Часть 2.
5 февраля 2023 г., 06:25
На ухабистой лесной дороге внедорожник снова тряхнуло. Я недовольно поморщился. Что поделать, раз вылез из дыры в земле в заднице мира, то только и остается что любоваться таёжным колоритом. В следующий раз ни за что на свете больше не встряну в такие приключения. Ну да ладно, это всё временные неудобства, ведь совсем скоро я буду на своем месте — в кресле генерального секретаря.
Кортеж вот уже полтора часа двигался в сторону выезда на нормальную асфальтированную дорогу.
— Сколько ещё осталось до нормальной дороги?
— Через пятнадцать минут будет съезд на шоссе, оттуда по прямой до аэровокзала Конзани пара часов езды, если заторов не будет как обычно. — Немедленно откликнулся сидящий на соседнем сиденье пони.
— Хорошо, но ты можешь мне объяснить, с кем мы так торопимся встретиться, что меня нужно сначала при помощи спецназа встречать, а потом, сломя голову, везти в столицу? Нет, я конечно и сам туда стремлюсь, но мы могли бы это сделать и в более спокойной манере.
— Мы спешим на встречу с исполняющим обязанности генерального секретаря генерал-полковником Спесивым, а наш пункт назначения не Сталлионград. Это его прямой приказ.
— Исполняющим обязанности? А чего не действующим генсеком? И как это не в Сталлионград, а куда тогда?
Тот пожал плечами, дескать «Я откуда знаю?», и больше на мои вопросы отвечать перестал.
Странные они какие-то, сначала встречают при помощи каких-то спецназёров, потом эти же спецназёры так же неожиданно исчезают, а на их место в эту же минуту на чёрных внедорожниках приезжают уже пони в строгих костюмах и вежливо предлагают прокатиться «в точку назначения». Развели, блин, тут конспирацию.
На этом наш короткий разговор закончился, и я отвернулся, прислонившись к окну. Погода быстро портилась и уже через десять минут с хмурого неба полил дождь.
В салоне было тихо, а напряжение последних дней дало о себе знать и я, убаюкиваемый покачиванием автомобиля уснул.
Когда меня разбудили, то оказалось что я проспал всю дорогу до аэропорта.
Подсознательно я ожидал увидеть на взлетной площадке какие-нибудь аналоги суперджетов, но к моему удивлению, компании по воздушным перевозкам использовали старые-добрые дирижабли.
В аэропорту мы долго не задержались. Направляемый ненавязчивой, но явной охраной (или конвоем?) из четверки пони в строгих костюмах, я проследовал к отдельно стоящему небольшому дирижаблю, где нас встретили не лучезарные улыбки стюардесс, а хмурые земные пони во главе с единорогом.
На мои вопросы никто чётких ответов не давал, постоянно ссылаясь на некоего Генерала, который даст ответы на все мои вопросы.
Смирившись, что так и буду торчать в неведении еще какое-то время, я решил продолжить сеанс сна, всё равно делать было больше нечего.
Не знаю, где находилась та «точка назначения», в которую меня повезли сразу после приземления, потому что направились мы не в Сталлионград, как я ожидал, а непонятно куда. Меня сначала везли на таком же бронеавтомобиле, который преследовал меня в Эквестрии, в сопровождении двух таких же его собратьев, потом вежливо, но настойчиво, завязали глаза, пересадили в другой автомобиль где я с двумя хмурыми амбалами в черной униформе и логотипом V на правой передней ноге долго ехал в микроавтобусе, окна которого были затонированы и для надежности закрыты железными шторками. То ли от нападения извне защита, то ли чтоб пассажиры не сбежали.
Что-то не походило это на встречу лидера государства. И мне это очень не нравилось.
На подъезде к какому-то объекту, скрытому со всех сторон дремучим хвойным лесом, через который прямо к КПП шла едва заметная, но довольно чёткая лесная дорога, что наводило на мысли о намеренной маскировке, нас встретила делегация из пятёрки пони, не считая охраны на КПП, главный среди них — седой как лунь единорог в идеально сидящем на нём деловом, явно дорогом костюме, явно нервничал, хотя и старался не подавать виду. И судя по тому как все тут перед ним строились, был он ну очень большой шишкой.
«Большая шишка» назвалась генералом-полковником Спесивым, но ни имени своего, ни должности так и не сообщила. Проконтролировав передачу меня любимого и дождавшись когда какой-то пегас в очках потыкает в меня каким-то прибором, он исчез в здании КПП и через пару минут появился вновь, уже только идя с нами, нашу делегацию провели дальше в, как я понял зону лабораторий, куда мы попали через охранный тамбур, в котором нас, под пристальным взором внушительного вида, упакованных по самое не хочу бойцов с лёгкими пулемётами, закреплёнными на боках при помощи каких-то штук типа седла, просветили вдоль и поперёк магическими лучами. Фиолетово-зелёные полоски проходили через нас туда-сюда несколько раз, в конце концов опустилась с потолка к полу, в последний раз ощупав наши тела на предмет потенциальных угроз.
Но и это ещё было не всё, после этого всех, и конвоиров, и меня, заставили снять все элементы одежды, сдать всё оружие и предметы в специальный ящик и долго стоять под каким-то магионным душем (так его обозвал сухой голос, прошелестевший в невидимом динамике).
Мой острый язык хотел было выдать колкость про необходимость поднять хвост для обязательного осмотра заднего прохода, вдруг я там термоядерную бомбу пронести решил? Но я быстро задвинул эту глупую идею обратно, это место явно не просто так хорошо охранялось, да общая обстановка к этому не располагала.
Старую одежду я обратно не получил, вместо неё в нише возле душевой кабинки лежали белоснежный пластиковый комбинезон и легкие мокасины-накопытники, тоже из пластика, но более жёсткого.
Вскоре выяснилось, что здесь все ходят в такой униформе, только цвета разные — наверное, в зависимости от должности. Один раз мимо нас прошла тройка пони и один грифон в массивных защитных костюмах высокой биологической защиты оранжевого цвета.
Пока те же конвоиры, только уже в черных комбезах, с кобурами и дубинками на боках, вели меня от шлюза в глубь лабораторного комплекса, я пытался разобраться, чем тут занимаются, но ничего толком не понял. Мы прошли несколько пустых помещений и два длинных коридора. В третьем, стена справа оказалась прозрачной, за нею открывался зал со стеклянным куполом. Там мерцало изображение карты Сталлионграда, созданное как будто в 3D. На карте, в основном в северной части СССР вспыхивали маленькие красные смерчи-спирали, между ними то и дело протягивались тонкие линии, порой такая линия тянулась к побережью и, чуть меняя свой цвет, устремлялась в пучину Льдистого океана. Тогда внизу, на другом изображении, только уже всего континента вспыхивал красный световой круг, расходящийся по всей его площади. Под голограммой, или что это мать его за образцы высоких технологий такое, стояли трое пони и оживленно жестикулировали, тыча вверх копытами. Один магией держал указку, и тыкал в те места, где смерчи то вращались быстрее, то замедлялись. Когда мы уже почти прошли коридор, между всеми спиралями одновременно протянулись изогнутые и прямые линии, составившие объёмную решётку. Она опустилась на карту Сталлионграда, накрыв её. Мигнула. Мне показалось, что из красного она стала болотно-зелёной, а очертания карты как-то уродливо, отталкивающе изменились. Я приостановился, чтобы посмотреть, но один из сопровождающих настойчиво подтолкнул меня в задницу, и зал с куполом остался позади.
— Ну делааа… — Потрясённо выдохнул я.
Мы прошли мимо дверей, на которых был изображен череп пони с костями, разминулись с двумя учеными, спорившими на ходу. До меня донеслось:
— Нет, гетеродиновая система одинакова для всех вариантов, для этого не обязательно увеличивать мощность магнетрона, в противном случае мы увеличим и энергозатраты.
— Но различные исходные параметры могут привести к существенным изменениям конечных условий. Там может отличаться всё, от базовых законов до каких-то мельчайших деталей…
Потом был ещё один коридор со стеклянной стеной, за которой находилось помещение с круглым столом в центре. На нём, закреплённая на кронштейнах, на боку стояла металлическая полусфера с решёткой на выпуклой стороне и пультом на плоской. Сидящий на высоком табурете минотавр в белом комбезе и шлеме в пупырышках с прозрачным окошком нажимал на кнопки. Воздух перед решёткой дрожал — казалось, оттуда бьёт едва видимый луч какой-то энергии, — а у стены из пластиковой кадушки с водой торчало нечто, что я поначалу принял за кусок светло-коричневого хозяйственного мыла размером с тумбочку. Эта штука, на которую и был направлен луч, мелко дрожала и плавилась, верхушка её курилась желтоватым дымком, плыла, как лёд на сильной жаре, крупные капли стекали в воду.
— Это что такое? — удивился я, указывая копытом на «мыло», но не получил ответа.
В конце концов меня привели в светлую комнату, похожую на операционную, посреди которой стояла койка на колёсиках, заправленная белоснежной простынёй. Один из конвоиров буркнул:
— Раздевайтесь и ложитесь.
— Что, эксперимент какой-то со мной проводить собрались? — спросил я.
— Раздевайтесь, — повторил он, кивнув на столик возле койки.
Я покачал головой:
— Нет, сначала я хочу поговорить с тем, кто тут самый главный.
Второй охранник вопросительно глянул на первого, шагнул ко мне, взявшись за короткую чёрную дубинку на поясе.
— Нет, его не трогать, приказ Генерала.
Раздался голос того самого генерала Спесивого:
— Виктор, выполняйте указания персонала. Сейчас доктор Элизабет снимет ваши параметры. Проверка начнётся немного позже.
— Проверка? — Недоуменно спросил я, но ответа так и не получил.
Голос лился из динамика где-то под потолком. Я повернулся, задрав голову, увидел глазок видеокамеры в стене над шкафом и посмотрел прямо в неё.
А видеокамеры всё-таки изобрести успели уже. Только судя по тому что ни в Эквестрии, не в аэропорту Конзани я их не видел — это большая редкость, либо вообще секретные технологии.
— Я есть хочу. С Лас-Пегасуса ничего не жрал уже. Никаких проверок на пустой желудок, понятно?
После паузы Генерал сказал:
— Я распоряжусь. А теперь разденьтесь и ложитесь.
Когда я сделал это, появилась молодая пегаска в белом комбинезоне, зубами катившая перед собой столик, заваленный всякими инструментами. Она взяла у меня анализ крови из вены, помигала в глаза световым карандашом, померила давление; надев мне на голову металлические обручи с проводами, сняла энцефалограмму.
Из динамика опять раздался голос Генерала:
— Сколько ещё, доктор?
— Закончила, товарищ Генерал. — Она впервые посмотрела мне в глаза и добавила: — Одевайтесь.
Я натянул комбез. Столик, на котором лежали медицинские инструменты, включая пару скальпелей, стоял рядом, и даже будь у меня желание, незаметно стянуть что-то оттуда, не было возможности: охранники у двери не спускали с меня глаз.
Натягивая на копыта мокасины, я обдумал вариант на случай, если отсюда придётся валить — магией схватить скальпель, приставить к шее этой докторши и скомандовать конвоирам, чтобы бросили оружие… Нет, тоже не получится. По ним хорошо видно, что они успеют достать оружие и открыть огонь прежде, чем я проверну всё это, а если не успеют, то мои угрозы перерезать пегаске горло не помешают им хладнокровно стрелять.
— Прапорщик, Виктора в столовую номер три, — приказал Генерал. — Там всё готово. Двадцать минут на обед, потом в центральный зал. Доктор Элизабет, с результатами анализов немедленно ко мне.
Вскоре мы оказались в небольшой опрятной столовой. Здесь всё было пластиковым — мебель, панели на стенах, тарелка, блюдце, даже ложка, вилка и нож, поджидающие меня на столике у двери.
— Стоять! — Конвоир шагнул к столу и забрал оттуда маленький белый ножик. — Теперь садитесь. Есть быстро.
— Я в тюрьме что ли. — Проворчал я, приступая к еде.
За десять минут я разделался с рисом и рыбой, салатом и стаканом апельсинового сока. Вытер губы салфеткой, встал и зевнул:
— Поспать бы сейчас.
Вместо ответа конвоир молча указал копытом в сторону двери.
Решив больше не выкобениваться, я подчинился требованиям охраны.
Потом были несколько коридоров, комнаты, тихо переговаривающиеся пони, грифоны и прочий зоопарк в разноцветных комбинезонах и непонятные приборы. Распахнув очередную дверь, охранник сказал мне:
— Идите.
Я оказался в небольшом зале с керамической плиткой на стенах. В центре его была слегка приподнятая над полом железная площадка, с зафиксированным у её изголовья красноватым едва светящимся камнем, опоясанная трубой метрового диаметра, то ли из дымчатого стекла, то ли из полупрозрачного пластика. Вокруг вились провода, по углам зала высились массивные ёмкости, полные бледно-жёлтой вязкой жидкости, внутри которой то и дело всплывали пузыри.
На краю площадки Генерал Спесивый, облачённый в ярко-оранжевый комбинезон, рассматривал какую-то бумагу, которую перед ним держал помощник — единорог.
— Как настроение, товарищ Виктор? — спросил Генерал, не поднимая головы. — Ложитесь туда.
Посреди площадки на раскладных кронштейнах стояла пластиковая плита-лежак с фиксаторами для ног.
Я не двинулся с места.
— Вначале расскажите, что за проверка.
Генерал досадливо поморщился. — Виктор, не заставляйте меня делать того, о чём я могу потом пожалеть, лучше пройдите сначала проверку.
Хватит приключений на жопу, они сделают что хотят всё равно, уж лучше добровольно, чем через силу.
Тихо клацнули фиксаторы на копытах. Раздался цокот копыт, в поле зрения появился минотавр в белом комбезе, с папкой в руках. Генерал, оторвавшись от бумаги, что-то сказал ему и склонился надо мной, упёршись копытом в край лежака.
— Виктор… Здравствуй… — Донеслось со стороны красного камня.
— Что… — Промямлил я. И тут меня осенило, да это тот самый камень в который меня сунули несколько десятков лет назад! Уже не обратно ли меня собрались отправить? Надеюсь что нет! В любом случае, брыкаться уже поздно. Хотя рог вроде как не заблокировали, то ли они идиоты, то ли тут что-то другое.
Я повернул голову и увидел прямо перед глазами морду Генерала. Губы его зашевелились.
— Виктор… — услышал я. — Виктор, очнитесь, ну!
Я моргнул. Зажмурился, открыл глаза.
— Кажется, я задумался.
— Слушайте внимательно, — говорил Спесивый. — Сейчас ваше сознание будет ненадолго перемещено в иную среду. Мы должны сопоставить слепок вашего разума с нынешним, что бы понять что вы — это вы, Виктор Хуфенко, а не кто-то иной, понимаете? Среда может оказаться смертельной или просто враждебной. А может и дружественной. Вы ничего не должны делать, просто наблюдать. А наши научные сотрудники в это время сделают свою работу. — Он повёл вверх копытом, и я разглядел тонированные окна под потолком зала. — Наблюдать и снимать показания приборов. Всё это продлится около десяти минут. Запомните, вы можете увидеть очень странные вещи, но лучше просто оставайтесь на месте.
Он выпрямился, и я спросил:
— Десять минут? А что потом?
— А потом, если выясниться что вы — это действительно Виктор Хуфенко, а не случайный пони, получивший тело Виктора Хуфенко, но сохранивший своё «Я», то ваш статус смениться с задержанного на первое лицо государства.
«Всё-таки задержанный!» — Констатировал внутренний голос.
Генерал вышел из поля зрения, его голос донёсся слева:
Что-то защёлкало, раздался тихий звонок. Передо мной возник ассистент и сказал:
— Постарайтесь расслабиться. Медитировать никогда не пробовали? Сейчас…
— Заткнись! — выдохнул я. —Сам иди медитируй! Генерал Спесивый!
— Да, товарищ Виктор? — На этот раз его голос раздался сзади.
— Так что меня ждёт в течении этих десяти минут?
После паузы он откликнулся:
— Что-нибудь…
— А серьёзно?
— Я всегда серьёзен. Мы знаем только в теории, что вы там можете увидеть, вполне возможно это может быть опасно, но по другому проверить вас, мы никак не сможем.
— Ну, зашибись, — Выдохнул я, — великолепный план, генерал, надёжный блять, как швейцарские часы!
Прозвучали и стихли шаги. Раздался стук. Я не видел, но мозгом задницы почувствовал: дверь в зал закрылась, теперь, кроме меня, здесь никого нет.
Свет в зале начал гаснуть. Зал заполонило тихое жужжание.
Вскоре жужжание сменил гул, ожившие тени метались по залу и вдруг я понял, что они возникают из-за пузырей, которые поднимаются в ёмкостях по углам помещения. Вязкая жидкость внутри тех двух, что я мог видеть с лежака, светилась, переливаясь блеклыми красками. Со стороны камня, начало проявляться свечение, нарастающее с каждой секундой.
В окне под потолком зала, я разглядел три силуэта. Один исчез, возник в соседнем окне, раздался треск динамика, щелчок — и снова треск.
Генерал придвинулся ближе к стеклу. Отступил назад. За его спиной прошла пегаска Элизабет.
Из динамика, сквозь усиливающиеся помехи, донёсся голос Генерала: — Виктор, готовность 10 секунд.
— Десять. — Уже другой голос начал отсчёт.
Тени метались в безумном хороводе. Опоясывающая площадку труба начала разгораться призрачным сиянием, внутри неё по кругу неслись тёмные пятна.
— Девять, восемь, семь, шесть, пять…
В затылке начало колоть.
— Четыре, три, два…
Площадка затряслась. Свет моргнул, сознание помутнело.
— Один, ноль.
Свет моргнул вновь и всё резко стихло.
Я лежал на спине, закрыв глаза. Болел затылок, сверху тянуло сквозняком. Воздух прохладный, запахи непривычные. Влажно, душно. Под головой холодный металл.
Шелест. Что это шелестит? Знакомый звук…
Я открыл глаза.
Надо мной был потолок, расколотый широкой трещиной. Сквозь неё лился свет луны, он высвечивал толстые, неровные прутья арматуры, которые накрывали трещину. Между ними в зал свешивалось растение, смахивающее на лиану, покрытое крупными листьями. Оно тихо покачивалось на ветру.
Откуда в лаборатории взялась лиана?
Это была первая мысль.
И вторая: почему на потолке ржавчина?
Я медленно сел. Закружилась голова. Сглотнув, приложил копыто к затылку — крови нет. Упираясь копытами в пол, привстал и огляделся.
Площадка по-прежнему находилась в центре зала, но зал этот разительно переменился. На месте двери, через которую меня ввели сюда, зиял пролом. Окна вверху были выбиты. Плитки на стенах потрескались, некоторые откололись. Сама площадка проржавела. Кое-как поднявшись, я оглянулся и шагнул к лежаку, с которого слез… когда? Казалось, всего минуту назад, но почему же он так сильно изменился? Пластиковая обивка потемнела и лопнула, из-под неё вылезло что-то пористое, стойка покосилась. Да и копыта больше ничего не сковывало.
Что происходит? Вернее — что произошло?
Подойдя к краю площадки, я увидел деформированный скелет пони, лежащий за трубой. Из дыры в лобной кости торчала короткая стрела со светлым оперением.
Я осторожно сел на трубу, перекинув через неё ноги. И услышал шорох.
В проломе на месте двери возник приземистый силуэт.
Вспомнив совет Генерала, я вернулся обратно к лежаку, косясь на таинственного гостя.
Должно быть, сейчас было полнолуние — в трещине я не видел луны, но свет её, холодный и ясный, хорошо озарял зал. В этом свете возникло четвероногое существо. Один глаз светился красным, другой — мутно-жёлтым. Зрачки напоминали кошачьи, хотя тело больше походило на волчье, а уши были треугольными и с кисточками, как у рыси.
Странное создание принюхалось, повертело головой, глухо зафыркало, захрипело и пошло вокруг площадки, медленно приближаясь ко мне.
Я неподвижно сидел на лежаке. Создание подходило всё ближе.
Оно прыгнуло, когда нас разделяла пара метров. Я упал рядом со скелетом и уже готовился было отбиваться, но этого не потребовалось, так как это существо прыгнуло вовсе не на меня.
Уродливая кошка всеми лапами оттолкнулось от трубы и кинулось на прятавшееся позади меня… Ну фиг знает что это. Урод какой-то!
То ли пони, то ли цветок какой-то! Фу, мерзость какая! Из пасти этого, прости господи, пони, торчало три каких-то длинных отростка, задние его ноги были короче передних раза в три, но при этом толстыми, а копыта передних ног венчали по семь уродливых когтей.
Правда кошака мерзкий вид твари нисколько не смущал, и поэтому уже через пару секунд он полосовал урода бритвенно острыми когтями.
Тот в долгу не остался, и как-то странно забулькав, вцепился шипастыми отростками в его загривок, ткнув когтём в морду.
Коготь вошёл между клыками, вонзился в гортань. Уродливый кот взвыл, толкнул то, что раньше определённо было пони, опрокинув его на спину, но оно вывернулось, подмяло его, уселось сверху. Кот бил лапами, царапая колышущиеся словно кисель бока существа. Оно вдавило коготь. Что-то хрустнуло, коготь дрогнул и рывком вошёл глубже. Тварь нажала сильней, навалилась всем телом — и похоже пробила гортань. Уродливый кот дёрнулся, оставив на боку урода глубокие царапины из которых тут же засочился жёлтый гной, и умер.
Победивший урод, не став терять времени зря, оплёл поверженного противника своими растущими изо рта щупальцами и начал с противным чавканьем выпускать какую-то жидкость на тело кота, превращая его в кисель.
От столь мерзкого зрелища меня вывернуло.
Отвернувшись, я упав на живот блевал минут пять, пока эта хренотень переваривала и тут же жрала недокота.
Когда всё, что могло выйти из желудка вышло наружу, я отдышавшись, встал на ноги, зажмурился и быстро повертел головой, приходя в себя. Быстро колотилось сердце, волны дрожи бежали по спине.
— Дерьмо, в какую сраку я попал?
Тварюга, до того жравшая уродливого кошака, замерла, прислушиваясь.
Я тут же заткнулся, мысленно проклиная себя за несдержанность.
Монстр продолжал растерянно вертеть головой. Слепой что ли? Да нет, глазища мутные конечно, но овальные зрачки розового цвета вполне себе намеренно туда-сюда зыркают. Несколько раз взгляд твари направлялся прямо на меня, но она меня не видела и всё так же оглядывалась по сторонам.
— Шум… Шум… — Словно из ниоткуда и одновременно отовсюду послышался грубый голос.
— Не вижу… Враг? Шум… — Потом тварь пару минут неуверенно смотрела на лежак, но никого не видя, растерянно перебирала растущими изо рта щупальцами.
— Шууум… — А потом раздались более осмысленные фразы. — Кто я… Селестия, что со мной… Доченька, мама скоро придёт… Голод…
Голос так же внезапно исчез, а тварь продолжила сеанс позднего ужина.
Вспомнив наконец, что мне нужен кислород, я судорожно вздохнул.
Ну, пиздец… Что за ужас тут твориться?! Хорошо что оно меня не видит! И что это вообще такое?
Взгляд зацепился за словно бы вплавленные в тело создания остатки лабораторного халата, на котором проглядывалась едва читаемая нашивка.
«Мин… .йн…х на… Экв…я»
А потом содрогнулся весь мир, сознание помутнело, ноги ослабли и всё вернулось на круги своя.
— Что это было за дерьмо? Почему я попал в сраный ужастик? Это про такие странности ты говорил? — Я замолчал, вспомнив, как вчера меня едва соображающего что происходит отстегнули от лежака и уложив на каталку, отвезли в небольшую комнатку, где и уложили в кровать отлеживаться.
Потом, на следующее утро доктора притащили ко мне какую-то аппаратуру, пришел тот самый генерал Спесивый, которого мне уже хотелось было отоварить чем-нибудь тяжёлым за такие приколы.
— Добрый день, товарищ Генеральный Секретарь, я рад что это действительно вы. Приносим извинения, за эти неудобства, но это действительно была необходимость.
Врачи тем временем нацепили какие-то датчики мне на голову и сняли нужные им показания. Потом долго хмурились, рассматривая бумажную ленту с закорючками, выползшую из прибора, после чего, посовещавшись, удалились.
— Так что это были за 6D блять мультики?
— Сложно сказать, доктор Левински — ведущий научный сотрудник по изучению артефактов предтечей, одним из которых и являлся ваш камень душ, говорит, что судя по сигнатуре и колебательным процессам вашей мозговой активности, вы могли видеть чрезвычайно реалистичные галлюцинации, однако учитывая магическую природу артефактов предтечей и их крайне низкую изученность, это могло быть видение того, что было, происходит прямо сейчас или произойдет.
— Тогда пристрелите меня раньше такого будущего.
— Товарищ генеральный секретарь, я бы предпочёл сменить обстановку, как вы относитесь к ВАШЕМУ кабинету?
— Моему? — Задал я глупый вопрос, а потом сообразив, быстро закивал. — Ещё спрашиваешь? Конечно!
Спустя несколько часов поездки сначала на мощных внедорожниках из, как мне пояснил Спесивый, лаборатории «Вектор», с иронией названной Грейнболом в мою честь, и езды до городского вокзала на новейшем скоростном правительственном поезде, который по случаю моего возвращения организовал Генерал, я наконец-то оказался в Сталлионграде. Ещё час поездки правительственного кортежа по вечерней столице, с забитыми автотранспортом возвращающихся с работы пони дорогами, и я оказался на Площади Революции.
Поднимаясь по мраморным ступеням центрального корпуса Политбюро, я буквально всем телом ощущал что я наконец-то там, где мне самое место — в цитадели сталлионградской государственности.
Поднявшись на лифте в кабинет, я нашёл свой кабинет и войдя внутрь, с ходу приземлился на кресло генсека.
Оглядел свой рабочий стол с кучей бумаг, появившейся здесь телефон правительственной связи и блаженно откинулся на спинку.
— Почему? — Спросил я, глядя на вошедшего следом Генерала.
— О, тут всеёпросто, — Сразу поняв что я хотел спросить, ответил седой пони, присаживаясь на диванчик для посетителей, — у каждого своё место. У принца Блюблада — торговать лицом, у дворника Ивана — мести дворы, а у меня — быть начальником МГБ. Ваша же место — Генеральный Секретарь СССР.
Я усмехнулся, — Ха, как благородно, ты отдаешь мне такую власть просто так, добровольно? Трудно верится.
— Можете не верить, — пожал плечами Генерал, — но я действительно так думаю и говорю искренне. У меня лучше всего получается вести закулисные игры и противостоять тайным врагам Сталлионграда, а не копытоводить государством.
— А кто тогда был генсеком все это время? Куда делся Грейнбол, что с ним сейчас?
— До 1020 года генсеком был Фолсин, потом его сменил я, став временно исполняющим обязанности генсека.
— И что же заставило его покинуть своей пост? Совесть замучила?
— Было бы неплохо, — усмехнулся Генерал, — мы смогли к нему подобраться достаточно близко, чтобы его хозяева из Зебрики занервничали, и вытащили своего верного агента из Сталлионграда. Где он находится сейчас мы не знаем, его хорошо прячут, вполне возможно что он уже умер от старости.
— Туда ушлёпку и дорога, — констатировал я, — а что за хозяева из Зебрики? Кто это такие?
О том, что бывший начальник МГБ перед выстрелом говорил про то, что я какой-то там предатель, я разумно предпочёл умолчать.
— Долго говорить. Слишком это обширная тема. Но если вкратце — то это те, кто инициировали вашу ликвидацию, они зовут себя «Живыми», их идеология заключается в том, чтобы уничтожить большую часть мирового населения и управлять теми, кто остался, иными словами — мировое господство. От этого и название, все умрут, а они выживут.
— Больные ублюдки. А я им мешал значит?
— Не столько вы, сколько сам Сталлионград, а вы были первым ключиком к установлению контроля над страной. Правда, ряд ошибок с назначением, как им казалось, надёжных пони на важные государственные посты сыграли с ними злую шутку.
— Ну вы тут блин устроили шпионские страсти… Дашь мне потом полный отчет по этим «живым», позже почитаю поподробнее про них.
— Как скажете. — Пожал плечами Генерал.
— А теперь у меня есть ещё один, крайне сильно меня интересующий вопрос. Как я блин оказался в Эквестрии? Почему не в Сталлионграде в окружении верных товарищей.
Спесивый задумчиво почесал копытом загривок. — Мы сами не можем точно сказать. Но основная теория состоит в том, что артефакт как-то сам определяет место воплощения освобождённой из заточения души.
— То есть, в теории, я мог оказаться где-нибудь в жерле вулкана?
— Да.
— Зашибись. А как вы меня нашли кстати?
— По отчету некого майора Фолька из Лас-Пегасуса занимающегося сотрудничеством в борьбе с организованной преступностью по линии МВД с эквестрийской полицией. Ну и наблюдением за нашими гражданами тоже занимается, куда без этого? Описанный в его докладе единорог точно подходил под ваши параметры.
— И откуда вы могли знать что это я? Может, просто похожий пони?
Спесивый согласно кивнул: — Могло быть и так. Но мы обращаем внимание на каждого такого пони и обязательно их проверяем, особенно заявляющих что их имя Виктор и они Генеральный Секретарь СССР.
— А почему тогда вы меня сразу не забрали? К чему мне все эти приключения? Меня же в Эквестрии до сих пор ищут как опасного преступника.
— Не успели, — досадливо поморщился Спесивый, — буквально на час с приказом препроводить вас в Сталлионград опоздали. Шеф полиции сильно разозлился на вас. Он договорился с нашим консулом в Лас-Пегасусе, надавив на то, что вы — опасный преступник и вас надо срочно ловить и тот, будучи начальником майора Фолька, приказал ему посодействовать полиции в вашей поимке.
— Нехило он там приказал, бронетранспортёр не пожалели. А тот мафиозник из полицейского участка, с которым я бежал, он случайно не ваш агент?
— Нет, вам просто повезло, обычный бандит, хоть и довольно опытный, раз убежать смог.
— А как вы тогда узнали где я буду?
— Это было не трудно, — пожал плечами Спесивый, — наш агент из Кантерлота нашёл ваш грузовик недалеко от границы, пулевые отверстия на кузове — отличная примета, а там пару разговоров, круглая сума денег кому надо, и пони, способный указать на ваше местоположение уже у нас в копытах.
— Это тот снайпер из бара, который предложил мне помочь охотиться на работорговца?
— Снайпер был уже наш… Того пони мы убедили что ему там делать нечего.
— Думаю, ему это не очень понравилось.
— Ничего, не кобылка, потерпит.
— Дела… — протянул я, — а знаешь что, хорош тянуть кота за бубенцы, давай вникать в дела.
— Давайте, дел у нас много.
До самого утра мы сидели, по уши закопавшись в бумаги, доклады, секретные и не очень отчёты, и целую кучу самых разных документов.
А дела были такие: за время моего отсутствия, обстановка в мире начала потихоньку накаляться, в Эквестрии периодически вспыхивали беспорядки антиимперской направленности, радикально настроенные пони клеймили зебр злобными милитаристами и дикарями, не умеющими и не желающими вести честный бизнес, в ведущих газетах страны всё чаще встречали заказные статьи рассказывающие о ужасе и мраке творящимся в Империи Зебр, впрочем, как и с той стороны.
Во время принятия дел и копания в государственных бумагах большим сюрпризом для меня стало наличие у СССР полноценного боевого флота в виде двух линейных и трёх лёгких крейсеров, пары десятков эсминцев и кучи вспомогательных судов по типу буксиров и катеров. Компактно конечно, но учитывая отсутствие даже такого добра у соседей, то очень даже грозно. Однако военный флот — дорогое удовольствие и «кушает» он довольно нехилое количество бюджетных средств. Ведь прибыли от него никакой — он не рыбы наловить не может, не грузов существенных перевезти. Только другие государства в мирное время запугивать, да пиратов гонять. Да только где же у наших берегов пиратам взяться? Последние пираты — оленийцы, лет пятьсот назад из этих мест исчезли. Решив не ломать голову, я поделился своими мыслями со Спесивым.
— И зачем Сталлионграду нужен военный флот? Рыбу распугивать?
— Товарищ Генеральный Секретарь…
— Давай на «ты», ты ведь в конце-концов, теперь моё правое копыто, а до меня вообще страной управлял.
— Как скажешь, — кивнул тот, — на бумаге ВМФ СССР родился еще в 1006 году, Грейнбол Фолсин, в рамках планов «Живых» имел чёткие указания — торговая экспансия, в основном за счёт продукции тяжелой промышленности и электроники, такова была задача сталлионградского отделения «живых».
На тот момент времени, у Сталлионграда, в силу географического положения, было всего три морских торговых пути, и все они шли в южном направлении. Однако с учётом колонизации северных земель и развитием технологий, у нас появилась возможность прорубить новый торговый путь — Северный, который бы нам позволил сократить время пути до, например, западной Зебрики почти наполовину, это существенно удешевляло цену морских перевозок, а значит перевозимых товаров, а следовательно — повышало конкурентоспособность Сталлионграда. Поначалу, новые железные корабли с мощными двигателями прекрасно ходили туда и обратно, принося хорошую прибыль и популяризуя товары из Сталлионграда, в особенности крупные заводские станки и поезда, которые индустриализирующиеся страны готовы были с копытами оторвать, но через какое-то время, начались нападения на суда доисторической фауны, которая сохранилась в тех диких местах до наших дней. Для этого и был разработан проект «Краснополь», под это же дело был совершён рывок вперёд в плане артиллерийских систем, ведь простым огнестрельным оружием огромного диплодока высотой с девятиэтажное здание не взять, а вот 75-и или 152 мм пушкой — очень даже. В итоге, к середине 20-х военный флот был построен и началась зачистка северных вод. К 40-м большая часть угроз судоходству была уничтожена. Тогда уже передо мной встал вопрос: что делать с флотом теперь? Вот так просто его выбрасывать на помойку жалко, столько сил и средств был на него потрачено. Но и его содержание обходилось бюджету недешево. Я уже думал отправить его в консервацию, но тут пришла на помощь конкуренция зебр и пони. Мы предложили всем сторонам морской торговли стать гарантом безопасности от тамошних пиратов и соблюдения приличий конкурирующих компаний, за плату конечно.
Капиталисты подсчитали потенциальные убытки от пиратства и происков своих соперников, сравнили с запрашиваемой суммой и согласились. Поэтому теперь наш флот занимается эскортом торговых конвоев у берегов не самых развитых стран и охраной международных торговых путей, занимаясь по сути самообеспечением, а наши конструкторские бюро военно-морской направленности не остаются без работы, постоянно совершенствуя имеющиеся у нас корабли, придумывая что-то новое, а наши верфи и рабочие непрерывно нарабатывают опыт и обучают молодое поколение тонкостям военного кораблестроения.
— И что, такого мало количества кораблей хватает чтобы охватить такую большую территорию? Да и почему бы той же Эквестрии или зебрам не создать свои флоты?
— Баланс сил, — генерал пожал плечами, — всем выгодно что у конкурента нет боевых кораблей, а за порядком следит незаинтересованная сторона. А кораблей вполне хватает, конкурентов в военном плане нам на море нет, и боёв нам вести не надо, крейсера практически всегда стоят в портах, это можно сказать, аргумент на случай непредвиденных обстоятельств, а одного — двух, изредка трёх эсминцев, хватает, что бы прикрыть весь морской торговый конвой и отогнать пиратские деревянные лоханки на парусном, максимум паровом ходу. Пираты просто не успевают ничего предпринять, так как мы их благодаря хорошей оптике просто раньше видим и успеваем открыть огонь.
— Понятно. А наши граждане не удивляются такому? Это же какой простор для вражеской пропаганды. «Флот страны рабочих и крестьян защищает богатства буржуев!», при необходимости я бы так и сделал.
— Наши потенциальные враги так и сделают, не сомневайся. Но сейчас это всем выгодно, поэтому никто против такого порядка вещей действовать не будет. А мы со своей стороны просто всё грамотно преподнесли, ведь мы защищаем не богатства буржуев за деньги, а простых рабочих-матросов от опасностей пиратства. Не так ли?
— Ну да, ну да.
В общем, наш доблестный флот защищал торговые пути по которым шёл основной грузопоток из Эквестрии в Империю Зебр и обратно, являясь фактором, предотвращающим попытки, каких-нибудь особо отбитых персон, захватить грузы со столь драгоценным углём и кристаллами. Армия… Ну тут я без понятия, как дела обстоят на деле. На бумаге всё было вполне солидно: 16 дивизий сокращённой по штатам мирного времени численности, три бригады морпехов, созданных уже Грейнболом в дополнение ко флоту, три дивизии внутренних войск и целая куча вспомогательных частей, всё это добро, согласно отчётам, было моторизировано, обеспеченно радиосвязью и новейшим вооружением типа полевой артиллерии и крупнокалиберных пулеметов. Численность армии, при населении в 41 миллион жителей, насчитывала около 150.000 солдат и офицеров. Призыва в армию не было, ведь учитывая зарплаты в 3-4 раза больше чем по стране, хорошие социальные гарантии для всех военнослужащих и относительно небольшой численности армии, добровольцев хватало с избытком.
Мысленно поставил себе в памяти зарубку: нужно будет проверить как дела обстоят с боеспособностью и организацией армии.
Но стоит отметить что тут без меня развернуться успели очень даже солидно, молодцы!
Промышленность тоже радует: Сталлионград по-прежнему одна из ведущих (хотя уже не первая по объемам) промышленных держав и производит всё, что только можно (ну или почти всё), не считая некоторых товаров народного потребления и развлечений типа разнообразных игрушек для жеребят, косметики и комиксов.
Благодаря завязанной на нефти, а не на угле экономике, Сталлионград смог устраниться от конкуренции за уголь и кристаллы, и остаться в нейтралитете. Правда одна зависимость у нас всё же была, только не от угля или драгоценных камней, а от резины, точнее от сырья из которого наша химическая промышленность производит этот материал. Около 90% всего природного каучука из которого сейчас все резину и делают, Сталлионград импортирует из расположенной в тропиках и саваннах Империи Зебр и остальные 10% из Эквестрии. Своих природных источников сырья для резины в виде каучуковых деревьев у нас, в силу не самого тёплого климата попросту не было.
Не нужно быть гением экономики чтобы понимать, что такая зависимость даёт экспортёрам в лице зебр и в меньшей степени Эквестрии, рычаг давления на нас, которым они в случае чего воспользуются. Хотя это тоже палка о двух концах, ведь производимая из этого каучука продукция в больших объёмах импортировалась уже в саму Империю зебр, особенно шины, провода и резино-керамические изоляторы для электростанций. Эту зависимость от иностранных поставок понимало и сталлионградское правительство, поэтому ещё в 1044 году была инициирована разработка искусственных заменителей природного каучука.
На помощь работающим над этой задачей учёным пришли наши нефтехимики, считающиеся воистину лучшими во всём мире. (Нефть-то только мы в промышленных масштабах используем).
Нефтехимические предприятия — это, несомненно, один из сильнейших аспектов промышленности Сталлионграда. Они выпускают сотни различных продуктов типа пластмассы, синтетических волокон, моющих средств, лакокрасочных материалов, смол и даже взрывчатки с некоторыми видами боеприпасов.
Нефтехимики, если не углубляться в подробности, предложили перегонять нефть путём крекинга в вязкую резину, после чего, путём вулканизации и нагревом до 150 градусов придавать резине нужные свойства. В 1050 году технология была полностью завершена, опробована, и по указу министерства нефтехимической промышленности, было начато строительство первого завода по производству синтетической резины и ряда других резиноёмких изделий.
Строительство планируется завершить к 1057 году.
Но отойдя от нефтяной темы, нужно упомянуть и очень важный аспект. Был в истории Сталлионграда и неприятный период: с 1005 по 1020 год. Ведь эпопея с «живыми» ещё не закончилась, она лишь перешла в следующую фазу. «Государственники» во главе со Спесивым вышибли «живых» из страны, а следом и с континента обратно в Зебрику и теперь они, озлобленные на нас за унижение и тяжёлое поражение, вынашивают планы по наказанию непокорного континента, а в особенности — страны социализма и всеобщей справедливости.
Хотя нагадить они всё равно успели: наши агрономы и фермеры на пару с их эквестрийскими коллегами бьют тревогу — на континенте всё больше и больше ранее неизвестных науке сорняков и вредителей. Врачи тоже сообщают неутешительные новости — каждый год появляются какие-то новые патогены, хвала богам, пока что из них не получилось каких-то серьёзных эпидемий, но тенденция была нехорошей, увеличилось число жеребят с врождёнными уродствами. И всё это благодаря «чудесным» сортам ныне запрещённых растений, различным крайне вредным видам удобрений и опасным пестицидам, которые ныне тоже запрещены.
На глаза попался отчёт годовой давности о неком городе-государстве в Зебрике, описанным не иначе как зелёный рай на побережье пустыни и помеченным неизвестным сотрудником МГБ как потенциальный союзник. Возглавляла его некто Белла Миггард.
Когда я ехал в Политбро, то обратил внимание на то, что на улицах чаще стали появляться пони откровенно бомжеватого вида.
Краткая выжимка от министерства торговли гласила что в Эквестрии и Сталлионграде за последние десять лет значительно увеличились цены на продукты и медикаменты, эта идиотская конкуренция между странами за какой-то уголь всем выходила боком, даже нейтральному Сталлионграду.
— А это что?! — Удивленно воскликнул я. — Что ещё за инцидент 10-10?
— Операция по уничтожению бандгрупп бизонов с помощью химического оружия. Грейнбол хотел заставить их бояться, отравив при помощи хлора укрывшихся в пещерах бандитов.
— Думаю, у него это получилось. Что за бандиты ещё?
— Повстанцы Халбо, так они себя называют в честь своего лидера. После вывода, по вашему приказу, сталлионградских войск из Буйволской народной республики различные группы нежелающих подчиняться социалистической власти буйволов начали совершать нападения на тамошние органы власти. Сначала это были мелкие нападения на патрули милиции или деревенские советы, они боялись что это просто хитрость и мы ждём когда себя проявят все повстанцы, но ответа с нашей стороны не последовало. Тогда они осмелели и начали полномасштабное восстание, стремясь свергнуть установленную Сталлионградом власть.
— И как, успешно?
— Сначала они действовали с большими успехами, дело дошло до того, что половина страны была уже неподконтрольна правительству, а повстанцы были в пригородах столицы, наши же приграничные территории заполонили беженцы, принося неразбериху и повышая уровень преступности. А повстанцы, поверив в себя, в конце концов, в 1010 году обнаглели настолько, что собрав свои лучшие силы, попытались атаковать наши границы, стремясь забрать территории населённые в основном буйволами.
— И вот тогда наш дружок решил потравить их всех химией?
— Да, как бы не были мотивированы наши враги, они всё же не ровня регулярной армии, при помощи наших войск, в скоротечных боях были разбиты основные силы бандитов, а укрывшихся в пещерах и лесах буйволов попросту отравили газами, но наши дирижабли и войска не ограничились только нашими территориями, они распылили несколько сотен тонн газов над всеми известными нам лесными базами повстанцев. Это событие и было названо «инцидентом 10-10». По нашим оценкам, погибло тогда не менее двадцати тысяч буйволов, половина из них жители окрестных деревень и городов.
— А что наши заграничные друзья? Небось слюной все изошли? Хотя, признаться честно, я тоже не одобряю такие меры.
— Реакция была негативной, но без фанатизма, никто подробностей особо не знал, как и число жертв, поэтому всё было на уровне слухов и информации, которую давали в основном мы, а на основе каких-то там слухов обвинять соседнее государство в таких деяниях невозможно. Официально, они вообще болотными газами отравились, а мы просто распыляли отраву от сельскохозяйственных вредителей.
— Ну блин вы даёте. И что сейчас с той страной стало?
— После уничтожения солидной части сил повстанцев и их лидера в том числе, официальное правительство собралось с силами и ударило в ответ, несколько потеснив противника, в итоге гражданская война приняла затяжной характер, и до сих пор вяло идёт с переменным успехом, а повстанцы нас теперь люто ненавидят.
— Мда, дела… Знаешь что, обстановочка в мире та ещё, нужно глянуть чего наша армия может, нужно организовать учения, я общие темы накидаю, а ты реализуй.
Генерал развёл копытами, дескать «хозяин-барин». — Понятно, дай мне пару недель.
Блин, мне определенно нравится мой новый зам.
Майор Гривко, оперативный дежурный третьей конзаньской мотопехотной краснознамённой дивизии имени героев Революции в городе Свободный, только что проводил до выхода из штаба командира дивизии генерал-майора Вострича и расслабленно плюхнулся в кресло, магией доставая из тумбочки приключенческую книжку про Дэринг Ду на предмет почитать.
Кроме дежурного и начальника восьмого (контрразведывательного) отдела и кодировщика в штабе, никого не осталось.
Закинув копыта за голову, дежурный потянулся всем телом, предвкушая наступающий расслабон.
С утра до вечера, звонки, телеграммы, найди того, передай этому, выдай оружие тому, прими обратно — ни секунды покоя.
Пролеветировав магией долгожданную книгу, майор открыл её на заложенной линейкой странице и погрузился в чтение, закинув задние ноги на пульт.
Внезапно раздался резкий звуковой сигнал системы боевого оповещения. Гривко дёрнулся и опрокинулся назад вместе со стулом, звонко треснувшись о пол головой.
««Боевая тревога», повторяю, «Боевая тревога», привести подчинённые воинские части в боевую готовность «Полная», оперативный дежурный первого армейского корпуса полковник Макфишер».
Майор вскочил на ноги, и засветив рог, нажал кнопку подтверждения получения сообщения на стойке аппаратуры.
Достав папку с порядком действий дежурного по боевой готовности «Полная» дежурный приступил к отработке установленного алгоритма.
— Товарищ генерал, оперативный дежурный Гривко, в двадцать тридцать получил сигнал боевой готовности.
Доложив генералу и проинструктировав примчавшихся дружной толпой посыльных, майор выдал им карточки оповещения и направил по маршрутам в город, в котором и жили офицеры части.
— Товарищ майор, — выскочил из отдела контротдела кодировщик, — директива из штаба Армии.
Прочитав подтверждение, полученного сигнала, поступившее по другому каналу связи, дежурный подписал ответную телеграмму в специальном блокноте и отправил кодировщика работать.
Дежурный по КПП доложил:
— Прибыл командир дивизии.
Из столовой вприпрыжку примчался помощник.
Дежурный распорядился:
— Принимай доклады дежурных по частям и подразделениям о получении сигнала.
Увидев вошедшего в штаб комдива, Гривко вскочил, и покосившись на следовавшего за командиром полковника с портфелем, отрапортовал:
— Товарищ генерал, воинские части и подразделения дивизии оповещены о получении сигнала, посыльные по маршрутам отправлены.
— Заместителей, как прибудут, ко мне — приказал командир дивизии, и направился в свой кабинет.
Выполнив основные мероприятия степени боевой готовности, майор пошёл открывать сейф с личным оружием офицеров штаба дивизии.
Выдав пистолеты с тремя магазинами прибывающим офицерам штаба дивизии и дождавшись прибытия на замену себе, согласно боевому расчёту, другого офицера, Гривко доложил о выполненных мероприятиях, и передав дежурство, убыл в своё подразделение.
Постепенно штаб наполнялся офицерами и загудел как улей. Начальник оперативного отдела вместе со своим помощником бегали, перетаскивая на пункт управления рабочие карты и чемоданы с документами боевой готовности в пункте управления.
В основном, на момент 1055 года, все воинские части Сталлионграда укомплектованы личным составом и автомобильной техникой по штатам мирного времени, максимум от десяти до сорока процентов, кроме пяти мотострелковых полков немедленного реагирования, упакованных на девяносто процентов от штата военного времени.
Сейчас в армии служат только добровольцы, но в случае большой войны это может легко измениться.
В теории, на мобилизацию солдат и гражданской техники, для доведения всех воинских частей до штатов военного времени и развёртывания новых отводилось десять дней.
Генштабовские мечтатели уверены, что вместо отсутствующей по штату военного времени техники, в войска поступят Уралы большой грузоподъёмности и проходимости из народного хозяйства, а пони массово повалят в военкоматы.
Правда как оно будет работать в реальности и будет ли столько машин в исправном состоянии никто не знал, ведь в последний раз Сталлионградские войска участвовали в боевых действиях более сорока лет назад, да и то это была сугубо локальная разборка с буйволами, больше похожая на избиение маленьких жеребят, поэтому никто точных расчетов и подсчетов не делал, не веря что война вообще возможна.
Сейчашний же мир научно-технического прогресса сильно изменился и я хотел узнать насколько нынешние генералы оторваны от реальности, а войска готовы не то что к бою, а хотя бы к прибытию к месту его ведения.
В общем-то, по итогам получался бардак.
До начала учений осталось четыре часа, а ситуация для всех военных дивизии, генштаба с минобороны, компартии и меня лично была как в том анекдоте:
«Еще война не началась, а уже заебался»
В общем, дивизия получила команду выдвинуться на полигоны и отработать задачи по поиску, блокированию и уничтожению потенциального противника, которого изображали из себя подразделения других воинских частей с приказом уже обороняться от «наступающего противника».
Расстояние в четыреста пятьдесят километров до северного полигона, дивизия преодолевала своим ходом более четырёх суток, таща на буксирах поломавшихся, собирая заблудившихся и отбившихся от колонны потеряшек — от одного автомобиля до целых рот, заведённых местными ротными Сусаниными в глубину сталлионградских полей.
Многую технику доставляли железнодорожным транспортом, проверив заодно военные планы по выделению подвижного состава и обеспечению крепежным материалом. Четыре сотни единиц техники, грузили двое суток, отправляя по 2 эшелона в сутки, еще двое суток эшелоны ползли в сторону ближайших до полигона железнодорожных станций, отстаиваясь на сортировочных и запасных путях, пропуская всех встречных и поперечных.
Никогда не грузившие технику на платформу, водители грузовых машин, бледнели и краснели заезжая на платформы с боковой погрузочной рампы, судорожно дёргая рычагами и вертя баранку по команде начальников погрузочных команд.
С торцевой рампы заезд на платформу не представлял бы такой сложности. А вот с боковой — ещё та задача, чтобы не свалиться на другую сторону, не видя куда едешь, копытоводствуясь только жестами начальника погрузочной команды, двигаясь потом вдоль всего эшелона на предназначенное место.
На всякий случай сливали воду с системы охлаждения, хотя и начало мая, но ночью температура порой опускалась до пяти градусов, на скорости можно смело сбрасывать ещё пяток градусов и получим твёрдый нуль.
Одного полигона оказалось мало и поэтому целый месяц, дивизия, рассредоточенная уже по всем немногочисленным полигонам Северной части Сталлионграда, отрабатывала задачи по оборудованию контрольно-пропускных пунктов на базе взводных опорных пунктов на основных автомобильных и железнодорожных магистралях, перегораживая возможные объезды. Отрабатывала задачи поиска и противодействия диверсионно-разведывательным группам и войскам вероятного противника, контроля и учёта прохождения транспорта и пони, через развёрнутые КПП.
Посредники роились и сновали повсюду, заглядывая в каждую щель, ежедневно
представляя донесения в генштаб.
Правозащитники, пресса окружающих стран и прочие правдорубы подняли вой в прессе о военных приготовлениях и провокациях.
Не обращая внимания на этот скулёж, я решал свои задачи, самой главной из которых являлась попытка понять — есть в стране армия или нет. Организованная толпа пони в военной форме проедающих народные деньги или действительно готовые к бою части и подразделения.
Подведение итогов проверки дивизии инспекцией Генерального Штаба проводилось в штабе дивизии.
Так как вся затея с проверкой в таком объёме принадлежала исключительно мне, то я выкроил время поприсутствовать на разборе полетов.
Еще на подходе к распахнутым дверям актового зала штаба я услышал монолог какого-то видного военачальника, воспитывающего нерадивых офицеров и слегка притормозил, придержав копытом Спесивого. Остановившись перед входом, я решил дослушать до конца увлекательный монолог.
— Ну что, товарищи офицеры, жопа нам. Сейчас начальник инспекции подойдет, и расскажет нам, кто мы есть и где вам место! Результаты инспекции комиссией генерального штаба третьей мотопехотной дивизии убедительно показали, что справиться вы сможете только с бандой жеребят! Кому там смешно? Я ничего смешного не вижу! Итоговую проверку дивизия сдала на твёрдую двойку, хотя я бы вам и кол не поставил!
Начальнику транспортной службы ещё предстоит отдельный разговор за половину куда-то «потерявшихся» ЗИПов от автопарка дивизии, из-за чего одна треть дивизии тянула на буксире вторую дивизию, в то время как оставшаяся часть личного состава потерялась.
В отчётах у вас всё было просто великолепно, грузовики все чуть ли не в смазке, транспорт полегче тоже как новый, хоть сейчас в бой! Я, я, так точно, никак нет, честью клянусь, слово офицера, зуб даю — пиздлявых дел мастера! А что в результате, что в результате мать вашу?!
«Ого, а пони, я гляжу, уже мат освоили в совершенстве, армия — она штука такая»
Между тем разбор полетов продолжался.
— Одна половина дивизии потерялась по дороге. Вторая половина едва не уехала к Якам на отдых! Отдельный индивид из роты материального обеспечения вообще умудрился потерять два ящика с винтовками и три ящика патронов к ним! Это как?! Благодарите Селестию, блять, Дискорда и прочих животных, что МВД успело найти всё это раньше какого-нибудь Ивана Жбана из питерсхуфских крестов!
А знаете почему так получилось? Почему вы даже доехать нормально не смогли?! Это потому что командиры частей вместо боевой подготовки занимаются хернёй, разводы и совещания, да понты перед кобылами! Вот и вся у них служба!
Что, уроды, булки с 10-х годов расслабили? Думаете воевать не придется? Хрен! Даже если так и будет, то я буду рад! Но с такой армией — нас захватит даже банда гопников! Я вас лично Родину научу любить и защищать! Кто служить не желает, вам в затылок колонна желающих на ваше место дышит!
Глава МГБ не выдержал:
— Виктор, пойдем, что ты нового услышать хочешь?
— Не скажи. Может он что интересного скажет?
А из зала продолжал доносится начальственный ор.
— Чего ты там копыто своё тянешь? В уборную? Обосрался с перепугу? Сядь на место, подпол!
— Где заместитель по вооружению дивизии? Ох, какой ты красавец! Снять неуставные очки! Полковник модник, скажи мне, как так получилось, что второй полк прибыл на место учений, не имея ни одного холостого и боевого патрона? Именно из-за тебя наши противники из пятой питерсхуфской взяли в условный плен целый полк без единого выстрела! Со всем автотранспортом и вооружением! Слава всем кому можно, что это не война! Убожество вашего копытоводства даже результатом не назвать, сплошное позорище! Хорошо что наши заграничные друзья, мать их так за круп, не видели этого!
— Вот ведь какой настырный, ну выйди, раз очень надо. Шевели жопой, скоро верховный придёт вставлять… Я за вас заступаться не буду, не заслужили.
Услышав про верховного Спесивый покосился на меня.
— Может, уже войдем?
— Думаю можно еще немного послушать. Я, конечно, читал отчёт по учениям, но честное слово, интересно из первых уст всё услышать.
Услышав бубнёж из коридора, оратор из актового зала отвлёкся на новый раздражитель.
— Кто там в коридоре бормочет?! Кто там такой бессмертный?! Ко мне!
Я нарочито печально вздохнул. — Эхх, не судьба нам с тобой послушать интересные истории, ну пошли, явимся народу.
Картина, что называется, маслом «Не ждали», а «Мы пришли», может и вовсе не маслом, а чем поинтереснее, развеселила присутствующих, с чувством глубокого удовлетворения наблюдающих за оконфузившимся пони с погонами генерал-майора.
Поперхнувшись от избытка чувств, начальник дивизии сдавленно скомандовал: «Товарищи офицеры!», — быстренько скрываясь с глаз долой.
«Товарищи офицеры», —кивнул я.
Окружающие присели обратно и я направился к свободному месту на первом ряду зала, — Товарищ генерал-полковник, берите бразды правления в свои копыта, пора говорить по делу.
Более трёх часов продолжался разбор. Спесивый и начальник Генштаба в подробностях раскрыли действия и бездействия каждой службы дивизии и некоторых подразделений, сделав неутешительный вывод о неготовности соединения к выполнению боевых задач по оперативному предназначению.
Видя, что дело идёт к завершению, я попросил слово, чтобы вставить и свои пять копеек.
Угнездившись за трибуной, я обратился к присутствующим:
— Товарищи офицеры, я хочу сказать о паре вещей, от себя так сказать.
Видите, никаких бумажек не имею, — развёл я копытами, — что вижу, то и рассказываю. А вижу я пока только то, что не от какого врага мы с такой организацией и уровнем ответственности высших офицеров не отобьёмся и мне, как главнокомандующему, это категорически не нравиться! Я сомневаюсь что в других дивизиях и прочих соединениях ситуация принципиально другая. Это не армия, а просто куча пони в военной форме.
Дождавшись тишины, после всплеска негодования военного электората, возмущённого моей оценкой деятельности Вооруженных Сил я продолжил:
— Вы ещё долго можете думать, что же не так и почему так получилось, что даже элементарный марш на пятьсот километров по ровной асфальтовой дороге и с использованием железнодорожного транспорта вам дался с таким большим трудом, уже не говоря про имитацию ведения боевых действий. А я вам могу сказать «Почему?» уже сейчас: Армия должна воевать, или тренироваться 24 часа в сутки вылезая с полигонов и стрельбищ только чтоб грязь с себя отскрести.
И если вы не готовы к такой службе, то я думаю надо освободить место для желающих служить, в этом я солидарен с генерал-майором. Я глубоко уверен, что армия не должна быть сугубо украшением, как некоторые тут думают.
Из зала поднялось копыто.
— Да, говорите!
— Командир третьего полка, полковник Яхрс! Товарищ Верховный главнокомандующий, мы увидели наши ошибки, но к чему вы клоните? В конце концов, непосредственной угрозы СССР нет.
— Вы правы! Но только частично. Конкретно нам угрозы прямо сейчас и вправду нет.
Но оглянитесь вокруг! Что вы видите? В Эквестрии каждый день кто-то митингует против зебр! А зебр у себя дома всячески демонизируют пони. И вы думаете что это так просто кончится? Вы думаете нас это не заденет? Я гарантирую, что сделаю всё что в моих силах, что бы случись что, мы не участвовали в чужих разборках, но мы должны быть готовы ко всему, в связи с этим, я уже поставил задачу на глубокую реформу Вооруженных Сил с одновременным увеличением их численности до одного процента от численности населения, то есть до четырехсот тысяч штыков, плюс разработка чётких регламентов по мобилизации.
У нас должны находиться развёрнутые, укомплектованные, постоянно готовые к выполнению любых задач войсковые соединения и отдельные части. Каждый год появляются всё новые технические средства, и мы должны иметь учебные центры по подготовке и переподготовке специалистов, готовых эти средства использовать, а промышленность страны должна быть в готовности обеспечить их необходимым вооружением и техникой.
Посмотрел я на действия целой дивизии в вашем лице. И знаете что, достаточно выбросить батальон десанта на пункт постоянной дислокации дивизии и всё, придёт вам конец, враг радуется — мы грустим, а если захватить все узловые точки любого города, то чтобы их выбить не хватит и трёх таких дивизий!
— Товарищ Верховный Главнокомандующий! — Это был уже командир дивизии, — нет таких средств чтобы сбросить нам на головы кучу вражеских солдат, а дирижабль или низколетящих пегасов мы и так сбить сможем.
— Может быть, — Согласно кивнул я, — но не думайте что это надолго, у нас есть разработки принципиально новых летательных аппаратов, которые смогут принять на борт сотню-другую пони, не думаете же вы, что у других развитых стран нет подобных исследований?
— Возможно, вы правы. — Согласился генерал.
— В общем, товарищи военные, мы все чётко увидели недостатки наших войск. Нам необходимо это исправить до того, как они нам могут понадобиться для настоящего дела, это всем ясно?
— Так точно, товарищ верховный главнокомандующий! — Ответил, как самый старший по званию, командир дивизии.
Уже позже, когда я был в своём кабинете, Спесивый недоуменно рассматривал официальный указ.
— Зачем это? — Спросил он отрывая взгляд от бумаги.
— Учения показали, что у нашей армии банально нет разведки. Это никуда не годится.
— Как нету? — Удивился Генерал. — Командиры частей при должной тренировки могут справиться с этой задачей, найти нужных пони, выделить отдельный подразделения…
— Нет, это всё не то. Разведкой должна заниматься специализированная служба, а не какие-то там самоорганизованные командирами отдельных военных частей пони. Например, ГРУ — главное разведывательное управление, которое ты и создашь. Поэтому давай, действуй, найди надёжных товарищей, организуй их, у тебя в этих делах опыта много, учить не надо. А финансирование на это дело я выделю.
Генерал ещё раз скользнул взглядом на указ, и кивнув, пошёл на выход. — Что ж, задача ясна, пойду работать.
— Так, а теперь давайте-ка глянем чего там нам нужно для формирования новых воинских частей и насыщения нужной техникой уже существующих… — Протянул я, открывая доклад от Минобороны.
«В связи с формированием 22 мотопехотных дивизии, 49 стрелковых бригад, 42 отдельных полков, а также перевооружением и модернизацией уже существующих воинских частей, необходимо: поставить в войска 823 629 единиц стрелкового вооружения и средств усиления, 24288 единиц автотранспорта, 308 боевых бронированных машин, 1664 орудия полевой артиллерии и миномёта, материальных средств 2 754 530 тонн, в том числе 677 000 тонн боеприпасов. Разместить 446 700 солдат и офицеров, обеспечить их жильем и казарменным фондом, для обеспечения формируемых сил требуется 51 703 вагона. Помимо действующей армии, в связи с постановлением Верховного Совета СССР создать резерв вооружений для мобилизационных мероприятий в количестве не меньше 3 миллионов единиц стрелкового вооружения Винтовок самозарядных образца 1040 года (ВСО-40), пулемётов не менее 100 000 единиц, полевой артиллерии не менее 3000 единиц, автотранспорта 100 000 единиц, с учётом промышленных возможностей и загруженностью текущими заказами сталлионградских предприятий, данные мероприятия планируется завершить к 1060 году».
— Етить его мать! — Воскликнул я. Вот это блин числа.
Не, я конечно знал что армия много требует, но чтобы настолько… Капец.
— Да ну его, башка плывет уже от всего этого… — С этими словами я завалился на диванчик для посетителей и там же уснул.
Пожилая единорожка миссис Симпи Дакс — учительница средних классов отвела взгляд от окна. Натренированный взгляд опытного преподавателя тут же выцепил наиболее сонных учеников.
— Вард Панк, встань. — Беззаботно дрыхнущий на задней парте юный земнопони даже не повёл ухом, продолжая самозабвенно храпеть.
— Вард Пааанк, вставай. — На распев протянула единорожка.
После соседского тычка, ученик тут же неловко вскочил и опрокинул стул, чем вызвал взрыв хохота в классе.
— Тишина в классе! Мистер Вард, скажите пожалуйста о чём я говорила в последний раз?
— Ну вы это… Говорили об эммм, истории! — Выжидательно глянув на учительницу и не увидев на её лице недовольства, впрочем как и других эмоций, жеребёнок продолжил уже более уверенно. — Об истории Сталлионграда. Во! — И довольный самим собой земнопони плюхнулся обратно.
— Правильно, об истории. — Усмехнулась пожилая учительница. — Вижу, твой сосед меня слушал, да Вилли?
— Да я не подсказывал! Он сам всё знал!
Единорожка погрозила копытом. — Не стоит врать, юноша, вам это не к лицу.
Тут до слуха учительницы донеслись отдалённые частые хлопки. Петарды там взрывают что ли? Или салют пускают? Так день на дворе, какой с него смысл, если не видно?
Тряхнув гривой, преподаватель выкинула из головы лишние мысли и, стараясь не обращать на нарастающую канонаду внимание, поправив очки, продолжила урок.
— Итак, внимательно меня слушаем, запоминаем, что нужно конспектируем, буду задавать вопросы.
Окинув класс взглядом, и убедившись что все присутствующие её слушают или делают вид что слушают, учительница хорошо поставленным голосом принялась читать лекцию:
— Сталлионградский Союз Социалистических Республик или по простому Сталлионград расположен на северо-восточной границе Эквестрии. Это государство отделилось от Эквестрии для строительства нового, более справедливого социалистического общества, в котором каждый пони (или не пони) будет иметь равные экономические и социальные возможности.
История Сталлионграда берёт своё начало шестьдесят три года назад, в городе Принцессин в декабре 992 года после изгнания луны. Местная стража, по приказу мэра города ответила беспрецедентным насилием и полномасштабными арестами на растущее революционное движение, вызванное продолжительной нехваткой еды и высокой бедностью. В ответ на это, разъярённые пони вышли на улицы и в кровавом сражении, разгромив стражников, провозгласили народную революцию, которая стало известна как Великая Революция, объявив свою независимость и провозгласив себя как государство. Окружающие области и сельская местность, так же страдающие от бедности и нехватки еды постепенно присоединились к восстанию, в том числе часть земель грифонов, проникнувшихся идеей всеобщего равенства и социальной справедливости.
Спустя две недели, когда стало ясно что силами одной стражи восстание не подавить, по приказу тогдашнего капитана, эквестрийская гвардия двинулась в полную силу, чтобы подавить бунт. Очевидцев тех событий уже почти не осталось в живых, но говорят, Сталлионградско-Эквестрийская война продлилась не больше двух недель и по своей кровавости превзошла многие битвы прошлого.
Принцесса Селестия, потрясённая насилием и нарастающей катастрофой, вывела остатки Эквестрийских сил из региона и уволила капитана гвардии, фактически уступив революционерам. По итогу войны СССР стал независимой страной с федеративным устройством правления в составе сначала четырех, а позже шести советских социалистических республик, по территории (около 800 тыс. кв. км) не уступающий многим другим странам мира.
Прервавшись, учительница несколько раз походила вперёд-назад, остановившись у окна, давая время классу на запись конспекта. Брови удивлённо поползли вверх.
«А они что тут забыли?».
По дороге, проходящей вдоль школы, в сторону продолжавшихся хлопков спешила колонна армейских грузовиков, сигналя и отгоняя с пути другие машины. Отвернувшись, единорожка обратила внимание на учеников.
— Итак, кто мне скажет как называются эти три советские республики и где их столицы?
Тут же с первого ряда вверх поднялось копыто. Кремовая пегаска, дождавшись одобрительного кивка, привстала. — Северянская Социалистическая Республика, её столица — Сталлионград является одновременно столицей нашей страны, Приморская Социалистическая Республика со столицей в Питерсхуфе, Конзаньская Социалистическая Республика, столица в Конзани, Дальнесеверная Автономная Социалистическая Республика со столицей в Новосеверске, Приозёрская Социалистическая Республика со столицей в городе Бакандат и Ав…
— Достаточно. — Резко прервала учительница недоумённо нахмурившую брови пегаску. — Молодец, пять.
Дождавшись пока та сядет, единорожка продолжила:
— Однако остался ещё ряд соседних регионов которые всё же удалось отбить гвардии обратно под власть Эквестрии и оставленные за ней по результатам мирного договора. Пожалуй, именно эти места наименее лояльны властям, а террористические акции и протесты местных коммунистов актуальны и по сей день.
— Ха, когда-нибудь мы вернём эти земли себе. — Донёсся голос со среднего ряда.
— Не раньше как мы разделаемся с полосатиками! — Вторил ему другой ученик.
— Что за чушь вы несёте? Вы это у взрослых дурней наслушались, или в сортире на газете прочитали? — Возмутилась недавно отвечавшая пегаска.
— А ты чо, за зебр?
— Тишина в классе! — Миссис Симпи Дакс в очередной раз предпочла сделать вид что не услышала слов этого разговора, вступать в полемику с жеребятами, которым, недалёкие родители ежедневно внушают что зебры — абсолютное зло, ей не хотелось.
Дождавшись тишины, учительница продолжила:
— Вскоре после образования Сталлионграда Стил Сталлион скончался от болезни, а столица страны — Принцессин была переименована в Сталлионград в его честь.
После смерти идейного лидера страны, положение молодого коммунистического государства оказалось наиболее шатким. Видя это, грифоньи королевства на севере ни раз пробовали на коготь границы Сталлионграда, но высокомотивированное и неплохо оснащённое красное ополчение всегда давало решительный отпор захватчикам, впоследствии часть приграничных земель грифонов добровольно вошли в состав страны. Вскоре политический кризис был преодолён и первым (после Сталлиона) Генеральным Секретарём по решению тогда еще Революционным Советом стал единорог Виктор Хуфенко.
Но оставалась самая тяжёлая работа — превращение бедного государства, пострадавшего от голода и войны, в новую нацию с непроверенной политической идеологией.
В последующие годы, к удивлению многих недоброжелателей, Сталлионград видел успех за успехом — промышленное производство начало стремительно расти, народное ополчение претерпело значительные изменения став полноценной Красной Армией с чёткой организацией и структурой управления, с нуля был построен краснознамённый флот весьма респектабельно смотрящийся на фоне многих других стран, а учёные держали Сталлионград в курсе современного прогресса.
Но несмотря на столь бурный рост оставалась главная проблема — нехватка продовольствия. Решить сразу проблему не получилось. Копытоводство страны чётко осознавало, что его положение до сих пор весьма шатко и если не исправить ситуацию в ближайшие пару лет, то вспыхнет новая революция которая на этот раз вряд ли принесёт что-то хорошее.
Вместе с этим единство в Верховном Совете — органе законодательной власти пришедшем на смену Совету Революции, стало разваливаться.
Общая работа зашла в тупик, а общая идеология коммунизма превратилась в несколько разрозненных фракций.
Однако голос разума восторжествовал и вместо продолжения внутрипартийной грызни все здравые силы Сталлионграда объединились и всё же смогли временно решить проблему, закупив еду за границей. Последующее увеличение посевных площадей вкупе с отменой коллективизации и разрешением частного фермерства решили продовольственную проблему.
В 1005 году произошло, без преувеличения, преступление века — убийство Генерального Секретаря Виктора Хуфенко.
— Но он же сейчас жив! Как так? — Недоуменно спросил один из учеников.
— Магия способна творить чудеса… — Пространно ответила учительница, не зная как ответить на этот вопрос, так как сама она тоже мало что знала, как и не понимала как так получилось, что новый генсек вернулся обратно как-то совсем буднично, и единственное, что изменилось лично для неё — это исчезновение из официальных сообщений приставки ИО к слову «генсек».
— Итак, продолжим! Как мы все знаем следующим лидером стал Грейнбол Фолсин, копытоводивший страной до 1020 года…
— И применивший против борцов за независимость Буйволов химическое оружие! Мне мама рассказывала! — Гневно выкрикнула из-за парты синяя земная пони.
— В котором! — Повысила голос учительница, — Был обвинен в госизмене и бежал за границу! Место Исполняющего обязанности Генерального Секретаря занял министр МГБ Спесисивый, который отдал пост генсека своему легитимному владельцу — Виктору Хуфенко.
Годы, с 1020 и вплоть до нынешнего 1055 года, можно сказать, спокойно, СССР окончательно утвердился как мощная региональная сила, со временем были налажены дружественные отношения со всеми соседями, даже с Эквестрией многие жители которой воспринимают сталлионградцев не иначе как младших братьев…
Прозвучавший звонок прервал речь учительницы. За дверью начали раздаваться радостные визги выбегающих из классов жеребят. Учительница недовольно скривилась.
— Итак, на этом наш урок окончен, домашнее задание на завтра — записать конспект по истории СССР. Все свободны, до свидания.
Класс тут же наполнился визгом, криками, смехом и уже спустя минуту все его обитатели, за исключением пожилой единорожки унеслись в школьный коридор.
Сегодня пожилой мистер Пеллеси — ветеран труда, участник Революции и почётный гражданин Сталлионграда решил побыть на свежем воздухе. Он мирно сидел в беседке парка прилегающего к Площади Революции близ Дворца Советов и, почитывая газету, неторопливо помешивал ложечкой свой любимый кофе в картонном стаканчике. Прохладный летний ветер трепал гриву единорога, даря живительную прохладу, со стороны городской улицы слышался гомон голосов многочисленных прохожих спешащих по своим делам, издалека, со стороны судоходной реки, доносился рёв судовых сирен. Одним словом, всё дышало миром и спокойствием.
Глаза старика сами собой закрылись, погрузив того в сладкую дрёму.
Со стороны проспекта Сталлиона послышался топот копыт и шум множества голосов. Пеллеси вскинул голову и увидел, что по нему шествует толпа решительно настроенных молодчиков. В первых рядах шли всякие столичные горлопаны, чьи морды он уже успел приметить на различных мелких акциях публичного хулиганства.
Однако на этот раз было кое-что примечательное.
Судя по сопровождающей колонну милиции в полном облачении с дубинками и щитами на перевес, как и было положено в таких случаях, это было какое-то официальное шествие. Над головами в свете магии единорогов колыхались отпечатанные в типографии транспаранты с недвусмысленными лозунгами: «Хорошая зебра — мёртвая зебра!», «Зебры, пора домой!», «Сталлионград для коммунистов, Эквестрия — для пони!» и так далее. Провокаторы из первых рядов время от времени начинали скандировать короткие кричалки абсолютно нецензурного содержания.
Старик тут же откинул ложечку в сторону и уже забыв про кофе бросился в сторону Горисполкома, нужно было срочно принять меры, сообщить остальным, если понадобиться то и генеральному председателю, пока не произошло чего плохого! Не может такое кончиться хорошо!
Тем временем толпа прошла мимо парка и прямиком направилась к огромному пышному четырёхэтажному зданию — посольству Империи Зебр в Сталлионграде. Этот дом, построенный с разрешения городских властей самими зебрами два десятка лет назад, являл собой прекрасный образец стиля позднего имперского легация. Внутри, помимо зебриканского консульства, располагались отделения крупнейших торговых компаний Империи. Обычно на широких ступенях массивного крыльца толпились дипломаты и коммерсанты всех мастей, биржевые брокеры, купцы и директора иностранных корпораций, а из распахнутых окон доносился лязг счётных машин, гул возбуждённых голосов и удары спикерского молотка. Но сейчас массивные двустворчатые двери чёрного дерева были крепко заперты изнутри, а окна первого и второго этажа закрывали надёжные ставни.
Впрочем, толпу это не остановило. Пони запрудили площадь перед входом и принялись яростно молотить копытами мостовую. Затем в незащищённые окна полетели заботливо принесённые с собой камни. Зазвенели разбитые стёкла.
— Да что же они творят! — Задохнулся от возмущения пожилой земнопони интеллигентного вида, наблюдающий за всем этим со стороны.
— Товарищ милиционер. — обратился он к остановившемуся неподалёку стражу порядка, который меланхолично жвал жвачку, не сводя глаз с набирающего силу погрома. — Остановите это безобразие немедленно!
Милиционер лениво посмотрел на старика и презрительно сплюнул.
— Вам это как-то мешает? — с плохо скрываемой угрозой поинтересовался он.
— Нет, но… — стушевался земнопони.
— А раз нет, то не отвлекайте меня.
Ошеломлённый старик медленно отступил назад, растеряно шепча:
— Но ведь это беззаконие… Как так можно… Партия должна вмешаться…
Тем временем погромщики продолжали веселье. В выбитые окна забрасывалась краска, туда же следом залетали пегасы, а стены здания были изрисованы оскорбительными надписями. Милиция продолжала стоять, ничего не делая, однако от некоторых внимательных граждан не укрылось то, что стражи порядка внимательно следят за происходящим, не давая демонстрантам чересчур развернуться.
Прилично одетый джентлькольт, что в компании себе подобных восседал на лавочке неподалёку, громко сказал:
— Ну и покрошат же сейчас полосатых! Может, пойдем, поможем?
— Остынь, Фаст. — Хмыкнул его сосед. — Там и без нас полно желающих, тем более что часть полосатых сдёрнула ещё вчера ночью, видел бы ты как они драпали. Политика штука тонкая, тех кого трогать нельзя предупредили заранее.
— Сталлионград погубят половинчатые меры!
Внезапно внутри здания раздался выстрел, вслед за ним ещё, и ещё. Из окон обратно на улицу в панике начали выпрыгивать пегасы, часть из них была в крови. Милиция насторожилась.
Вслед за бегущими пони из оконных проёмов начали высовываться озлобленные зебры из числа охраны посольства с винтовками на перевес.
Уже не разбирая кто есть кто, они открыли беспорядочный огонь по толпе, началась паника. Несмотря на попытки правоохранителей организовать подобие порядка, ориентироваться в образовавшейся давке было почти невозможно.
Прозвучала громкая команда. — Стреляйте в ответ!
Не став больше ждать новых жертв, милиция, у кого было огнестрельное оружие открыла ответный огонь.
Перестрелка продолжалась около получаса, пока к правоохранителям не подошла помощь в виде пары рот солдат. В тоже время, недавно прибывших к месту происшествия отряд ОМОНа, явно получив приказ от высокого начальства, надвинул забрала на глаза и начал спешно вытеснять ещё не разбежавшихся демонстрантов и зевак подальше от опасного места. Вскоре ситуация была взята под контроль, выжившие обитатели посольства, после нескольких часов переговоров сдались под гарантии неприкосновенности.
Едва узнав о беспорядках и стрельбе в центре столицы и прибыв к посольству, Спесивый едва нашёл в себе силы чтобы не начать ругаться прямо посреди улицы. Не нужно быть академиком наук чтобы понять — нападение на своё посольство Империя так просто не оставит.
Тем временем выбитые окна заколачивали уже прибывшие рабочие, пара солдат расположились на входе, перегородив сломанные двери. Самых активных участников погрома пихали в подогнанные автозаки. Площадь перед зданием устилали десятки трупов и раненных, возле которых суетились бригады врачей.
Под копытами шуршал ковёр вышвырнутых наружу бумаг. Взгляд единорога случайно упал на первую страницу попавшей под копыто газеты «Воля цезаря» — главного новостного и информационного издания Зебрики, и остановился на броском заголовке: «Варварская идеология, или почему все коммунисты — варвары». Прочитав несколько первых строк, он недовольно сплюнул.
«Давненько я имперскую прессу не читал, интересно что же там такого интересного они пишут?» — И тут же ухмыльнувшись сам ответил на свой вопрос. — Ничего хорошего.
Затем подхватил телекинезом газету и запихнул в карман пиджака. После чего порыскав по площадке, собирая газеты и листки с наиболее яркими заголовками, обращая особое внимание на даты. Его интересовали только самые свежие экземпляры, отпечатанные не больше недели назад.
Набрав целую кипу и отдав распоряжения своим помощникам, глава МГБ решил было устроиться на одной из удобных скамеек перед разгромленным посольством, но затем передумал. В такой нервозной обстановке спокойно читающий зебриканскую прессу непонятный седой единорог в деловом костюме мог вызвать ненужные вопросы. Потому он пошёл обратно в Дворец Советов и, заперев дверь в свой кабинет, бухнулся за стол, разложив трофеи перед носом. Читая одну газету за другой, единорог начал испытывать дежавю, ибо тексты зебриканских газет почти слово в слово копировали откровения эквестрийской прессы. Всё тот же набор клише и штампов, повторяющихся из статьи в статью. Казалось, их писали одним и тем же копытом, лишь меняя слово «зебры» на слово «пони». Совпадало всё, даже грязные измышления в адрес правителей государств, с поправкой на пол, конечно. Эквестрийцы намекали на излишнюю любовь Цезаря к горячим молодым жеребцам, а имперцы пространно рассуждали о подозрительной привязанности Селестии и Луны к наивным провинциальным кобылкам. Про генерального председателя Стерни не хотел даже читать, и первых двух опусов хватило. Разумеется, нашлись перлы вроде «Тёмных улиц хмурого Сталлионграда» и «груды испражнений перед Дворцом Советов». Особенно резанула взгляд статья пятидневной давности, восхваляющая «полосатых патриотов» из города Занзубак, которые «в порыве истинного патриотизма разнесли в пыль сталлионградское консульство — гнездо шпионажа и подрывной деятельности». Он конечно знал что международные отношения ухудшаются, несмотря даже на нейтральную позицию СССР и отсутствия конкуренции за ресурсы, но вот такой оголтелой пропаганды он явно не ожидал.
— Идиоты. — Констатировал правое копыто генсека.
В тот вечер, на два дня раньше назначенного срока, в малом зале заседаний, в экстренном порядке был собран Совет Безопасности СССР в сокращённом составе в лице меня любимого и по совместительству самого молодого его участника, министра обороны, разменявшего шестой десяток седого сурового жеребца со шрамом, полученным ещё в молодости и пересекающим суровую морду — Хартмана Кейси, Александра Витько — интеллигентного вида единорога с аккуратной козлиной бородкой и очками в роговой оправе — министра иностранных дел, представительного вида джентлькольта в дорогом костюме — министра экономики, Стивена Макроуди и ничем не примечательного с виду серого жеребца — единорога министра внутренних дел — Фаерфлая Грея.
Не обошлось и без десятка охранников, обеспечивающих отсутствие лишних ушей в лице сотрудников госбезопасности.
Обстановка в зале была, мягко говоря, напряжённая.
Я сидел во главе небольшого овального стола, спиной к окну, выходящему на Площадь Революции. Напротив за круглым столом расположившимся по центру кабинета на нескольких креслах приставленных к столу сидели участники совета.
Не став больше затягивать, я прокашлялся. — Итак, товарищи министры, я доведу до всех краткий анализ сложившейся ситуации в мире и чем это грозит персонально СССР.
Ни для кого не секрет что противоречия между Эквестрией и Империей зебр набирают обороты, главная проблема заключается в том, что у Эквестрии есть то, что нужно Империи — драгоценные камни способные вмещать в себя различные заклинания и наоборот, у зебр есть уголь необходимый для работы промышленности Эквестрии. Для любого разбирающегося в теме пони очевидно что агрессивная торгово-экономическая политика, вкупе с постоянным завышением цен на эквестрийские ресурсы связана в первую очередь с засильем корпораций во внутренней политике Эквестрии, проклятые торгаши смогли перехватить часть государственного управления, гнилое сено, да нашему минторгу приходится чаще договариваться с директорами разных торговых компаний, нежели работать с эквестрийским торговым консульством. Увы, у нас есть критическая зависимость от поставок каучука, новые технологии конечно позволили создать его искусственный заменитель, но для начала его промышленного производства нужно время, как минимум пять лет, а лучше — десять, в остальном же от стратегически важных товаров из Эквестрии или Империи мы независимы, но меня беспокоит другое. Цезарь очень не доволен, его стране приходится платить всё больше за всё меньшее число камней, торгаши думают только о наживе. И ладно бы только это — уже давно во всю идёт пропаганда ненависти, с обеих сторон, а в последнее время она приобретает просто неописуемые масштабы, в своей поездке в Эквестрию к принцессами, я пытался их убедить что нужно что-то делать, а не сидеть в своём замке, но ничего кроме туманных обещаний мне добиться не удалось.
Увы, но конфликт Эквестрии с Империей бумерангом цепляет и нас, воинственное настроение в Эквестрии проникает и в нашу страну, всё больше народа требует поддержать Эквестрию, этому способствует как туристический поток в обе стороны, так и эквестрийские студенты приезжающие по программе обмена. Позиция СССР по данному вопросу официально ещё не определена, но ряд товарищей из партии требуют встать на сторону Эквестрии. Мне каждый день поступают доклады со всей страны о мелких беспорядках и погромах зебриканских общин. Мои указания по недопущению проявления ненависти к зебрам хотя бы государственными служащими тихо саботируются. А сегодня произошло событие которое я бы охарактеризовал как вишенка на этом гнилом тортике. Погром посольства при полном попустительстве милиции! И нет ничего удивительного в том что охрана начала стрелять в ответ, у них на кону стояла жизнь, но сам факт! Перестрелка в центре столицы! Немыслимо! Как итог — двадцать пять погибших, в том числе пятеро зебр и семеро милиционеров, около сотни раненных и получивших в давке травмы, пять часов одна из главных дорог столицы была заблокирована, ущерб оценивается на десятки миллионов рублей. Восстановить порядок удалось только при личном вмешательстве генерал-полковника Спесивого! И это всё полностью ваша вина, товарищ Фаерфлай, не уследили вы за ситуацией, я требую провести служебную проверку в отношении начальника сталлионградской милиции.
Но это только так — цветочки. Самое поганое в том, что наши отношения с зебрами серьезно испорчены, час назад мне сообщили что Империя выразила ноту протеста и потребовала обеспечить «безопасность всех зебр», нашего посла в Империи буквально бомбят письмами с требованиями показать на деле что СССР страна для всех, а не только для пони. В итоге мне пришлось дать указ министерству торговли, чтобы в качестве извинений зебрам была передана большая партия драгоценных камней на сумму более двухсот миллионов рублей.
Но есть и хорошая новость, зебрам тоже не выгодна конфронтация с нами, поэтому инцидент получилось замять. А все районы компактного проживания зебр в нашей стране взяты под охрану, по радио и в газетах проявление расовой ненависти теперь будет порицаться ещё сильнее, уголовная ответственность за преступления на почве расовой ненависти были ужесточены, надеюсь — это поможет.
— А что принцессы? — Подал голос министр иностранных дел.
Я обречённо махнул копытом. — Ааа, как обычно отмалчиваются. Мне иногда кажется что они вообще не понимают что происходит.
— Я бы не стал их недооценивать. Принцессы правят больше тысячи лет. — Возразил тот.
— Никто их не недооценивает, но даже самые мудрые правители порой ошибаются, особенно когда всего за несколько десятков лет ломаются вековые традиции, резкий научно-технический прогресс, никто не был готов к его плодам.
Задумавшись, я прихлопнул по столу копытом. — Итак, я думаю что не погрешу против истины, если скажу что мир стоит на пороге войны, и хорошо что нам удаётся балансировать на грани нейтралитета с зебрами и риск быть втянутыми в конфликт с Эквестрией и Империей у нас мал, пока что. Я бы охарактеризовал ситуацию как огромную пороховую бочку со стремительно догорающим фитилём. Остаётся лишь вопрос где и когда полыхнёт. Ну что, каковы ваши предложения по нашим дальнейшим действиям?
Хартман пыхнул сигарой и стукнув копытом по столу вскочил. — Да что тут думать? Вдарить им разок так что бы полоски местами поменялись, чем больше мы будем играть с имперцами в дипломатию, тем хуже будет нам самим.
— Вам бы, уважаемый, лишь бы только вдарить, дай только волю. Я предлагаю стараться и дальше не нагнетать обстановку, в конце концов мы всё ещё на стороне мира и нейтралитета, и то что нам удалось так легко прийти к консенсусу с зебрами, показывает, что Империя так же не желает вражды с нами.
— А ты Александр, всё в дипломатию играешь, делаешь хорошую мину при плохой игре! Хотя, именно подобные тебе политики из Эквестрии доводят ситуацию до предела. Я свое слово сказал, нужно действовать решительно и жёстко.
— Но я не из Эквестрии, уважаемый!
— Кхе, кхе. — Вежливо покашляв, привлёк к себе внимание Макроуди. — Хочу вам для справки привести интересный факт, если вы всё-таки соберетесь лезть в драку, то следует учитывать что закончить войну нам придется максимально быстро, максимум за полгода, иначе, в ущерб уровню жизни граждан придется переводить экономику страны на военные рельсы. И это при том условии, если не будет ещё раз увеличена численность армии, но если вы всё же решитесь на это, то либо придётся перепрофилировать гражданские предприятия и строить новые заводы военного назначения, либо закупать оружие, боеприпасы и прочее, прочее за границей. У моего министерства после военных учений и так головная боль по комплектации всем необходимым уже существующих и особенно новых военных частей. А ещё каучук… У нас есть технологии для производства синтетической резины, но синтетическая резина — новинка в области нефтехимии и для того чтобы проводить переработку нефти в резину в нужных объемах нужно строить принципиально новые НПЗ, один такой уже на стадии завершения, но чтобы заменить весь каучук зебр нужно еще не менее трех, а лучше четырех НПЗ, и это опять же при условии что мы не будем расширять военное производство. Короче говоря, экономике нужны дополнительные деньги, если мы конечно хотим хотя бы частично избавиться от резиновой зависимости, ну либо закупать её у Эквестрии, что в разы дороже чем у зебр, это уже на выбор нашего Генерального Секретаря, и время конечно тоже нужно, можно и за три года всё сделать, а не за пять-десять лет, но тогда нужно будет ещё больше денег. Если же решимся развивать военную промышленность и внедрять в армию все эти модные новинки по типу бронетранспорта, полевой артиллерии или автоматических винтовок… Счет пойдет на миллиарды, скорее всего даже десятки миллиардов рублей. У меня на этом всё.
— Неплохие у вас запросы… А что скажет проштрафившейся министр внутренних дел?
— А что тут говорить? Моя задача простая — следить за внутренним порядком, могу только сказать что вряд ли митинги и беспорядки скоро кончатся, ввиду того, что Эквестрийская пропаганда делает своё дело, это если мы в потенциальную войну не ввяжемся, а если всё же будем махать копытами, то часть народа, из числа самых фанатичных граждан, на первых порах будет в эйфории, ну а что будет потом, мне не ведомо. А насчет зебр, живущих у нас в стране… Думаю что силы правопорядка смогут обеспечить им безопасность.
— Хартман, скажи, а что у нас по раскладку сил, чем и с кем в случае самого худшего воевать будем?
— Сейчас у нас есть 16 моторизованных дивизий сокращённой по штатам мирного времени численности, три бригады морской пехоты, две из которых находятся в Питерсхуфе и одна на Севере в посёлке Рыбацкий, три дивизии внутренних войск квартируются в Конзани, Сталлионграде и Питерсхуфе, есть отдельные части инженерных войск, медицинские части…
Все эти силы неравномерным слоем разбросаны по стране, больше всего войск, согласно приказу Министерства обороны от 1004 года, сосредоточенно ближе к центральным регионам и вокруг важных промышленных и научных объектов, 65-я бригада морской пехоты формально, как я уже говорил, находится в Питерсхуфе, но по факту разорвана на мелкие отряды по 20-30 пони и занята охраной наших посольств и консульств в неблагополучных странах, чтобы собрать её воедино нужно будет около месяца.
Ударную основу нашего флота составляют два линейных крейсера, начато строительство еще семи тяжёлых крейсеров новейшей серии, также на стапелях формируется корпуса трёх линкоров, следующей зимой планируется начать строительство, пятидесяти двух эсминцев из которых двенадцать будут спущены на воду через два года, однако пять эсминцев, ввиду их преклонного возраста, готовят сдать в утиль. Три больших и семь малых десантных кораблей, ну и куча вспомогательных судов по мелочи, но стоит учитывать, что часть кораблей сейчас проходит плановый ремонт. Помимо этого, морские теоретики выдвинули концепцию подводной войны предложив создать, гхм, подводные лодки, сам не знаю как оно будет выглядеть, первый такой аппарат только доводят до ума в НИИ морского судостроения, но должно получиться что-то стоящее, в теории.
Из сорока трёх миллионов пони нашей страны, прямо сейчас под ружьё можно поставить трёх миллионов солдат, дальше только расширять набор рекрутов, объявлять мобилизацию… При самой тотальной мобилизации, от восемнадцатилетних молодых жеребцов и кобыл, до семидесяти летних стариков мы можем выжать из страны больше десятка миллионов солдат.
— Я представить себе не могу! Это что же за войну вы собираетесь вести такими силами? Со всем миром?! Да и будет ли та война? — Не выдержал министр внешней политики.
— А может и со всем миром, я просматриваю все варианты. Это моя задача как министра обороны. — Огрызнулся Хартман.
— Ооо, товарищи, вы тут на миллионные армии уже замахнулись, чем вы их только вооружите, во что оденете и чем накормите? Хочу вам сообщить что содержание даже нынешних сил обходится нам в копеечку, увеличение армии потребует дополнительных затрат.
— И всё же я настаиваю на попытке возобновления переговоров!
— А я настаиваю на том, чтобы министр Хартман закончил свой доклад. — Вставил я своё слово.
Спорщики затихли, недовольно поглядывая друг на друга.
— Благодарю, — кивнул мне Хартман, — итак, зебры имеют до десяти легионов по пять-десять тысяч бойцов, флота у них нет, но вряд ли это им помешает при необходимости за несколько лет его создать. Население Империи около двухсот миллионов зебр, но план их мобилизации мы не знаем и сказать что-то наверняка сложно, если этот план у них вообще есть. Эквестрия, армию, как и военного флота, за исключением королевской гвардии не имеет совсем, но не стоит обольщаться на этот счёт, её экономический потенциал таков, что за несколько месяцев она может собрать сотни тысяч солдат, а многие суда торгового флота довольно легко переделать в боевые корабли. При населении в сто сорок с лишним миллионов пони, даже учитывая их менталитет, недостатка в живой силе у Эквестрии не будет. У меня всё.
— Итак, товарищи. Что решаем в итоге?
Прения продолжались до глубокой ночи, в итоге пришли к общему компромиссу. Дивизии постоянной готовности получили приказ занять оборону вдоль береговой линии, как наиболее вероятного, и ввиду отсутствия общих границ фактически единственного возможного места теоретического вторжения зебр, одна бригада морской пехоты в полном составе будет сконцентрирована в Питерсхуфе и его окрестностях, защищая центр судостроения СССР от возможного десанта Империи, или даже Эквестрии. Остальные дивизии, за исключением стоящей на границе с грифонами, после пополнения до штатов военного времени займут позиции в пятидесяти — ста километрах от берега. Флот приведён в повышенную боевую готовность. Верфи, в дополнение к текущим задачам, получат заказ на постройку ещё пяти линкоров.
Промышленность, за счёт сокращения золотого запаса, получила дополнительное финансирование на постройку военных заводов. Сталлионградский посол в Кантерлоте получил предписание — в случае начала войны, ни в коем случае не вступать в войну на стороне каких-либо сторон.
Не оставили без внимания и новосозданное ГРУ. Армейскую разведку вместе с агентами МГБ бросили на борьбу с возможными диверсиями и провокациями зебр, а также на прощупывание местности будущего театра потенциальных боевых действий. Штаты контрразведки были увеличены.
— Ну, и что было дальше? — спросил огненно-рыжий пегас по прозвищу «Малыш Бо», похрустев затёкшей шеей и облокотившись вперед.
Раздался жалобный скрип столика, накрытого яркой скатертью одного из многочисленных уютных кафе Сталлионграда за которым сидели двое приятелей.
— Да ничего особенного. Преступников на грузовике мы потеряли, как будто сквозь землю провалились, шеф полиции меня чуть в своих собственных слюнях не утопил, до того орал сильно. А потом пришла депеша из столицы — забыть о грузовике и преступниках, а вместе с депешей и приказ вернуться обратно в СССР. — Запнувшись, теперь уже майор новосозданного ГРУ, а не МВД решил не говорить своему собеседнику о смене своего места работы, тем более, что его особо никто и не спрашивал.
— А вот теперь меня опять командируют, вот ни за что не поверишь, опять в Эквестрию, только на этот раз не в Лас-Пегасус, а в один приграничный с Империй Зебр городок — Эпплдор, та ещё дыра… И указания странные — выявлять и фиксировать всех подозрительных пони и зебр, наблюдающих и изучающих местность вокруг города и все его административные здания.
Какие там шпионы могут быть, ума не приложу, там нет ничего важного кроме завода по консервации яблок, да озёрного порта. Да и если рассуждать как военный, то и нападать там не очень-то удобно, эх… Что за шпиономания? Лучше бы на родине оставили, а то можно подумать агентов зебр у нас дома не водится.
— Охотно верю, — Вздохнул Малыш Бо. — Признаться, учитывая твой опыт заграничной работы с криминальным контингентом, ничего иного, кроме командировки я и не ожидал.
— Правда? — Майор Фольк в удивлении приподнял правую бровь. — Похоже, тебе, дружище, известно гораздо больше, чем мне. Так что давай, рассказывай.
— Я бы не сказал, просто есть тут у меня одна история. В общем, рассказываю. Возвращаюсь я вчера с отпуска значит, захожу в свой кабинет. А там, помимо двух громил из силовиков, сидит и роется в моих вещах какой-то хмырь… Точнее не какой-то, а тот самый, у которого морда всегда такая кислая, словно он навоза с утра навернул, ха-ха.
Посмеявшись над собственной шуткой, здоровяк продолжил.
— Шерни Варс по прозвищу «Лимон», — Фыркнул пегас. — Во время прошлогодних праздников в канун дня согревающего очага, он напился как свинья и стал грязно приставать к одной кобылке. Помниться тогда та успокоила его копытом с разворота. Наша порода, сталлионградская! Давненько ему так никто не прописывал, ха!
— Даа, он тот ещё тип конечно, я бы к нему спиной не повернулся, особенно в нынешние времена. — Согласно кивнул Фольк у которого отношения с Лимоном не задались как только они познакомились. Скользкий и подлый пони из собственной безопасности МВД был неприятен тогда ещё лейтенанту Фольку, впрочем у них это было взаимно, пару раз их неприязнь выливались в драки, за что Фольк не раз получал выговоры.
— Значит, подхожу к нему, говорю что хозяин кабинета тут я, и интересуюсь что ему тут надо, а он спокойно так протягивает ордер на обыск и лыбится гад — «Вы подозреваетесь в связях с зебрами».
Представляешь, я, Я! Да что б мне провалится в Тартар, Фолько, да ты не хуже меня знаешь что я скорее пойду подрабатывать на улицу жеребцом для одиноких кобылок, чем стану работать на разведку полосатых. Тьфу, уроды. — Малыш Бо устало вздохнул и задумавшись над чем-то невесёлым, уставился в свою порцию пирожных.
Фольк, не спешил отвлекать приятеля от мыслей. За столом повисла тишина.
«А ведь он хотя бы остается дома, а у меня поезд до Эпплдора через три часа.»
Пожалуй, в данный момент их столик был единственным островом тишины и спокойствия в кафе, полном пони. Жеребята весело смеясь и обсуждая похождения искательницы сокровищ Дэринг Ду ели мороженное, их родители непринуждённо болтали и сплетничали, пони постарше обсуждали политику и сетовали на молодое поколение.
Из музыкального автомата доносилась задорная музыка, земной пони стоящий за барной стойкой неспешно протирал бокал.
Наконец, здоровяк ожил. — Послушай, дружище, у вас тут в моё отсутствие случайно массового психоза не случилось? Почти всех безопасников кого я знаю, проверяют МГБшники и отправляют или в Эквестрию, или на побережье, в основном в Питерсхуф.
— Ааа. — Махнул копытом Фольк. — Тут не только в Сталлионграде за последний год много что случилось, долго рассказывать, два дня назад вон вообще посольство Империи разгромили.
— Бараны ёпт. — Резюмировал Малыш. — А знаешь что, Фарман?
Тот вопросительно вскинул брови.
— Уволюсь-ка я, пока и меня не отправили куда-нибудь в задницу Дискорда, и уеду куда-нибудь в деревню подальше от города, на тракторе поля буду пахать, не по душе мне это всё. Все эти подозрения, обвинения, паранойя и странные телодвижения. И все эти газеты, — Копыто здоровяка ткнуло лежащую на столе газету с заголовком «Полосатый шпионаж не пройдёт!» — мне тоже не по душе, не по пути мне с такими пони, кто всё это поддерживает. И тебе я, майор, советую уйти, пока поздно не стало.
— Я подумаю. — Дежурным тоном ответил Фольк.
Оба приятеля посмотрели друг другу в глаза и скептически хмыкнув, перевели разговор на другие, более житейские темы.
Посидев в кафе со своим давним приятелем ещё полчаса, Фольк заглянул в универмаг, докупив всё, что по его мнению может пригодится на новом месте работы. Вещей правда, всё равно вышло немного, новые документы выданные для маскировки в Главном Разведывательном Управлении, пара комплектов сменной одежды, деловой костюм, письменные принадлежности и ещё пара вещиц, знать о которых посторонним пони лучше не стоит. Положенный каждому офицеру МГБ девятимиллиметровый пистолет с пятью снаряжёнными запасными магазинами на двенадцать патрон, кобура, выкидной нож и самая ценная вещь — небольшая радиостанция с шифрованной передачей сигнала, для связи с начальством. Всё это добро компактно уместилось в двойное дно седельной сумки.
Шагая по уличной брусчатке и любуясь на Сталлионские высотки, Фольк ещё раз прогонял в мыслях инструкции, полученные от нового начальства.
Вкратце, согласно легенде, майор родился в семье простых рабочих, по окончанию школы выучился на юриста в одном из провинциальных университетов и по его окончанию решил мигрировать из Сталлионграда в Эквестрию в поисках более лучшей работы и приехав в Эпплдор решил устроится в городскую мэрию секретарём одного из чиновников среднего звена. Идеальная должность для контрразведчика.
Естественно, Королевский двор Эквестрии предупредили кто он такой и те, опасаясь шпионов Империи и ввиду отсутствия в том городе своих агентов разрешили работать на своей территории сталлионградскому контрразведчику. Поэтому препятствий быть не должно.
В тот вечер, после часа проведённого в переполненном туристами и гражданами Сталлионграда центрального столичного вокзала Фронзе — знаменитого революционера прошлого, Фольк уютно устроился в купе поезда.
Через пару часов поездки под убаюкивающее покачивание вагона, он стал свидетелем интересного разговора.
Задремавшего единорога разбудили чьи-то голоса. Тихо, чтобы их обладатели не заметили что он проснулся, майор приоткрыл глаза и оглядел своих новых попутчиков.
Это оказались дочь — молодая кремовая единорожка и отец — представительного вида жеребец с такими же как и у дочери голубыми глазами.
Видимо, в этот вечер поняша решила всерьёз поговорить со своим отцом.
Жеребец рассеянно выслушивал горячий монолог своей дочери, размахивающей газетами разной свежести и принадлежности, о недопустимости войны между зебрами и пони и об общей абсурдности ситуации и лишь пожимал плечами.
— Боюсь, ты сгущаешь краски, моя хорошая. Да, разумеется, отношения между нашими странами сейчас переживают далеко не лучшие времена, но, поверь моему опыту, ничего страшного не случится, последние газеты являются полной противоположность того что писали раньше, нашему правительству невыгодно воевать с зебрами за интересы буржуев из Эквестрии.
Тем более, что для начала войны не хватает всего пары жалких мелочей — решимости и армии. Неужели ты думаешь, что буржуи настолько безумны, что рискнут устроить драку голыми копытами ради каких-то чёрных камней которые хорошо горят? Устроить маленькую свару где-то там… — он махнул копытом в сторону, указывая насколько это далеко, — Это ещё понятно, но сталкиваться в лоб с Империей зебр, опасность превышает возможную выгоду. Да и Цезарь не станет влезать в серьёзный конфликт, у него нет на это сил.
— Но у Зебрики есть полноценные легионы…
— Чепуха. Легионы Империи — всего лишь игрища для имперских правителей, парадная бутафория и прибежище бездельников-аристократов, не более того. Они серьёзно не воевали уже пару сотен лет, если не больше. Лишь пара-тройка из них обладают хоть каким-то боевым опытом, непрерывно отражая набеги горных дикарей-грифонов, но сколько их, тысяч двадцать-тридцать? Этого мало для полноценной войны. Но даже не беря во внимание малую численность солдат, их нельзя назвать настоящими бойцами, ибо борьба с бандитами и противостояние с частями регулярной армии сильно отличаются…
— Но у Эквестрии нет армии! А наш генсек по радио четко сказал — СССР не будет влезать в разборки двух капиталов.
— Однако у Эквестрии есть много решительно настроенных патриотов…
Отец тогда еще долго распространялся на эту тему, железными логическими доводами разбивая жеребячьи теории своей чересчур обеспокоенной дочери. Но от Фолька не укрылось что правильные слова не убедили встревоженную дочь, и наверное, именно в тот вечер он в первый раз подумал, что не все его сограждане на самом деле далеко не такие умные, как он раньше считал.
«Даже дети понимают к чему всё идёт, но только не эти болваны» — Мысленно ругался майор.
Выскользнув из вагона поздно ночью, он неспеша пошёл в открытый тамбур, чтобы, покуривая сигарету предаться собственным мыслям под мерный стук колёс, наслаждаясь видом ночного неба и проносящихся мимо пшеничных полей.
Дул сильный ветер, разогнавший ночных птиц и животных, в обычное время сидящих на деревьях и камнях в ожидании добычи, отражая в своих глазах лунный свет, заставляя ёжится особо впечатлительных пони.
Прячась от непогоды, он укрылся полотняной накидкой под которой обычно хранят какой-нибудь технический инвентарь, но сейчас оставленную кем-то из работников и сиротливо валяющуюся в углу.
От мыслей Фолька отвлек какой-то шелест позади.
Осторожно обернувшись, единорог увидел что это была его попутчица, видимо она его не заметила, и поэтому оглядевшись, принялась с остервенением рвать сталлионградские, зебриканские и эквестрийские газеты. Белые лоскутья, вырвавшиеся из копыт, стремительно улетали к небесам, подхваченные ветром. Всякий раз пустив на ветер очередную партию бумажного мусора, она с надрывом молила всех на свете сжалиться над ней и двумя непутёвыми народами и предотвратить надвигающуюся катастрофу. Небо с жадностью принимало её жертву, но в ответ лишь отвечало молчанием.
Фарман почувствовал как на его накидку и шерсть падают прохладные капли начинающегося дождя, так сильно напоминающих горькие слёзы…
