Адское веселье

Если вы думали, что люди действительно учатся на своих ошибках, вы глубоко заблуждались. Ну, либо некоторые просто не подходят под категорию разумных людей, ведь разумный человек вставал бы хоть в пять утра, лишь бы не опоздать на работу, когда твой куратор вот такой вот сеньор де Фонойоса. Но разумность понятие растяжимое и даже в таком случае так не дотягивает до наших героев, которые опаздывали сегодня на десять минут. Почему? Никто не знает. Сначала Даниэль как всегда забыл свою кепку, потом Силена сигареты, дальше Серхио понял, что галстук не совсем подходит под цвет рубашки, что, видимо, ломало его картину мира, поэтому он пошёл менять его. Так и получилось, что им снова пришлось бежать. Лицо Андреса, когда он увидел этих, похоже, совсем обезумевших людей, нужно было запечатлеть, потому что в тот момент оно выражало спектр абсолютно противоположных эмоций. С одной стороны — он, естественно, был готов наорать и втоптать их в землю прямо сейчас, с другой — уже просто хотелось смеяться. Фонойоса терпеливо ждал, облокотившись об ограждение одного из аттракционов, пока эта компания сможет его спокойно слушать. — Всем доброго утра! — довольно весело для подобной ситуации поздоровался Андрес, хлопая в ладоши. Ребята слегка недоумевающе переглянулись, с опаской косясь на куратора. Либо у него встали часы, либо он сошёл с ума, боюсь, оба варианта ведут к непривлекательным последствиям. — Нам начинать бояться? — усмехнулся Даниэль. — Типа того. Сегодня работаете бесплатно, — коротко и ясно. Снова переглядка, только теперь скорее ошарашенная и с немым вопросом «Всё ок?» — Чего вы так смотрите на меня? Кто-то правда думал, что я просто смирюсь с вашим неуважением? — фыркнул Фонойоса. — Подождите, — вставил Анибаль. — Насколько я помню, вы не имеете… — Имеет, — негромко перебил Мартин. — Что? — не понял Кортес. — Мистер умник сегодня на моей стороне, — довольно констатировал Андрес, сталкиваясь с испепеляющим взглядом Берроте. — В общих чертах, я имею право штрафовать вас за опоздание свыше десяти минут. Только увольнять, увы, не могу, — он пожал плечами, выражая почти искреннее сожаление. — А не пойти ли вам… — начал было Даниэль, но рот ему, в буквальном смысле, закрыла Моника, отодвигая в сторону. — Мы поняли, больше не повторится, — Гастамбиде несколько раз кивнула, на что Андрес только тихо ухмыльнулся. — Прекрасно. Как всегда — раздам поручения, потом вы расходитесь, — объявил Фонойоса, открывая свой блокнот и начиная выискивать нужную страничку. Казалось бы, Мартину нужно злиться, расстраиваться или испытывать хотя бы что-то подобное, но всё, на что он был сейчас способен — тупо пялиться на Андреса и понимать, что он просто чертовски красивый. Сегодня его внешний вид был менее официальным — чёрные джинсы, белая футболка и на неё накинута чёрная рубашка. Его жесты, мимика — абсолютно всё заставляло Берроте смотреть и смотреть в поисках новых деталей. — Эй, — кто-то легонько толкнул парня в плечо. — Ты нормально? — спросил Анибаль, пока Мартин пытался заставить себя перевести взгляд на другой, чуть менее приятный чисто внешне объект. — Нормально, — кивнул Берроте. — А что? Кортес будто бы собирался что-то ответить, но одёрнул себя, негромко произнося: — Просто спросил. Мартин кивнул, но для себя отметил, что со своими наблюдениями надо быть поаккуратнее. Дай Бог ещё сам объект обожания ничего не замечает… *** — Здравствуйте, очень жаль, но у меня нет времени на долгие беседы, — признался Андрес, падая в кресло напротив Артуро, который уже даже не удивился его непредвиденному появлению. — Тогда готов выслушать вас в срочном порядке, — вздохнул Роман. — Рад, что наш уровень взаимопонимания столь высок, — натянуто улыбнулся Фонойоса. — Всем моим подчинённым нужно выписать штраф, в размере их дневной зарплаты. То есть сегодня работают бесплатно, — решил он. Немного подумав, Артурито вздохнул и всё же кивнул, открывая ноутбук и начиная быстро стучать по клавиатуре. На поиск нужного сайта много времени не понадобилось, поэтому уже спустя минуту поисков он задумчиво спросил: — Опоздания? — Да, — коротко пояснил Фонойоса. Тот кивнул и начал что-то активно вбивать в систему. — Продиктуйте имена ваших сотрудников, пожалуйста, — попросил он, не отрываясь от ноутбука. — Даниэль Рамос, Агата Хименес, Силена Оливейра, Анибаль Кортес, Моника Гастамбиде, Серхио Маркина, Ракель Мурильо… — и вот здесь он остановился, стараясь убедить себя в том, что это наказание для всех, и никаких исключений не будет. Получилось слабо. Что-то не давало ему назвать ещё одно имя. — Мартина не штрафуем? — хмыкнул Артурито. — Не штрафуем, — решительно произнёс Андрес. — Только он не должен об этом знать. Надеюсь, это понятно? Артуро снова цыкнул, закатывая глаза, но всё же несколько раз кивнул, в то время как Фонойоса не мог понять, что это за милосердие вдруг заиграло в нём. Вариантов было много, но он выбрал самый приятный и простой для себя: Мартин работает не просто так, а чтобы заработать деньги для своей матери, а Андрес в своё время, да и сейчас, очень любил свою мать, которая скончалась уже много лет назад. Так что можно считать, что у него травма и что именно поэтому он решил помочь парню, а вовсе не потому, что испытывает к нему какю-то глубокую симпатию. Просто как к человеку, конечно. *** — Эй, Мартин! — послышалось откуда-то из толпы людей, собравшихся вокруг «Адских горок». Берроте оглянулся по сторонам и вскоре заметил Матиаса, пробирающегося сквозь толпу. — Привет, — улыбнулся Мартин, пожимая парню руку. — О, Матиас, здоров! — влез Даниэль, стоящий неподалёку. Тут подоспел и Анибаль. — Да-да, привет, — тихо засмеялся он. — Я тороплюсь, поэтому быстро. Ты в комнате страха забыл наушники, — объяснил Матиас, доставая наушники Мартина из кармана и протягивая ему. — Я хотел ещё вчера отдать, но ты уже ушёл, видимо. — Спаси… — хотел поблагодарить Берроте, но его вдруг перебил слегка недоумевающий голос Даниэля: — Так ты же сказал, что вы вчера вместе возвращались. Чёрт. Вот этого поворота Мартин никак не предвидел. — Да нет, я вчера один уходил, — Матиас просто пожал плечами. — Ладно, я тороплюсь, ещё увидимся! — уже убегая крикнул он. Теперь Берроте снова перевёл взгляд на двух парней, стоящих напротив него. Он постарался сделать максимально непринуждённый вид типо: «Ну ничего же не произошло». — И с кем это ты тогда был вчера? — хитро ухмыльнулся Рамос. — Да мало-ли с кем он был, чё ты пристал, — Анибаль толкнул друга в бок, действительно не понимая, чего тот так прицепился к этой ситуации. — Просто мне ещё вчера показалось, что этот человек с тобой был похож далеко не на Матиаса, — всё с той же хитрой ухмылочкой продолжил он, в то время как уверенное выражение лица Мартина уже испарилось. Теперь он был слегка растерян и надеялся, что это просто шутка. — Опа, — Анибаль довольно хлопнул в ладоши, счастливо улыбаясь. — И кто же он? — загадочно играя бровями спросил парень. — Да там… — начал было Берроте, но Рамос вновь перебил его. — Сеньор де Фонойоса, — с улыбкой произнёс он. Мартин хотел что-то ответить и опровергнуть, но успел только открыть рот, как вдруг заметил выражение лица Анибаля. Парень сначала выглядел просто максимально шокированным, но уже через пару секунд его лицо приобрело такое выражение, будто он вот-вот завизжит от восторга. — Так и знал, так и знал! — прокричал он, несколько раз подпрыгивая и хлопая в ладоши. Берроте же не понимал восторга друга. Ну был он с Андресом. И что теперь-то? — А чего вы так радуетесь? — не понял Мартин. Парни переглянулись, тихо ухмыляясь. — Ну как что, — начал Даниэль. — Он же тебе нравится, — завершил Анибаль, причём так, будто это был ну просто очевиднейший факт. Мартин от такого поворота событий чуть не упал прямо на месте, но всё же смог удержаться. Он просто смотрел на друзей абсолютно ошарашенным взглядом. — Это вы с чего… взяли? — аккуратно поинтересовался он. — Дорогой, если ты думаешь, что совсем незаметно пялишься на него постоянно, то глубоко заблуждаешься, — засмеялась внезапно возникшая будто из ниоткуда Агата у него за спиной. Берроте определённо был не то что шокирован происходящим, он даже не мог поверить, что это настолько видно. — Я… — Как ты его уговорил на свидание? — снова перебил Анибаль, с интересом глядя на друга. — Я уговорил? — удивился Мартин. — Он сам вчера предложил мне прогуляться. — Чего?! — практически проорали ребята, переглядываясь. — Охренеть, чувак, — Даниэль неверяще, но при этом с максимально радостным выражением лица покачал головой. — И что он? Типа нормальный? — Анибалю было слишком сложно представить сеньора де Фонойосу за обычным человеческим разговором. — Да обычный человек, чего вы ко мне пристали, — не выдержал Мартин, потому что его лицо уже начинало заливаться краской. — Да ладно-ладно, не злись. Мы никому не скажем, — пообещала Агата. — Вот уж спасибо, — только и ответил Берроте, после чего поспешил удалиться куда-нибудь подальше. *** В целом, рабочий день уже подходил к концу. В ночную смену Мартин сегодня не оставался, только днём в шкуре поработал, отчего пару раз чуть не потерял сознание, но, кстати, по сравнению с прошлым разом уже легче. Ребята собирались уходить из парка, когда Берроте вспомнил, что забыл свой телефон в лежке. Нет, его телефон на самом деле, как и всегда, лежал у него в кармане, но нужен был предлог, чтобы сбегать в лежку, где сидел Андрес. Сложно объяснить, насколько сильно Мартин боялся заговорить с ним сам, потому что сегодня Фонойоса был определённо не в лучшем расположении духа, но он всё же собирался попытаться. Уже на пороге он сделал несколько глубоких вдохов и с досадой заметил, что временами дрожит. Поняв, что если постоит тут ещё немного, то точно развернётся и уйдёт, Мартин решительно дёрнул за ручку, проходя внутрь. — Я же просил стучаться, — процедил Андрес, не отрываясь от чтения какой-то бумажки. Берроте в ответ только цыкнул, закатывая глаза. — Я не слышу извинений, — довольно угрожающе произнёс Фонойоса, но, когда оторвался от документа и взглянул на парня, с сомнением смотрящего на него, сразу изменился в лице. — А, это ты, — даже слегка неловко произнёс он. Извиняться Андрес, естественно, не будет, но получилось действительно не очень. — Привет. — Ага, привет, — ухмыльнулся Мартин. — Ты сегодня занят? — довольно робко поинтересовался он. — Как видишь, — Андрес кивнул в сторону стопки с бумагами на краю стола. — И вы, — добавил он, снова возвращаясь к документам. Берроте несколько секунд смотрел на него, ожидая объяснений, но в итоге просто спросил: — Чего? — Ты подчинённый, я начальник. Помни об этом, пожалуйста, — настоятельно порекомендовал он. Мартин слегка удивлённо смотрел на него несколько секунд, немного не понимая, что происходит. — Я думал… — Я занят, — жёстко перебил Фонойоса. Парень приподнял одну бровь, окончательно переставая понимать этого человека. Если он ничего не путал, ещё вчера они вроде как собирались быть друзьями. Он не стал долго тянуть, просто вышел, даже не хлопая дверью. Нет, значит он просто как-то не так трактовал знаки и слова Андреса. Вероятно, вчера ему было просто скучно, вот и позвал Мартина на прогулку. Ну, конечно, так и было. А он наивный подумал, что может быть ему интересен. Смешно. Не сказать, что Мартин был готов заплакать, но то, что на душе было максимально неприятное ощущение, а внутри будто опустошение — это точно. Чувствовал ли что-то по этому поводу Андрес? Нет. Кто-то ожидал иного исхода? Он забыл обо всём сразу после того, как за Мартином закрылась дверь. Эта способность абстрагироваться от внешнего мира и ненужных мыслей и радовала, и пугала одновременно, но факт остаётся фактом. *** Даже на следующий день эта ситуация не выходила у Берроте из головы. Мало того, что вчера весь вечер он ходил как в воду опущенный, да что там, даже не пошёл смотреть футбол с ребятами, так и сегодня утром настроение нисколько не поднялось. Он так надеялся, что сможет воспринять эту ситуацию адекватно, и что поведение этого сеньора де Фонойосы было вполне очевидно, это просто Мартин такой наивный, думал, что он исключение из правил. Ну, как тут не думать, когда тебе прямым текстом об этом говорят, собственно… Кстати, интересно, если его в принципе не интересует общение с Мартином, так зачем он тогда говорил ему об этом особом отношении… Ладно, плевать. Мало что ли подобного случалось? Переживёт… наверно. Мыслить таким образом было проще утром в отеле, когда он ещё не видел Андреса в живую. Но стоило ему только войти в парк и снова увидеть его, все эти убеждения пошли к чёрту. Эти тёмно-карие глаза, расстёгнутая на одну пуговицу рубашка, с максимально ровно выглаженным воротничком, мимика, жестикуляция, уверенность, которая так притягивала. Через некоторое время Мартин даже перестал отдавать себе отчёт о том, сколько по времени смотрит на него не отрываясь и, кажется, даже не моргая. Из мыслей его вытащил толчок в бок. — Ты уж так открыто не пялься, — прошептал Анибаль, а Берроте только несколько раз растерянно кивнул. Боже, да что происходит… Как снова начать контролировать свой разум? В это время Андрес активно не понимал, почему Мартин даже не разу не улыбнулся ему за этот короткий период времени. Вроде ничего не произошло, что изменилось? Какой-то холод и даже лёгкая, почти нечитаемая, обида появились в его взгляде. Это определённо напрягало Фонойосу. И нет конечно, боже, совсем не потому, что ему было не всё равно на то, что кто-то там на него обиделся, а просто потому что он не понимал, что опять не так. Люди имели свойство обижаться на него, но никогда не рассказывали почему, это и смущало, и выводило из себя одновременно, именно поэтому, когда Мартин по счастливой случайности задержался у ограждения «Адских горок» один, Андрес медленно подошёл к нему, заставляя быстренько оторваться от телефона. Берроте смотрел на него с явным недоумением, но ничего не говорил и даже не двигался. — Что не так? — после долгого напряжённого молчания наконец спросил Фонойоса. — В смысле? — приподнимая одну бровь уточнил Мартин. Находится в такой непосредственной близости с Андресом было и страшно, и прекрасно одновременно. — В прямом, что я сделал для того, чтобы ты смотрел на меня, как на врага народа? — холодно и властно спросил мужчина, а Берроте это определённо не понравилось. Как бы человек ему не нравился, чувствовать власть над собой он не позволит никому. Но это он сейчас так думал. — Ну, а что я сделал для того, чтобы вы вчера так со мной общались? — он задал встречный вопрос, тоже довольно прохладным и твёрдым тоном. От удивления лицо мужчины даже смягчилось. Несколько секунд он пытался вспомнить, что такого мог ему сделать, но, перебрав все ситуации взаимодействия с Мартином за вчера, не нашёл ни одного подходящего случая. — Как я общался? — уточнил он. Мартин еле сдержал истерический смех, потому что думал, что Андрес тупо издевается. — То есть вы не помните что говорили мне в лежке вечером? — практически констатировал он. — Помню, — недоумевающе ответил Фонойоса. — И что? Ты обиделся на то, что я сказал, что ты не можешь общаться со мной на «ты»? — усмехнулся он, не веря, что на такое вообще возможно обидеться, но, заметив, что выражение лица Мартина слишком уж серьёзное для шутки, тоже сделался серьёзнее. — Ты что издеваешься? Я твой начальник, не забывай… — Не забываю, сеньор де Фонойоса, — процедил Берроте. — Мне пора работать, а то начальник у меня строгий, любит штрафы раздавать. Всего доброго, — небрежно бросил он, быстро разворачиваясь и уходя подальше от этого места. Нет, Андрес не расстроился, он просто остался в лёгкой растерянности. Ну, он же правда его начальник… Прогулялись один раз, и что? Неужели непонятно, что Андресу просто нужна была разрядка и он нашёл первого попавшегося человека? Они ведь не друзья. И какая разница, что Мартину он рассказал в ту ночь то, о чём никто из его бывших так называемых «друзей» не знал? И что, что он уже на подсознательном уровне начал доверять ему, если мозг не давал делать этого в полную меру? Жизнь научила его недоверию и удержанию даже самых приятных для него людей на расстоянии, и, к сожалению, Андрес не мог ничего с этим сделать. Страшно признавать, но он боялся. Боялся, что снова подпустит человека близко, прямо к уязвимым местам, а потом он просто бросит его за ненадобностью. Потому что найдётся кто-то более интересный, более легкодоступный, да просто нормальный человек, с которым будет намного легче, чем с Фонойосой. Мужчина прекрасно понимал и ему говорили об этом немыслимое количество раз — он сложный и недоверчивый человек, найти подход к которому сложнее, чем просто выбросить его из своей жизни. Так поступали все люди в жизни Андреса, и он знал, что и другие подумают так же, если узнают его ближе. Так зачем открываться, если им восхищаются в том фальшивом образе, что он создал? Для чего быть настоящим, если никто этого не оценит? Эти загадки оставались для Андреса неразгаданными уже множество лет, потому что он искренне не понимал, для чего люди вечно твердят ему фразу: «Будь настоящим. Покажи свои истинные эмоции!» Первое время Фонойоса доверял и действительно открывался людям с разных сторон, вот только в итоге они били по самым уязвимым местам. И Андрес понял, что в таком случае лучше бить будет он. Зачем снова подставляться под удары, он же не мазохист? *** Так прошла неделя. Мартин и Андрес не общались, демонстративно избегая друг друга, а когда контактировать всё же приходилось, их разговоры больше походили на какое-нибудь токсичное шоу, где оппоненты пытаются унизить друг друга на протяжении минуты, а если повезёт зрителям, даже нескольких. Язвительные фразочки, исполненные уколов шуточки — всё это уже стало для них привычным. Самое интересное, что оба ждали этих столкновений. Действительно, им так нравилось унижать друг друга, оба получали от этого просто неистовое удовольствие. И нет, это далеко не потому, что они ужасные люди, любящие как-то зацепить другого, дело скорее в том, что таким образом они могли общаться. Никто из них не собирался идти на какое-либо примирение в основном из-за гордыни, ведь просить прощения — унизительно. Для Андреса, по крайней мере, это было так. А Мартин не считал, что должен за что-то перед ним извиняться, ведь он, фактически, жертва какого-то странного его поведения. Андресу нравился Мартин. Он не признавался в этом себе, уж тем более окружающие об этом даже не подозревали, и это понятно, ведь те комментарии, что он отпускал в его сторону, не допускают в сторону симпатичных тебе людей. Не допускает никто, кроме Андреса. Это был его своеобразный метод общения, другой он себе позволить не мог. Тот вечер, проведённый с Мартином, всё ещё засел в памяти. Он сказал слишком много, перебрал с искренностью, совершенно ему несвойственной, и теперь не был уверен в том, что Мартин когда-нибудь не использует определённую информацию против него. Фонойоса боялся подпускать этого человека близко, потому что рядом с ним ему хотелось открываться, хотелось говорить обо всём, рассказывать о самых сокровенных тайнах и о том, чего он не рассказывал даже собственному брату, так как боялся осуждения. Он знал, что от Мартина осуждения не получит. Это и пугало. В порыве радости, что его понимает хоть один человек в этом мире, он мог выложить Берроте то, что потом может сломать ему карьеру, перекрыть пути куда угодно, да и в целом он падёт в глазах общества, у которого ещё остались хоть какие-то моральные нормы. Да, можно сказать, что он боялся подпускать Мартина близко. Он ему нравился как человек, безумно нравился и вызывал искреннее уважение, что случалось очень нечасто, если не говорить пресловутое «никогда». С ним было приятно общаться, он был развит разносторонне, что безусловно привлекало. Парень смыслил и в инженерии, и в музыке, и в книгах, и в экологии, этот список пополняют также политика, знаменитости, техника, сериалы, фильмы, химия, психология, всего и не перечесть, но главное — творчество. Мартин внимательно слушал Андреса, когда тот довольно долго рассказывал ему о своих любимых картинах и художниках, что было просто невероятно, потому что искусство — вот что Фонойоса не мог обсуждать ни с кем. Люди не слушали, меняли темы или просто были настолько необразованны, что не знали даже самых известных имён, что, конечно, выводило Андреса из себя. Но Андрес забывал о тех эмоциях, что получил в тот вечер от общения с Мартином. Заставлял себя забывать. Наученный жизненным опытом, он твердил себе одну простую фразу: «Ты не нужен никому, кроме себя. Ты надоешь человеку и он выбросит тебя за ненадобностью, а тебе потом с этим жить». К сожалению, он разучился доверять. Как не прискорбно, люди обычно не задумываются, какое влияние могут оказать на других одной неосторожно, импульсивно брошенной фразой. Люди не думают о том, что если сказать человеку, стоящему перед ними с маской безразличия, что он никому не нужен, что лучше быть одному, чем водиться с таким как он, что он сам виноват в том, что доверяет не ту информацию не тем людям, что он на всю жизнь останется один, потому что никто не захочет возиться с его бесконечными проблемами — этот человек рано или поздно сломается. Он не покажет этого другим, не покажет и тем, кто сломал его, но что-то навсегда перемениться в нём. Та часть души, когда-то ещё способная доверять и не бояться — схлопнется, оставив после себя только огромную чёрную дыру, которая будет поглощать беднягу изнутри до конца дней. Возможно, если бы люди чаще старались сдерживать свои эмоциональные порывы и говорили бы меньше, чем хочется, уменьшилось бы количество суицидов, призирающих себя людей, убийц, обиженных жизнью, вероятно, тоже могло бы поубавиться, ведь только кажется, что фраза: «Ты не нужен никому в этом мире» не заденет. Она станет отличным маленьким снежком для последующего нарастания в огромный снежный ком, который в итоге приведёт к необратимым последствиям. *** Этот вторник не отличался ничем от остальных вторников в «Адском веселье». Наплыв клиентов всё увеличивался и, несмотря на отвратительную погоду в этот день, парк был забит под завязку. Команде «Люциферов» не очень повезло, их поставили работать в зону Сатаны, куда люди по большей части и мечтали попасть. Высокие скоростные горки, кресла, крутящиеся на огромнейшей скорости, самолёты, держащие тебя в страхе переворота на протяжении всего полёта — конечно, людям это нравилось. Пожалуй, самым лучшим для Мартина в парке аттракционов были именно лица людей. Счастливые лица. У всех у них в жизнях наверняка были проблемы, но сюда они приходили забыться и повеселиться и это у них безусловно получалось. Радоваться за других Мартин умел и всегда был таким. Мать всегда говорила, что он слишком наивен и слишком любит людей, такими темпами он в этом мире не проживёт, но Берроте не слушал. Когда у самого в жизни полная анархия приятно видеть, что у кого-то не так. Вечером Мартин остался работать в ночную смену, все его друзья уже ушли домой, а он пошёл проверять «Колесо Люцифера» и чистить в нём кабинки. Работа непыльная, поэтому управился он быстро, хватило всего часа, поэтому уже в десять он возвращался домой. Ночь накрыла Палермо, непроглядная тьма немного напрягала Мартина, но его часть, отвечающая за эстетическое удовольствие, была явно удовлетворена, так как пляж под ночным, беззвёздным небом выглядел просто потрясающе. Луна сегодня была необыкновенно красивой, чисто белой, сверкающей. Она зачаровывала, в определённый момент Берроте даже остановился, чтобы получше её рассмотреть. Яркий свет бил в глаза, но ему отчего-то было всё равно. Как раз в этот момент его единения с природой в кармане неприятно завибрировал телефон и Мартин даже поморщился, опуская руку в карман. Его лицо исказила ещё более явная гримаса отвращения, когда он увидел, кто звонит. — Что? — уже изначально не особо приветливо начал он. — М-мартин, — из динамика телефона послышался какой-то безжизненный, встревоженный голос отчима. — Денег не дам. Что-то ещё? — Берроте проигнорировал окраску голоса Алана и очень скоро пожалеет об этом. — Твоя мать, Мартин, — тихо произнёс он, Мартин еле расслышал эту фразу, но внутри всё похолодело. Он не произносил ни слова, ожидая продолжения. — Пять часов назад она… — голос отчима звучал растерянно, будто он не понимал, что происходит. Такого Берроте ещё не доводилось слышать. — Она что, Алан? — затаив дыхание спросил Мартин. — Она… умерла, — Берроте слышал его тяжёлое дыхание, слышал, что слова лезут из него с трудом, но это уже не имело особо значения, так как новость… была ужасающей. — Почему ты не позвонил раньше? — только и спросил Мартин, сам удивляясь, что задал именно этот вопрос. — Пожалуйста, прости. Я просто… Я был в растерянности… Я час смотрел в стенку перед собой и ни о чём не думал, — рассеянно усмехнулся он. — И-извини, Алан, я не должен был… — Забудь. Я пойду посплю, наверно, не знаю, что делают в таких случаях… — Да, думаю, тебе лучше отдохнуть, — пусто произнёс Мартин, продолжая глядеть в одну точку — на ту самую луну на небе. Надо же, за эту минуту в его жизни переменилось буквально всё, зато луна всё та же… Он продолжил смотреть на неё и когда попрощался с Аланом, и спустя пять минут, десять, двадцать — Берроте сидел на мокром от дождя песке и смотрел на луну, в голове было практически пусто. Ни одной мысли — ни плохой, ни хорошей. Парень с детства слышал от всего окружения, что как бы мама не вела себя, она его любит. Что родители главное в жизни. Он всегда кивал на это, как бы соглашаясь, но в душе никогда не понимал, как это так, родители главное в жизни? Так уж получилось, что для матери Мартин всегда был на втором месте. Когда у неё не было очередного сожителя — сын нужен, когда был— «У меня что, есть сын?» И Берроте, к сожалению, понял свою ненужность слишком рано, но вот незадача, в отличие от других детей он будто и не нуждался в материнской любви. Для него было совершенно нормальным и привычным, что мамы никогда нет рядом, что в сложных ситуациях, так сказать, в радости и в горе, себя поддерживает только он сам. И, конечно, ни о каких тёплых чувствах к матери тут речи даже не шло. Мартин никогда не признавался в этом никому, возможно, из-за мнения общества, которое гласило, что даже думать о таком отвратительно, но в глубине души Берроте всегда считал её чужим человеком. И даже понимая то, что это не он виноват в том, что так чувствует, Мартин всё равно начинал медленно ненавидеть себя за собственные мысли. Ему всё равно. Его мать умерла, а ему практически плевать. Нет, конечно, было страшно, всё-таки, как никак, смерть это… тяжело. Но какого-то сочувствия, сострадания — их просто не было. Сложно сказать, о чём думал Мартин, пока сидел на песке. Возможно, вспоминал их последнюю встречу с мамой. Она тогда послала его к чёрту, сказав, что ей уже ничего не поможет, а он только зря потратит время, зарабатывая деньги для ходячего мертвеца. Он помнил, что тогда действительно испугался этой фразы. Да, слышать такое от собственной матери, какой бы он не была — страшно. Казалось, что всё это было уже в прошлой жизни, а не несколько недель назад. На слова матери Мартин тогда ответил простое «Всегда нужно верить в лучшее». На что она сказала: «Иногда смерть не самое страшное». Бог знает, что она тогда имела ввиду, но Берроте тогда испугался не на шутку. Точнее не испугался, по его коже просто пробежали неприятные мурашки. И только сейчас, сидя на песке, который благополучно впитывал всю свою влагу в шорты Мартина, он понимал, что она хотела этим сказать. Та жизнь, которой она жила, мало кому понравится. Не нравилась и ей. Куча долгов, постоянные выгоны с работы, драки с отчимом на грани потери сознания, истощающая болезнь, алкоголизм, наркомания и этот список можно продолжать долго. Неизвестно сколько Мартин просидел на том песке, втыкая в одну точку. Казалось, он даже не моргал. Но в один момент его сознание вдруг вернулось… в норму? Нет, конечно, не совсем, но теперь он мог переводить взгляд. Ещё немного помедлив, парень встал с земли, вяло отряхивая шорты. Он также поднял с земли телефон, дабы посмотреть время, и понял, что прошло ровно полчаса. Сейчас было одиннадцать часов вечера. Сделав всего несколько неуверенных шагов в сторону хостела, Мартин вдруг остановился. В чём смысл идти сейчас туда, ложиться спать, а завтра утром просыпаться и идти на работу? Зачем? Для чего? Для кого? Ему это больше не нужно. Поэтому, постояв так с минуту, Берроте перестроил маршрут, приняв внезапное решение — вернуться в парк. *** Он не помнил, как добрался до главной башни, которая также была комнатой страха, а главное офисом Артуро Романа, в который Мартин и направлялся. — Ты поздновато, — намекнул Артурито, уже, судя по всему, собиравшийся уходить. — Мне нужно написать заявление, — отчего-то хриплым, но достаточно требовательным голосом оповестил парень. Управляющий в замешательстве посмотрел на него, медленно присаживаясь за стол. — Об увольнении? — с тяжёлым вздохом спросил он, складывая пальцы домиком и утыкаясь в них лбом. — Да, — коротко ответил Мартин, садясь в кресло напротив. — Сейчас почти пик сезона… — постарался объяснить Артуро, с надеждой глядя на парня и с недоумением обнаруживая, что он вроде и смотрит на него, а вроде и нет. Взгляд Мартина будто проходит как-то сквозь… — По контракту могу, — спокойно пояснил Берроте, взгляд которого по прежнему не менялся, оставаясь таким же пустым и безразличным к происходящему. — Можешь, конечно, — осторожно согласился Артуро, которого всё ещё неимоверно напрягал этот отсутствующий взгляд. — Но ты подведёшь нас. Меня, свою кома… — Я спешу, — перебил он, а его взгляд вдруг стал чуть более осознанным, но Артуро менее страшно от этого не стало. Наоборот. Теперь глаза Мартина были полны какой-то холодной, леденящей душу решительности, но и той пустоты не лишились. — Х-хорошо, — не отрываясь от его глаз произнёс Артурито, на ощупь находя ручку от ящика под столом, а после достал оттуда чистый лист А4 и вытащил из подставки ручку. Когда управляющий диктовал Мартину текст для заявления, тот не думал ни о чём. Ни о том, что скажут ребята из команды, ни о том, что сейчас разгар сезона, да даже о реакции Андреса он не думал. Ведь для чего это всё? То, для чего он приехал сюда, навсегда потеряно, а он не намерен оставаться здесь совершенно бесцельно. *** Мартин проснулся следующим утром и с удивлением осознал, что на часах уже десять утра, в комнате никого нет, он выспался и чувствовал себя… неплохо. Да, именно неплохо, потому что отличным это состояние можно было назвать с натяжкой, отчего-то голова болела просто невыносимо. Он спустился вниз, выпил таблетку, достав её из аптечки Серхио, которую тот всегда ставил на самое видное место — стол, стоящий прямо напротив входа, чтобы если кому-то потребуется срочная помощь, он не растерялся. Что ж, случай Мартина сложно назвать экстренным, но мнительность Серхио определённо избавила его от лишних страданий. Берроте вернулся в постель, натягивая одеяло практически на голову. Он желал абстрагироваться от назойливых солнечных лучей, разливающихся по всей комнате. Через некоторое время пустого взгляда в пододеяльную тьму Мартин вдруг с ужасом осознал, что не помнит вчерашний вечер. Помнит, как написал заявление, помнит, как выходил из кабинета Артуро, и… да, вот на этом месте воспоминания обрывались. Спустя пару минут раздумий и тщетных попыток прорваться в дебри своих воспоминаний Берроте вспомнил что сказал вчера вечером друзьям. Он произнёс всего одну фразу: «Я плохо себя чувствую, завтра на работу не будите» и ушёл спать, пока остальные ещё сидели внизу и смотрели футбол. Вроде кто-то что-то спрашивал у него, кто-то даже пошёл следом, дабы разузнать, что случилось, но Мартин не отвечал, игнорируя всё и вся. Отлично, теперь он знал, почему кроме него в комнате никого нет, да и воспоминания прошлого вечера были восстановлены. Ну, в основном. Если честно, то, какими путями он добрался до хостела, Берроте не сильно волновало. Добрался и слава Богу. *** У Андреса сегодня было слишком хорошее настроение и он совершенно не верил, что что-либо сможет его испортить. На улице ярко светило солнце, дул лёгкий прохладный ветерок, а он сам выспался, приехав на работу к десяти часам, и то только потому что его вызывали. Даже то, что Артуро назначил ему очередную встречу не изменило его позитивного настроя, случавшегося крайне редко. С такими радужными мыслями он добрался до башни, по пути столкнувшись со своей командой в какой-то из зон. Андрес активно искал Мартина среди них, но, к несчастью, не нашёл. Не сказать, что Фонойоса сильно расстроился, просто это его слегка насторожило, да и хотелось как всегда перекинуться с ним парочкой язвительных фразочек, дабы поднять настроение ещё выше. Ну, видно не судьба. — Утра доброго, Артуро! — весело поздоровался Андрес, как всегда кидая свой чёрный портфель прямо на стол к управляющему, который от такого неожиданного жеста опасно вздрогнул, и подпись на документе, который он подписывал, вышла далеко за пределы листа. — С вами утро добрым не бывает, — пробубнил Роман, медленно выдыхая. — Но я искренне рад, что ваше настроение сегодня не располагает к унижению меня. — Не спешите с выводами, — фальшиво улыбнулся Фонойоса. — Так что же у вас за такое важное дело, ради которого я приехал сюда в свой… ну, практически выходной, — прикинул он, с интересом глядя на Артурито и надеясь, что тот понимает, что если информация, которую он сейчас собирается донести Андресу, не будет достойна хоть капли его внимания, Фонойоса очень разозлится. — У вас сотрудник уволился. Не знаю что делать, разгар сезона… — со вздохом рассказал Артуро, видимо, рассчитывая на какое-то сочувствие со стороны мужчины напротив, но его выражение лица не изменилось от слова совсем. Может, стало чуть более задумчивым. — Что ж, здесь, думаю, вы могли бы обойтись без моей помощи, — довольно убедительно заявил он. — Конечно, мог бы. Только в связи с этим у вас ещё куча документов, которые нужно заполнить, — он кивнул на аккуратно сложенную стопочку белых листов бумаги в углу стола. Фонойоса только рвано выдохнул, уже представляя, сколько увлекательных часов он проведёт за этими бумагами, когда его размышления вдруг были нагло прерваны одной неприятной мыслью… — Кто уволился? — как бы между делом поинтересовался Андрес. — Этот парень… Мартин, — вспомнил Артуро, что-то читая на листе бумаги, лежащем перед ним, а у Андреса сердце пропустило удар. Он сам не понял, когда успел к нему привязаться, но эта новость вызывала у него явно отрицательные и болезненные эмоции. — И вы просто так его отпустили? Разгар сезона, — Фонойоса пытался не выдавать своего волнения, но всё же смотрел ровно в глаза Роману. — Он был настойчив. — Вы пытались его уговорить? — Я же сказал, он был настроен решительно. — Значит плохо пытались, — даже слегка агрессивно выдал Андрес, тут же поднимаясь со своего места и хватая со стола портфель. — Заявление можете порвать и выкинуть, он никуда не уйдёт, — уже подходя к двери бросил он. — Вы так уверены в этом? — недоумевающе хмыкнул Артуро. — На все сто процентов, — буркнул он, плотно закрывая за собой дверь. Неужели ты и правда собираешься остановить его? Это насмехался над Андресом его же внутренний голос. Зачем, дорогой, для чего? С какой целью? Сдался тебе этот… — Да, сдался, — прошипел Фонойоса, быстро спускаясь по лестнице. Он не знал для чего и почему и даже не хотел пытаться отвечать себе на эти вопросы, просто что-то внутри давало ему понять, что если сейчас он потеряет Мартина, будет жалеть об этом долго. Очень. Потеряешь, ага… Не думал, что он уже уехал? Он ведь не местный? Смысл оставаться здесь, если он уже уво… — Да завались ты… — недовольно прошипел Андрес, практически бегом выходя из замка. В глубине души он понимал, что этот идиотский голос прав, но верить в это не хотелось. Каким бы скептиком и реалистом он не был, надежда всегда имела место в его сердце. Была она и сейчас, когда Фонойоса уже покидал парк с намерением вернуть Мартина обратно. Но как, ведь он даже не знает причины увольнения? А вот это не имело значения, потому что он видел цель, препятствия на пути к ней — ничто. *** Мартин спокойно читал какую-то книгу, позаимствованную из впечатляющей коллекции Серхио. Что за книга он не знал, да и о чём тоже, потому что тупо водил по строчкам глазами, иногда переворачивая странички. Таким образом за полчаса он продвинулся аж до десятой, успев запомнить только то, что какой-то Джеймс изменяет Эмили направо и налево. Он пребывал в своих мыслях, глубоко зарылся в них и, кажется, ничто не могло заставить его снова обратить внимание на внешний мир. За окном шли какие-то работы, его не беспокоило и это. Мартин не думал о смерти матери, нет, этот момент он проработал ещё вчера, поняв, что ему… нет, ну, фразой «всё равно» назвать это решение было бы аморально, поэтому Берроте обозначал это простым смирением. Ну, а что, в любом случае он уже ничего с этим не сделает, человек мёртв, вот и всё тут. Честно говоря, его больше волновало то, что он не мог заставить себя встать и уехать. Мартину нравилось здесь, он чувствовал, что те ребята, с которыми он тут познакомился, при желании смогут стать его друзьями на многие годы… Хорошо, хорошо, если уж совсем честно и откровенно — он думал об Андресе. Начнём с того, что уезжать он не хотел именно из-за него. Ему не давало покоя то, что они могли бы найти общий язык и стать хотя бы друзьями, стоит начать с малого. Мартин любил людей, но так глубоко, как зацепил его Фонойоса, задевал мало кто. Он размышлял о том, какая реакция была у Андреса, когда ему сказали об увольнении Мартина. Да, вероятно, ему было всё равно, но Берроте, если честно, нравилось думать о том, что он хотя бы немного расстроился. Может, где-то в глубине души… Глупо думать, что человек, которому на тебя плевать, расстроится из-за твоего исчезновения из его жизни, Мартин знал об этом и прекрасно понимал, но не мог ничего с собой поделать. Его размышления прервал громкий требовательный стук в дверь, от которого парень даже выронил книгу из рук. Он подумал, что это Даниэль или Анибаль, они часто возвращались в хостел за чем-нибудь, но они обычно не стучались… Горничная? А вот это может быть. Или всё-таки Агата? А вдруг Моника или, к примеру, Ракель? Поняв, что он думает слишком долго, Мартин легко тряхнул головой и крикнул: — Войдите! Он чуть плотнее укрылся одеялом, потому что был в одних шортах, без верха, и если это кто-то из девушек он не желал их смущать. Но когда дверь открылась, внутрь вошёл не Даниэль, не Анибаль, не девушки, да даже не горничная, это был… Андрес? На секунду Мартин подумал, что пока читал эту увлекательную книжку он просто заснул, либо бредит… ну, мало ли. Андрес закрыл за собой дверь и остался стоять около неё, всё ещё немного тяжело дыша. Он был прекрасен, как и всегда, этого Мартин не мог не заметить: тёмно-синее поло, штаны идентичного цвета, белые кеды — сегодня он был не столь официален, как обычно, но это было даже лучше. Мартин смотрел на него максимально удивлённо, но к нему быстро пришло осознание, для чего он здесь: — Серхио на работе, если… — Я знаю, — кивнул Андрес, не отрывая взгляда от парня. Он всё ещё не верил в то, что успел, и что тот ещё здесь, никуда не уехал. Что ж, видимо, сама судьба хотела, чтобы он остался. — Угу… — задумчиво ответил Мартин. — Тогда вы что-то… хотели? — как бы для галочки поинтересовался Берроте, потому что от него самого-то Фонойоса вряд ли что-то хотел. Может нужно было взять что-то у брата или что-нибудь подобное. — Хотел, — кивнул Андрес, взяв себя в руки. То что он сам пришёл к Мартину, чтобы уговорить остаться, не значит, что он должен терять лицо. Мужчина прошёл к кровати, кажется, Анибаля и спокойно сел на неё, не обращая внимания на дикое сердцебиение. Мартин понял намёк, хоть и был удивлён таким поворотом событий. Он нехотя вылез из-под одеяла и спустился вниз, усаживаясь на кровать Серхио прямо напротив Андреса и даже как-то забывая натянуть хоть какую-нибудь футболку. Шок перекрывал возможность здраво мыслить. Странно, но Андреса его вид не смутил от слова совсем. Наоборот, он удивился тому, насколько у Мартина красивый торс. Нет, он не был качком, просто держался в отличной форме, поэтому несколько секунд Фонойоса просто рассматривал его тело, не в силах оторваться. Берроте же с свою очередь даже не замечал оценивающего взгляда Андреса, он всё ещё не отошёл от того, что тот пришёл именно к нему. — Почему… — наконец начал Андрес, с трудом отрывая взгляд от оголённого тела Мартина и теперь глядя ему в глаза, в которых легко считывалась растерянность. — Почему ты уволился? — чуть увереннее закончил он. Брови у Берроте взлетели вверх, а глаза расширились. Теперь он был не только растерян, но и удивлён. То есть он пришёл сюда, чтобы спросить почему Мартин уволился? О, Боже… — Я… так получилось, — кое-как подбирая слова ответил парень. — Если тебя не устроила зарплата, ты мог просто сказать мне… — отчасти озадаченно произнёс Андрес. — Нет, просто… — А если ты думаешь, что не успеешь собрать деньги на лечение, я помог бы и в этом, — теперь Фонойоса просто вслух озвучивал свои мысли. Он почему-то пытался сам найти ответы на свой вопрос, хотя напротив сидел человек, который знал его. — Да не нужны уже деньги, — печально хмыкнул Мартин, отводя взгляд вниз. — Моя мать умерла. Вчера, — он болезненно улыбнулся, снова глядя на Андреса, который от такого ответа просто впал в ступор, ведь ожидал чего угодно, но этот вариант почему-то даже не рассматривал. — А… — только и выдавил Фонойоса. — Прости, — действительно слегка виновато сказал он, внимательно глядя на Мартина. Тот не был слишком разочарован, но в любом случае переживал по этому поводу. Из того разговора, когда они гуляли ночью, Андрес знал, что Берроте не привязан к родственникам, поэтому мог хорошо понимать его реакцию. — За что? — хмыкнул Мартин, наконец приходя в себя от шока. Фонойоса понял, что он задал этот вопрос не просто так и не ждал, что тот ответит: «За то что спросил» или что-то подобное. Мартин хотел, чтобы Андрес извинился за своё… не очень приемлемое поведение в отношении его. И Фонойоса сам хотел бы это сделать, потому что понимал, что некоторые вещи, которые он говорил, не были правильными и любой другой человек мог бы дать ему за такое по лицу, но не Мартин. Он терпеливо ждал. Но если он сейчас извиниться, значит покажет, что его можно прогибать под себя. Что его поведение всего лишь маска. Этого нельзя было допускать, но Андрес понимал, что если хочет, чтобы Мартин говорил с ним, ему нужно переступить через себя. — За… всё. Прости, я не должен был вести себя так, как вёл. Надеюсь, ты понимаешь, что дело не в тебе. Если тебе интересно, мне даже немного стыдно, — ухмыльнулся Андрес, а Берроте теперь был сражён наповал. Он не ожидал, что Фонойоса будет извиняться перед ним. — Вы меня тоже извините. Я, наверно, не должен был поддерживать ваши правила игры, — усмехнулся он. — Боюсь, если бы ты их не поддерживал, я начал бы переходить все грани, — прискорбно объяснил Андрес. Мартин еле заметно кивнул и оба отвели взгляды, на некоторое время погружаясь в свои мысли. Вышла какая-то минута молчания, в которой, правда, не присутствовало и капли напряжения. — Почему ты вообще разговариваешь со мной? — вдруг спросил Фонойоса, понимая, что звучит это не очень для его репутации бесчувственного типа, но раз уж начал открываться, почему бы и не попробовать… — Ну я же вижу, что вы ведёте себя так не потому что вы идиот, ненавидящий весь мир, — фыркнул Мартин, а Андрес только грустно усмехнулся. — Я пытался понять почему тогда. Спойлер: я так и не понял, — ухмыльнулся он, а Фонойоса тихо рассмеялся, понимая, что, видимо, всё это время справлялся со своей задачей, и даже Мартин не понял, в чём дело. — Не думаю, что тебе нужно об этом знать, но я обещаю, что впредь буду вести себя… иначе. Но и ты мне пообещай, что о моём визите к тебе никто не узнает, — настойчиво попросил он, а Берроте сразу подумал, что никому и не рассказал бы. — Да, конечно, — кивнул Мартин. — Наверно, просить тебя остаться теперь бессмысленно… — слегка растерянно усмехнулся Андрес. — Я… останусь, думаю, — неожиданно даже для самого себя выдал Мартин. Конечно, виной всему был Андрес. Берроте вдруг почему-то снова начал слепо верить в то, что они могут стать друзьями. Он очень хотел иметь такого друга. Фонойоса мягко улыбнулся, чего Мартин от него не наблюдал с того самого вечера, когда они гуляли по пляжу вдвоём. — Только можно я спрошу? — быстро поинтересовался парень, будто боясь, что Андрес сейчас просто убежит и он не успеет задать вопрос, так волнующий его. — Почему вы пришли? Андрес задумчиво поднял взгляд к потолку, делая глубокий вдох. Да чтоб он сам знал, почему решил прийти… — Не знаю, — признался Фонойоса, пожимая плечами. — Я не хотел, чтобы ты уходил. — Почему? — допытывался Мартин. — Ты задаёшь слишком много вопросов, — усмехнулся Андрес, поднимаясь со своего места и проходя к двери. Он уже взялся за ручку, как вдруг остановился и оглянулся, снова глядя на Берроте. — У нас с Артурито завтра важная встреча по поводу парка, он сказал, что нужно взять с собой нескольких сотрудников. Поедешь? — Я… д-да, — Мартин несколько раз кивнул, пребывая в лёгком шоке от такого предложения. Андрес в свою очередь снова улыбнулся, совершенно очаровательно, и вышел из комнаты.