Fallout Equestria: Сталлионград.

Город Уголич. Сталлионградский Союз. Огромный чёрный джип с красными правительственными номерами, подкатил ко входу в ресторан и плавно остановился. Водитель, как всегда, забыл оперативно нажать на кнопку разблокировки центрального замка, и Дуксу пришлось тратить лишнюю секунду на открытие двери. Каждый раз в такие моменты, Дукса посещала одна и та же мысль: Ворфи делает это специально, или чтобы ему жизнь сказкой не казалась? Дукс недовольно покосился на сидящего за рулем грифона и выскочил наружу, чтобы не заставлять ждать своего работодателя. Хотя в официальных документах и было написано что на работу его брало государство, но молодой единорог знал что свое место он получил именно благодаря старику из городского правительства, и заставлять его думать, что он лентяй Дукс не собирался. Он в две секунды оказался у задней двери и при помощи магии распахнул её. Начальник Дукса — седой земной пони, кряхтя, принялся вытаскивать из машины своё тучное тело. — Скверный сегодня денёк, Дукс, — пожаловался он единорогу, потирая копытом челюсть, — с самого утра хмарь, и влажно. Челюсть ломит, о травмах бурной молодости напоминает, хе-хе. Пожилой толстяк едва доставал кончиком ушей до шеи мускулистому черному единорогу. — А тут еще пришло известие о том, что мой старый знакомый от какой-то новой болезни умер, врачи говорят от старости, но мне по секрету рассказали что никакая это была не старость. Даже проститься с ним не позволили, сказали для моей же безопасности. Более дурных новостей сегодня я и представить себе не мог, — земной пони печально вздохнул, — потом эта утомительная пробка из-за идиотского митинга грифонов и яков, цену на электроэнергию им снижай и пособия увеличивай! Теперь вот челюсть опять ноет, словно всю ночь зубами отбойный молоток держал. Нужно будет к зебрам сходить, у них говорят есть своя народная медицина, не то что эти химозные лекарства… Начальник замолчал, продолжая тереть челюсть и болезненно морщится. Видя, что объект его охраны, а единорога официально стоящего на должности помощника регионального народного депутата по факту наняли именно для этого, Дукс решил поддержать разговор. — Да, вы правы, сегодня определённо не самый лучший день — Он коротко скривился: этим проклятым мигрантам — извечной проблемой Приозёрской Социалистической Республики было мало самим прозябать в нищете из-за собственной тупости, им ещё надо было портить жизнь другим! Сегодняшний митинг действительно потрепал нервы многим добропорядочным гражданам Сталлионграда. На этот раз недовольные всем на свете грифоны с яками собрали больше народу чем обычно, и перекрыли сразу несколько основных автомагистралей ведущих вглубь страны. В считанные минуты город и подъезды к нему утонули в гигантских пробках. Даже вмешательство милиции и отрядов ОМОНа не сразу разрядило дорожную ситуацию, митингующие выбрали очень удачное время, обеденное, когда многие добропорядочные работники спешили домой. Машин скопилось настолько много, что даже после разгона пикетов, пробки рассасывались еще добрых пару часов. В результате к ресторану, где должна была пройти рабочая встреча начальника Дукса с каким-то его давним знакомым, удалось попасть только к двум часам дня. — Твоя правда, сынок, — согласился старик, всё ещё потирая ноющую челюсть и направляясь ко входу, — эх, возраст… С каких пор я стал таким дряхлым, вот помню раньше я на щиты гвардейцев Селестии прыгал, а сейчас… — Эй, товарищ! — окликнул его хриплый и нечёткий голос. — Подайте на хлеб несчастному, ради всего святого вас прошу! Старик оглянулся на звук, и лицо его исказила брезгливая гримаса. Дукс резко развернулся к говорившему. В двух метрах от правительственного «Волка» — гражданской облегченной версии армейского «Тигра» специально для правительства, он увидел бомжа — яка неопределённого возраста, медленно ковыляющего к начальнику. Он был одет в какие-то рваные обноски, видимо прикрывающие его от дождя и скрывающие клочковатую выпадающую шерсть, да и в целом представлял собой крайне отвратительное зрелище. Морда необременённая интеллектом, сочилась мерзкими язвами, а чёрные пеньки давно сгнивших зубов вместе с наверняка больным желудком воняли так, что рвотные позыва подкатывали к горлу даже с расстояния в пару метров. И в дополнение ко всему у яка не хватало задней ноги, вместо неё к культе был привязан костыль. — Подайте немного денег на еду, ведь мы должны делиться друг с другом! Не оставьте в беде! — снова прошамкал нищий, приближаясь. — О, Селестия! — ошарашенно выдохнул старик. — Дукс! Убери от меня это, пока оно меня чем-нибудь не заразило! — Он торопливо зашагал к двери, что-то бормоча себе под нос. — С этим нужно что-то делать, это нельзя так оставлять, всех нужно депортировать, куда смотрит центр… — Что он говорил дальше, единорог не расслышал, так как старый земной пони быстро отдалился и скрылся за дверью. Дукс, ругая себя за то, что вовремя не заметил появления бомжа, шагнул на встречу незваного гостя и оказался между дверью и яком, преграждая ему дорогу, не забывая при этом держаться от него на расстоянии и не отправить утренний завтрак на землю. Хотя может этот убогий именно этого и добивается? Ему уже всё равно что жрать! — Вали отсюда, урод, тут тебе не благотворительный фонд! — суровым голосом произнёс Дукс, придавая своему лицу злобное выражение, а он это умел. — Уходи, тут тебе будет больно! Я могу сделать тебе бум! — Я не умственно отсталый! — прокряхтел як. — Я в своем уме, у меня вот и справочка есть, государственного образца! Я полностью дееспособный! — Он запустил копыто в дебри своего вонючего рванья и извлёк замызганную картонку. — Смотрите, убедитесь! — Он взял картонку в зубы и сделал еще шаг вперед. — Не надо, я вам верю… товарищ! — быстро отстранился Дукс. Бомж и вправду не был похож на отсталого, как это показалось с первого взгляда, однако на этом его сходство с полноценностью и дееспособностью заканчивалось. Дукс усилием воли сдержал гримасу отвращения, решив не нагнетать ситуацию, ведь уделать этого убогого он мог одним хорошим ударом копыта, но зачем ему нужны были проблемы с милицией? Да и мерзко было. — Товарищ иностранный гражданин, вам необходимо покинуть это место. Это приличное заведение, в таком виде как у вас вход воспрещён! — Но пожалуйста, подайте хоть немного! — шепеляво взмолился бомж. — Хотя бы корочку хлеба, или пару рублей! Вам ведь не в тягость такая потеря, а я не умру с голоду! Селестия не забудет вашу доброту! — Я не поклоняюсь солнцезадой капиталистке, и вообще я на работе, у меня нет с собой денег! — сурово отрезал единорог. — Я ничем не могу вам помочь. Немедленно уходите, пока вас не заставила это сделать милиция! В этот момент у «Волка» опустилось переднее стекло, и водитель окликнул своего товарища: — Дукс! Вот, дай ему это, пусть поест. — В окно высунулась когтистая лапа грифона, сжимающая бумажный пакет с какой-то едой. Единорог поспешно забрал магией пакет и сунул его яку, стараясь оставаться на расстоянии от мерзкого бомжа. — Спасибо вам, добрые джентелькольты, — прошамкал тот, хватая уже свободными от картонки зубами пакет, — не дали пропасть бедному яку! — Он как древесный волк уселся на круп там же где и стоял и принялся судорожно разрывать упаковку. Добравшись до еды, которая оказалась парой пирожков, нищий жадно заглотил один и тут же впился в другой гнилыми зубами, и, поднявшись, жуя на ходу, заковылял прочь, бормоча слова благодарности. — Зачем ты отдал ему свой обед? — Спросил Дукс, возвращаясь к машине. — Ааа… — Грифон махнул лапой, — уж пусть лучше так, зато работает, видишь как быстро отцепился, — скривился водитель, — тебе-то хорошо, ушёл вслед за Иваном Леничем и дело с концом. А нам — водителям что делать? Он бы тут еще пару часов стоял ныл, в окна начал бы лезть, всю машину мне загадил бы своим гноем и вонью, никакой химией не отмоешь. А так пусть подавится, но только не здесь, а где-нибудь в переулке. Дукс только хмуро покачал головой. Подобные индивиды, которых в приграничном городе хватало, вселяли в него отвращение, близкое к мыслям о насилии. Куда вообще смотрит правительство?! Давно пора уже гнать их отсюда, нет всё в дружбу народов играют! Грифон истолковал его хмурый жест по-своему: — Да ты не переживай за меня так дружище! — Он весело улыбнулся. — Я-то голодным не останусь! Я пирожки с салатом и яйцом не ем, мы-водители называем это «спасательным пакетом», всегда перед началом работы покупаю у бабули Сьюзен несколько пирожков, мне не накладно, зато выручает здорово. Нам же в этом городе приходится крутиться, чтобы выйти сухим из воды. Вон их, уродцев, сколько тут развелось, деваться некуда, и липнут к машинам, словно пчёлы к мёду! Поэтому если уж подобный этому уродец прицепится, всегда можно от него отделаться — отдал пакет и пусть жрёт, лишь бы свалил! Дукс буркнул в ответ что-то вроде согласия и кивнув знакомому работнику ресторана, вошел внутрь. Дожили! Покупать бомжам и мигрантам еду, чтобы иметь возможность спокойно жить! Кажется, в школе на уроках истории раннего Сталлионграда учитель это называла рэкетом, только тогда этим занимались грифоны. Единорог зло тряхнул головой. Ну уж нет, пусть водители выходят из положения подобным образом, если им так удобно, а он, Дукс, не потратит на этих маргиналов и копейки. На них на всех денег не напасешься! Лично он с большим удовольствием угостил бы бомжа или мигранта копытом в морду, а лучше дубинкой, чтоб не мараться. Останавливало лишь то, что это было незаконно. Вообще, Дукс устроился на эту работу, чтобы получить рекомендацию от местного отделения компартии и поступить в институт МГБ, его горячее желание служить стране оценил старик Иван Линеч и взял к себе в «помощники», то есть охранником на пару лет, чтобы какой-нибудь дебил его не ограбил или не изгваздал в грязи, в этом городе такое было нередкостью. По окончании работы он получит желанную рекомендацию и поступит в институт вне конкурса, чтобы через пять лет стать офицером госбезопасности. А вообще с этим убогим еще быстро все закончилось, иногда попадаются дебилы, с теми особо не договоришься, все равно соображалки маловато и тупые как пробка от шампанского. А силу не применишь, стервятники — гуманисты заклюют. Вот и приходилось тренировать искусство убеждения. Он прошел в служебное крыло здания, куда и направился его начальник. И пока старик занимался делами в одном из кабинетов, Дукс ждал в коридоре сидя в удобном кресле для посетителей, которое он уже давно считал своим. Ездили они сюда довольно часто, поэтому выбирал это место он потому что в окнах обзор был хороший, мало ли что? Вдруг какой-нибудь безумец сюда залезть захочет, или пегас залетит. Вообще его начальник был нормальный пони с хорошим характером, работать на него было вполне комфортно и деньгами не обижал. Дукс зашел в приемную, холодно поздоровался с секретаршей, отдавая дань формальностям этикета, и уселся в свое кресло. Посетителей в административном крыле ресторана не было, и он бросил взгляд на чудо инженерной мысли и электроники — телевизор, вмонтированный под потолком в стене напротив. Шли новости, в которых, как всегда, говорили что-то о политике и достижениях родной страны. На экране телевизора сменилась картинка, выдавая изображение пони в строгом костюме. Он подошел к небольшой лесенке и решительно взошел на трибуну, приблизился к микрофонам. Оператор дал крупный план, и Дукс узнал в этом единороге нового-старого генсека Сталлионградского Союза. Камера быстро ушла назад и дала обзор огромного зала, выполненного полукольцевыми трибунами-столами, заполненными множеством пони в смокингах с прикрепленными к ним маленькими значками СССР. Задние ряды заполонила пресса, ежесекундно вспыхивали десятки фотовспышек. Шел репортаж с ежегодного съезда компартии Сталлионграда, и Дукс с интересом прислушался. — …Генеральный Секретарь Виктор Хуфенко на очередном 62-м съезде выступил с предостережением для ведущих стран о недопущении конфликтов и полном и повсеместном контроле над теневой деятельностью мировых корпораций, видам производимых ими продукции и финансовыми потоками, идущими на поддержку незаконной деятельности наемников, продвигающих интересы капиталистов в малоразвитых странах — вещал голос политического обозревателя за кадром, — он вновь указал на то, что именно деятельность ныне действующей зебриканской компании «Эрика» и ее гено-модифицированная продукция послужили виной возросшему уровню экологических бедствий и росту рождаемости жеребят с врождёнными физиологическими и психическими отклонениями. В связи с этим, товарищ Генеральный Секретарь заявил, что необходимо принимать решительные меры, а не сотрясать попусту воздух, и главные из них это контроль за микросредой страны на которую повлияла ГМ пыльца продукции «Эрика» и недопущение, локализация и защита населения от возможных суперинфекций, а так же недопущение «генетического» загрязнения натуральной сельхозпродукции оставшейся на территории СССР пыльцой трансгенных растений. Как заявил Генеральный Секретарь, правительство СССР ни в коем случае не обвиняет зебр Империи в каких-либо агрессивных действиях в отношении народов Сталлионграда и призвал всех сограждан проявить благоразумие, не поддаваясь на провокации «истинных врагов Сталлионграда». Изображение на экране сменилось на изображение старого, почти полностью облысевшего джентлькольта-зебры, облаченного в традиционные имперские одежды, судя по месту откуда вещал сей господин, а именно из какого-то дворца, это была запись. — …поэтому я, как официальный спикер компании «Эрика» заявляю, что все обвинения Сталлионграда, их поддельные исследования выполненные подконтрольными коммунистам научными учреждениями и предвзятость не более чем обман и уход от честной конкуренции. Вновь зазвучал голос диктора. — Тут стоит напомнить нашим уважаемым зрителям, что министерство внешней торговли, министерство здравоохранения, сельского хозяйства СССР и «Эрика» являются непримиримыми оппонентами с момента, когда специальная государственная комиссия выявила серьезную угрозу для потребителей продукции «Эрики». Деятельность комиссии сопровождалась постоянными угрозами, шантажом и попытками подкупа со стороны корпорации. В 1020 году по решению Верховного суда Сталлионграда деятельность компании на территории страны была запрещена. В 1021 году усилиями Исполняющего обязанности генерального секретаря Спесивым и наших эквестрийских друзей удалось добиться полного запрета деятельности «Эрики» и ее дочерних компаний на территории северной половины континента. Однако, как отмечают наши социологи, не все пони верят в опасность, исходящую от ГМ продукции «Эрики». Обозреватель сделал короткую паузу, и телевизор показал пожилого бизнеспони в шляпе-цилиндре, сменившего в кадре зебру. — Мистер Голдмайн выступил с резкой критикой действующих запретов на производство трансгенной продукции на территории Эквестрии, мотивируя это тем, что не имеет смысла проецировать необоснованное недоверие к ГМ продукции на всех честных бизнеспони, запрещая ее производство и порекомендовал Королевскому двору Эквестрии заниматься более полезными делами. Обозреватель завершил репортаж вновь появившейся картинкой из зала заседаний Политбюро и перешел к более приземленным темам. Дукс переключил канал и зло поморщился. Чертовы зебры, чертовы эквестрийцы, провалиться им всем в тартар немедленно! Можно подумать, что от наличия или отсутствия полосок на шкуре что-то зависит. Что те куски продажного дерьма, что другие жадные до какого-то угля ублюдки! Катитесь вы все в задницу со своими ГМО. Весь мир готов перегрызть друг другу глотки независимо от национальности. Это всё торгаши, натворили дел, а теперь не знают, как еще заморочить всем на свете головы, чтобы не отвечать за свои грязные делишки и дальше продолжать делать деньги. Двадцать лет кормили друг друга пропагандой, рассказывая какие все хорошие, а вот они там по ту сторону границы плохие. И что в итоге? Сюр какой-то получается! Пони с зебрами, а вслед за ними и все остальные лихорадочно вооружаются, но при этом параллельно правительства обеих стран говорят друг друг что они друзья на век. Особенно цинично это звучало на фоне неделю назад произошедшего захвата пиратами-зебрами заложников из Эквестрии, которые совершали морской круиз. На их освобождение отправили элитную команду пегасов-вондерболтов. Что там было в подробностях Дукс не знал, но факт был в том, что четверо вондерболтов погибло, а один заложник получил серьезные ранения. В сторону Цезаря тут же полетели обвинения что это произошло в территориальных водах Империи, на что уже он сообщал что захват произошел в нейтральных водах и его страна за это ответственности не несет. Ответной реакции от принцессы Селестии пока не было. Говорить о том, что это усилило напряжённость между двумя странами не стоило. Через какое-то время старик вышел из кабинета и посетовав на недомогание, закончил работу раньше обычного. В результате Дукс оказался дома к пяти часам. Жил он вместе со своей сестрой Скути, так как своего жилья у него не было, а родители жили слишком далеко. Скути возвращалась в шесть, она работала врачом-педиатром в больнице неподалеку от дома, квартиру в котором ей выделило государство, как ценному работнику. Дукс ожидал как обычно увидеть свою сестру в весёлом расположении духа, в котором позитивная по жизни единорожка всегда и прибывала. Однако вернувшись домой, единорог нашел свою сестру в кресле забравшуюся туда полностью и укутанную пледом, со стаканом воды стоящим на столике рядом и флакончиком с таблетками успокоительного, ее глаза были мокры от слез, она тихонько вздрагивала. Замер на мгновение, Дукс тут же бросился к сестре. — Что случилось?! На тебя кто-то напал? Тебя кто-то обидел? — Братик, это ужасно! — Она кинулась к нему на шею и зарыдала. — Как такое может быть, неужели они всё это заслужили… — всхлипывала она. — Скути, — Дукс магией взял платочек со стола и аккуратно вытер слезы с лица сестры, — расскажи, что случилось? Вот, выпей воды, поможет. Она сделала несколько судорожных глотков. — Успокоилась? Можешь говорить? Она кивнула. — Я была на работе… К нам с необходимой экстренной неотложенной помощью пришла вся в слезах молодая пони с жеребенком пяти лет… — сбивчиво начала рассказ единорожка, — Дукс, ты знаешь, я очень люблю жеребят, но он был такой… такой… — Собравшись с силами она выпалила. — Он был такой жуткий! С выпирающими вперед челюстями и он постоянно подрагивал… — она снова всхлипнула, — Мама жеребенка рассказывала что это началось два дня назад, сначала с утра у жеребенка была низкая температура, потом очень быстро она выросла до опасной, мать пыталась сбить ее лекарствами, говорит что вроде как помогло, а на следующий день у него вытянулась челюсть… Я бы не за что в это не поверила, но я видела это своими глазами! И в его медицинской карте никаких патологий не значилось, обычный жеребенок. Естественно, обнаружив это, она сразу же отправилась к нам в больницу. Пока медсестра Мэг заполняла все нужные бумаги этот жеребенок… — Сетра вздрогнула, — он сначала сидел спокойно на стульчике и смотрел… а потом… — тут Скути не выдержала и снова зарыдала. — Он… он слез со стула и подошел к Мэг… А Мэг ему улыбнулась и протянула копыто к нему, потрепать по гриве… а он подошел еще ближе и стал что-то мычать… — Скути затрясло, но она собралась с силами и продолжила рассказ. — Его мать еще сказала, что жеребенку она видима понравилась… Мэг его все же погладила… и тогда… это маленькое чудовище… я не могу его по другому назвать… оно вцепилось ей в копыто зубами! Как дикий зверь понимаешь?! Никто даже не успел ничего сделать, жеребенок откусил Мэг часть копыта мгновенно! Кровью забрызгало все вокруг… Бедная Мэг кричит от боли, а это маленькое чудовище выплюнуло изо рта кусок копыта, смотрит на него и довольно скалится! Скути передернуло, и она отстранившись от брата, присела обратно в кресло. — А потом оно вдруг пошло к Мэг опять! Она как увидела, схватила вазу и ударила это по голове. Ваза вдребезги, мамаша в крик, кругом стекло и кровь, жеребенок упал и лежит, глаза закрыты, рядом откусанный кусок Мэг, на губах жуткая улыбка и кровь, к уголку рта прилип кусочек шкуры… Я думала, что схожу с ума… — Она вновь зарыдала. — Потом к нам в кабинет вбежали другие пони, Мэг быстро госпитализировали, приехала милиция… жеребенка увезли, его мать тоже… милиционер задал мне какие-то вопросы, и меня отпустили домой… Дукс, братик, что же это происходит? Как же так? Что с ним случилось? Дукс успокаивал сестру часа два, наконец ему удалось ее убаюкать. Напившись успокоительного, Скути уснула. Он бережно укрыл её и пошел на кухню, надо было приготовить чего-нибудь перекусить. Единорог включил недавно купленный телевизор и принялся возиться с продуктами. Рассказ сестры прочно засел в голове, и он не переставал ужасаться произошедшему. Что же это за пятилетний мутант? И если он способен на такое, что же может такой взрослый? Он очень надеялся что таких нету и не будет, а все это — ужасный, но единичный случай. Занятый мыслями Дукс чуть было не пропустил вечерние новости. Услышав знакомый звук телевизионного анонса, он повернулся к телевизору и сделал звук погромче. — Грифийские врачи подтвердили информацию о вспышке эпидемии в городе Хайрхэнт, баронство Винсконт что примыкает к нашей государственной границе — сообщил диктор горячую новость дня, — пока у нас нет точной информации, какая именно болезнь поразила жителей города, насколько она заразна и опасна для окружающих. В настоящее время в городе объявлен карантин, граница с баронством закрыта, а сталлионградское министерство здравоохранения по просьбе борона направило туда комиссию состоящую из врачей-эпидемиологов для изучения новой болезни и поиска способов борьбы с ней. На данный момент это вся информация, которая у нас есть. Напомним, что первая информация о вспышке болезни появилась три дня назад, когда по неизвестным причинам произошло крушение пассажирского дирижабля. После проведения сразу после этой трагедии расследования копытоводство города неожиданно запретило полёты сразу всем воздушным средствам с территории и на территорию баронства. Все пегасы, пассажиры и экипажи дирижаблей были помещены в карантин, дальнейшей информации о состоянии их здоровья не поступало. Дукс переключил канал на музыкальную программу и достал из шкафчика бутылку водки. Сестра не одобряла употребление алкоголя, но слишком много ужасов для обычного дня, надо хоть немного отвлечься. Где-то в Зебрике. Худощавый зебра лет сорока на вид, облаченный в абсолютно стерильный, полностью изолирующий от внешней среды скафандр, отстранился от окуляров электронного микроскопа и ткнул копытом в кнопку внутренней связи, приняв исходящий из вне вызов. — Что еще надо? Я занят. — недовольно буркнул он. — Доктор Асэми! — Испуганный голос молодого ассистента выдавал крайнюю степень волнения пополам с неуверенностью. — Мне крайне неловко отвлекать вас от важных дел, ну тут, такое дело… — Меньше слов, юноша, говорите четко и по делу, уважайте мое время! — Скривился доктор. — Вас вызывает мистер Ямакато! — с перепуга выпалил ассистент, — Он требует срочной связи! — Так переключите вызов прямо на меня! — закатил к потолку глаза ученый. — Ну что за бестолковость, неужели так трудно об этом догадаться! Ассистент поспешил выполнить совет доктора, чтобы не показаться в его глазах еще большим дурнем и через пару секунд коммутатор соединил Асэми с новым собеседником. — Доктор Асэми, рад нашему разговору, — чопорно изрекли на том конце провода. — Я тоже рад вас видеть, — без всякого энтузиазма ответил ученый. Всякого рода номенклатурные функционеры, менеджеры высшего звена и прочие бездельники его раздражали, но Ямакато являлся важным помощником ТЕХ-КТО-ГЛАВНЫЙ, и проигнорировать его не было возможности. Именно через этого неприятного заносчивого толстяка начальство связывалось с ученым, давая ему новые указы и выделяя финансирование. Но это не значило что доктор не мог давать понять зебриканскому аристократу что он о нём думает. — Прошу прощения, что вынужден принимать ваш звонок в спешке, но у меня слишком много дел, работа в отличии от очередного светского приема не может ждать. Чем могу быть полезен? Ямакато толстый намек естественно понял, но вида не подал, вполне возможно что прямо сейчас он дубасит стол или бьёт очередную наложницу от бессильной злости, и эта злоба Асэми забавляла. Но при личных встречах и телефонных разговорах он своей злобы никак не проявлял. Аристократ из древнего имперского рода был слишком опытным и слишком хорошим копытоводителем, чтобы осознавать пагубность попыток поставить спесивого ученого на место. Доктор Асэми был орудием производства высочайшего класса, приносящим «живым» огромные прибыли. Это автоматически означало, что небольшие издержки можно было и потерпеть. Ради общего дела и собственного блага в частности. Поэтому имперец все так же невозмутимо продолжил: — Акэмурэ передает вам свои поздравления по поводу успешно пройденных испытаний «кирохамэ» Мы все рады за ваш успех и удачу… — Еще бы вы были не рады, — недовольно оборвал его доктор, — ведь новый пестицид принесёт вам колоссальные дивиденды. И не надо рассказывать МНЕ об удаче. Он работает как надо и по-другому быть не могло: согласно вашему заказу я создал то что будет уничтожать мной же выведенных насекомых. Это все, ради чего вы решили отвлечь меня от работы? — Нет, что вы, доктор Асэми, остался всего один маленьких вопрос. Мистер Акэмурэ хочет знать точные сроки выведения 3-й линии кукурузы. — Я же направлял вам письмо! — недовольно сжал губы ученый. — Мне требуются еще триста, а лучше пятьсот миллионов динариев и минимум полгода времени для доведения нового сорта до ума. Генетическая модификация — это очень тонкая и кропотливая работа. Это вам не интриги устраивать. Если выпустить эту кукурузу сейчас, я не смогу гарантировать её выживаемость вообще! — Он раздраженно выдохнул. — Возможно, оно где-то затерялось по пути… — Бред! Почему вы не довели мои требования до заказчика? Или мне всё надо делать самому? Тогда запишите меня на прием к вашим хозяевам, а еще лучше, к кому-нибудь из его хозяев ваших хозяев. Я сам все объясню! Асэми окончательно потерял терпение и нажал на кнопку, прервав связь. Этот идиот временами его просто бесил. Ведь он имеет всю информацию, почему вовремя не передал заказчику всё необходимое? Снова плетут свои, одним им понятные интриги, словно пауки в банке. Подобных Ямакато интриганов Асэми не любил. Ученый добился научного признания и миллионных гонораров своим талантом и трудолюбием, а не исключительно богатой родословной! А в том, что заказчики выделят ему дополнительные средства, он не сомневался, еще бы не выделили, он им нужен больше чем они — ему. Проект «живых» по созданию во всем мире сети подконтрольных правительств неожиданно забуксовал, а потом и вовсе рухнул, откатившись до границ Зебрики, и теперь хозяевам всей этой игры понадобились дополнительные ресурсы на укрепление своего шаткого положения. Давно так их, как в 1020–1021 годах по носу никто не щелкал! Получить вместо подконтрольных стран непримиримых врагов в лице Сталлионграда и молчаливо соглашающейся с его действиями Эквестрии — это ничем кроме провала не назовешь. Да еще и так бездарно оставить на их территориях опасный генный материал, способный в будущем привести к страшным эпидемиям или чему похоже… Асэми бы за такое, будь он копытоводителем, точно бы не простил. Не то что бы ему было как-то жалко тамошних жителей, откровенно говоря ему вообще было на них плевать, однако в теории это могло помешать и делам «Живых», а значит и ему тоже, а вот это уже недопустимо. Кстати об эпидемиях. Завтра надо будет заняться образцами, доставленными из грифонийского захолустья на границе со Сталлионградом. Там явно появилось нечто любопытное, возможно, это окажется полезной основой для дальнейших разработок. В конце-концов, тягаться с природой Асэми было не то чтобы трудно, но и не легко, ведь в её распоряжении миллиарды лет эволюции, а в его — только интеллект, хорошее финансирование и новейшее научное оборудование. Ученый вернулся к микроскопу и нажал кнопку на панели управления, выводя изображения с прибора на огромный экран. Монитор мгновенно заполнился изображениями генома какого-то организма, и ученый углубился в работу, часто переходя от экрана к микроскопу и обратно. Время от времени он отдавал распоряжения помощникам и снова погружался в раздумья. Дукс смотрел в окно на лениво проползающие мимо «Волка» уголические девятиэтажки и время от времени украдкой поглядывал на начальство в зеркало заднего вида. Старик был с самого утра мрачнее тучи, и Дукс всё реже видел его в весёлом расположении духа. Но сегодня старик был угрюм как никогда. — Ворфи, эта пробка когда-нибудь закончится? — тоскливо поинтересовался босс. — Не могу сказать! — отрапортовал водитель. — Я делаю все, что могу! Но движение действительно слишком плотное, не могу найти ни одного просвета! — Проклятие, опять им неймется! — буркнул старик и вновь погрузился в свои мрачные мысли. Дукс мысленно поморщился. Понаехали в Сталлионград и требуют теперь от правительства денег на содержание себя любимых, а на работу устроиться? «Черных забрал» на вас не хватает! Да и вообще, чего они тут хотят добиться? Идите и митингуйте перед Политбюро! Почему из-за их проблем должны страдать обычные граждане?! Нет, недаром излюбленным средством этих уродов стало устройство пикетов прямо посреди автомобильных дорог. Не иначе как им доставляет удовольствие видеть, что плохо вообще всем вокруг! Журналюги и правозащитники орут на каждом углу о правах всех разумных живых существ, будь то пони или грифон! Но Дискорд его дери, он тоже пони, и у него тоже есть права! В частности, право спокойно проехать по своему городу не подстраиваясь под хотелки каких-то уродов! — Ворфи, останови здесь! — вдруг заявил начальник. Ворфи и Дукс недоуменно переглянулись. Такого требования никто не ожидал, старик никогда не останавливался в этом районе. — Простите? — на всякий случай уточнил грифон. — Это ведь военный комиссариат… — Да сынок, давай туда! — распорядился старик. — Как скажите… — немного растерянно ответил водитель и принялся перестраиваться в правый ряд, что было не так-то просто сделать в медленно ползущем скопище автомобилей. Наконец ему удалось припарковаться, и Дукс, привычно нажав кнопку дверного замка, энергично выскочил наружу. Он открыл старику дверь, и он, кряхтя, вылез из машины. — Пойдем-ка, перекусим, сынок! — задумчиво произнес он, глядя на соседствующее с военкоматом кофе. Дукс промолчал, скрывая свое удивление. За всё время работы на его памяти старик ни разу не приглашал его отобедать вместе с собой, обычно всегда предпочитая есть в одном и том же ресторане, где параллельно и проводил рабочие встречи. Дукс, как положено, проследовал за начальством к дверям кафе. — Сегодня тут спокойно, как я погляжу, — старик оглядел пространство перед входом, — это хорошо… Вокруг и вправду было малопонно, что для этого времени, когда население города резко выросло, было редкостью. Дукс прошёл за стариком до обеденного зала и направился было в холл, чтобы незримой тенью у одной из колонн следить за ситуацией, готовясь к любым неожиданностям. Однако старый пони в очередной раз удивил единорога, позвав его за собой. — Пойдем со мной, сынок, сегодня ты мой гость, а не работник, — поманил он его за собой. — Но ведь я же на работе… — попытался вежливо отказаться Дукс, — это будет нечестно, ведь вы дали мне работу для того чтобы я охранял, а не обедал с вами. — Ааа… — Старик, махнул копытом. — Сегодня твой последний рабочий день, так что можно. И вообще, считай это требованием начальства! — Он развернулся и ободряюще улыбнувшись шокированному Дуксу направился к столикам. Пока ждали заказ, молодой пони молчал, разглядывая окружающий интерьер и сидящих за столиками посетителей, и гадал что же пошло не так, что его решили уволить. Хотя ободряющая улыбка начальника говорила о том что не всё так плохо, да и не увольняют так проштрафившихся работников. Наконец старик невесело произнес: — Да, с ними не потягаешься… — Простите? — не понял Дукс. — Разве вам есть необходимость с кем-то тягаться? Старый пони печально вздохнул: — Время старой гвардии уже прошло… Моё время прошло, сынок. Вот уже полгода как из всех тех, кто стоял у истоков регионального отделения компартии остался только я один. И я не думаю что в других частях страны всё обстоит как-то иначе. — Я не понимаю, что в этом плохого? — Дукс недоумённо пожал плечами. — Это же ведь хорошо, любой стране нужна свежая кровь. — Верно, сынок. Ты прав. Но меня беспокоит что наше место уже практически полностью заняли пони не видавшие хаоса и анархии революции, голода и холода первых лет постреволюционной жизни. «Дети сытости», как их называют старики типа меня. Они не понимают насколько хрупок наш мир, им кажется что так было и будет всегда. Ты не понимаешь о чём я? К своему стыду, Дукс не понимал. Видя смущённое молчание единорога, старик усмехнулся. — Ничего страшного, это просто моё стариковское ворчание. Ты наверняка задаёшься вопросом к чему я тут вдаюсь в лирику? Ты славный парень. А я просто хочу с кем-то поделиться своими страхами. Я боюсь. — Что? — Уж в который раз за день опешил Дукс. — Вы? Боитесь?! Никогда не поверю в это! Вы же герой Великой Революции, вы били гвардейцев принцессы и поднимали страну из руин. Мне казалось, что вас ничто не может напугать. — Кха. — Кашлянул старик, едва сдерживая смех. Отсмеявшись и собравшись с силами, он заговорил дальше. — Это не страх по типу боязни темноты у жеребят или потери работы у какого-нибудь мигранта. Я не зря начал наш разговор с ухода «старой гвардии», мои молодые сопартийцы слишком энергичны и самоуверенны, они уверенны что мы сильнее всех, что у нас сильнейшая на свете армия, флот, экономика, что у нас самые лучшие учёные, рабочие и интеллигенция. Он замолчал, увидев подходящего официанта. Принесли заказ, и старик втянул ноздрями умопомрачительный аромат исходящий от запечённой в собственном соку рыбы с гарниром из искусно приготовленных овощей. Отрезал кусочек и отправил себе в рот. — Хорошее заведение, — резюмировал он, закончив жевать, — сервис, как и блюда на высоте. Эти пони не зря едят свой хлеб, это факт… Старик расправился с блюдом и довольно похлопав себя по животу. — Но разве это не так? — Поинтересовался Дукс. — Эхх… — Старый пони махнул копытом. — Надеюсь, вам не придётся проверять это на собственной шкуре. Именно этого я и боюсь, с той — другой стороны тоже уверенны что у них всё самое лучшее, и это создаёт нездоровую иллюзию вседозволенности, ты ведь не думаешь что другие станут вот так вот просто смотреть как кто-то делает всё что хочешь, зачастую задевая интересы влиятельных стран? Кхе, я это всё к чему? А к тому что я не желаю быть одним из тех, кто толкнёт мир в пучину кровавых разборок, пускай даже и косвенно. Поэтому я ухожу со своего поста, без меня тебя быстро попросят освободить занимаемое место, это очевидно, но я помню свою обещание и помогу тебе. У нас в городе армия формирует новую часть, и поэтому им нужны новые солдаты. Желающих туда попасть много, и конкуренция большая. Но я тебе помогу. Сейчас посидим и сразу же пойдём в военкомат. Он тут как раз рядом. Заключишь договор на два года, отслужишь и получишь рекомендацию в институт МГБ. Дукс поражённо молчал, но старик и не ждал ответа. Ему просто надо было с кем-то поговорить. Его жена умерла еще лет двадцать назад, детей не было, и старик фактически жил одиночкой, с утра до вечера пропадая в городском исполкоме. — Можешь меня осуждать, называть трусом и слабаком, но клянусь, это решение далось мне очень тяжело, — старик смотрел куда-то сквозь Дукса, — и выбора у меня нет. С каким превеликим удовольствием я не делал бы этого, будь у меня хоть один шанс что-то изменить! Но эти идиоты со своей самоуверенностью и спесью вынуждают меня уйти, иначе меня просто съедят и выкинут на помойку. Начальник покачал головой. — Я стар и хочу покоя. Настоящего, чтобы жеребята в зелёном парке вокруг бегали и смеялись, и можно было спокойно пить свой сидр в кресле-качалке, читая газету и покуривая сигару, а не сидеть над этими дискордовыми бумагами и отчётами говорящими мне что у нас в городе с каждым годом всё больше рождается уродов, а попутно с этим заниматься подковёрными разборками с чересчур амбициозными сопартийцами. Мне дико видеть куда катиться мир, как добро идущее от чистого сердца подменяют услугами и «связями», как искреннюю любовь подменяют животной похотью, как всякие безумные зебры штампуют всякую дрянь, а от неё потом падают столетние деревья, сожранные какой-то мутировавшей гнилью, и слышать в новостях о том, как на другом континенте какая-то эквестрийская корпорация сгоняет сотни и тысячи местных жителей в рабочие лагеря, а по факту — трудовые тюрьмы! Как хорошо, что моя Анни не застала всех этих ужасов. Он несколько минут молчал, после чего вдруг вяло улыбнулся Дуксу: — Ладно, сынок, не обращай внимания на брюзжащего старика, потихоньку выживающего из ума. Давай лучше выпьем. Я знаю, что тебе нельзя на работе, но в последний день можно! Старый пони налил Дуксу пшеничной водки и подняв свою рюмку произнёс тост. — За старый мир! Прощай навсегда, старый друг… — Старик одним движением проглотил содержимое рюмки.