял с собой троих бойцов и бросился в погоню за убийцей. Протестующие, стремясь покинуть улицу побыстрее, лишь шарахались в сторону от бегущих омоновцев, преследованию никто не мешал, но хаотично расползающаяся пони-масса замедляла бег. Когда офицера отделяло от убийцы двадцать метров заполненной пони улицы, тот заметил погоню и бросился в ближайший переулок. На то, чтобы выбраться из толпы, ушло ещё секунд двадцать. Наконец Синеев оказался в том же переулке, с ходу пытаясь сориентироваться, куда именно мог направиться преступник. Вокруг было пусто, лишь вдали виднелся патрульный милицейский экипаж, возле которого стояло трое сотрудников МВД. — Капитан! — Синеев со своими бойцами подбежал к патрульной машине. — Пони, не пегас, в пиджаке и тёмной шляпе тут не пробегал? Секунд двадцать назад! Рост метр десять, килограмм пятьдесят, на боку сумка коричневая, шляпа сдвинута на глаза. — Нет, — покачал головой милиционер. — Однозначно! Мы бы остановили бегущего для проверки документов, такова инструкция. Никого не было. Ты не ошибся? Может, он в другой переулок забежал? Тут подворотни на каждом шагу. А с этой акцией протеста перед СИЗО… — он махнул копытом. — В общем, бесполезно искать. Скроется в толпе или на набережной машину поймает. В это время тут пробок не бывает, за полминуты можно оказаться далеко отсюда. Синеев раздосадовано выдохнул и ещё раз осмотрелся. Переулок заполнялся пони, покидающими акцию протеста. Капитан прав, теперь его не найдешь. Быстрее надо было шевелиться. Он обернулся к своим бойцам и поднял забрало шлема. — Упустили, — коротко подвел итог офицер. — Возвращаемся. Идём внимательно, толпа расходится, но пони взвинчены. Смотреть в оба, не хватало нам ещё какого-нибудь ублюдка с ножом! Он повел бойцов обратно, кивнув милицейскому капитану в знак прощания. Тот кивнул в ответ и полез в патрульный экипаж. Через приоткрытую дверь мелькнул силуэт в шляпе, сидящий на заднем сиденье. — Что за… Синеев тут же вернулся к милицейской машине и требовательно постучал копытом по боковому стеклу. — Кого везешь, капитан? — поинтересовался он, кивая на пассажира в шляпе. — Квартирного вора приняли час назад, — охотно ответил тот. — Взяли с поличным, при свидетелях. Вот, ждем потерпевшую, в отделение ехать. Она старая, собирается небыстро. — Он лениво достал удостоверение личности и раскрыл его перед лицом Синеева: — Если тебя начальство плющить будет за то, что упустил подозреваемого, ты на меня сошлись. Мы с экипажем подтвердим, что толпа была большая и продолжать преследование не представлялось возможным. Синеев поблагодарил капитана за готовность помочь и вернулся к своим. Пока дошли до крыльца проходной Следственного изолятора, от протестующей толпы осталась лишь захламленная мусором и пустыми бутылками улица. — Свиньи. — Выругался офицер. Место преступления было обнесено вешками и запрещающей проход лентой, рядом с которой дежурили несколько милиционеров в ожидании криминалистической бригады, его бойцы дожидались у приоткрытых ворот, временно работающих теперь в режиме проходной. Сразу за воротами, Синеева встретило местное начальство, и началась нудная волокита с выяснением обстоятельств убийства. — Подполковник, ты уверен? — сидящий за столом полковник с печальной миной на морде в очередной раз тяжело вздохнул, перечитывая рапорт Синеева. — Может, показалось тебе? Это же скандал на всю страну! У нас теперь с этим ООГБ и без того геморроя хватает! Вон, журналисты перед проходной табунами бегают, в прессе шумиха, сюда едет высокое начальство… Ты представляешь, что будет, если вот этому, — он потряс рапортом, — дать ход?! — Представляю, — хмыкнул омоновец, пожимая плечами. — Не первый год на службе. Только чего вы от меня хотите, товарищ полковник? Мне было сказано подробно изложить всё, что я видел. Я и изложил. В момент нашего приближения к воротам СИЗО, толпа по мелочи выпендривалась, на то она и толпа, но агрессивной не была. Наша колонна продвигалась к воротам беспрепятственно, как беспрепятственно и зашла внутрь. Пусковым моментом для происшествия послужил чей-то крик, его отчетливо слышал не только я, но и водитель, да и экипаж головной машины тоже. Кто-то завел толпу мгновенно, и она бросилась на тех двоих, что стояли у крыльца. Я, согласно инструкции, немедленно принял меры для спасения жизни и здоровья граждан. Но когда мы приблизились к месту событий, один был убит, а вторая при смерти. Работали армейским ножом, предназначенным для ведения боя в городских условиях, и действовал явно не случайный отморозок. Я не эксперт, но за четверть века таких случаев насмотрелся предостаточно. Ножевые удары были нанесены профессионально. Тот, кто это сделал, заранее рассчитал время и собственное местоположение в толпе, возможно даже, он точно знал или был предупрежден о времени появления жертв на крыльце. Случайность тут исключена, и та белая скорее всего жива не просто так. Когда толпа бросилась на тех двоих, мы встали в фалангу и пробились к ним меньше чем за полминуты. Но убийца успел раньше, причём он воспользовался самым удобным моментом времени — когда толпа идёт на столкновение, все взгляды направлены вперёд, и почти никто не обращает внимания на то, что происходит позади или сбоку. После подобных случаев восемьдесят процентов опрошенных не могут точно указать, кто именно находился справа или слева от них в момент столкновения. Не говоря уже о том, чтобы помнить, кто был позади. Убийца точно знал, что делает. И уходить он начал сразу же, не дожидаясь развития событий. Отступал он по заранее подготовленному маршруту и стопроцентно действовал не один, ему помогли с эвакуацией. В качестве подозрительной детали я отметил в рапорте, что пони, по приметам схожий с убийцей, был замечен мною внутри милицейского экипажа. У меня нет полномочий устраивать проверки в чужом городе, но я указал данные капитана милиции, который был там за старшего. Я не исключаю, что идентичность силуэта и одежды убийцы и задержанного им квартирного вора может быть простым совпадением, но указать обо всём был обязан. Вот и всё. И к чему этот разговор? — Не прикидывайся, подполковник, — полковник отмахнулся от него его же рапортом. — А то ты не понял! Зачем в рапорте вообще появился этот милицейский экипаж и тот капитан с домушником? Неужели нельзя было обойтись без этого? Ты через два дня вернешься в Питерсхуф, а нам тут расхлебывать! Мало того, что это стопроцентный «висяк», так ещё и какая-то муть с вероятной замешанностью в деле сотрудников милиции. Бумагомаратели из газетенок ухватятся за это с удовольствием и обеими копытами… Дверь в кабинет открылась, и полковник вскочил, принимая стойку «смирно». — Товарищи офицеры! — подал он команду, и Синеев быстро поднялся со стула, вытягиваясь по струнке перед входящим в помещение пони в полковничьем мундире. Однако дело было далеко не в его равнозначном с местным начальством звании, а в цвете его формы — тёмно-красной, цвете офицерской формы мгбшников. Несколько офицеров его свиты ещё не успели войти внутрь, как безопасник сделал властный жест: — Оставьте нас с подполковником Синеевым наедине! — Высокий начальник сверкнул глазами, и другой полковник со товарищи без лишних слов покинул свой кабинет. — Присаживайтесь, — разрешил мгбшный полковник, по-хозяйски усаживаясь в полковничье кресло. Он взял в копыто лежащий на столе рапорт Синеева и несколько минут молча изучал текст. Наконец он отложил бумагу и посмотрел на омоновца. — Профессионально сработано и профессионально изложено, — резюмировал прочитанное полковник. — Чувствуется высокая квалификация опытного борца с преступностью. Питерсхуфвские товарищи хвалят вас не зря. — Он пристально смотрел Синееву в глаза. — Я наслышан о вашей службе. Действуете не без некоторых перегибов, конечно, но в наше время от этого никуда не денешься, мир становиться всё жёстче и опаснее, зебры набирают мощь, Эквестриийские бизнеспони заглядываются на заморские территории, промышленная революция и технологический рост вопреки фантастам с их розовыми соплями порождает только насилие и страдания. В такой атмосфере, если случится самое худшее и нашей армии придётся себя проявить в полную силу, чтобы военные могли быть спокойны за тыл, на наши с вами плечи ложится вся тяжесть поддержания внутри государства законности и правопорядка. И без таких решительных и самоотверженных сотрудников, как вы, наше ведомство давно бы уже шло на поводу у панических настроений типа, искусно управляемых провокаторами и политическими аферистами всех мастей, включая небезызвестных нам всем членов ООГБ! Я ценю ваше мужество и мужество ваших пони. Скажите, вы не думали перебраться в Сталлионград? Пора двигаться по служебной лестнице, а у меня здесь есть для вас отличная вакансия! И жильем обеспечим сразу. — Спасибо, товарищ полковник, — сдержанно поблагодарил Синеев, — но я бы не хотел бросать свой батальон. Мы слишком долго собирали этот коллектив, батальон для нас многое значит. Не скажу, что это прямо семья, но мы очень высоко ценим атмосферу взаимовыручки, которую удалось установить в нашем подразделении за все эти годы. — Что ж, я был уверен, что вы откажетесь, — не стал спорить безопасник. — И это лишний раз характеризует вас как волевого офицера, глубоко преданного своему делу, и настоящего патриота страны. Но я хотел бы поговорить с вами вот о чем, — высокое начальство кивнуло на его рапорт. — Буду откровенен: мы не заинтересованы в расследовании этого дела. Уверен, вы меня поймете, я осведомлен об отношении вас и ваших подчиненных к различным незаконным мигрантам, некоммунистам и прочим маргиналам. Коротко введу вас в курс: погибший был доктором биологических наук, а ещё он был членом ООГБ, а его раненная подруга — Белла Миггард негласный лидер этой же организации. Я думаю вы представляете чего они могли наделать? — Виноват, товарищ полковник, я не интересуюсь всеми этими бреднями про «генетическую угрозу» и всякие там теневые правительства и не слежу за новостями о них, — извинился Синеев. — Могу попросить вас объяснить, какое это имеет отношение к делу? — Разумеется, — согласился полковник. — Ради этого мы с вами и беседуем. У пострадавшей в автокатастрофе погибла подруга, но они отказались верить в версию о несчастном случае. Вместо этого они пытались обвинить следствие в том, что их обманывают, якобы всё это происки их врагов и во всём виноваты власти. Они не слишком обременяли себя выстраиванием стройной версии и вообще действовали довольно резко и необдуманно, на чём и прокололись. Но мы считаем что у них был другой план. Белла Миггард вместе со своим подельником собирались дать взятку и провести экспертизу при помощи новейших технологий в одном из ведущих научных центров страны. Естественно, результаты экспертизы должны были доказать, что следствие врёт и подругу или скорее подельницу мисс Миггард убили. — Но это же абсурд, — нахмурился Синеев. — Даже если они подделают экспертизу, надо ещё доказать что следователи и криминалисты действительно намеренно исказили результаты расследования, а не просто ошиблись и уж тем более приплести к этому ещё и компартию с политбюро было бы задачей из разряда невозможных. Афера вряд ли выгорит. — Так кажется лишь на первый взгляд, — возразил безопасник. — Дело в том, что до запрещения деятельности ООГБ они являлись не просто её участниками, а очень активными её членами. У нас есть веские основания подозревать, что они были плотно связаны с террористическим подпольем ООГБ, в частности, с делом об исчезновении огромных запасов так называемых «чистых», не геномодифицированных семян, «случившемся» не только в СССР, но и в Эквестрии незадолго до разоблачения ООГБ совместными усилиями МГБ и эквестрийской королевской стражи. — Товарищ полковник, — Синеев нахмурился — но какой тогда был смысл их выпускать из СИЗО? Если они такие опасные террористы? — Мы планировали проследить за их дальнейшими действиями, напуганные, они могли вывести нас на своих сообщников. Попытка с ложной экспертизой не вызывает сомнений, что террористическое подполье ООГБ тщательно планировало эту операцию, ставя своей целью дестабилизацию в обществе. Лишним подтверждением этой версии является тот факт, что вышли мы на них совершенно случайно. Тот самый сотрудник лаборатории, которому предлагали огромную взятку, оказался честным пони и сам связался с милицией. Их обоих задержали, дело получило огласку, и население отреагировало на подобное сверхциничное кощунство бурей возмущений. И их можно понять! Полковник сделал паузу и вновь пристально посмотрел в глаза Синееву. — Не буду заявлять, что с нашей стороны не было допущено никаких ошибок, — признал он. — Предстоит разобраться, как эти двое оказались один на один с пикетирующей СИЗО толпой, но я бы предпочел сделать это, не вынося сор из избы. Честь милицейского мундира не стоит грязных жизней террористов. Думаю, вы меня поймёте. Я не потакаю линчеванию, если кто-то оказался настолько разъярен их поступком, что решился на убийство, он должен понести наказание. Но заляпывать этой грязью доброе имя милиции не вижу смысла. Поэтому прошу подумать, не всплыли ли в вашей памяти некие новые подробности произошедшего. Со своей стороны обещаю вам свою поддержку, в том числе и в будущем, если в ходе вашей нелегкой службы в Питерсхуфе возникнут какие-либо затруднения. Высокое начальство замолчало и взглядом дало понять Синееву, что ожидает от него ответа. — Я вас понял, товарищ полковник, — офицер протянул копыто и взял со стола свой рапорт. — Я не люблю убийц, — он спокойными движениями разорвал бумагу на несколько частей. — И террористов. Честь мундира и взаимовыручка для меня тоже не пустой звук. — Он многозначительно посмотрел на столичного полковника: — Вы не одолжите мне ручку и лист бумаги? — Конечно, но я бы хотел сделать вам ещё одно предложение. Что вы знаете о «живых»? Сталлионград. МГБ СССР. Кабинет генерала-полковника Спесивого. Время 17:23 — Ты упоминал, что имеется какой-то случайный свидетель… Это никаким образом не отразится на наших дальнейших действиях? — Абсолютно никак! — заверил Генерала его заместитель. — В результате тщательно спланированной и хорошо проведенной операции интересующая нас пони — Белла Миггард была взята с поличным, она смогла запутать Чиновника и его союзников, но она не знала что потерпевшее лицо, которого они вынуждали преступить закон, было нашим двойным агентом ещё с 1009 года, он дал обличительные показания, также имеются свидетели. Общественное мнение было своевременно и правильным образом подготовлено, что позволило нам получить его на свою сторону. Но вот позже произошли некоторые осложнения. — «Живые»? Чиновник? Каковы наши потери? — Генерал начал быстро прокручивать в голове различные варианты и комбинации с учётом возможной смерти Беллы Миггард или разоблачения его плана со стороны Чиновника из кабинета с резными ручками. — Наши враги вряд ли догадались о нашем плане действий, мы вовремя пустили их по ложному следу, теперь они думают что Белла Миггард попыталась под шум от признания ООГБ террористической организацией перекинуть общественное недовольство на нас. Согласно официальной версии в результате трагического стечения обстоятельств доктор Бартенко был растерзан обезумевшей от ярости и возмущения толпой, а Белла Миггард серьёзно ранена. На месте событий оказался один из сотрудников питерсхуфского ОМОНа, который полностью подтвердил стихийность произошедшей расправы. — Лояльность этого питерсхувского омоновца гарантирована? — уточнил Генерал. — Нас не ожидает никаких сюрпризов вроде откровения на радио или разоблачительных интервью в прессе? — Исключено, — заверил Генерала заместитель. — Я лично провел с ним беседу. Он идейный враг терроризма и всякого рода беспорядков, в том числе и заграничного влияния. Его репутация лишнее тому подтверждение. Три года назад, когда к нам через морскую границу ломились беженцы из Грифоньего королевства он и его батальон принимал самое ярое участие в их отлове и возврате на родину. Более того, он собрал в своём подразделении единомышленников, объединенных ненавистью к врагам социализма и нелегальным мигрантам. Его батальон прославился этой ненавистью, так что я совершенно уверен, что Синеев искренне пошёл на сотрудничество. Он даже отказался от повышения. — Это был подполковник Синеев? — поднял брови Генерал. — Командир знаменитых «черных забрал»? У которых резиновые дубинки со стальным сердечником? Тот самый? Правозащитники, что наши, что заграничные спят и видят, как сжигают его на костре, «расист, маньяк и просто моральный урод», это самое мягкое как его называют! Это многое объясняет. — Ну-ну, не верьте слухам! — осклабился полковник, — какие ещё стальные сердечники! Это незаконно! И не доказано, кстати, — добавил он, не переставая улыбаться. — Но речь идет именно об этом офицере! Так что, как видите, ему можно доверять. — Есть вариант привлечь его на нашу сторону? Ты намекаешь на это? — Да. Он бы сильно помог нам со второй частью нашего плана. — Хм, а что — это мысль, — Генерал задумчиво почесал нос — свяжись со смежниками, пускай дадут ему назначение на «вектор», конвой уже скоро. Эквестрия, окрестности Кантерлота. — Пунктуально! — хозяин особняка, по обыкновению, встретил важного гостя лично, ради забавы посидеть за рулем новенького автомобиля премиум-класса, копытной сборки естественно. — Твоя машина ехала слишком быстро или мне показалось? — Он бросил на собеседника мимолетный взгляд. — Проблемы? — Почти никаких, так, мелкие дрязги, спецслужбисты брыкаются, но они не проблема — заулыбался гость. — В общем, возни много по работе. У меня аврал с этим ООГБ. Буквально рекорды ставим по зачисткам помех, с чего вдруг наши конкуренты нам такой подарок сделали? — Это очень кстати, — Хозяин особняка жестом предложил ему занять место в машине и полез за руль. — Эти активисты нам сейчас будут только мешать. Управляющий Комитет отдал распоряжение устранить помеху, признание ООГБ террористической организацией нам только на копыто. Автомобиль покатил к усадьбе, и, окидывая окружающий её живописный пейзаж, с наслаждением вдохнул чистый лесной воздух. — Хорошо! — протянул он. — Жаль, что всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И это чудное место лет через пятьдесят будет пустыней. Вчера на тихом западе эксперты нашли очаг трансгенного заражения. Завтра будут выжигать. Так что надо ценить то, что имеем, пока оно ещё есть! С этими словами пони заложил вираж и пустил машину по кругу, делая петлю и возвращаясь на ведущую к усадьбе дорогу. — Раз уж речь зашла о том что мы имеем, — Чиновник усмехнулся. — Что насчет меня? Узнал? — Узнал, — залихватски кивнул тот, пуская машину по кругу с другой стороны дороги. — С тобой, дружище, всё уже решено. Вверху тебя оценили! — Он на секунду отвлекся от управления, посмотрел на собеседника и беззаботно продолжил: — Полезный ты персонаж! Скажу честно, мы Сталлионград уже списали со счетов. А ты за двадцать лет смог всё вернуть на круги своя. Удивил, удивил… Никто не ожидал. Да вот только есть одно «но». — Какое? — Насторожился Чиновник. — Мы уходим и Сталлионграда. — Что? Как?! А что мне… — Не переживай, как я уже сказал, наверху тебя оценили и вот так просто на растерзание всяким социалистам отдавать не будут. Тебя скоро отправят на приём к нашим умникам, там тебе наши волшебники от мира медицины скинут лет двадцать возраста, считай это часть твоей награды. А насчет другой части, будешь моим замом, скорее всего. Я автоматически иду на управляющего по финансовой части Зебрики, так что функции у тебя будут довольно сильно отличаться от нынешних. Начинай изучать вопрос, через пять лет очень пригодится! — Но все же, я ума не приложу, почему мы уходим из СССР? Собеседник Чиновника недовольно скривился. — Слишком он нам дорого обходится, это дискордов Генерал из МГБ та ещё заноза в крупе, твоей вины в этом нет, тут просчитались мы. Устранить его никак не выйдет, слишком хитер, очернить и слить тоже никак — слишком влиятелен, а сам он всё ближе и ближе подбирается к нам, поэтому если мы не уйдем сейчас, то он накроет всех, кому лучше не попадать в застенки МГБ. — Ясно… Но раз так, то когда будем осуществлять следующий этап? — поинтересовался Чиновник. — Есть какие-нибудь слухи на эту тему? — Слухов всегда полно, — захихикал хозяин особняка. — Ты же знаешь, мы старательно их культивируем! Чем больше слухов, тем меньше реальной информации и проще спрятать правду. Но по поводу следующего этапа всё было решено ещё год назад. Он сделал серьезное лицо, отпустил руль и вальяжно разложил копыта на приборную панель, имитируя всем известную позу скандального принца Блюблада, после чего с властной интонацией произнёс, стараясь подражать его голосу: — Южное направление, господин пока еще Генсек, признано приоритетным, пока Зебрика не полностью под нашим контролем, мы не можем планировать что-то более масштабное. Мы выделим на завоевание аграрного комплекса Зебрики соответствующие средства и будем неукоснительно контролировать процесс. — Ясно, — улыбнулся в ответ собеседник хозяина усадьбы. — Ну что же, — пони вновь захихикал. — Предлагаю временно закончить с политикой и как следует отметить твоё, прямо скажем, чудесное приобщение к Высшей Лиге и возросшую ценность в глазах Копытоводства! — Согласен! — поддержал идею Чиновник. В конце-концов, он проделал большую работу. Омоновский грузовик тряхнуло на ухабе, и Синеев поправил ремень оружия. До дорожной развилки оставалось не более трёх десятков километров, значит, цель где-то близко. Сотрудники Службы Безопасности лаборатории «Вектор» уже обложили террористов и ждут прибытия штурмовых сил. Векторовцы специально отказались от использования в операции пегасов, чтобы не спугнуть преступников. Это было правильное решение. Если террористы из ООГБ почуют ловушку, они наверняка подожгут фургоны с генофондом. — Всем приготовиться! — сидящий у выхода представитель СБ «Вектора» поднялся, вцепившись в поручни. — Мы почти на месте! Он посмотрел на омоновца: — Подполковник Синеев, подойдите ко мне! Офицер поспешил к нему, хватаясь за спинки кресел, чтобы удержаться в подпрыгивающем на рытвинах проселочной дороги грузовике. Операцию по задержанию крупной банды членов террористической организации ООГБ проводила Служба Безопасности лаборатории «Вектор» согласно директиве МГБ о взаимодействии сил охраны «Вектора» с силами правоохранительных органов в рамках расследования преступлений ООГБ. Информация о местонахождении террористов пришла внезапно, сработал кто-то из внедренных в ООГБ агентов МГБ. Агент сообщил, что крупная партия генофонда ООГБ, исчезнувшая из её тепличных хозяйств в Сталлионградской и Питерсхуфской областях буквально за день до разоблачения преступлений ООГБ, неожиданно обнаружилась под Новосеверском. Террористам тайно удалось собрать целый автопоезд из контейнеров и рефрижераторов, который готовится убыть в неизвестном направлении едва ли не с минуты на минуту. У векторовских же тут был свой интерес. Пришла информация, что в конвое находится и один осужденный ученый владеющий важной информацией и сбежавший из лаборатории с каким-то крайне важным предметом. «Вектор» поднял на ноги своих оперативников, но времени было в обрез, и тогда научный комплекс обратился за помощью к МГБ, которое своей властью временно переподчинило себе часть ОМОНа. Три десятка безопасников «Вектора» срочно усилили десятью грузовиками питерсхуфского ОМОНа и бросили на перехват автопоезда с генофондом. — Ваш район ответственности остается прежним, — сообщил Синееву векторовец, — согласно разработанному нами плану захвата. — Он довольно улыбнулся: — Мы успели вовремя, террористы уже сняли с машин маскировку и заканчивают выстраивать колонну. Нам же проще — меньше возни. Останется только сесть и поехать! Так что будьте внимательны, подполковник, если у кого-то из них поедет крыша, рискуете попасть под колеса! — Разберемся, — ухмыльнулся офицер. — Не в первый раз. И не с такими разбирались! Я только не могу понять, как они собирались гнать по дорогам целый автопоезд? Это же не пара грузовиков, такая колонна привлечет к себе внимание на первом же посту милиции! — Пока не ясно, — нахмурился безопасник. — Но, однозначно, они слишком хитры, чтобы просто так переть наобум. Есть подозрения, что им кто-то помогает. Кто-то, сидящий достаточно высоко для того, чтобы снабдить преступников нужными документами. Вот возьмём их и выясним! Грузовик остановился, и Синеев отдал команду. Его бойцы быстро покинули машину, и он сверился с картой, уточняя предстоящую диспозицию. Что-то около километра придется двигаться вкопытную, и Синеев, не теряя времени, повел бойцов бегом по заросшему травой просёлку. Место для формирования каравана преступники выбрали удобное, что ни говори. Когда-то тут были колхозные поля, однако позже тут стали выращивать трансгенные культуры. Но этот просёлок, похоже, утрамбовывали трактором, прежде чем загонять сюда грузовики. ООГБ собирала здесь машины в течение нескольких суток, следы от колес с этой стороны совсем старые. План операции был прост и эффективен: ОМОН блокирует автопоезд преступников и препятствует их прорыву в сторону широкополосного шоссе, оперативники «Вектора» проводят задержание террористов. Далее захваченные ресурсы конфискуются, а задержанные бандиты ООГБ транспортируются в Питерсхуф для проведения следственных действий. Подразделению Синеева доверили самый ответственный и опасный участок операции — блокирование автопоезда со стороны головной машины. Если террористы пойдут на прорыв, на грузовики придется бросаться, по сути, головой. Чтобы не спугнуть бандитов и не спровоцировать поджоги, безопасники «Вектора» потребовали не подводить технику к месту проведения операции ближе чем на километр. Последние несколько десятков метров пробирались осторожно, перемещаясь в зарослях сорняков от дерева к дереву. Балаклавы под наглухо закрытыми шлем-сферами затрудняли дыхание, и Синеев не стал гнать своих подчиненных. Бойцам необходимо не только выйти на позиции, но и чтобы все прошло без заминок быть в форме к началу штурма. Колонну террористов заметили едва ли не в упор. Пробитая в сорняках дорога сделала поворот и вывела Синеева прямо к головному грузовику-рефрижератору. Синеев мгновенно присел, скрываясь за подёрнутым желтизной кустом, и жестом копыта отдал команду рассредоточиться. Его бойцы отступили назад, скрываясь в зарослях, и начали охват месторасположения преступников полукольцом. Похоже, террористы не догадывались, что их планы раскрыты. Передняя половина колонны стояла, готовая к выезду, водителей в кабинах не было. Судя по всему, они и составляли небольшую группу пони, совещавшихся возле машин, заканчивающих выстраивать хвост колонны. Никакой охраны преступники либо не выставляли, либо уже отозвали часовых. Силы охраны правопорядка действительно успели в последнюю минуту — автопоезд покинет это место от силы через пятнадцать минут. Синеев вновь сверился с картой. Все группы ОМОНа заняли позиции согласно плану операции, оставалось лишь дождаться команды на штурм. — Штурм по моей команде! — важно произнёс кто-то из шишек СБ «Вектор» решивших лично идти вместе с отрядом Синеева. Подполковник усмехнулся, любят же, однако, господа из «Вектора» лишний раз подчеркнуть своё превосходство. Да, знаем, знаем. «Вектор» главнее милиции, никто не спорит. Давай, работай уже! Чего просто так сидеть в этих гнилых жёлтых кустах. Словно в ответ на его мысль, безопасник сообщил: — Ждём, пока они закончат выстраивать колонну! — насмешливые интонации неприкрыто звучали в его голосе. — Чтобы потом самим меньше возиться. Агент МГБ сообщил, что в состав автопоезда входят порядка двух десятков водителей по числу грузовиков и несколько пони сопровождения. Других террористов нет. Его доклад подтверждается визуальным наблюдением, так что проблем с задержанием быть не должно. Ещё раз обращаю внимание всех: главное — не допустить поджога и диверсий в отношении материальных ценностей! Отморозки ООГБ — это фанатики, готовые пойти на любое безумство. Безопасник умолк, и несколько минут вокруг царила тишина. Замерший в кустах Синеев разглядывал суетящуюся в хвосте автопоезда группу преступников, размышляя над словами векторовца. Интересную он дал информацию перед самым началом штурма. С одной стороны, террористов мало и они нас не ждут, так что операция обещает быть легкой. С другой — перед нами опаснейшие психи, от которых можно ожидать что угодно. Прозрачный намек на то, что если кто-то из опасных преступников окажется убит во время штурма, ничего страшного в том не будет. Наконец, безопансник «Вектора» дал отмашку. — Вперед! — рявкнул Синеев, и передовая цепь его бойцов синхронно вынырнула из кустов. Первые несколько грузовиков были захвачены прежде, чем столпившиеся в хвосте колонны преступники заметили появление штурмующих. Омоновцы появлялись отовсюду, дорога со стоящими на ней машинами в считанные секунды оказалась заполнена пони в милицейском камуфляже. Где-то у замыкающих грузовиков раздалось несколько выстрелов, их заглушил хлест винтовочной стрельбы, и всё стихло. — Стоять!!! — прозвучал позади резкий оклик, и Синеев мгновенно обернулся, вскидывая оружие. — Стоять, сказал!!! Стреляю!!! Из кустов, на бегу расталкивая омоновцев, выскочил единорог в брезентовом дождевике и бросился к головному грузовику. За ним погналось сразу несколько бойцов. Нарушитель вскочил на подножку кабины, рванул дверную ручку, пытаясь влезть внутрь, и в этот момент был настигнут. Его сбили наземь ударом приклада в копыто, обездвижили и заковали в накопытники. — Эй, придурок! — Синеев подошел к задержанному и несильно ткнул его армированным накопытником. — Тебе что, жить надоело? Торопишься обзавестись парой лишних отверстий? Лежащий поднял голову со злобной гримасой на офицера и собрался что-то ответить, но, увидев ОМОНовца, промолчал и уткнулся носом в траву. — Порядок! — отрапортовал один из бойцов Синеева. — Голова автоколонны под контролем. Один задержанный, потерь нет, материальные ценности в сохранности. Подполковник присел на подножку кабины грузовика и закрыл глаза. Смотреть на желтые сорняки не хотелось даже через тонированное забрало шлем-сферы. Спустя несколько минут пришло сообщение от посыльного пегаса о завершении операции, вслед за которым появились трое оперативников «Вектора». Они забрали отловленного водителя и увели к остальным задержанным. Скоро сюда подгонят автозак лаборатории «Вектор», на котором их увезут на первичный допрос МГБ и только потом поместят в СИЗО. Синеев понимал что «Вектор», конечно, серьезная контора, но для чего им автозаки он ума не мог приложить. Или у них каждую неделю такое веселье? Вскоре опять прибыл посыльный пегас. — Командирам групп срочно собраться в хвосте колонны! Синеев с сожалением открыл глаза, поднялся на ноги и лениво побежал искать начальство. Что за пони, минуты спокойно посидеть не дадут… Бежать предстояло через всю захваченную колонну, и потому к группе офицеров ОМОНа он присоединился последним. Зам. начальника питерсхуфского ОМОНа — полковник Блинковски смерил его раздраженным взглядом, но ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел на всех собравшихся сразу и заявил: — Только что пришла информация из Питерсхуфа! Сочувствующие ООГБ устроили какой-то бунт средь бела дня на ровном месте. Причины пока неизвестны, подробности тоже. Вроде бы пони сто-двести десять минут двадцать назад начали акцию протеста прямо на городской площади. Сейчас туда со всех сторон стекаются огромные толпы, есть информация, что число протестующих уже превысило пять тысяч или около того. По дороге они переворачивают машины и бьют витрины, такая ситуация там впервые лет за двадцать. Ситуация быстро ухудшается. Нам приказано в срочном порядке выдвигаться в город! Здесь, с безопасниками «Вектора», остается группа Синеева. — Может, лучше другую группу тут оставить? — меланхолично произнес Синеев. — Такие бунты по нашей части. Мы с удовольствием! — Может, лучше я буду тут командовать?! — зло процедил полковник, впиваясь в глаза Синееву. — Вас, отморозков, там только и не хватает! — Он отвернулся к остальным офицерам: — Группа Синеева остается здесь, это, кстати, приказ какой-то генеральской шишки, отданный лично! — насмешливо уточнил он. — Синееву доверяют самое ценное, что у нас есть, — сотрудников «Вектора»! Остальным подразделениям — срочная погрузка, машины уже идут сюда! Личный состав ОМОНа погрузился в машины и убыл в Питерсхуф, группа Синеева рассредоточилась вдоль автопоезда и взяла под охрану конфискованные у террористов материальные ценности. Сам Синеев неторопливо мерил колонну шагами вперёд-назад. Потом подкатил векторовский автозак, оперативники лаборатории подняли разложенных на земле задержанных и принялись загонять их в машину. Неожиданно в машине одного из векторовцев что-то зашипела радиостанция, и безопасник некоторое время разговаривал подобострастным голосом с кем-то, судя по всему, очень важным. — Подполковник! — он убрал наушники, поправил сбившийся во время разговора шлем и небрежным жестом поманил к себе Синеева: — Подойди! Офицер подчинился и вопросительно посмотрел на безопасника. Тот брезгливо скривился: — Похоже, там, в Питерсхуфе, проблема недовольных граждан не решается без сильнодействующего лекарства. Тебя приказано отпустить. Забирай своих и возвращайся в город. Дальнейшие указания получишь от своего начальства. — В город — так в город, — флегматично кивнул Синеев. — Может, оставить тебе десяток бойцов на всякий случай? Забросишь потом в казармы, на обратном пути. — Да нет, не надо, — махнул копытом безопасник. — Справимся сами. Тут дел-то осталось всего ничего. Террористы упакованы, грузовики поведем сами, трупы пока бросим здесь, потом за ними кого-нибудь пришлют. Помощь не нужна, тут глухомань, на десятки километров никого, а у меня три десятка вооруженных оперативников. Да и не завезем мы твоих бойцов в Питерсхуф всё равно. Нам в другую сторону. Езжай, не суетись! Он кивнул в знак прощания и отвернулся к коллегам. Тот пожал плечами и направился к своим бойцам. Синеев построил свою группу из нескольких десятков бойцов и повел её грузиться, благо их машина уже ожидала у места недавних событий. Как только двинулись в обратный путь, Синеев вышел на связь с начальством и доложил, что покинул зону проведенной операции и направляется в Питерсхуф. Ему велели следовать прямиком к месту событий и отключились. И когда уже эти рации сделают меньше? Сколько можно с этими бандурами возиться? Мозгов придумать радиосвязь хватило, а уменьшить эти гробы — нет. Впрочем, спасибо большое и за это. Стран, способных похвастаться такой насыщенностью радиосвязи во всех аспектов жизни общества немного. Синеев выждал три минуты, после чего настроился на защищённый канал и вышел на связь. — На связи, — коротко доложил Синеев. — У тебя есть двадцать минут, потом сюда приедут представители наших врагов — голос Генерала, искореженный статикой помех, узнать было практически невозможно. — Действуй! — сеанс связи прекратился. Синеев быстро выключил рацию и поднял голову. Взгляды бойцов, сидящих в трясущемся на рытвинах грузовике, были устремлены на него. — Девятнадцать минут и тридцать секунд до прибытия конкурентов! — коротко бросил офицер. — Начинаем! — Он сноровистыми движениями принялся снимать омоновские накопытники. Его бойцы уже сбрасывали с себя бронежилеты, снимали шлем-сферы и складывали на пол табельное оружие. Когда спустя две минуты их грузовик сбросил скорость на затерянном среди огромных сорняков повороте, внутри него находились вооруженные пони в масках, одетые в камуфляж лесной расцветки без опознавательных знаков. Синеев открыл дверь и на ходу выпрыгнул из машины. Переодетые бойцы последовали за ним. Едва последний из них оказался на земле, дверь грузовика захлопнулась и водитель прибавил скорость, скрываясь за поворотом. Среди деревьев послышалось рычание мотора, и из сорняковых зарослей на дорогу выкатился видавший виды крытый «Урал». Бойцы в масках начали грузиться в кузов, не дожидаясь остановки, и забравшийся последним Синеев ударил копытом по стенке кабины: — Тринадцать минут! — Он вцепился в ременной поручень тента, вторым копытом удерживая пистолет с навинченным на ствол глушителем. — Газу! «Урал» взревел движком и рванулся в противоположную от омоновских грузовиков сторону на максимальной скорости, на которую только был способен. К арестованному автопоезду успели прибыть за несколько минут. Машину покидали на ходу, прыгая на землю из кузова, и сразу открывали огонь. Бой был скоротечным. Оперативников «Вектора», абсолютно не ожидавших атаки, перебили в считанные секунды. Синеев сбил парой выстрелов водителя автозака, пытавшегося на машине прорваться в сторону дороги, и потерявший управление грузовик врезался в дерево и заглох. Двое безопасников начали судорожно вести огонь через зарешеченные окна, но омоновцы подполковника, имеющие боевой опыт еще со времен службы в Красной Армии, успели залечь, уходя от пуль, и подавить сопротивление противника. Синеев распахнул дверь автозака и под прикрытием двоих бойцов рывком оказался внутри. Один из векторовцев был ещё жив и направил в подполковника ствол винтовки, но офицер оказался быстрее. Несколько пуль отшвырнули врага в глубь автозака, он рухнул на пол и затих. Синеев взглядом через прицел пистолета окинул задержанных активистов ООГБ, отыскал двоих пони, один из которых был в брезентовом костюме задержанном при попытке угнать головной грузовик автопоезда, и вопросительно посмотрел на него. Тот обернулся и указал на одного из арестованных: — Он. Синеев плавно перевел пистолет с пони в брезенте на указанного. — Что вы делаете?! — подпрыгнул тот. — Немедленно бросьте оружие! Предупреждаю: я оперативный офицер 1-го государственного научного центра «Вектор»! Вы получите пожизненное заключение! Сейчас же… — Насрать. Синеев нажал несколько раз на спуск, и пистолетные пули отбросили шпиона на сиденье, и подполковник аккуратно добил противника одиночным выстрелом в голову. — На выход, быстро! — скомандовал офицер, бросая взгляд на часы. — У нас восемь минут! Задержанные бегом выскакивали из автозака, на улице с них снимали накопытники, и они тут же рассаживались по кабинам автопоезда и заводили моторы грузовиков. Переодетые омоновцы спешно грузились в развернувшийся «Урал», из кабины которого выпрыгнула белая единорожка с перебинтованной грудью и набитой бумагами седельной сумкой и подбежала к подполковнику. Она обняла удивленного офицера. Несколько секунд они стояли неподвижно, после чего она тихо прошептала: — Я очень вам благодарна… передайте Генералу от меня благодарность… — её голос сорвался. — Такая у нас работа, — Синеев аккуратно отстранился. — Как ваш попутчик? — Все уши прожужжал уже, — улыбнулась Белла, — но его можно понять, это просто ужасно, столько времени сидеть в лабораториях, жаль только, доктора Бартенко не вернуть, он был хорошим пони… — Она секунду смотрела ему в глаза и вновь обняла его: — Простите что виду себя как маленький жеребёнок… Но вполне возможно вы — последние хорошие пони, которых мне суждено увидеть. Знаете, до недавнего времени я думал что все вы плохие, только по разные стороны баррикад, но сейчас я понимаю что я ошибалась, и это меня радует. Берегите себя. Мы все очень волнуемся за вас, надеюсь Генерал справится и мы ещё сможем вернуться в Сталлионград. — Знаешь, я тоже думал что подобные тебе пони думают только о себе, прикрываясь благими целями, но теперь я вижу что ошибся, жаль что погибло так много хороших пони. У нас семь минут до гостей, — со вздохом произнес он, бросая взгляд на часы, и по-дружески толкнул её копытом. — Прорвёмся! Главное, чтобы у вас было все в порядке. Белла отстранилась от Синеева: — Идите, вам пора! — Она коротким движением смахнула катящуюся по лицу слезу. — За нас не волнуйтесь, документы надёжные, до порта доберёмся, там ждёт корабль в Сёдельную Аравию, у нас есть всё, чтобы начать там новую жизнь. Пока ЭТИ догадаются, машины будут уже на другом континенте. Всё будет хорошо, мы справимся! Езжайте! Скорее же! Синеев коротко козырнул и побежал к «Уралу», мимо которого, ревя двигателями, один за другим уходили в сторону шоссе грузовики автопоезда. Он запрыгнул в кузов, бросил взгляд на фигуру Беллы, усаживающуюся в кабину последнего рефрижератора, и стукнул копытом по стенке кабины. — Шесть минут двадцать секунд! — выкрикнул офицер. — Вперёд! Спустя четыре минуты «Урал» остановился у заросшей сорняком заброшенной проселочной развилки. Вооруженные пони в масках покинули кузов и бегом бросились по дороге, старый «Урал», надрывая мотор, помчался по восточному направлению, двигаясь к автомагистрали. К тому моменту, когда стрелка на часах Синеева указала на нуль, сигнализирующего об окончании обратного отсчета, внутри лениво ползущего по заброшенному проселку омоновского грузовика сидели бойцы в милицейских камуфляжах, облаченные в шлем-сферы со зловеще чёрными забралами.