Призрак прошлого Рождества

Набирая незнакомый номер, Лань Чжань нервно выстукивал на телефонном чехле какую-то успокаивающую мелодию. Он уже сожалел, что ввязался в это. Но не мог не попробовать. Су Шэ еще не ушел, пытаясь «поймать» такси подешевле, а Лань Чжань уже понял для себя, что должен, отчаянно нуждается в том, чтобы разобраться в происходящем. И помочь А-Юаню, если будет необходимо. Но прежде всего, помочь себе самому. И Вэй Ину. Кем бы он ни был. Кем бы он ни был, он совершенно точно существовал. Лань Чжань нашел его страницу в соцсетях, полную снимков в дружеских компаниях, комментариев к популярным играм и отзывов на рестораны сычуаньской или мексиканской кухни. На одной из фотографий был отмечен юноша с хмурым выражением лица, на вид — ровесник самого Вэй Ина, не старше. Цзян Чэн, чья страница уже «была удалена пользователем». — Да? — послышалось в трубке. Голос Цзян Чэна был ему подстать, как будто его только что очень плохо обслужили в кафе, а потом оплата по QR-коду не прошла, интернет завис и пришлось просить помощи у подруги, что-то в этом роде. — Цзян Чэн? — Молчание. Лань Чжань набрал воздуха в легкие: — Меня зовут Лань Чжань. Я... — Я знаю, зачем вы звоните, — прервал его Цзян Чэн, не потрудившись дослушать до конца (как грубо!). После пары мучительных секунд затишья он сказал: — Встретимся завтра в десять утра в парке, — и назвал адрес. — Сможете меня узнать? — А? Да, — подтвердил Лань Чжань. Только две минуты назад пялился на его фото, разумеется, он его узнает. А потом послышались гудки. Лань Чжань нелепо уставился на потухший экран. И... это все? Вот так просто? Странная мысль — «и как Вэй Ин сладил с таким человеком?!» — промелькнула в голове, и Лань Чжань вдруг выдохнул спокойно. Кресло-качалка, которое по обыкновению занял хохочущий от души (буквально и фигурально) Вэй Ин, едва заметно сдвинулось с места. Но Лань Чжань этого как будто не заметил — или попросту решил не замечать. *** Первым, что Цзян Чэн ему сказал, оказалось: — И какое вам дело до Вэй Ина? Лань Чжань опешил. Он готовился к чему-то подобному, но все-таки подобная прямота, признаться, обескураживала. Цзян Чэн в фиолетовой куртке, той самой, в которой он был на фото из профиля Вэй Ина, торчал у фонтана в центре названного им парка, с излишней неосторожностью озираясь по сторонам. Это был небольшой уголок природы посреди спального района — чтобы жителям было где гулять с коляской или выходить на пробежки. В руке Цзян Чэн зажимал поводок — а у его ног сидела красивая собака с умной мордой, кажется, порода называлась хаски, но Лань Чжань не очень в этом разбирался. — Разве я говорил, зачем... что... Он совершенно точно не произносил имени Вэй Ина. Откуда Цзян Чэну знать?.. Проследив за его взглядом, Цзян Чэн нехотя сообщил: — Младший дядя подарил племяннику эту псину, но выгуливать ее приходится мне. — А сколько ему лет? — Лань Чжань как можно более вежливо попытался завязать разговор. Он всегда интересовался детьми, о которых ему рассказывали — наверное, профессиональный интерес. Но Цзян Чэн как-то странно глянул на него, хмыкнул и сообщил: — Кому, дяде? Двадцать три. Пойдемте-ка отсюда, — и еще раз оглянулся по сторонам, как будто за ним следили. — Вы... кого-то боитесь? — Лань Чжаню пришлось перейти на быстрый шаг, чтобы не отставать на гололеде. Собака, проскулив что-то невнятное, последовала за хозяином, гордо подняв хвост. — Я никого не боюсь, — мрачно сообщил Цзян Чэн, и по его воинственному виду нельзя было усомниться в искренности этих слов. Однако, немного обогнав Лань Чжаня, он добавил, не поворачиваясь к нему спиной: — Кроме, разве что, моей невесты. *** Итак, раньше нельзя было и предположить наличие личной жизни у одной из главных хирургов больницы, но Вэнь Цин действительно оказалась невестой Цзян Чэна. Свадьбу еще не назначили, однако объединение семейств обещало стать грандиозным событием. Дело в том, что врачебные сообщества, особенно среди потомственных медиков, были весьма узкими. Цзян Чэну прочили место директора в компании его отца — они производили диагностическое оборудование: аппараты для УЗИ, МРТ, рентгены и многое другое. Лань Чжань знал обо всем этом только шапочно, просто чтобы знать, куда направить пациента, чтобы поставить грамотный диагноз, и не более того. А вот Цзяны на этом, не в присутствии Феи будет сказано, собаку съели. Как и, видимо, в «политике», потому что Лань Чжань и его семья совершенно не касались всех этих закулисных игр. Он почувствовал себя наивным ребенком, осознав вдруг, что в медицинском мире происходит настоящее деление территорий и власти, будто в какой-нибудь игре про мафию. Вэни вот были настоящими монополистами. Они покупали более мелкие фирмы, производили лекарства и косметику, захватывали сферы влияния. А Вэнь Жохань, дядя Вэнь Цин, любил больше всего направление «оздоровления» на грани медицины и развлечений, патентовал БАДы и владел целой кучей спа-комплексов и целебных горячих источников. Что в таком случае делала в муниципальной больнице его племянница, было не очень понятно, но довольно интригующе. Цзян Чэн завел его в какой-то бар, сейчас совсем пустой. Хотя вывеска у входа и обещала «вкусные домашние завтраки», даже за стойкой не было ни души. Они заняли место в глубине комнаты, там, где их уж точно нельзя было увидеть через большое окно, украшенное выключенной иллюминацией. Лань Чжань опустился напротив Цзян Чэна и принялся расстегивать пальто, когда тот невозмутимо сообщил: — Вэй Ина убили. Как раз чуть больше года назад. Лань Чжань почувствовал себя так, будто что-то упало в груди, провалившись в низ живота. Так бывает, когда резко земля уходит из-под ног. Он знал, что Вэй Ин мертв, знал о характере его травм, видел заключение коронера, но все равно, услышать от этом вслух... — Я... Мне очень жаль, — сказал он, не подумав. Темный, тяжелый взгляд Цзян Чэна на мгновение потеплел. — А я думал, вы другой, — невпопад вырвалось у него. Лань Чжань не стал уточнять, какой именно, — все и так было понятно. — Мы с вашей невестой... не нашли общего языка, к сожалению, — дипломатично проговорил он, теребя уголок шарфа в руке. Он не знал, стоит ли снимать верхнюю одежду, учитывая, что его собеседник так этого и не сделал. — Эй, мы того, за... закрыты! Уходите, у нас нельзя греться, ха, — послышалось откуда-то сбоку, из подсобки, и к ним выплыл дородный мужчина в заляпанном поварским фартуке. Но, узнав Цзян Чэна, он мигом переменился в лице. — Глава Яо, давайте без фокусов, а, — вздохнул тот, наконец потянув за язычок фиолетовой молнии на куртке. Методично избавляясь от перчаток, шапки, явно связанного кем-то из близких снуда, он отчеканил: — Две порции завтрака. И налейте мне кофе, чернее, чем в заднице дьявола, а ему... — Он снова бросил чертовски подозрительный взгляд на Лань Чжаня и приказал: — Чай. Зеленый. — Погорячее, — кивнул Лань Чжань, только сейчас ощутив, как сильно продрог в утреннем парке. Он уже был рад и тому, что не пришлось пить чего «погорячее». Цзян Чэн как-то снисходительно хмыкнул, как будто прочитал его мысли, а затем вспомнил: — И Фее чего-нибудь вынесите, — собаку оставили привязанной в теплом предбаннике, и теперь она жалобно высматривала людей через стекло в дверях. — Из объедков получше. — Разумеется, что угодно для любимых клиентов! Я сейчас. — И «глава Яо» упорхал на кухню. Лань Чжань, аккуратно устроив свои вещи на ветвистой вешалке в углу, наконец осмотрелся и с ужасом понял, что именно в этом заведении было сделано то фото. Вэй Ин, с ослепительной улыбкой обнимающий недовольного этим Цзян Чэна за плечи. А на заднем плане — эта самая стойка, обшитая деревом, с пивными кегами у правого края и холодильной витриной у левого. Чтобы отвлечься, Лань Чжань обратил все свое внимание на собеседника, пусть это и было не совсем вежливо. У Цзян Чэна оказалась выправка человека, привыкшего командовать — может, он служил в армии? Должно быть, им с Вэнь Цин очень повезло найти друг друга — она тоже казалась... непростым человеком. Старательно избегающий его взгляда Цзян Чэн наконец фыркнул и бросил вдруг: — Будь здесь Вэй Ин, он бы сказал какую-нибудь глупость вроде «чего уставился, неужто я такой красивый?». — Но его здесь нет, — неожиданно мягко ответил Лань Чжань. — Вы с ним... — Цзян Чэн прочистил горло, а потом снова отвернулся, наблюдая за попытками Феи создать под дверью подкоп, невзирая на совершенно неподкопный линолеум. — Впрочем, это не мое дело. Я решил встретиться с вами, потому что ваша настойчивость... заслуживает похвалы. — Вэнь Цин предупредила вас о том, что я могу позвонить? — догадался Лань Чжань. Цзян Чэн кивнул: — Да, и она запретила мне брать трубку. Что-то там про неустойчивость психики и все такое. Но мне стало... любопытно. — Он поднял глаза от растерзанной почти в клочья салфетки, которой поначалу предназначалось стать цветком лотоса. На миг его лицо озарилось, будто в зрачках мелькнули искорки смеха. — Вэй Ин был мне как брат. Лань Чжань поверил ему безоговорочно. Они с Вэй Ином выросли вместе — учились в одной закрытой школе для богатеев. Как оказалось, Вэй Ин выиграл там стипендию как одаренный сирота. Из-за этого его поначалу задирали, но Цзян Чэн «прогнал всех псов» на пути. Рассказывая об этом, он полнился непонятной Лань Чжаню гордости, как будто в том, чтобы просто заступиться за друга, была какая-то особая честь. — Извините за грубость. — Лань Чжань осторожно отхлебнул зеленоватую жижу в своей чашке и проглотил, пока та не пошла носом. Вот почему он не любил есть и пить вне дома, в непроверенных забегаловках. — Но какое отношение это имеет к?.. Похоже, он заразился излишней прямолинейностью. — К его гибели? Признаться, никакого. — И как он погиб? Цзян Чэн, до этого гревший руки о бумажный стаканчик без надписей, хотя те должны были согреться еще десять минут назад, очень громко, просто отвратительно хлебнул свой кофе и выдал шокирующее признание: — Понятия не имею. ***