Волчья Луна

— Нет, я его не выпущу! — сложив руки на груди процедил Тони. — Твой Баки опасен. И пока здесь нет Стива, способного удержать эту машину смерти, дверь останется закрытой! И я его, между прочим, отстегнул! Ванную комнату для него расконсервировал! Жратвой обеспечил! — Тони, — тяжело вздохнул Брок, выслушивающий все это уже по третьему кругу. Дураком Брок не был и прекрасно понимал, что сейчас Баки Барнс лишь тень, полустертая эмоция на лице этого знакомого незнакомца, но и смотреть на него, потерянно сидящего у противоположной от стекла стены прямо на полу, не мог. — Вот что «Тони»? Считаешь его достаточно адекватным? — Тони глянул остро, с прищуром. — Так войди к своему Баки на двух ногах, без всей этой шерсти, хвоста бубликом и умильно свисающего из пасти языка, и уговори своего Баки сначала хоть боевой раскрас смыть, а потом подпустить к себе медиков. — Зачем это? — тут же напрягся Брок. — «Зачем это»? — снова принялся передразнивать Тони. — Затем, чтобы мы, черт возьми, поняли, как работает его рука, нет ли в ней следящих устройств. А то выпущу я его, и к нам сразу полетят веселые ребята в балаклавах и с оружием, собственность свою забирать. Была в его словах, конечно же, логика, но она не отменяла того факта, что там, в противохалковой камере, сидел не какой-то абстрактный боевик, там был Баки. — Я войду к нему, — спокойно пожал плечами Брок. — И попробую поговорить с ним. — Ага, сейчас! — огрызнулся Тони. — Чтобы тебя там нахрен сломали. Во-первых, ты мне все-таки друг, почти что член семьи. А во-вторых, перед Кэпом отчитываться, как я умудрился угробить одного его любовника о другого, нет никакого желания. Так что сиди, любуйся своей красотой через стекло и жди, пока Америка там всех раскатает, причешет, умоет и в одну линию выстроит. Иногда спорить с Тони было абсолютно бесполезно. Баранья упертость вкупе со стопроцентной уверенностью в том, что он-то всегда поступает правильно, доводили еще Говарда до белого каления. Хотя Брок прекрасно видел, насколько отец с сыном похожи на самом деле. Так что по поводу того, что и младший Старк ввяжется когда-нибудь в опасную для жизни авантюру, сомневаться не приходилось. Брок подкатил поближе к стеклу один из стульев. — Что-то вообще слышно от Стива? — тихо спросил он, наблюдая за неподвижно сидящим на полу Баки. — А-а, жалеешь, что уговорил себя остаться? — усмехнулся Тони. — Да что с Роджерсом сделается, когда за его спиной армия в сотню голов? — Сотню? — Брок аж воздухом подавился. — Ну а что? — искоса глянул на него Тони. — Читаури научили меня тому, что нужно быть готовым к любой ситуации, и иногда численный перевес может сыграть очень нехорошую шутку. У нас был, конечно, Халк, но им сложно управлять, а вот моими болванками просто. Да и информация с флэшки способна перетянуть чашу весов на нашу сторону, даже приди к ним Роджерс один. Стрельбы, по крайней мере, не слышно, и Джарвис отчитывается раз в полчаса. Информация не сильно успокоила, но просто сорваться и двинуть в сторону Трискелиона Брок тоже не мог. Вряд ли там ему будут рады, а болванок в поддержку Тони больше выделить не мог. Те, что остались, охраняли Башню от возможных проблем. Так что оставалось только сидеть и ждать, чем закончится противостояние правды против десятилетиями сплетаемой лжи. По крайней мере, Брок бы поставил на Стива. — Тони, открой мне доступ в камеру, — снова попросил Брок. — Я уговорю Баки и на ванную, и на осмотр твоими специалистами. — Ты не успокоишься? — со вздохом поинтересовался тот. — Вижу, что нет. Давай я тебя хоть в костюм упакую. — Не нужно. Это Баки, я верю в него, — тепло улыбнулся Брок. — Мне бы твою уверенность… вали! Брок у двери оказался намного раньше, чем Тони закончил говорить, приложил ладонь к считывающей панели. Баки никак не отреагировал на его появление. Совсем никак. Он казался бы манекеном, если бы не движение грудной клетки при дыхании. — Привет, Баки. — Брок опустился на пол у самой двери, уселся по-турецки, устроил руки на коленях. — Меня зовут Брок. Если свое собственное имя Баки оставил без внимания, то вот второе его явно заинтересовало. Брок это понял по тому, что бессмысленный до этого взгляд в пустоту моментально воткнулся ему в грудь. И уже это можно было счесть за победу. Хотелось бы, конечно, узнать, что при этом творилось в лохматой голове Баки, но всему свое время. — Ты знаешь, где находишься? — аккуратно начал Брок, стараясь даже не двигаться. Тони, конечно, предупредил, что в этой комнате есть парочка сюрпризов, способных утихомирить даже вошедшего в амок Халка, но применять к Баки что-то такое не хотелось. — Человек на мосту… Брок вздрогнул. — Да! Это Стив. Твой… твой друг. — Я помню его, — тихо продолжил Баки, едва двигая потрескавшимися губами, но Брок прекрасно слышал его. — Стивен Грант Роджерс — малыш из Бруклина, да? Вы познакомились на улице, когда Стива в очередной раз наказывали за правду… Брок очень хорошо знал эту историю, запомнил ее с тех времен, когда приходилось делить одну камеру с Баки и еще десятком пленников. Что же рассказывать раненому бессознательному волку, как не историю собственной жизни? А теперь Брок пересказывал ее, удивляясь, насколько хорошо в память врезались даже самые мельчайшие детали. — А еще Стив очень любил ходить с тобой на рыбалку, но ты каждый раз пытался рано утром выбраться из постели так, чтобы он не проснулся, — улыбаясь, покачал головой Брок. — Только ты так и не рассказал почему. Хотя, скорее всего, из-за того, что Стив замучил бы тебя терминологией рыбной ловли и правилами. Хотя я не знаю, следил ли тогда кто за выловом. — Он простывал всегда, — тихо пробормотал Баки, словно бы говорил сам с собой, а не ответил на незаданный вопрос. — Что? — переспросил Брок, внутренне обмерев. — Стива продувало сильно, но он всегда лез помогать. Дважды падал с пирса. Тонул. Брок стиснул с силой зубы, чтобы не ляпнуть сейчас что-то не то, не сбить первый робкий успех. А значит, нужно было продолжать в том же духе. — Но он же рыбу не любит, — делано вздохнул Брок. — Никогда не видел, чтобы на форель смотрели с таким презрением. — Камбала вкусная, — добавил Баки. — Не пробовал, — качнул головой Брок. При упоминании сливочного мороженного и хот догов Баки вдруг склонил голову к плечу и, глядя Броку в глаза, выдал: — Кони Айленд. — Это ты про колесо обозрения, — сориентировался Брок. — Кричать «я люблю Баки» в самой высокой точке — это, конечно, смелость. И блевать там же, как раз хот догами. Губы Баки дрогнули, уголки чуть приподнялись, но назвать все это полноценной улыбкой язык пока не поворачивался. — Зато вы, напившись сидра, потом впервые поцеловались, — решил продолжить закреплять эффект Брок, надеясь, что не скажет чего-то такого, что оттолкнет Баки обратно в то состояние опасного овоща. Дальше Брок перешел к рассказу про патриотизм Стива и его страстное желание служить стране, которой, по сути, не было никакого дела до задохлика с пачкой изрисованных портретами листов под мышкой. — Дурак, — вдруг выдал Баки. — Он бы и перелет не пережил. А вот это уже явно не было воспоминанием, чистые эмоции даже пахли по-другому, хотя Баки и без того сейчас благоухал донельзя странно. Еще и волосы спутанные, падающие на глаза сосульками, создавали какой-то болезненный общий вид. Но прекращать разговор Брок банально опасался. Не было рядом Стива, чтобы бросить его на амбразуру. Можно, конечно, самому встать на четыре лапы, но разве много Рой сумеет объяснить? Баки, правда, всегда как-то угадывал собачьи мысли. Читал ли по морде? Или каким-то образом их желания и мысли совпадали настолько четко? Брок не знал, да и просто физически не мог поднять задницу и убраться обратно за бронированную дверь, когда больше всего хотелось стиснуть Баки в объятиях, как это когда-то произошло со Стивом. — Почему? — неожиданно спросил Баки. — Почему что? — не совсем понял вопроса Брок. — Почему ты здесь? Почему мы с тобой разговариваем? Или что «почему»? — Дестабилизация достигла семидесяти процентов, — нахмурившись ответил Баки. — Препараты в прямом доступе отсутствуют. Транквилизаторы не эффективны. Сбой системы неизбежен. Подготовка… подготовка к обнулению? Брок сам не мог сказать, почему от этих вполне себе будничных фраз вся шерсть на его теле встала дыбом. Верхняя губа дернулась, обнажая пока что вполне человеческие зубы в злом оскале. Что бы все это ни означало, Броку оно охренеть как не нравилось, слишком много страха было в достаточно безэмоциональным голосе. Его молчание Баки понял как-то по-своему. Поникнув плечами, он низко опустил голову и зашептал на грани слышимости: — Воспоминания под запретом. Наказание. Эмоции под запретом. Наказание. Воспоминания под запретом. Наказание… У Брока все внутри похолодело. Как так? Какое наказание? За что? За простую возможность помнить своих близких? За эмоции? Неужто и сейчас Баки боялся, что его накажут, что Брок поднимется с пола и что? Ударит? За то, что разоткровенничался? Проявил слабость перед другим? Это же кем надо быть? Из горла вырвался непроизвольный рык. Не умел Брок контролировать себя, когда дело касалось Баки, да и не желал, если уж говорить совсем откровенно. А сейчас и вовсе хотелось найти Пирса, вцепиться зубами ему в глотку и вырвать ее к хренам, а потом стоять и смотреть, как он корчится у ног, захлебываясь своей кровью. Как оказался рядом с Баки, Брок не понял. Заметил краем глаза, как вспыхнули ярко аварийные лампы, но руки уже обнимали, прижимая закостеневшее тело к себе. Пальцы запутались в волосах. — Все будет хорошо, — зашептал Брок. — Больше никто… никогда… не причинит тебе боли. Убью любого, кто посмеет. Господи, Баки. Мой Баки. Но Брок совсем не ожидал, что его спины коснется горячая ладонь, а гудение сирены разобьет тихое: — Я и тебя знаю.