Fallout Equestria: Сталлионград.

«Всё в бизнесе должно быть подчинено одной цели — получению прибыли. Любой проект обязан приносить дивиденды. Настоящий бизнеспони умеет извлечь выгоду из любой, даже самой провальной ситуации, финансовую, политическую или имиджевую — это вопрос реализации конкретной схемы. Но если проект не имеет ценности и не несет в себе ничего, кроме неких невнятных перспектив в туманном будущем, я похороню его, не задумываясь. Чьи бы чаяния и надежды он ни представлял, и сколь угодно праведным кому-то там ни казался. Ни принцесса, ни элементы гармонии мне не указ, я в первую очередь думаю о себе и своей прибыли. Мнение толпы голодранцев меня интересует меньше всего. Это бизнес, а не благотворительный приют для нищих. Здесь выживает сильнейший. И будьте уверенны, если передо мной будет стоять выбор между двухсот процентной прибылью или сохранением мира в очередной отсталой стране — я не колеблясь выберу первое. ». Один из влиятельнейших бизнеспони Эквестрии, 1052 г. «Нет такого преступления, на которое не пошел бы капитал ради трёхсот процентов годовых». Знаменитая коммунистка, идейная вдохновительница Стилл Сталиона Карамель Маркс, 975 г. Граждане СССР, задумайтесь. Я министр МГБ вместо совместной работы с нашим правительством на благо страны должен бороться с Верховным Советом и окопавшимися в нём скрытыми предателями, должен бороться с теми кто клялся следовать интересам трудового народа, и в конце концов, предал его за звонкую монету заграничных дельцов и конца этого противостояния не видно. Оглянитесь вокруг, что вы видите? Рост безработицы и нищеты, кабальные торговые договоры разрушающие наше сельское хозяйство и промышленность, рост преступности и социального неблагополучия. И более того, у нас появились неопровержимые доказательства того, что убийцы Генерального Секретаря Виктора Хуфенко были прямо связанны с нынешним правительством, подконтрольным заграничным хозяевам, чьи полосатые копыта тянутся из Зебрики, прямое этому доказательство является бегство нынешнего генсека Грейнбол Фолсина в Империю Зебр. В этой ситуации я, как министр МГБ требую от наших высших народных избранников сложить полномочия и если их всесторонняя проверка не выявит серьезных нарушений или предательства, принять участие во всенародных выборах нового союзного правительства. Такая мера, я думаю, заставит обе стороны искать пути решения проблемы, вместо никому ненужной конфронтации. Исходя из вышесказанного, с пятого ноября тысяча двадцатого года я объявляю введение режима чрезвычайного положения по всей стране до восстановления доверия к Верховному Совету. Я надеюсь, господа оккупировавшие Верховный Совет адекватно оценивают ситуацию и не станут идти на конфронтацию. Обращение к народу Министра МГБ Генерала-полковника Спесивого. Уже поздно вечером Генерал вернулся из центрального радиоцентра Сталлионграда и устало откинулся на спинку кресла. Вот и всё, завтра утром, запись пойдет в эфир. Пора осуществить финальный этап операции уничтожения внутреннего врага. Хоть «живые» и решили убраться из СССР, но предатели из Верховного Совета до сих пор имеют большую власть, а главное остался Иван Скотт — нынешний глава компартии и согласно Конституции — Исполняющий обязанности Генсека в его отсутствие, соратник того самого загадочного Чиновника которым оказался сам генсек. Почему Чиновник не прихватил с собой своего дружка для Генерала было загадкой, впрочем она была не столь существенна что бы тратить на нее драгоценное время. Главное что вокруг Скотта консолидировались все противоположные Генералу силы. Самое главное не допустить слишком большого накала страстей. А то что Верховный Совет так просто не сдастся Генерал был уверен. На следующий день после обращения Генерала к народу, страсти вскипели нешуточные. Часть прессы из числа подконтрольной Верховному Совету и радиостанции из той же шайки, все областные и союзные СМИ в новостях и многочисленных статьях украсивших первые полосы газет обсуждали обращение министра всесильного МГБ, разбирая его дословно, изыскивая второй и третий смысл. Зарубежные журналисты не остались в стороне и с нескрываемым интересом следили за дальнейшим развитием событий, гадая что же будет дальше, засылая в страну победившего рабочего класса своих корреспондентов. Эквестрия на официальном уровне выразила пожелания как можно скорее решить «ссору в собственном доме» и предложила свою помощь. Остальные соседи заняли выжидательную позицию. Конституционный суд, уже к вечеру того же дня выдал Постановление о неконституционности обращения министра МГБ, охарактеризовав его и объявление о введении чрезвычайного положения, как попытку узурпации власти и необоснованном обвинении правительства в госизмене и попытки спекуляции на пропаже генерального секретаря. Иван Скотт, ставший И.О Генсека срочным порядком провел заседание Верховного Совета который принял Постановление о срочном проведении внеочередного Съезда народных депутатов СССР. — Посмотрим, что там Верховный Совет нарешает. Генерал засветил рогом и магией левитировал себе бокал и бутылку отличного эквестрийского вина столетней выдержки. Вполне возможно, эти пара дней были последними когда он может позволить себе немного расслабиться. Следующий день Генерал решил провести с близкими соратниками на государственной даче. Сталлионградская квартира надоела до невозможности. В такие моменты Генерал даже немного завидовал принцессе Селестии и Луне, которые жили в огромном замке и никаких разборок с «живыми» и их марионетками не ведут, наверное. Ему уже давно хотелось собраться всей приближенной компанией и отдохнуть, покататься на лыжах, вдарить не по одному заморскому и отечественному деликатесу, заполировать коньячком. Здоровье, как у слона пышет, что не удивительно, в его распоряжении самая передовая медицина, да и сам он вёл здоровый образ жизни. Вечером в субботу, Полковник лично привёз пять килограмм отборнейших лакомств и столько же литров элитного алкоголя. Полковник молча сидел за общим столом и смотрел как один из его новых, но очень важных соратников неловко мнётся не зная как себя вести за подобным столом с такими влиятельными пони рядом. Доктор Хавсман из рода потомственных дворян эквестрии еще в возрасте трех лет попал в приют для сирот, после того как во время городских боев Революции его родителей виллами закололи разъяренные крестьяне — грифоны, а его самого едва не сожгли заезжие зебры — моряки, решившие под шумок пограбить зажиточных пони. Его в последний момент спасли проходившие мимо добрые пони, в итоге отнесшие его в приют для сирот. Там он и рос, ненавидимый собственными сверстниками за своё высокое происхождение. Жеребенок показывал отличные результаты в изучении естественных и математических наук что еще больше злило его сверстников которые называли его не иначе как «буржуйский мудила-ботаник», побои и издевательства были для него нормой. Но в возрасте двенадцати лет для него всё изменилось, когда образовательная комиссия с указа Генерального Секретаря проводила очередной отбор смышлёных жеребят для дальнейшего обучения в специализированных учебных заведениях, несмотря на возраст и происхождение. Не по годам умного жеребенка, забрали из приюта и с тех пор для него всё изменилось. Больше никаких издевательств и насмешек, полная свобода действий в изучении наук и лучшие учителя. И всё это благодаря образовательной программе генсека. А потом Виктор Хуфенко был убит, и молодого ученого, как многих его товарищей загнали в секретные лаборатории «Вектора» где он и трудился за еду пятнадцать лет. И вот теперь ему дали свободу, приблизили к копытоводству страны и дали великую миссию — помочь вернуть генсека. На что благодарный и едва ли не боготворящий первого генсека ученый тут же согласился. Доктор Хавсман пытался найти хоть какой-то отклик в душе. «Роскошная жизнь — это не моё, все эти ужины не мои… Мои давно сгинули и умерли в горниле давних событий, но не за что злиться на судьбу, ведь я могу принести пользу своей расе, ооо да, будьте уверены грязные грифоны и ублюдочные зебры, вы все ещё поплатитесь.» В итоге, соратники до самой ночи проболтали и уговорили не одну бутылочку элитного алкоголя. Посидели душевно, всё-таки, надо почаще себе разгрузочный день устраивать, отмечал Генерал. Экстренное заседание Верховного Совета закончилось пшиком и надуванием щёк. После голосования по поводу проведения внеочередного съезда, Председатель Верховного Совета поставил на голосование вопрос о доверии к нынешнему министру МГБ. Поводом тому явилось его обращение к народу. О результатах заседания Генерала, поздно вечером в воскресенье, проинформировал Полковник. Помощник доложил, что после озвучивания повестки второго вопроса заседания Верховного Совета «О доверии к министру МГБ», солидная часть депутатов демонстративно покинула зал заседания Верховного Совета, лишив оставшихся необходимого для голосования кворума, всё-таки Генерала поддерживали многие. Изучив отчеты, узнав новости и раздав указания, Генерал лег спать уже в третьем часу. А вот пробуждение его не порадовало. Обычно, в пять часов утра он уже вставал и до завтрака успевал поработать, но в воскресенье решил себя побаловать и поспать чуть подольше. В умиротворяющую тишину загородного дома, нарушаемую только посвистом ветра и шорохом ветвей деревьев за окном, добавился отдалённый звук работы двигателя и лязг какой-то техники. «Трактор, что ли дорогу чистит? Молодцы коммунальщики, рано работают, несмотря на выходной». Шум моторов нарастал, лязг приближался и напоминал он Генералу уже никак не сельскохозяйственную технику, а явно что-то потяжелее. «Подъем, — скомандовал он себе, — что-то не так!» Генерал сосредоточенно одевался, не включая свет, на ощупь в темноте надевая рубашку, пиджак, галстук, краем уха фиксируя остановку техники в районе КПП. Лязг прекратился, но двигатели продолжали работать на холостых оборотах. Обостренный ситуацией слух уловил, как на первом этаже прозвучала пара команд и забегала охрана. Донеслась команда: «Не пускать». Через несколько минут взревел двигатель и послышался отдаленный грохот упавших въездных ворот, короткий отчаянный вскрик и скрежет сминаемого под гусеницами металла. «В кабинет или вниз встречать гостей? — озадачился Спесивый некстати вопросом. — Всё-таки в кабинет, там я хозяин, а в коридоре, на входе встречать, слишком много чести». Генерал подошёл к зеркалу и внимательно осмотрел себя, расправил складки одежды на боках и застегнул пуговицу на левой ноге. Закончив прихорашиваться, занял рабочее место за столом и приготовился к появлению неприятностей. Неприятности себя ожидать не заставили, гусеницы, явно какой-то тяжелой машины, судя по реву мотора, клацнули последний раз прямо возле входа, неизвестная машина на гусеницах стрельнула выхлопной трубой и взревев напоследок мотором замолкла. Внизу послышалась пара выстрелов и следом за ними сразу же взрыв. «Уже в здании, — отметил генерал топот копыт у входной двери. . Несмотря на закрытую дверь в кабинет, снизу доносился шум словесной перепалки и ругани на повышенных тонах. Нет, этих только брать за горло и гнать, гнать пинками, желательно в тюрьму или к стенке. Начиная с этого момента больше никакой возможности договорится с теми кто был с «живыми» Генерал не видел. Судя по звукам, двое пони топтались перед входом в кабинет, поскрипывая рассохшимся паркетом, не решаясь заглянуть внутрь. Обостренный от всплеска адреналина слух, четко фиксировал не соответствующие повседневной обстановке звуки. После осторожного стука, дверь приоткрылась и один из охранников, стыдливо отводя глаза в сторону, не входя в кабинет, доложил: — Товарищ Генерал, тут это, к вам пришли…. — Хм, пришли. — Усмехнулся Генерал. В кабинет, отодвинув охранника, уверенно ввалилась полувоенная группа товарищей. Два подполковника, майор и трое гражданских в деловых костюмах при полном параде, дошли до середины кабинета и притормозили, наткнувшись на холодный взгляд Генерала. Следом в дверях нарисовался фотограф с помощником, фиксируя исторический момент. Генерал предельно аккуратно положил ручку на стол и, откинувшись в кресле, надменно посмотрел на незваных гостей, сложив копыта крест-накрест. — Каким ветром, вас занесло ко мне в выходной день, я гостей не ждал. — презрительно процедил министр, прервав затянувшуюся паузу, — ни здравствуйте, ни извините. Один из гражданских соизволил представиться: — Заместитель начальника следственного комитета Спаркл, позвольте вручить вам ордер на арест, распишитесь пожалуйста. — Спаркл? — Удивленно поднял бровь Генерал, — у вас, случайно родственницы в Эквестрии нет? — Однофамилец. К делу это не относится. — он подошел ближе, положил ордер на край стола и ретировался назад на середину кабинета. — И кто такой….борзый, что меня арестовывает? К разговору подключился второй гражданский, лощёный пегас, в строгом костюме, с выдвинутой вперёд челюстью и стальным взглядом опытного следователя. Выйдя немного вперёд и заняв позицию, наиболее выгодную для исторической съёмки, товарищ отчеканил: — Конституционный Суд Сталлионградского Союза Социалистических Республик признал не соответствующими Конституции ряд решений и заявлений сделанных министром МГБ Спесивым, что является основанием для прекращения ваших полномочий. Верховный Совет большинством голосов объявил о прекращении полномочий министра МГБ. «Как они преодолели кворум, при отсутствии почти половины состава?» — И какое же преступление совершил гражданин Спесивый, что к нему надо вламываться с утра, такой интересной компанией, используя столь интересные средства, как гусеничную технику? Кстати кто вы такой? — Я следователь прокуратуры по особо важным делам, Соранин. Ордер подписан заместителем генерального прокурора СССР Макфолом, на основании Постановления Верховного Совета СССР о признании Генерал-полковника Спесивого, виновным в измене Родине, путём подготовки и организации заговора с целью неконституционного захвата власти, содействию терроризма, противоправного использования особых полномочий министра МГБ. Вы обвиняетесь по Статье 84 Уголовного Кодекса СССР измена Родине, статье 94 Терроризм и статье 291 Государственная измена. — А это я так понимаю почётный конвой. — Не меняя позы, язвительно бросил Генерал, кивая на группу офицеров. Фотограф оперативно перевёл фокус камеры с министра на военных. Толстый подполковник, с рожей шире крупа, неожиданно тонким дребезжащим голоском пропищал: — Я заместитель командира полка внутренних войск, временный начальник вашей охраны, до принятия судом решения о мере пресечения и месте вашего содержания. Присутствующие офицеры возглавляют воинское подразделение, заменившее вашу охрану. Вам предписано находится строго там, где вам укажут представители следствия. Прошу подписать ордер и покинуть рабочий кабинет. Здесь будут проводиться следственные действия и выемка документов. «Не на того напали, идиоты». Дождавшись перевода фотоаппарата на Генерала, он рубанул правду матку громовым голосом: — Верховный Совет не имел необходимого кворума для принятия такого решения, по причине отказа здоровой части депутатов учувствовать в том фарсе, как и не имел соответствующих полномочий. Как минимум такое решение должно быть утверждено Съездом партии. Поэтому заберите свою туалетную бумажку, пригодится в будущем использовать по прямому назначению. Ваша компания здесь и сейчас представляет собой группу заговорщиков и предателей, которые служили сбежавшим в Зебрику иностранным хозяевам и поэтому ныне, не желая нести наказание осуществляющих вооруженный силовой захват власти, путем нападения на единственное должностное лицо за исключением генерального секретаря и председателя правящей партии имеющее полномочия объявлять Чрезвычайное положение и отправлять в отставку правительство. Из кабинета я добровольно не уйду. Подполковник растерянно оглянулся на группу поддержки и неуверенно крякнул: — Гражданин Спесивый, по закону вы обязаны ознакомиться с ордером и выполнять все наши требования, или меры пресечения будут ужесточены. — Что, в тюрьму посадите, или сразу ко мне в МГБ? Может, прямо здесь расстреляете? Определитесь сначала, а пока пошли вон из кабинета, клоуны. Арестовыватели, поставленные перед фактом столь жёсткого противостояния со стороны министра МГБ, растерялись. Самим применить силу и вывести Генерала из кабинета не по чину. Солдатов привлечь, побоятся выставлять арест на всеобщее обозрение, что еще раз доказывает что в Верховном Совете Генерала испугались. — Вон, я сказал! — Рявкнул Генерал, нарываясь на грубость, подталкивая к непродуманным решениям. Фотограф, неслышно перемещался вдоль стенки кабинета, выбирая лучший ракурс, увлеченно снимал происходящее. — Пока останетесь здесь, — сориентировался следователь. — У входа будет пост охраны, покидать территорию второго этажа вам запрещено. Все остальные на выход. Оператор, прекращайте съемку, материала для следствия вполне достаточно. Прибывшая команда как ввалилась, так и вывалилась дружной толпой. Генерал рассмеялся. Ничего, скоро вам всем конец. Ранним утром следующего дня, к заднему, закрытому для посещений обычных граждан, двору Политбюро, под вой сирены машины милиции, подкатил кортеж из нескольких представительских автомобилей и остановился перед закрытыми воротами. На капотах автомобилей полоскались на ветру флажки со Сталлионградским гербом. Слева и справа от ворот стояло два солдата, вооруженных винтовками и стоящими в позе «на караул». На погонах красовались вышитые золотом буквы ОКБ. Дежурный по КПП, старший лейтенант Алеев, командир первого взвода, первой роты особого караульного батальона комендатуры Политбюро, удивлённо выглянул в окно, и осмотрел колонну прибывших машин. Открылась задняя дверь первого автомобиля и на брусчатку важно выплыл степенный товарищ, в стильном кожаном пальто. Алеев подошел к автомобилю и представился: — Дежурный по КПП старший лейтенант Алеев, разрешите узнать цель вашего прибытия? — Заместитель генерального прокурора Сталлионграда. Открывайте ворота, у меня ордер на проведение обыска в кабинете генерал-полковника Спесивого. — А где сам министр? — Опешил старлей. — Вы отстали от жизни, вчера Постановлением Верховного Совета гражданин Спесивый был отстранен от должности и находится под арестом, в отношении него проводятся следственные мероприятия. Поколебавшись, старлей наконец принял решение. — У кого есть пропуск в Политбюро может проходить. Эти два автомобиля могут заезжать, — указал дежурный по КПП на машины с флажками и закреплёнными на лобовом стекле пропусками. Всю лишнюю технику попрошу отсюда убрать и не загораживать проезд. — Старлей, не трать время, немедленно открывай всем. — Не имею на то полномочий, — козырнул дежурный и отошел к проходной. — Я вас привлеку к ответственности, за препятствие следственным действиям, — вспылил зампрокурора. Распахнулась калитка в воротах и к месту назревающей разборки выбежал полковник — земной пони и сходу оценив обстановку набросился на дежурного: — Алеев, почему препятствуете движению? Немедленно открыть ворота! Перейдя на строевой шаг, поднимая копыта чуть ли не до небес, офицер подошел к первому автомобилю и отрапортовал: — Командир комендатуры Политбюро, за прошедшее время на вверенной территории происшествий не случилось. Зам прокурора удовлетворённо прижмурился и оттопырив губу покровительственно бросил: — Спасибо за оперативность, а то ваш старлей мариновать нас начал, положено — не положено. Стекло поползло вверх, зам прокурора занял своё место в машине и, вся колонна втянулась на задний двор Политбюро. — Товарищ Полковник, разве все они имеют право здесь быть? — Не задавай не нужных вопросов, если не хочешь получить проблем по службе. — Ответил командир, удаляясь прочь. — Ну-ну, — усмехнулся старлей, — посмотрим как вы долго продержитесь. Иван Скотт нутром ощущал шаткость своего положения. Время играло против него, Генерал слишком опасен, а армия, как и прочие силовики в большинстве своём отказалась от участия в политических разборках. Его поддержала только часть столичной милиции, да пара полков внутренних войск. Помощи от «живых» ждать не стоит, а в Верховном Совете царит атмосфера неопределенности. — Нам надо срочно активизировать процесс назначения нового генсека, заявить о себе, уничтожить политически и юридически министра МГБ, а на его место поставить лояльного нам пони — принял решение И.О. Генсека, — препроводите Спесивого в следственный изолятор. Созывайте на следующий день общесоюзный съезд народных депутатов, даже если кто опоздает, не страшно, а вот утвердить ваше решение об отстранении Спесивого — в приоритете. Начальнику сталлионградской Милиции принять все меры по пресечению несанкционированных митингов и демонстраций. «Всё-таки решились.» — размышлял Генерал, смотря на проносящиеся за окном пейзажи шоссе. Через сутки томления в неизвестности, арестовывать Генерала приехала целая бригада, потрясая бэушным, просроченным ещё сутки назад ордером. С ордером и росписью на нём, Генерал снова послал их куда следует, а вот пытаться брыкаться в попытках вытащить себя из кабинета не стал, глядя на решительные морды опергруппы. Что только не передумал Генерал за прошедшие сутки. Информационный вакуум больше всего действовал на нервы. Все телефоны и средства связи были отключены, газеты не доставлялись. Везли Генерала по-царски, на его же служебной машине. Правда в сопровождении была уже не охрана МГБ, а его тюремщики. Бронированная гусеничная машина с установленным на вертящейся башне орудием — наверняка разработка «Вектора», вернулась на базу. Ей на смену на следующий день прибыла небольшая колонна автомобилей. Они же и осуществляли почётную охрану арестантского конвоя. В какой-то момент дорогу перегородила милицейская машина недалеко от которой стояла фура, занявшая две трети дороги, из-под капота валил дым. Впереди идущий автомобиль остановился, следующая за ним машина с оперативниками включила мигалку и остановилась, в боковое окно высунулся оперативник подзывая копытом милиционера. — Сержант Валтой, — представился подбежавший милиционер. — Старший следователь генеральной прокуратуры Стадфуд, немедленно освободите проезд. — Конечно, — страж порядка рысью метнулся обратно, вращая жезлом останавливая встречный транспорт. Дождавшись освобождения проезда, колонна медленно тронулась вперёд, объезжая перегородившую проезд фуру. Слева, из-за остановившегося на обочине «Урала» вынырнула уже знакомая Генералу бронированная машина на гусеницах и сходу протаранила передний автомобиль, давя его переднюю часть в блин. Из кузова «Урала» посыпались фигуры в камуфляже. Стремительным броском бойцы преодолели считанные метры до машин направив стволы своего оружия в упор на растерянных конвоиров. Двери машины в которой сидел Генерал распахнулись и сидящие по сторонам от него оперативники пробкой вылетели на улицу, выдернутые спецназовцами. Не прошло и тридцати секунд, как обстановка кардинально поменялась. Все «недруги» министра МГБ лежали мордой в землю, а на место, где еще недавно сидел конвоир подсел весело улыбающийся Полковник. — Здравствуйте, товарищ Генерал! А вот и мы! — Долго что-то, — усмехнувшись ответил Спесивый, подвигаясь немного в сторону. — докладывай. — Ситуация под полным нашим контролем — коротко ответил Полковник, — В регионах все кто занимал более-менее важные посты и сотрудничавшие с «живыми» вычищены и заменены нашими пони. Иван Скотт так спешил что фактически утратил контроль над ситуацией. Политбюро под нашим контролем. — Не будем тратить время, поехали в Сталлионград. В тот же день, когда Генерал «предавался отдыху», а в реальности отдавал приказы и организовывал зачистку всех врагов, он отослал всех своих соратников по своим местам, кого — на взятие под полный контроль «Вектора», кого в разные регионы страны, врагов народа зачищать. — Скажи-ка, что это за бронемашины с гусеницами? — Генерал ткнул в сторону рычащего двигателем стального монстра. — Это танк. — «Векторовское» детище. Их там целых десть штук есть. — Ясно, но лучше спрячьте их обратно, незачем наших соседей и граждан таким будоражить. Проезжая по улицам столицы, Генерал зацепился взглядом за кучу мусора на подходе к площади Революции, подпалины выгоревшего первого этажа жилого дома, и вопросительно взглянул на сидящего рядом Полковника. — Баррикада тут была, — не замедлил тот с ответом. — После объявления в печати и по радио об вашем аресте, народ вышел на улицы с демонстрациями протеста. Верховный Совет с подачи И.О. Генсека ввели в город внутренние войска для их разгона. Пони баррикады начали строить. Солдаты, по приказу заместителя министра обороны, применили спецсредства. Пожарные тоже отличилось, задействовав брандспойты пожарных машины. Три десятка убитых и около ста ранеными. Потом подошли уже наши войска, еще и девять «Векторовских» танков в придачу пригнали. Один танк Верховный Совет, на ваш арест успел отправить буквально за час до нашего штурма «Вектора». В общем, армейские в итоге все вопросы между собой решили и встали на нашу сторону, танкам пришлось немного по Политбюро пострелять, ублюдки так просто сдаваться не хотели. Спецназ под их прикрытием и при содействии батальона комендатуры Политбюро в итоге всех кто был внутри и арестовал. На въезде на территорию Политбюро, машины с Генералом и его свитой тормознули спецназовцы из МГБ. Остановив колонну, они заглянули в каждую машину, и только убедившись, что все свои и посторонних нет, дали добро на открытие ворот. Вход в здание Верховного Совета и весь верхний этаж, на котором располагался кабинет генсека, также охранялся бойцами спецназа. Суровые жеребцы, обвешанные с ног до головы всякими полезными для смертоубийства штуковинами, мельком скользнув по посетителям взглядом, продолжали бдительно отслеживать обстановку. — Ну что сынку, помогли тебе твои «живые»? — войдя в кабинет, риторически спросил Спесивый понурых пони, охраняемых парой бойцов. За столом совещаний, дружной кучкой грустил весь цвет Сталлионградского политикума во главе с Иваном Скотт. И.О. Генсека упрямо вздернул подбородок, презрительно скривил губы, приготовился что-то сказать, но не нашелся с ответом и скис, поникнув гордой головой. А вот председатель конституционного суда чувствовал себя довольно вольготно. Сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, скрестив копыта, и смотрел на Генерала подобострастным взглядом. Мол, какие ко мне претензии? Я лишь только конституцию трактую, в свою пользу. Главпрокурор дрожащими копытами перебирал какие-то листки бумаг, лежавшие перед ним, шевеля губами. «Подбирает себе с сотоварищами соответствующую статью, что ли? Интересно, а главному прокурору кто ордер выписывать должен?» — промелькнула мысль у Генерала. Он направился к столу Генсека и как хозяин положения уселся в кресло. Оглядев рабочее место, отодвинул недопитый стакан с чаем и тарелку с обгрызенным печеньем в сторону, брезгливо смахнув крошки со стола. Дикари. Письменный прибор стоял не на своем месте. По всему столу в творческом беспорядке разбросаны бумаги. «Нет, ну надо же, как освоился быстро, — искренне восхитился генерал, посмотрев на пачку документов с размашистой резолюцией И.О Генсека. — Трех дней не прошло.» — Вот и всё. — прервал Спесивый затянувшуюся паузу. — Безмерно счастлив вас порадовать «товарищи». С предателями, в вашем лице, поступим по всей строгости закона, и сядете все вы очень на долго, а кто-то и к стенке встанет. Иван Скотт не выдержал морального прессинга и, вскочив с места, фальцетом воскликнул: — Вот только не надо шить дело. Мы ничего противозаконного не совершили, все наши действия укладываются в рамки существующего законодательства. А вот ты — самый настоящий преступник, узурпатор власти, пользуешься полномочиями министра МГБ и устанавливаешь свои правила, нужно было тебя сразу вышвырнуть пинком под круп! Выплеснув наболевшее, И.О Генсека обессилено упал в кресло. — Пожалуй, ты прав, я узурпировал власть. Но лучше так, чем позволять подобным тебе пони быть у власти и уничтожать всё живое и всех несогласных. Меня, в отличии от тебя власть над страной не интересует. Я делаю это всё, только ради выживания страны. Я бы сказал что ты сможешь в этом убедиться, когда мы вернём с того света Виктора Хуфенко и я добровольно отдам ему пост генсека, вот только ты до этого не доживешь. — Но… Как. — Ошарашенно выдавил из себя Иван Скотт. — Очень просто. Конспирация — это точно не твоё. Генерал встал с места, подошёл вплотную к столу для совещаний и упёршись копытами в столешницу проскрипел: — Но ничего, в «Векторе» вам всем найдется применение. Тварям из Вечнозелёного леса тоже камеры чистить нужно. Товарищ Полковник, увести всё это дерьмо. — Товарищ Министр! — взмолился осознавший свои нерадужные перспективы начальник конституционного суда, — но в чём моя вина?! Я всего лишь действовал в рамках действующего закона! — В рамках действующего закона, вы не могли давать постановление об моем аресте без согласия двух третей народных депутатов и Совета Министров, или же указа Генерального Секретаря, которого нет. Этого тоже увести. Дождавшись освобождения кабинета от присутствия нежелательных лиц, Спесивый спросил: — Что происходило в моё отсутствие? А то меня пока информацией не баловали. — Даже так, — удивлённо покачал головой Полковник, — тогда слушайте, хронологию основных событий, так сказать: — На заседании Верховного Совета, без необходимого кворума, простым большинством голосов принято решение о вашем аресте. В четыре часа утра, приказом первого министра обороны, все воинские части приведены в боевую готовность «Повышенная». В Сталлионград введены два полка внутренних войск. Взяты под контроль узлы правительственной связи. Арестованы командиры Питерсхуфского, Сталлионградского и всех крупных областных отрядов ОМОНа за отказ разгонять вышедших в вашу поддержку пони, а также отдельные должностные лица министерства обороны и МГБ. В Вашем кабинете знатно покопались, но ничего, естественно, не нашли. Иван Скотт к вечеру выступил с обращением к нации в прямом радиоэфире: «Отечество в опасности». Раздав обещания несметных сокровищ всяким бизнеспони, народу — счастья и процветания, злобному генералу-полковнику Спесивому — справедливого и беспристрастного суда. Полковник прервался и отпил воды из стакана, переведя дух. — На следующий день в СМИ выступили представители органов власти в республиках, областях и районах с призывом объявить всеобщую забастовку неповиновения и вотум недоверия Верховному Совету, заодно и Съезду народных депутатов. Народ повсеместно вышел на улицы, блокировал здания местных органов власти с требованием освобождения вас и отставки «предателей — оккупантов и марионеток зебр». В Сталлионграде многотысячная толпа окружила здание Верховного Совета, парализовав его работу. Администрация Питерсхуфа и области, значительная часть областей страны, кроме некоторых окраинных, высказали решительный протест, в связи с вашим отстранением от должности и отказались выполнять любые требования Политбюро. Иван Скотт приказал ввести в Сталлионград подразделения внутренних войск, для поддержания правопорядка. Пони стали строить баррикады, препятствуя продвижению военных грузовиков. А дальше всё как снежный ком с горы понеслось. Кто-то в кого-то выстрелил, военные в ответ открыли якобы предупредительный огонь, появились первые убитые и раненые, в технику полетели бутылки с бензином. Испугавшись последствий, командиры воинских подразделений приняли самостоятельное решение на возвращение в казармы. Члены Верховного Совета забаррикадировались в Политбюро. Потом появились лояльные нам войска вместе с девятью экспериментальными боевыми машинами. Политбюро окружили, танки начали стрелять. Выгорело несколько кабинетов второго этажа, палили какие-то документы, улики прятали, доигрались. Кто-то попытался убежать, но их мы уже поймали. В итоге самые главные в шайке Верховного Совета примчались к Ивану Скотту с проблемой как быть и что делать, здесь их и взяли. Генерал предвкушающе потёр копыта: — У нас есть замечательный повод почистить правящие верхи СССР, вы не находите? — Товарищ Генерал, кто будет Генсеком? — Поинтересовался Полковник. — Исполнять обязанности буду я. — заявил Генерал, — как только мы вернём к жизни Виктора Хуфенко, то отдадим власть ему. Тем более, что по закону, он до сих пор генсек. Да и популярность у него в народе большая, а вся эта внешнеполитическая возня не моё. — В таком случае, у нас много дел, товарищ Генерал. Лаборатория «Вектор», отдел биологических исследований, высшая категория секретности, май 1033 года. Затянутый в скафандр биологической защиты пони щёлкнул кодовыми замками на экранированном контейнере и распахнул толстую крышку. Он с предельной осторожностью извлек из контейнера небольшую склянку с белесой жидкостью в которой покоился отдающий красным свечением камень и медленно поместил её в сложное устройство, установленное посреди помещения. Убедившись, что колба с опасным веществом, внутри которого покоилась ни много ни мало душа первого Генерального Секретаря. правильно установлена и надёжно закреплена, пони в скафандре закрыл прозрачную стенку устройства, и автоматика немедленно загерметизировала аппарат, с тихим шипением выдавливая из его полости воздух. Пони в скафандре сделал жест в сторону стены из толстого пуленепробиваемого стекла, отделяющего испытательную часть лаборатории от нескольких десятков наблюдателей, облачённых в такие же скафандры. — Готово, — тихий голос экспериментатора донёсся из установленных под потолком динамиков. — Объект X установлен, — прокомментировал его действия невысокий единорог, копытоводящий заключительной частью одного из самых главных дел Генерала, вот уже десять лет исполняющего обязанности Генсека. Разглядывать показания различных шкал через лицевой щиток гермошлема ему было несколько неуклюже, и потому он сделал пару шагов, отделяясь от остальных наблюдателей. — Пусковое устройство готово к тесту. Заводите подопытных. Один из помощников сего влиятельного чиновника от науки отдал приказ по внутренней радиосвязи, и присутствующие одновременно перевели взгляды в противоположную часть испытательного помещения. Специально для проведения данного эксперимента там были установлены два массивных железных кресла, оборудованных множеством зажимов, петель и фиксаторов, призванных намертво сковать посаженного в них пони, грифона или любого другого, кому не посчастливилось попасть в это место. В металлической стене за креслами виднелся единственный выход с этого экспериментального полигона — люк с мощным затвором с резиновыми прокладками. Штурвал люка пришёл в движение и он распахнулся, в помещение вошёл пони в защитном скафандре и боевом седле, в котором было установлено два лёгких пулемета. Следом за ним появился второй, они заняли позиции неподалеку от кресел и взяли их на прицел. Тем временем из люка вышли ещё четверо в скафандрах. За собой они вели троих закованных в накопытники субъектов — пони, грифона и зебру, одетых в оранжевые робы. Глаза подопытным закрывали тугие повязки из плотной чёрной ткани, а на роге пони-единорога сидело кольцо-блокатор, исключающее возможность не только серьёзного колдовства, но даже малейшей магической искры. — Итак товарищи, перед вами одни из наиболее одиозных преступников! — возвестил копытоводитель эксперимента. — Как и было заявлено, все трое подопытных приговорены к высшей мере социальной защиты населения за кровавые преступления. Первый, — копыто учёного указало на пони в робе — бывший агент МГБ, осуждённый за госизмену. Остальные двое члены недавно уничтоженной интернациональной банды головорезов. На их счету более трёх десятков жизней. Исполненные ими акты грабежей и насилия выделяются из череды других особой жестокостью и цинизмом, а также большим материальным ущербом. Даже будучи арестованными, все они продолжают оставаться непримиримыми, не прекращают сопротивления и каждую минуту планируют побег, чтобы продолжать работать на наших врагов и вершить свои кровавые злодеяния! Словно в подтверждение его слов, грифон — арестант что-то заорал, мгновенно приходя в бешенство, и предпринял попытку броситься на конвоиров прямо с повязкой на глазах и скованными конечностями. Ему удалось протаранить одного из охранников, остальные набросились на него с дубинками и магией. Несколько секунд бандит сопротивлялся, пытаясь лягаться и наносить удары головой, и его сообщник — пони, услышав возню и крики, тоже вступил в драку на слух и на ощупь. Некоторые из присутствующих в зрительном зале пони несколько заволновались, однако конвоиры быстро взяли ситуацию под контроль. Арестантов нейтрализовали и магией подтащили к креслам. Бессознательные тела бандитов поместили на сиденья и самым тщательным образом приковали, лишая возможности двигаться. Пока охрана занималась всем этим, находящийся посреди испытательной лаборатории пони в скафандре не обращал никакого внимания на происходящее в метре от него. Учёный деловито раскладывал на лабораторном столе медицинское оборудование с таким видом, будто подобные эксперименты давно стали для него рутиной. — Этот доктор определенно имеет стальные нервы — оценил его поведение кто-то из присутствующих. Генерал с интересом следил не только за действиями конвоиров, но и внимательно разглядывал испытателя. Тем временем тот закончил готовить своё оборудование и вольготно расположился в мягком кресле у лабораторного стола в ожидании усмирения подопытных. — Доктор Хавсман обладает очень устойчивой психикой, это доказано многочисленными тестами! — с гордостью объяснил копытоводитель эксперимента. — Кроме того, он — истинный патриот Сталлионграда и убежденный борец за свободу трудового народа и будущее социалистического государства и не испытывает жалости к убийцам наших сограждан и предателям Революции! Именно поэтому сейчас он непоколебим, как скала! — Это похвально, — без каких-либо эмоций оценил Генерал, — истинный патриотизм достоин всеобщего подражания. Однако меня волнует то, за чем мы тут собрались. — Не стоит беспокоится, товарищ Генерал, перед началом трансмутации мы должны убедиться в надёжности выработанного нами алгоритма. — Сколько времени это займет? — Двадцать четыре минуты, не больше! — ответил копытодитель эксперимента. — Именно столько длится активация агента. Эти данные получены нами в ходе экспериментов над животными, но доктор Хавсман уверен, что они полностью применимы и к разумным. Впрочем, сейчас мы сможем убедиться во всём лично. — Он указал копытам на большой секундомер: — Время будет отсчитываться с момента выпуска агента… Я вижу, приготовления закончены! Скоро всё станет на свои места! Присутствующие обратили взгляды сквозь прозрачную стену. В комнате для подопытных, конвоиры приковали преступников к креслам, и пара лаборантов прикрепляла к преступникам различные медицинские датчики. По мере их подключения сидящие в отдельной комнате пони в белых защитных костюмах утвердительно кивали. Все данные поступающие от датчиков, дублировались на панели управления, укреплённой над лабораторным столом внутри испытательного помещения, и вольготно развалившийся в кресле доктор Хавсман лениво переводил взгляд с цифр, энцефалограмм и графиков на тела подопытных. Тем временем лаборанты сунули под нос преступникам ампулы с нашатырным спиртом, подопытные задёргали головами, исторгая грязную ругань, и научные специалисты спешно скрылись за стальным люком. Конвой покинул помещение следом, и штурвал изоляционного люка несколько раз провернулся, наглухо запечатывая стальной мешок. На лампе-индикаторе вспыхнула надпись «ГЕРМЕТИЧНО». Сидящий в кресле учёный поднялся на ноги, развернулся к наблюдателям и несколько секунд с неподдельным интересом разглядывал их сквозь толщу пуленепробиваемого стекла. — Доктор Хавсман! — копытоводитель эксперимента подошёл к микрофону переговорной системы, связывающей отрезанную от всего мира лабораторию со зрительным залом, и повысил голос: — Ваш выход! Вы готовы? — Абсолютно! — голос экспериментатора, пробиваясь через гермошлем, звучал глухо даже несмотря на установленные в лаборатории высокочувствительные микрофоны. — Я вижу, доблестные представители компартии и министры почтили мой скромный эксперимент своим присутствием! Это весьма приятный сюрприз. Должен признать, что о подобной удаче я даже не мечтал! Лично для меня это более дорого, нежели присутствие Генерала-полковника всесильного МГБ и по совместительству И.О. Генсека. Доктор Хавсман лениво ткнул в оранжевую кнопку, и стоящий посреди помещения распылитель тихо зашипел. Многочисленные показатели и шкалы зрительного зала начали выдавать огромное количество информации, сообщая о начале эксперимента и высвобождении вещества из колбы с камнем во внутреннее пространство лаборатории. На часах, отсчитывающих время эксперимента, побежали цифры секунд. Экспериментатор скользнул взглядом по своей приборной панели, на которой диаграмма заполнения помещения агентом стремительно ползла вверх, и принялся снимать с себя скафандр. — Доктор Хавсман!!! — в ужасе воскликнул функционер от науки, — что вы делаете?! Вы же погибните!!! — Провожу эксперимент и готовлюсь спасти нашего великого лидера, разумеется! — ответил учёный, снимая с себя гермошлем. Без него голос экспериментатора сразу же зазвучал громче и отчетливей. — Мы ведь затевали всё именно ради этого, не так ли? — Но вы же не хуже меня знаете что это смертельный трансмутационный агент с магическим зарядом! — копытоводитель был явно напуган, прекрасно отдавая себе отчет в том, что произойдет в случае гибели экспериментатора на глазах у стольких влиятельных пони из компартии и прочих спецслужб. — Скорее примите антидот и наденьте гермокостюм! Я вышлю к вам медицинскую бригаду… — Стойте, доктор, — Генерал Спесивый подошёл чуть ближе к стеклу, с интересом наблюдая за учёным в испытательной камере. — Я думаю он что-то задумал. — Генерал махнул копытом заволновавшимся было присутствующим вокруг пони и те хоть и продолжали нервничать, но всё же успокоились. — О, за меня можете не переживать, я заранее принял небольшую дозу антидота, она поможет моему организму какое-то время сопротивляться инициирующему агенту, а больше антидота в этой комнате нет, — невозмутимо изрёк доктор Хавсман, оказавшийся таким же как и десять лет назад худым и нескладным единорогом с блекло-серыми глазами и недлинными прядями начинающей седеть гривы. — Я позаботился об этом заранее. Чтобы не было соблазна и спасение моего вождя, как и данный эксперимент в частности прошли чисто. Не волнуйтесь, товарищ директор, всё пройдет идеально, я в этом уверен. Он полностью избавился от скафандра, под которым обнаружился деловой костюм, и надев старомодные очки вернулся к своему креслу и по-хозяйски в нём развалился. — Кажется, он не в себе, — задумчиво проговорил Генерал. — Объявить биологическую угрозу? — Осведомился стоящий рядом Полковник. — Не спеши. Я уверен что то, что он намерен дальше делать направлено не против нас. Интересно, что он задумал? — С вашего разрешения, — продолжил ученый за стеклом, — я позволю себе развлечь наших высоких гостей, пока вирусный агент делает своё дело. — Вирусный? — ошарашенно выпалил копытоводитель, — об этом ничего не было сказано! — Начнём с краткого ликбеза, — продолжал учёный, — потом перейдем к сути. Итак! Идея возрождения Вождя пришла ко мне в голову как только я по роду своей деятельности узнал о существовании некого магического артефакта способного поглощать личности. Меня очень заинтересовала что это такое и почему его так тщательно охраняют и скрывают? Кто в нем находится, что о нем лучше никому не знать? Благо я, как сотрудник старшей научной группы имел высокий допуск и как вы уже догадались, выяснил что в этом артефакте находится никто иной, как Виктор Хуфенко! Представляете? Тот, кто дал мне билет в жизнь. Тот, благодаря кому меня забрали из приюта для бездомных подальше от дегенеративных сверстников, которых ничего не интересовало кроме низменных потребностей. А потом этого пони убили, а меня спрятали в подземные лаборатории подальше от мира. Я думаю вы представляете, что я думаю по этому поводу. И я благодарен вам, товарищ Генерал за предоставленную мне возможность ответить добром на добро и спасти своего Вождя! Кхм… Кажется, я немного увлёкся. Просто так вернуть пони к жизни имея только лишь его разум запечатанный в древнем магическом артефакте невозможно. Для этого мне понадобился реагент, способный взаимодействовать на магическом и атомарном уровне с телами тех, кто даст материал на новое тело. Да-да, закон сохранения материи, она из ниоткуда не берётся! Но просто строительного материала мало, еще нужен, как бы так сказать, проводник, который соединит тело, со своим носителем, при этом проводник непременно умрёт и займет место в артефакте. Я изучил огромное множество литературы, как древней, так и очень древней, но везде говорится одно — за одну жизнь нужно платить смертью четверых, трое подопытных на материал у нас есть, а я как проводник готов пожертвовать собой. Всё равно большего смысла в моей жизни нет. Однако! В ходе разработки агента, я понял что он может играть роль эффективного маго-биологического оружия! Наука не стоит на месте, и на сегодняшний день мы способны создавать патогены, которые смогут косить целые континенты и страны, или же определённых пони, например только белых пегасов или только грифонов-птенцов. Микроорганизмы — возбудители опасных, экстремально заразных и практически не поддающихся излечению болезней, вроде далёкой тропической лихорадки Эбола, крайне опасны. Слишком непредсказуемо, не поддаётся контролю и несёт угрозу не только противнику, но и своему народу, и вообще всем, кто попадет под заражение, даже магическое облучение не даёт нужных результатов. Это невыгодно. Современная наука даёт возможность создавать вакцины против подобных болезней. Это уже лучше, но всё равно крайне хлопотно: нужно изготовить огромные количества антидота, обеспечить его доступность среди своих, что подразумевает очень серьёзные затраты и прочие действия. Такое не оплатить любому желающему, не говоря об отсутствии гарантии того, что в процессе приготовлений информация не станет достоянием общественности или шпионских служб наших многочисленных врагов. Посему подобный путь я для себя отверг сразу, и уверен, что каждый из здесь присутствующих со мной согласится. Кто-то из пони за стеклом не выдержал, — Это ужасно… Да он сам должен быть среди тех троих! Но Генерал слушал говорящего с неприкрытым интересом. — Но по-настоящему надёжное оружие может дать только генетика! — заявил ученый. Совершенное оружие! Оружие, уничтожающее врага безжалостно, безошибочно и всюду, где бы он ни укрылся! Оружие, от которого нет спасения, оружие, которое не требует управления и риска погибнуть в битве. Оружие, удар которого заметен только тогда, когда уже ничего невозможно противопоставить, и, самое главное, что никто и никогда не сможет доказать или даже вообще понять, кто же это оружие применил! Шедевр военного дела! — Интересно, с кем это он воевать собрался… — Задумчиво протянул Генерал. Он сделал многозначительную паузу и с легким пафосом в голосе продолжил: — «Этническая бомба»! Доктор саркастически хмыкнул, сверился с данными по состоянию подопытных, после чего продолжил: — Самое сложное в создании «этнической бомбы» — это выделить идентификационные гены, которые могут позволить безошибочно отделять представителя вражеского этноса от дружеского. Эта проблема всем нам знакома очень хорошо, мой отдел с самого основания лаборатории «Вектор» пытался выявить специфические особенности генетического профиля зебр и грифонов, гарантированно отличающие их от пони. Уничтожение наших потенциальных врагов — в высшей степени благородная цель! Все они есть источник бесконечного зла, агрессивные, недалёкие, кровожадные, не способные созидать! Весь цивилизованный мир вздохнёт спокойно и скажет нам «спасибо», если они перестанут существовать! Ведь вместе с ними исчезнет наркотрафик, этнические банды, рабство и прочие преступные синдикаты. Конечно, многие пони, словно заблудшие дети нуждаются в наставлении на истинный путь. Но я верю что наш возрожденный Вождь справится с этим! Именно ради этого высшего блага я готов пожертвовать собой! Однако до сих пор никто подобный вирус так никогда и не создал. — Если доктор Хавсман действительно создал то, о чём он так хвалится, то это самое страшное оружие, что видел этот мир, — Генерал задумался, — нет, мир этого точно не должен будет увидеть. Полковник, никто не должен узнать об этом вирусе. Заместитель Генерала хмуро кивнул. — Сделаем. Учёный умолк, выдерживая почти театральную паузу, и торжественно заявил: — Я создал его! Мой вирус идеален! Он распознает цель безошибочно! Среди безмолвно наблюдающих за ним через толстое стекло десятков зрителей возникло сдержанное оживление. Несколько пони тихо переговаривались между собой. А полковник уже отдавал указания как минимум нескольким из них. Это не укрылось от взгляда доктора Хавсмана. Он посмотрел полковнику в глаза и усмехнулся, не скрывая своего презрения. — Мой вирус проникает в организм носителя мгновенно! — пояснил учёный. — В качестве транспортного средства выступает влага, причём солнечная активность только усиливает распространение вируса, так что укрыться от него невозможно! Однажды попав на свободу, он распространится всюду, где только существует вода, включая содержащуюся в атмосфере, растительности и любых живых организмах. Я создал его практически неуязвимым! Вирус нечувствителен ко всем видам лекарств, способен выдержать более часа кипячения, а лечебная магия его лишь усилит, ведь он по факту полуразумный магический конструкт! Спасения от него не существует! Поэтому я разработал антивирус, представляющий собой штамм-близнец с несколько изменённым алгоритмом действия, способный уничтожить своего конкурента и занять его место. Но не думаю, что антивирус окажется востребованным. Я создал его, скажем так, для страховки, — доктор Хавсман загадочно прищурился, — не более того! Моя лаборатория синтезировала антивирус в количестве тысячи доз, и я гарантирую, что больше он производиться не будет. Его формула уйдет вместе со мной. Однако сейчас увидеть антивирус невозможно, как я уже сказал, он надёжно спрятан чтобы избежать соблазна. — А если вы погибнете прямо сейчас, доктор Хавсман? — в голосе министра наук СССР явственно слышался вызов и крайняя степень недружелюбия. — Если эксперимент окажется провальным? Как ваши товарищи получат назад этот антивирус?! Кто вам дал право присваивать результаты работы целого института, оплаченные целой страной?! Где вы его спрятали?! Отвечайте! — Каюсь, товарищ министр, — учёный склонил голову нарочито театрально. — Я присвоил себе данное право без какого бы то ни было разрешения. Я готов понести ответственность за свой поступок, если в ближайший час это еще будет возможно. Но в любом случае антивирусу ничего не угрожает. Если мой вирус сработает сегодня не так как надо, эта лаборатория подвергнется полной и абсолютной термообработке. Она надежно отрезана от внешнего мира и может выдержать огромную температуру. Вирус не переживёт и ста пятидесяти. Где найти антивирус? Это указано в моём завещании, хранящемся в моём загородном доме, который новое копытоводство страны любезно предоставило мне десять лет назад за усердный, так сказать, социалистический труд. — Вы перешли границы собственных полномочий! — заявил председатель компартии, занявший свой пост сразу после формирования нового правительства, взамен старого, которое было практически в полном составе арестовано и посажено в тюрьму за предательство и пособничество внешнему врагу. — Это может быть расценено, самое малое, как саботаж! Как вы смогли вынести вирус за пределы лабораторного комплекса?! Я гарантирую, что если вы вдруг выживите, ответственности за это вам не избежать! Вы разработали опаснейшее оружие, вы предлагаете совершенно чудовищную доктрину его применения, ваше поведение… — Я не отказываюсь от ответственности, чем вы меня слушаете?! — перебил его доктор, повышая голос. — Кстати я далеко не первый кто работает в данном направлении. Но пример инцидента 10-10 прекрасно показал как эффективно подобное оружие, хоть там и были газы. Но какова эффективность! Нам не пришлось тратить жизни наших солдат, чтобы выкурить мерзких террористов. Плевать на осуждение далёких от подобных проблем личностей! Хотя победителей, как известно, не судят. Кстати, антивирус я никуда не выносил. Сейчас я рекомендую всем сосредоточиться на эксперименте! — Он перевёл взгляд на Генерала, молча наблюдающего за происходящим: — Товарищ Генерал, с вашего позволения, я продолжу. Итак, противостоять моему вирусу невозможно! Однако делать этого и не придется. Как я уже сказал, вирус идеален! Он попадает в тело носителя и немедленно анализирует его физиологию на предмет расовых особенностей, присущих цели. Если таковые обнаруживаются, то запускается механизм уничтожения врага. Причём происходит это без видимых внешних признаков. Вирус начинает перерабатывать все внутренние ткани жертвы, этот процесс занимает двадцать четыре минуты и заканчивается судорогами всех основных мышечных групп, ураганным отёком лёгких, очень быстро переходящим в ураганный отёк мозга. Смерть наступает, по моим подсчётам, секунд за десять-пятнадцать, но это будут очень, очень неприятные секунды! Доктор Хавсман издал злорадный смешок, затем прыснул и невольно хихикал пару мгновений. — Иными словами, если начались судороги, то вводить антивирус уже поздно, — он сделал над собой усилие, успокаиваясь. — Это надо сделать до начала терминальной стадии, так как антивирус хоть и действует очень быстро, но всё же не мгновенно. Впрочем, пони это не нужно. Он обвел зрителей торжествующим взглядом: — Не правда ли, гениально, товарищи?! Враги моего народа падут, мой же народ возвысится! Вирус займет достойное место в архитектуре мироздания, ибо он бесстрастен, как сама природа! Для кого-то он великое зло, а для кого-то великое благо! — Это… очень впечатляет, — осторожно ответил Генерал, незаметно косясь на полковника. — И всё же не будете ли вы столь любезны, доктор Хавсман, сообщить нам, где спрятан антивирус? Если в вашем эксперименте что-то пойдет не так, последствия могут быть катастрофическими и для нашего народа! — Антивирус здесь, в «Векторе», в хранилище для образцов четвертого уровня опасности, — отмахнулся учёный. — Он никогда его и не покидал! Я лишь сложил ёмкость на тысячу доз антивируса в кейс-контейнер, переместил из одного термошкафа в другой и сменил код доступа. После завершения эксперимента, вы сможете извлечь кейс. Или товарищ Полковник сделает это после оглашения моего завещания. — Мы все очень надеемся, что антивирус нам не понадобится, — Генерал перевёл взгляд на копытоводителя эксперимента, явно не обещая тому ничего хорошего. — Доктор Хавсман не посвящал меня в такие подробности этого эксперимента! — попытался оправдаться тот, тщетно стараясь скрыть неуверенность и страх перед высоким начальством. — Я ничего об этом не знал! Десятки специалистов изучают сконструированный им агент, но разобраться досконально в его архитектуре пока не удалось. Однако все предыдущие опыты показали что это просто активатор и трансмутатор для взаимодействия с артефактом и не более, не было никаких оснований для беспокойства и недоверия! — Будем надеяться, что их нет и сейчас! — отрезал Генерал. — Однако адекватность доктора Хавсмана довольно специфична! Я понимаю, что пони науки не от мира сего, но это не значит, что гению дозволено абсолютно всё! — Позволю себе с вами не согласиться, товарищ Генерал! — доктор Хавсман вновь издал короткий смешок. — Лично я уверен в обратном! Гению как раз дозволено абсолютно всё! Ибо он не ровня серой массе, представляющей собой глупое стадо, живущее общими стандартами! — Почему он нас слышит?! — Генерал резким движением развернулся к копытоводителю эксперимента. — Я… я не знаю… — залепетал функционер от науки, окончательно теряясь от того, что едва ли не эпохальное научное действо стремительно блекнет на фоне разгорающегося скандала. — Я смотрю, вы взяли с собой много пони, товарищ Генерал! — Голос доктора Хавсмана, раздающийся из настенных динамиков, звучал насмешливо. — Похвальная предусмотрительность! Вы так сильно меня опасаетесь? — Он хихикнул, оглядывая своё тщедушное тело: — Это комплимент моей физической форме! Однако можете не волноваться, угрозы вашей безопасности нет! Я не слышу сквозь стены и пуленепробиваемые стекла, я лишь заранее немного отрегулировал чувствительность установленных в зрительном зале микрофонов и теперь просто хорошо вас слышу! Прошу простить мне это самоуправство, я заботился о комфорте проведения эксперимента и возрождения Вождя, не более того! — Немедленно изменить настройки системы! — распорядился Полковник, оборачиваясь к операторам, обеспечивающим эксперимент. — Проверить всю систему безопасности и внутренней связи на предмет диверсий и наличия неисправностей! Товарищ Генерал, я считаю что нам всем нужно немедленно покинуть комплекс. — Вы не забыли о том, зачем мы все здесь собрались? Ради величайшего эксперимента, позволю себе напомнить! Прошу вас, не превращайте его в шпионский скандал, тем более что я не шпион. Все эти годы я работал над самыми страшными вирусами и самой неприятной магической дрянью, это дело всей моей жизни, и не только моей, но и моих учителей и соратников. Я не вынес из этих стен ни капли информации, ибо преследую несравненно более великую цель — уничтожить всех наших врагов! И главным моим шагом будет вернуть к жизни Вождя! Ваши шпионские дрязги мне не интересны! — Он посмотрел на Генерала: — Товарищ Генерал, давайте же вернемся к сути! Неужели вам не хочется увидеть начало новой эры?! Жеребячьими играми можно заняться позже, всё равно я никуда не денусь из этого помещения, оно изолировано от всего мира и выход из него только один. Не дожидаясь ответа, учёный поднялся с кресла и принялся снимать с себя пиджак — Тем более что время идёт и развязка приближается, — он избавился от пиджака и начал снимать рубашку. — Обратите уже наконец-то внимание на данные системы мониторинга! В вены подопытных установлены катетеры с маркерами агента и они дают уверенную положительную реакцию — вирус уже переполняет их организмы едва ли не в буквальном смысле! Сейчас я возьму анализ крови у себя… — доктор Хавсман магией перетянул переднюю ногу жгутом и потянулся за шприцем для взятия крови, — и мы увидим, как вирус действует на пони со сверхмалой дозой антивируса, коллеги, прошу зафиксировать эти данные… — Скажите доктор, вы заявляете что вирус действует только на непони. Но как вы тогда объясните то, что один из подопытных заразился им? И как им заразились вы? — О! Не переживайте! Я создал всего четыре дозы «универсального» так сказать вируса, смертельного абсолютно для всех, кстати он будет более эффективен для трансмутации. Из четырех доз две уже использованы. Обе дозы распылены в этой комнате. Еще две в хранилище. Несколько минут он возился с медицинским оборудованием, обрабатывая взятую у себя кровь, после чего удовлетворенно возвестил, глядя на появляющиеся на мониторе результаты анализа: — Итак, вирус у меня в крови в больших количествах, чего и следовало ожидать, антидот борется с ним, но явно проигрывает. — Учёный сверился с хронометром: — Осталось дождаться окончания инкубационного периода у биологического материала которое даст ответы на все вопросы. Немного терпения, товарищи, немного терпения! Он вернулся к своему пиджаку, надел его и торжественно воззрился на цифры хронометража. Истекающие минуты прошли в полной тишине, и на отметке в двадцать четыре минуты, присутствующие невольно затаили дыхание. Несколько секунд ничего не происходило, потом один из подопытных громко захрипел и забился, прикованный к креслу. Следом за ним конвульсивно задергался второй, словно рыба выброшенная на берег хватая ртом воздух, и натужное мучительное хрипение бандитов заполнило динамики зрительного зала. Система мониторинга вспыхнула всплесками диаграмм, датчики зашкалили или наоборот стремительно опустились вниз, а лаборанты за столами разразились докладами экстренных предупреждений, сообщая о критическом состоянии испытуемых, грозящем им скорым летальным исходом. Кто-то из зрителей невольно поёжился, наблюдая за происходящим. Судорожно бьющиеся в предсмертной агонии смертники, являли собой жуткое зрелище, надрывно сипя и роняя изо рта кровавую пену. Несколько зрителей отвели взгляд от корчащихся в мучениях подопытных, однако доктор Хавсман наблюдал за ходом эксперимента с выражением неподдельного живейшего научного интереса на морде. Первый подопытный затих спустя двенадцать секунд, второй скончался через семнадцать, третий умер через пятнадцать. — Второй испытуемый имел более крепкий организм, — подытожил доктор, поднимаясь. Сам экспериментатор пока что выглядел здоровым. — Поэтому вирус возился с ним дольше. Но это обусловлено тем, что мой штамм ещё не побывал в открытой природе. Попав в атмосферу, он приспособится к внешним условиям и станет сильнее. Доктор Хавсман обернулся к зрителям: — Товарищи! Поздравляю вас с началом новой эры! — Эры без зебр! — Копытоводитель эксперимента зааплодировал, чтобы не провоцировать гения-психопата на опасные действия и к нему присоединились остальные. — Это величайшая победа нашей науки, за которую весь Сталлионград скажет нам спасибо! Несколько секунд в зрительном зале гремели овации, затем Генерал, приняв правила игры произнес короткую, но пламенную речь. — Доктор Хавсман, — Генерал облегченно вздохнул, — вы заставили всех нас сильно перенервничать. Ваши заслуги неоспоримы, но у вас осталось еще одно, самое главное дело. — Разумеется, я помню! — согласился учёный. — Тем более что осталось у меня не более пары минут. А материал уже готов. — Доктор указал копытом на начавшие покрываться розовой коркой тела умерших бандитов. — Где вы спрятали антивирус? — Взгляд полковника не скрывал угрозы, слова звучали холодно. — Там, где и сказал, — усмехнулся ученый. — В тринадцатом холодильнике. — Код доступа? — похоже, ни удача эксперимента, ни грандиозность его значения не заставили полковника снизить степень враждебности по отношению к Хавсману. — Условия хранения? — Восемь, четыре, восемь, три, один — невозмутимо ответил тот. — Вы найдете там кейс-контейнер. Внутри, как я уже говорил, находится ёмкость ровно на тысячу доз. Активное вещество не требовательно к условиям хранения, за исключением обязательной герметичности. Иными словами, оно улетучится, если ёмкость разрушить. Внутри создана замкнутая микроатмосфера идеального газа, в которой антивирус может существовать очень долго. А если его заморозить — то и вовсе едва ли не вечно… Полковник вопросительно взглянул на Генерала, тот кивнул. — Проверить и изъять! Убедитесь, что это не пустышка, что антивирус не был подменён на фальшивку! Сотрудники института с удовольствием помогут вам в этом! По окончании доложить мне лично! — Итак, время! — Доктор демонстративно указал на хронометр и направился в сторону колбы со светящимся красным камнем. Извлеча его магией и положив на заранее приготовленную подставку, он засветил рогом и помедлив секунду, коснулся им артефакта. Первое время не происходило ничего и ученый в недоумении отступил назад начав бурча себе под нос. — Этого не может быть, я точно уверен что все было сделано правильно… Возможно, материал не тот… — Взять его? — Полковник вопросительно посмотрел на Генерала. — Думаю… Начавшие сгущаться тени в лабораторной камере привлекли к себе внимание Спесивого. Они метались в безумном, абсолютно не реальном хороводе. Красный камень начал разгораться призрачным сиянием, внутри него по кругу неслись темные пятна. Всё вокруг начало мелко трястись. Защелки фиксаторов на телах уже потерявших свой первоначальный облик бандитов сломались под действием невидимой силы и высвободившиеся тела полетели в сторону сияющего камня. Гудение стало ещё громче, всё вокруг клокотало и шипело, несущиеся внутри камня тёмные пятна слились в узкие полосы. Находящийся внутри камеры учёный будто попал внутрь какой-то дискордовой карусели. У генерала и всех рядом присутствующих закружилась голова. Вцепившись копытами в ближайший предмет, которым оказался стол, чтоб не упасть, он увидел доктора Хавсмана, завороженно смотрящего на магический артефакт, светившийся как миниатюрное Солнце. Затрещал динамик громкого оповещения, сквозь гудение донесся голос: — Внимание! Тревога! Всему персоналу покинуть биологический отдел! Охране предпринять все меры предосторожности! Всё вокруг вращалось, лабораторная комната тряслась, надсадный гул заполнил помещение. Силуэт доктора, как и остальных трёх тел исчез, чтобы уже через секунду появится в красной вспышке комком непонятной массы. Глаза слезились, Генерала шатало, пришлось нагнуться вперёд и сощуриться. На что он рассчитывал? Увидеть что-то интересное? Он сам не мог ответить на этот вопрос. С какого-то момента стал виден купол, накрывший площадку. Камень был его основанием, он как бы вырастал из него — большой радужный пузырь, вернее, половина пузыря, тончайшая полусфера. Он разглядел сквозь неё силуэты — странные, чужеродные, они извивались, перемещаясь с места на место, сливались и распадались. Чтобы это не было, в этом мире ему не место. То, что когда-то было телами четырёх разумных, сформировалось в тело одного пони. И тогда мир раскололся. Гул стал рёвом, он захлестнул Генерала и опрокинул его на спину. Казалось, словно на месте красного камня само мироздание расщепила широкая трещина. Мир содрогнулся и всё затихло. Звездный водоворот кружил, сливаясь в слепящее кольцо, гипнотизируя и затягивая моё сознание в свою пучину. — Время пришло, — отсверкало отражение звёзд. Я напрягся, попытавшись почувствовать отсутствующее тело и собрать растягивающиеся в бесконечность мысли вместе. — Что произошло? Где я? Вокруг стремительно проносились всевозможные образы. Рождение, учёба в суворовском училище, военное училище, армия, бандиты, забавный сказочный мир, революция, Сталлионград, индустриализация, какая-то сумасшедшая единорожка, автомобиль, засада, пуля в череп, смерть… — Я умер?! В кружении водоворота почувствовалось что-то знакомое. Точно также я боролся... совсем недавно, отстаивая своё я, свою память и волю. Кажется, это повторяется уже не одну тысячу раз. — Ублюдок, — прошептал я, вспоминая, погружаясь в тоску. — Мой Вождь, ваше предназначение ещё не выполнено, ваша страна нуждается в лидере. Пора завершить отдых. — словно из далека, сухо бубнил чей-то разум. — Кто… ты? — Пора возвращаться в реальный мир, мы не можем долго говорить, время идёт слишком быстро — подкинул материал для размышления оппонент. С каждой сказанной фразой, пелена туманящая сознание растворялась, мысли формулировались и облекались в слова всё легче и легче. «Вот ты значит какой, неизвестный спаситель! А ведь этот ублюдок Иван Скотт заявлял что я тут навечно…». — Кто ты? — Всего лишь скромный слуга науки. Но вы не переживайте, я тут ещё развернусь. — Развернусь? Что это значит? — Удачи, — виртуальный собеседник, кажется не обратил внимания на последний вопрос — напоминаю, когда вы проснетесь, на дворе будет совсем не тот год, который вы ожидаете, пока вы спали прошло больше двадцати, и пока мы говорим прошло не меньше! Древние артефакты коварная вещь. Времени на разговоры больше нет, чем дольше мы говорим, тем больше времени мы теряем. Удачи! Я хотел было спросить что-то ещё, но невидимая сила подхватила моё сознание и потащила куда-то вдаль. И я проснулся.