Двадцать вопросов

Отрицательный герой С испытательной судьбой, Сердце взорвано-зашито Нервы — на вынос

— Шерил. Серьёзно? У тебя дурная привычка влезать на территорию моего места жительства. Джагхед был вообще не настроен на разговоры, тем более — с Шерил Блоссом. Чтобы поддерживать с ней более-менее адекватную беседу, нужно было обладать сверхъестественным терпением и спокойствием. Любую эмоцию она возвращала бумерангом — и в троекратном размере, так что болтать с ней раздраженным было смерти подобно. Жаль, что самой Шерил это объяснять тоже довольно опасно. — О, именинник. Почему не присутствуешь на празднике в честь себя? — улыбкой Шерил можно было травить. — Не делай вид, что это не твоя вечеринка, — огрызается Джагхед, — более удивительно, что тебя на ней нет. Что ты тут забыла? Видимо проскальзывает в его тоне что-то злое, отчего Шерил слегка напрягается, но язвить не перестает: — Решила посмотреть, на что ты сменил свою прекрасную квартиру-студию. А, извиняюсь, это была школьная кладовка. Но в любом случае, места в ней было больше. Джагхед принимает тактику игнорирования. Бухается на свой матрас, и принимается методично распутывать наушники, старательно зацикливая свои мысли на этом нехитром действии. Такое и спасало его обычно — во время ссор родителей, во время школьного буллинга. Игнорируй, и отстанут. Не попадался на глаза — и не тронут. А Шерил, не обращая внимания на его не обращение внимания, садится рядом достаёт телефон и протягивает бутылку. — Что это? — Вино, очевидно. Ты потратил два вопроса. — Мы продолжаем играть? — Можем сделать перерыв на сегодня. Он отпивает из горла — и правда вино. Не то чтобы он разбирался, но по всей видимости, хорошее. По крайней мере, не то пойло, что ему удалось попробовать до сих пор. У Джагхеда нет большого опыта в употреблении алкоголя, он достаточно насмотрелся на отца. Но на душе паршиво, внизу гремит раздражающая музыка и визгливо смеются незнакомые ему люди, а знакомые — а где они? — Ну вот и где они? — произносит он вслух, прежде, чем успевает себя остановить. Может быть, это уже действует вино. — Чем тебя не устраивает моё общество? — Шерил, даже сидя, смотрит сверху вниз, и то ли правда считает, что он должен быть польщён её вниманием, то ли прикидывается. Она, так же, как и он, убегает от реальности в выдуманные миры, но если он создаёт их в голове и на бумаге, то она строит свою сказку прямо поверх реальности. Обоим периодически приходится смотреть правде в глаза, но правда эта ломает на молекулярном уровне, так что жить иллюзиями куда комфортнее. — Да что тебе надо? — в третий раз переспрашивает Джагхед, думая, сколько ещё у неё в запасе вымышленных причин. — Я собиралась сегодня устроить скандал, но потеряла необходимое для этого настроение. А тебя я тут надеялась не встретить. А насчёт «их» — я даже через закрытое окно сейчас слышу крики Арчи и Валери. Кажется, я нечаянно сломала их любовь. Упс, — голос у неё весьма довольный, она отбирает у Джагхеда бутылку и тоже пьёт прямо из горла, явно не умея правильно это делать: красное вино течёт по подбородку, и он не может отвести от этого взгляд, едва не теряя её слова. — Нафиг тебе сдался Арчи? — Он похож на Джейсона. — Арчи ты поцеловала. — Он не Джейсон. — А у тебя проблемы с причинно-следственными связями, да? — Джагхед, наконец, находит в комнате влажные салфетки, протягивает Шерил, она взамен тянет ему бутылку. Он чувствует какое-то странное смущение в этот момент, поэтому, когда садится, на неё не смотрит и просто глотает вино. С непривычки конечности уже стали тяжелеть. — Проблемы у твоей Бетти со связями с реальностью. Я сказала ей, что видела, как ты уходил, и она сходу поверила и побежала тебя искать. Ведь гораздо проще трагично носиться по городу, нежели пораскинуть мозгами и просто подняться в комнату, где ты живёшь. Джагхед пытается разозлиться, но вместо этого чувствует мрачное удовлетворение. Наверное, завтра он будет чувствовать себя той ещё сволочью, но сегодня он взбешен, пьян и одинок, и ему кажется, что Шерил права — прежде чем бегать по городу, Бетти стоило хотя бы оглядеть дом. Мотивы Блоссом сегодня ему более понятны, она мстит Арчи, Веронике и всем подряд, и сметает все на своём пути. А что ударило в голову Бетти он не понимает. К чему этот внезапный праздник? — Девочка Бетти к тебе неровно дышит, — словно в ответ на его мысли добавляет Шерил, и Джагхед смотрит на нее, словно первый раз видит. — Она влюблена в Арчи, — медленно говорит он, как неразумному ребёнку. — Опять Арчи? — Опять Арчи. Она усмехается, он хмурится. Нет в нем зависти к другу, как не было, но есть какая-то досада на себя самого. У него не было возможности вырасти другим, но все равно досадно, что он такой: не умеет общаться, не умеет заводить новые знакомства, тяготится поддержанием разговора и прячется по углам. — Он хороший человек. Просто на него больно внезапно упало все разом это… женское внимание. И он каждую симпатию принимает за любовь. Он снова пьёт, и наконец, понимает, почему к вину добавляется какой-то сладкий привкус. Шерил перепачкала горлышко своей красной помадой. От этой мысли внезапно становится жарко, хотя может, это просто вино. — Я хотела тебя спросить, — говорит Шерил, и в этот раз в ее голосе нет ни грамма наигранной язвительности. — Так спрашивай, — воздух в комнате внезапно загустевает, дыхание кажется слишком шумным. — Что такого ты изначально вписал в середину книги, что не хотел, чтобы я это прочла? — голос у неё твёрдый, и она, очевидно, предполагает, что ответ ей не понравится. — Я просто в какой-то момент сбился с сюжета и стал писать не о том, — он пытается старательно выбирать слова, но это сложно делать, когда в голове шумит вино. Кажется, впервые в жизни ему хочется говорить. — Скажи, что ты писал, — не уступает Шерил, прикрывая глаза. — Я же сказала, у меня нет настроения скандалить. Я хочу вспоминать брата. — Я писал не о нем. После того случая, когда я поймал тебя у окна, я немного зациклился, — совершенно невозможно вовремя заткнуться, когда на тебя так смотрит Шерил Блоссом, — стал и писать тоже о тебе. Полез в какую-то мутную философию, накатал страниц двадцать бессюжетных размышлений. В какой-то мере ты моя муза. Это звучит как-то не так, как было на самом деле, и неизвестно, что слышит сама Шерил, но она кладёт ладонь к нему на щеку, а в следующее мгновение целует. Джагхед не умеет целоваться, и, наверное, поэтому все происходит так быстро и смазано. Она отстраняется и он ждёт язвительных замечаний, но слышит только: — Надеюсь, тебе не придёт в голову, что это что-то значит. Конечно нет. Шерил возвращает эмоции в тройном размере: он назвал её своей музой, она поцеловала его. Это логично, ну, почти. А вслух он говорит: — Нет, я уже понял, что ты легкомысленно относишься к поцелуям. — Иногда этого просто требует обстановка, — поучительно говорит она. Джагхед пожимает плечами. Наверное, это так. Арчи бы, пожалуй, согласился, а у него самого такая обстановка первый раз в жизни и говорить наверняка он не может. И не хочет. — А, и кстати. Ты ведь не думал, что я пришла без подарка? Под его удивлённый взгляд она достаёт сложенный альбомный лист и протягивает ему. — Фотку взяла со страницы малышки Бетти, — хитро улыбается Шерил. Фотография была откровенно ужасная, но рисунок выполнен мастерски, и совершенно непонятно, издевается она или нет. — Спасибо? — осторожно благодарит он, а когда поднимает взгляд, её уже нет в комнате. Спустя считанные минуты шум внизу начинает стихать.

***

Падают в небо зажигалки из рук, Я уже не понимаю, кто мой друг. Нервы — Зажигалки

— Твоя книга стала более… Эмоциональной, — замечает Бетти, и смотрит так, словно ждёт ответа на свою реплику. Джагхед пожимает плечами. — Это под влиянием Шерил? — не церемонится Вероника, и Бетти посылает ей укоризненный взгляд. — Нет, я просто постарался сделать сюжет ярче. Вы же сами говорили, что суховато. — Конечно. Безусловно. Как скажешь, — смеётся Вероника, явно ничуть не поверив. — Но так правда лучше, — переходит на деловой тон Бетти, — все же художественная литература должна эмоционально вовлекать читателя. Только вот тут… Раньше, когда он предпочитал смотреть на людей со стороны, ему казалось, что ничего в них сложного нет. Конечно, все они были разными, порой и не слишком простыми, но разобраться было не трудно. Но стоило лишь ему попасть в эпицентр чужих и своих взаимоотношений, как он внезапно перестал вообще что-либо понимать. Джагхед как-то напрочь упустил момент, когда его друг стал таким ловеласом. Может, на него так повлияли отношения с Джеральдиной, и он ощутил, как может охмурить каждую третью своей невинной мордашкой и широкими плечами. Может, это случилось раньше или позже. Нет, Джагхеду искренне нравилась кошечка Валери. Нет, он даже мог понять, как так получилось с Блоссомами и их расставанием, возможно потому, что знал и ещё одну точку зрения на ситуацию. Но когда Арчи проснулся по уши влюблённым в Веронику — сбил давнего друга с толку напрочь. Джагхед не знал, с чего больше недоумевать, с того, что друг переключился буквально за одну ночь, или с того, что был абсолютно искренен в этом. Сама Вероника, путающаяся в отношениях в своей семье, казалась запутавшейся и в отношениях среди своих друзей. Джагхед решил бы, что надумывает, но рассеянный взгляд её на Арчи ловил не раз и не два. Она словно бы сама не понимала, что делает, почему дала ситуации развиться так далеко и почему не разрулит это все, как может. И ведь действительно могла — и Джагхед недоумевал. Как-то он ляпнул, что Веронике лучше бы было присмотреться к Бетти, и она долгие полминуты очень серьёзно и внимательно на него смотрела, а потом встрепенулась и отпустила какую-то шутку. Арчи плохо на неё влияет. И Бетти. Бетти в последнее время слишком… Активистка. Джагхеду она нравилась больше, пока не почувствовала свою силу в формировании общественного мнения. Ей словно кажется, что она способна изменить весь мир, точнее, их маленький ривердейловский мирок, только силой своего желания. Джагхед боится её разочаровывать, но сам точно знает — иногда, как бы ни было сильно желание, один человек не может воплотить его в жизнь. И это знание мешает ему общаться с Бетти, настроенной исправить все несправедливости света. Нет, он все ещё крепко держится за своих друзей. Он знает цену дружбы. Просто иногда… Не понимает. Близится к завершению первое полугодие последнего года школы. Последнее время он слегка попустил себя в плане учёбы, о чем теперь жалеет, книга — книгой, но средний балл и экзамены никто не отменял. Мысли снова съезжают к Шерил. Как она ухитряется учиться на фоне своей трагедии? Вряд ли её бы устроило, если бы учителя просто завышали ей балл. Это не в её стиле. Он пишет ей: «Ты прочла продолжение?» — хотя сейчас, кажется, не его очередь задавать вопрос. Она отвечает: «Нет» и добавляет через добрых полчаса: «Я не могу сейчас этого сделать». Джагхед решает не расспрашивать. Вместо этого он набирает: «Я не помню, сколько у меня осталось вопросов», — он недавно пытался посчитать, но это оказалось не так-то легко сделать. «Я тоже», — отвечает Шерил и добавляет: «Плевать»