Нити Судьбы

      Оранжевые лучи закатного солнца лениво проникали в маленький кабинет, освещая старый деревянный стол и царивший на нём бумажный хаос. Паренёк, на вид лет восемнадцати, вносил последние записи в отчётный журнал. Перьевая ручка неряшливо брошена на стол. Юноша сладко потягивается и смотрит на настенные часы. — Половина десятого, давненько я так не задерживался, — он снимает со спинки стула бежевый пиджак и спешно покидает кабинет.

***

— Ты чего так долго?! — шумная компания окружила юношу в кожаной куртке и с битой на плече.       Его черты в свете огня выглядели грубо. — Дела были, — он сплюнул на асфальт. — Хей, братва, есть закурить?       Днём — примерный служащий адвокатской конторы в Верхнем городе, ночью — крутой парень из «Гончих псов» в Нижнем городе. Один человек — две разные личности. Всё просто и шаблонно. — И что, сегодня будем тусить на этой свалке?! — кто-то недовольно пнул тлеющую металлическую бочку.       Бочка с грохотом откатилась, поднимая столб пыли и раскидывая остатки углей. Кто-то выкрикнул проклятье, кто-то закашлялся, кто-то рассмеялся. Сейчас сюда очень хотел бы проникнуть лунный свет и осветить обитателей Нижнего города. Проникнуть в их души и выявить оборотней. Но огни бочек рассеивали темноту, а едкий дым от горящего мусора прятал всех в серой пелене, скрывая их истинные лица. — Я слышал, Гич сегодня устраивает петушиные бои… — выкрикнул кто-то. — Да, конечно, устраивает! — перебил более громкий голос недовольно. — Он только ставки принимать и умеет! — В любом случае, — брюнет бросил тлеющий окурок на асфальт, — чего мы ждём?!

***

      Лунный свет уверенно зашёл в открытое окно и скользнул по полу, аккуратно прикасаясь к беловолосой девушке. Её нельзя сейчас трогать, ведь она рисует. Когда художник рисует — его лучше не трогать, иначе он может испугаться или не проснуться.       Рука, держащая кисть неуверенно остановилась.       «Всё связано.»       Девушка дрогнула, будто очнувшись от транса. Глаза медленно привыкали к темноте — когда она начинала, солнце ещё освещало комнату.       «Или уже клонилось к закату?»       Она протёрла глаза и усиленно заморгала. — Сколько я… — взгляд сфокусировался на рисунке, — …спала.       На белой стене была нарисована красная Нить исходящая из сложенных бабочкой рук беловолосой девушки. Немного ниже Нить делилась на две: слева она проходила и связывала блондинку в чёрном одеянии с рыжеволосым парнем в похожем наряде; справа на том же уровне Нить тянулась к парню с каштановыми волосами и в кожаной куртке. Чуть ниже полоса краски опутывала остроухую девчушку, натягивающую тетиву. Над беловолосой девушкой серебристой краской незнакомыми буквами светилась надпись:

В каждой точке каждого момента — всё связано

      Она очнулась в тот момент, когда дописала эту мысль. Слова на стене были непонятны, но читались как воспоминание.       «Воспоминание прежней жизни.»       Такие мысли возникали иногда. Обычно после транса. В последнее время непонятные «воспоминания» посещали чаще. После транса, после кошмаров, на прогулке, во время разговора — где угодно. Она внезапно вспоминала незнакомый язык, узнавала в лицах прохожих совершенно других людей: со своими именами и историей. Всё чаще она переставала понимать, где находится, что делает, с кем говорит. Тело делало всё на автомате, а разум уносило куда-то далеко. Будто где-то ещё у неё есть, была или должна быть иная жизнь.       Усталый взгляд голубых глаз вновь обратился к рисунку. Красная линия, отходила немного вниз от остроухой девочки. Картина явно была далека от завершения. Кисточка с засохшей краской выпала из разомкнувшихся пальцев и откатилась в сторону. Девушка отложила палитру и медленно встала, разминая затёкшие ноги.       В полумраке её большая комната выглядела одиноко. Яркий лунный свет освещал кровать у стены и письменный стол, немного выявляя из тени небольшой шкаф.       «Одинокая комната для одинокого существа. Без истории и памяти.»       Босые ноги бесшумно зашагали по остывшему деревянному полу. Длинная белая юбка потащилась следом, скрывая в складках красные полосы и капли. Кровать слегка скрипнула, когда девушка села на неё. — Почему на душе снова так больно и тоскливо? — она рассеянным взглядом посмотрела в открытую настежь дверь балкона.

***

      Город спал. Вернее спала его «светлая» часть. — Придурок, зачем ты сказал поставить на «железного»? — парень с красным ирокезом врезал лысому другу, впечатав того в стену.       Под подначивание толпы завязалась драка. Кто-то опять начал принимать ставки. Брюнет смотрел на всё это уставшим взглядом. Где-то в глубине его души закрадывалось сомнение — на своём ли он месте.       Взгляд карих глаз переместился на ночное небо. Крупная серебряная луна спряталась за облаком. Скрылись из виду мелкие звёзды и созвездия.       «Какие звёзды можно увидеть на другом ночном небе?»       Уголки губ дёрнулись в ухмылке. Эта мысль была странной.       «Какое другое небо? Разве, что…»       Необычные размышления прервал свисток. Брюнет опустил голову, возвращаясь к реальности. Шумная толпа разбегалась в разные стороны — к ним приближался полицейский. Безымянный парень тоже поспешил убраться. Знакомыми дворами и заборами он вернулся домой. На сегодня хватит приключений — да и крайне странные мысли начали посещать голову. Вероятно ему стоит больше спать.       Умывшись, он поставил будильник на полседьмого утра. Солнце медленно начинало вставать — начинался новый день. У него оставалось три с половиной часа, чтобы выспаться.

***

      Кисть выскальзывает из моей руки. Пытаюсь ухватиться за кончики её пальцев. Не могу вспомнить её лицо, но помню глаза — зелёные. Зелёные глаза, в которых застыл ужас. Я помню… помню непередаваемо красивое розовое небо. А потом я слышу крик. Я кричу. И она кричит и тянется рукой ко мне. Но становиться всё дальше и нечётче. Я лечу вниз…       Последнее, что я осознаю, как я падаю на что-то очень твёрдое. И больше ничего не чувствую…       Неверно… Чувствую! Ненависть. И боль. От утраты. В тот день мы потеряли так много хороших ребят. Эта война никогда не закончиться. Я помню, что это была не первая битва. Сколько… Сколько мы уже уничтожили их храмов? А они продолжают множиться. Особенно их последователи. Как же я ненавижу их…       Мой пистолет направлен прямого на него. Рука должна дрожать, но палец без заминки нажимает на курок. Его лицо скрыто под платком, и только в широко открытых глазах я читаю страх. Он боится умереть. Но я не боюсь его убить. В его и так мёртвое тело врезается вторая пуля. Это не жестокость — это ненависть и месть. Я никогда не искала оправдание за это…       Девушка проснулась от собственного крика. Она лежала на полу рядом с кроватью. От лежания в неудобной позе на жестком полу болела спина. Голова раскалывалась от резкого пробуждения. — Мне не нужно твоё прощение… — произнёс дрожащий тихий голос. По щекам скатились слёзы. — Но мне очень тебя не хватает… — она разрыдалась.       Лучи восходящего солнца освещали просторную пустую комнату. Утренняя прохлада обнимала дрожащую девушку.       «Кого… кого я потеряла и где?!»       Она подняла голову — впереди была стена с её вчерашним рисунком. Заплаканные глаза внимательно рассматривали блондинку с зелёными глазами. Душа болела от тоски по кому-то очень близкому.       Где-то за балконом пели птицы. Раннее июльское утро начиналось отвратительно. Беловолосая голова устало упала на холодный деревяный пол. — Я больше не могу так жить…