Волчья Луна

Вечный гул кафетерия сегодня особенно сильно раздражал Брока или, скорее, даже бесил, хотелось тишины, а лучше и вовсе вернуться домой… в логово, забраться с головой под одеяло и дать себе возможность поскулить вволю. Пусть это и отдавало детством. На стол перед Броком опустилась креманка со взбитыми сливками. — Не хочешь объяснить, что произошло такого между вами с Кэпом и когда вы успели познакомиться? — поинтересовался Роллинз, умостив задницу на соседнем стуле. — Если попрошу отъебаться, поможет? — вздохнул Брок, но подношение милостиво принял, пододвинул к себе ближе. — Жри и рассказывай, — оскалился Роллинз, не забывая сканировать пространство вокруг на предмет своего нового увлечения или Романову высматривая, тут не угадаешь. — Было бы еще, что рассказывать, — усмехнулся Брок, рефлекторно тронул пальцами клеймо, скрытое под футболкой и достаточно удачно перекрытое татуировкой. Если не знать, то и не придраться. Ну набил себе человек волка напротив сердца, всякое бывает. — Хоть мне-то не пизди. — Роллинз придвинулся ближе и, заговорщицки подмигнул, выдал: — Знаю я сущность твою псовую и уже давно. Это молодежь до сих пор догадки строит, да теориями о любимом командире обменивается. И почему ты после полнолуний такой злой, и почему бабы или мужика постоянного себе никак не заведешь, и отчего в твоем доме навсегда остаться хочется. Так что давай, рассказывай. Я тебя знаю большую половину жизни, брат. И ведь и правда. Так странно получилось, что соседский пацан зацепил в каком-то отеческом плане, заставил остановиться и взять к себе под крыло, направить в нужную сторону, не давая скатиться по наклонной и утонуть в грязи Браунсвилла. Что могли дать сыну живущий на пособия алкоголик и наркоманка, спящая со своими клиентами за дозу? Им срать было, где неделями мог пропадать их сын, и все нужные документы они подмахнули почти не глядя. Так что Джек Роллинз стоил не очень дорого, всего каких-то пять штук. Пусть и не знал о том, что его продали и купили. — Это долгая история, Джек, и она явно не для кафетерия, — протянул Брок, подцепил ложечкой немного взбитых сливок и отправил себе в рот. — ОК, понял! — поднял руки вверх Роллинз, со скрипом отодвинул стул, поднялся с него. — Значит, ты, я и мой тезка. Сегодня вечером, так что не строй планов, все равно приеду, а замок ты так и не поменял. — Вали, придурок, — усмехнулся Брок. Но стоило Роллинзу пропасть из поля зрения, как улыбка сползла с лица Брока, морщины в уголках глаз сделались глубже. Стив его не понял или не захотел понять, но тут и не важно. Сложно ожидать другой реакции от человека, рожденного в то время, выросшего с уверенностью в том, что оборотни от лукавого и их вообще нужно уничтожать, выкорчевывать с корнями. Тут церковь была на одной волне с Гидрой — теория чистоты людской расы и прочая поебень. Брок из-за всего этого лишился сначала семьи, а потом, еще не до конца встав на лапы, и всего остального. Один рос. Один учился не отвечать агрессией на любую попытку сблизиться. Один разбирался в мироустройстве. Так что для Стива с Баки он был Роем, странноватым псом или наполовину волком, но что было бы, узнай они правду? Пинок под зад? Все-таки Баки был добрым, даже говорил, что любит. Но люди вообще много говорят того, чего нет на самом деле. — Ты действительно он? Брок вздрогнул, интуитивно повел носом, хотя уже знал, кто стоит за спиной. — Могу полаять, — криво усмехнулся Брок, поднял взгляд на Стива, все так же до конца не веря в то, что это правда, что он здесь, живой. — Но тогда это будет ложью. Я никогда не умел лаять. — Точно, — немного растерянно улыбнулся Стив. — Можно мне присесть? — Америка — свободная страна, полковник, — пожал плечами Брок. Он честно старался не хамить, не скалить зубы, не пытаться вот так сразу выстраивать никому не нужные границы. Вот только почувствовать себя уверенно или просто успокоиться никак не выходило, не со Стивом. С ним всегда хотелось доказывать свою силу. Даже в бытность щенком Брок больше скалился, боролся, нападал, хоть только и в четверть силы, чем ластился или приходил под руку. Когда не стало Баки, изменилось немногое. Разве что по ночам Брок приходил теперь к Стиву, тихо скуля и рассказывая, как же им обоим не повезло. — Свободная, — повторил Стив и все-таки опустился на стул напротив Брока. — И как мне тебя лучше звать? Рой? Брок? Лейтенант Рамлоу? Верхняя губа Брока сама собой дернулась вверх, обнажая зубы, но не рычать получилось, пусть и стоило оно Броку большого труда. — Как хочешь, так и зови, — как можно равнодушнее пожал плечами Брок, хотя к Стиву страшно тянуло. Инстинкты вопили податься вперед, перебраться через чертов столик, вжаться лицом или уже мордой, тут как повезет, в шею и вдохнуть тот самый запах, что снился ночами, бредился в толпе людей на улице, вел его сегодня, вытягивая из памяти все то, что Брок с таким усердием прятал по самым темным уголкам. — Хотелось бы Роем, — немного виновато улыбнулся Стив, накрыл ладонь Брока своей, погладил большим пальцем. — Но это личное, не для посторонних. Так что — Брок. Да? Брока словно под дых ударили. Воздуха в легких в одно мгновение сделалось катастрофически мало. — Что? Личное? — не веря в то, что услышал, переспросил Брок. — А у нас осталось еще хоть что-то личное? — Для тебя, может, и нет, — горько улыбнулся Стив, но своей руки не убрал, наоборот, обхватил пальцы и запястье Брока, словно боялся, что он сейчас встанет и убежит куда-то. — А для меня с нашего последнего разговора прошло не больше месяца. Я так рад, что ты… жив. — Я оборотень, Стив. И тогда ты тетешкался и таскал за уши оборотня! — подавшись вперед зашипел Брок. — И что теперь? — огорошил его Стив, пожал плечами. — Видимо, не только я мало знал о тебе, но и ты не очень внимательно нас с Баки изучил, если считаешь, что хоть что-то должно поменяться. Хотя Баки определенно обрадовался бы. Брок упал обратно на стул. А ведь Стив правильно говорил, не изучал он их. Боялся услышать что-то, что может ранить, напомнить о том, что Брок и так потерял с концами. Показать, что эти двое поддержали бы убийство его семьи. Боялся взрослеть, убегал в лес, когда накатывали волны оборота, готовя тело к предстоящим изменениям. Ведь тогда нельзя будет остаться рядом, продолжить быть «хорошим мальчиком». Брок отлично помнил, как солдаты в черном с красными молниями на мундирах топтали его мать, как горел их дом. Помнил, как оборвался вой отца. Как бежал, обдирая лапы до крови, как упал в старое, давно высохшее русло какого-то ручья почти без сил. Как заполз в корни дерева и там провалился в небытие. — Брок, — позвал Стив. — Есть место, где мы можем поговорить без свидетелей? Можно в мой кабинет. Ты был сегодня там. — Нет. Ко мне, — отрезал Брок и поднялся, потянул Стива за собой. В лифте молчали. Брок видел, как Стив улыбался, чувствовал, как подрагивала его ладонь, да и сам ощущал себя как-то похоже: слишком много слепой радости, в которую, впрочем, так сложно поверить; много нежности, какого-то щенячьего обожания, из которого ты вроде как уже вырос; слишком хорошо и плохо одновременно, притом оба эти чувства ослепляют, лишают природной осторожности, осмотрительности. И то, что Стиву так же сложно, Брок понял, едва запер дверь тренерской на ключ, так как в тот же миг оказался сжат в стальных объятиях. — Иисусе, Рой. — Сти-ив, — выдохнул Брок, забив на то, как сейчас выглядит, насколько по-щенячьи звучит. Он наконец-то смог воплотить то, о чем так долго мечтал — уткнуться носом в любимую шею, зажмуриться и только после этого жадно втянуть запах очень важного двуногого. Может быть, так удастся уговорить себя поверить в то, что Стив действительно жив? Что глаза не обманывают? Как же хорошо… Знакомый запах одеколона (и где только смог отыскать в этом времени ту же марку?), листовок, еще горячих, только что вышедших из-под печатного станка, марципана, кофе и графитового стержня. — Все еще рисуешь? — не узнавая своего голоса, хрипло усмехнулся Брок и широко, как делал это будучи Роем, лизнул шею от ворота светлой рубашки до гладко выбритого подбородка. В ответ Стив рассмеялся, стиснул Брока сильнее, тихо всхлипнул и… задрожал. Горячие слезы обжигали не только шею, но и оставляли отметины где-то глубоко внутри, куда чужим нет хода, где все это время жили два самых важных человека, не давая сгинуть, сгубить самого себя. — Стив, — тихо-тихо прошептал Брок, вплел пальцы в волосы на затылке. — Стиви. Живой.