Призрак прошлого Рождества

По пути домой Лань Чжань заглянул в канцелярский отдел и купил небольшую белую доску и пару смывающихся маркеров и магнитов для нее. Такая как раз нужна была в кабинет логопедии, но и ему она пригодится. Дома он прикрепил к ней распечатки, старые и новые. На новых среди прочего было фото с Цзян Чэном и репост статьи про Вэнь Цин из местной газеты — Вэй Ин хвастался у себя на странице тем, «какая крутая его будущая сестра». К распечаткам и добавились несколько слов: «Цзян Чэн? — Лучшие друзья — Бытовой конфликт?» «Вэнь Цин? — Вэни? — Вэнь Юань — Бизнес? Быт?» «Кто-то еще?» Ему не хотелось называть это списком подозреваемых, но все зацепки вели к семье Вэнь. Вэнь Юань, Вэнь Цин, ее жених, все были тесно связаны с Вэй Ином. Но Лань Чжаню, разумеется, оставалось неизвестно, кто из них (помимо малыша А-Юаня) мог желать ему смерти. Вэни и впрямь были темной лошадкой. Но даже на их фоне выделялся, если так можно выразиться, «гнедой жеребец» — Цзян Чэн. Его слова о Вэй Ине... все, что он говорил... что-то во всем этом настораживало. Нет, тому, что они дружили со школы, невозможно не поверить, а вот остальное вызывало все больше и больше вопросов. Зачем вообще он встретился с излишне любопытным стажером педиатрии? Почему делился трогательными историями из детства и юности, хотел обелить свое имя, отвести подозрения? И почему наконец Вэнь Цин запретила ему общаться с Лань Чжанем, что она (или они) скрывает? Вспыльчивый любитель контроля, вечно хмурый, всегда готовый взорваться гневом... Может, обычная домашняя потасовка, толкнул-упал-умер, а А-Юань случайно это увидел? Или, скажем... драматичный любовный треугольник? Или запланированное роковыми влюбленными убийство, совершенное из таинственных корыстных побуждений ради страсти и ненависти, самых мощных из человеческих чувств? — Эх, Лань Чжань, похоже, тебе пора сочинять иронические детективы, — протянул он вслух, по завершении трудов уставившись на свою доску. Все эти домыслы и придумки совсем не были в его стиле. Кресло в углу согласно молчало. Впрочем, как известно, ночь — это время призраков. А до вечера было еще далеко. Лань Чжань, не позволяя себе долго раздумывать, чтобы не передумать, схватил сумку с копиями распечаток, сфотографировал доску и выскочил за дверь. Нельзя двигаться дальше, не зная даже, что именно случилось. Он решил поговорить с кем-нибудь в полиции. К счастью, на примете имелся подходящий человек. *** Не Хуайсан являлся младшим сводным братом Не Минцзюэ, «настоящего полковника» в их компании. Мамы Не Минцзюэ и Лань Сичэня дружили в молодости, поэтому их дети продолжили традицию. А так как Не Хуайсан и Лань Чжань были почти ровесниками, когда семьи приходили друг к другу в гости, их оставляли играть вместе. Но Не Хуайсан всегда откровенно побаивался Лань Чжаня, любящего сыпать дядюшкиными или отцовскими поучениями направо и налево. Даже будучи совсем детьми, они никак не могли найти общий язык. Однажды Не Хуайсан предложил устроить розыгрыш для их братьев, на что Лань Чжань непререкаемым тоном заявил, что обманывать нехорошо, за что его навеки записали в ужасные зануды. В оправдание Лань Чжаня, он и правда был довольно внушаем, и по сей день авторитет взрослых членов семьи оставался для него незыблемым. Хотя насчет некоторых вещей он, конечно, и пересмотрел свои взгляды, розыгрыши по-прежнему не казались ему смешными. И когда на пятнадцатилетие Не Хуайсан устроил такой для него самого, они перестали общаться на целых два года. Лань Сичэнь как мог убеждал брата сменить гнев на милость, и в конце концов Не Хуайсана простили, но дружбы это не вернуло. А теперь именно Не Хуайсан оставался единственной ниточкой, которая могла подвести к разгадке или хотя бы подсказать следующее направление поисков. Потому что Не Хуайсан, как и положено выходцу из семьи с потомственным кумовством, коими так или иначе оставались и Не, и Вэни, и Цзяны, и даже Лани, работал в правоохранительных органах. Лань Чжань попросился к нему на «аудиенцию», уже готовясь к отказу, но секретарша с приятным голосом после небольшой паузы от имени Не Хуайсана пригласила его «на вечерний чай». — Мянь-Мянь, принеси нам зеленый чай, самый лучший, — с улыбкой попросил Не Хуайсан, и эта его улыбка намекала девушке поскорее закрыть дверь за собой. — Спасибо, что нашел для меня время, — вставил Лань Чжань, понимая, что и правда обязан. — Еще и так внезапно. — Что ты, что ты, ты не представляешь, как я рад нашей встрече. Лань Чжань с порога оказался пристыженным и побежденным, как и планировал Не Хуайсан. Почувствовав свое превосходство, он соблаговолил покинуть похожее на офисный трон рабочее кресло и выйти из-за массивного стола. За все то время, что они не виделись, он успел процентов на двадцать увеличить свое сходство с довольным толстым котом, дорвавшимся до молока, и процентов на пятьдесят — коллекцию боевых вееров, которую хранил прямо в кабинете, за стеклом стройного стеллажа. — Показать тебе моих крошек? — предложил Не Хуайсан, заметив интерес. — Там есть прекрасные исторические образцы... Или можем сразу перейти к делу. За последнее предложение Лань Чжань был ему искренне благодарен: — Я обязательно хочу услышать все-все о пополнении в твоей коллекции, но чуть позже. Я... В кабинет постучали — это Мянь-Мянь (неужели ее и правда так зовут, удивился Лань Чжань) принесла недурственный зеленый чай в глиняном чайнике. Хоть Не Хуайсану еще было далеко до поста генерала, как у его брата, он служил на широкую ногу, так сказать, с генеральским размахом. — Ты... — выпроводив секретаршу, Не Хуайсан попытался предположить, что привело Лань Чжаня в его кабинет, забавно прищурившись. — Ты хочешь попросить, чтобы я пробил для тебя одного человечка, верно? — Почти, — не сдержал хмыканья Лань Чжань. — Откуда ты знаешь? — Ко мне частенько обращаются с такими запросами, особенно старые знакомые, — Не Хуайсан махнул рукой, как бы говоря, что это неважно. Лань Чжаню стало очень неловко. Если переводить на язык грубоватого, но прямого как палка Цзян Чэна, ему только что сообщили, что друзья вспоминают о Не Хуайсане, лишь когда им нужно задействовать его профессиональные связи и возможности. — Если для тебя это неудо... — Что ты, что ты. И знать ничего не хочу! Кого ты хочешь пробить? Лань Чжань отпил еще немного чудесного напитка, прежде чем признаться: — Этот человек уже умер. Я хотел просто узнать, как. На лице Не Хуайсана отразилась целая гамма эмоций, пока пальцы замерли над клавиатурой пробуженного к жизни как раз по этому случаю рабочего компьютера. — ...Мертв? Как так? Ты что, ищешь призрака? — глупо улыбнулся он. Неужели люди всегда ведут себя так раздражающе, когда речь заходит о смерти?.. Раньше Лань Чжань этого не замечал, но Су Шэ, теперь и Не Хуайсан... Он сдержанно назвал имя, а также дату смерти. — Я просто хочу узнать... что случилось. Говорят, это было убийство. Мне интересно, почему не нашли виновного. — Понимаю, — сочувствующе произнес Не Хуайсан, перекрикивая громко печатающий принтер. — Ха, посмотри только, преступник-то пойман! — Что? — у Лань Чжаня захватило дыхание. Как это «пойман»? Не Хуайсан протянул ему стопку страниц из дела Вэй Ина. — Ага, вот же он, некий Мо Сюаньюй. Отбывает свой срок уже почти год. Все посыпалось как карточный домик. Если преступник пойман, почему?.. — Если преступник пойман, почему он не у... — Лань Чжань осекся, и сам не веря в то, что только что произнес. Почему Вэй Ин не нашел покой, хотел сказать он. «Я не верю в призраков! Не верю, нет!» — мысли наскакивали друг на дружку, повторялись, и, верно, отражались в его глазах, потому что Не Хуайсан встревоженно спросил: — Лань Чжань? Лань Чжань! Ты как, в порядке? Он не верил в дома с привидениями и медиумов с хрустальными шарами, но Вэй Ин был его призраком, он преследовал его, потому что хотел, чтобы Лань Чжань раскрыл правду и отыскал его убийцу, разве не так? — Нашатырь! Мянь-Мянь, тащи нашатырь! А мне — виски! — послышалось на грани сознания до того, как он его столь предсказуемо потерял. *** Выходит, все было зря, и он потратил праздничные выходные на ерунду. Впустую. На душе тоже было пусто — и до странного легко. Не Хуайсан привез его прямо домой на своей дорогой машине и все извинялся, что дал водителю выходной в честь праздников — самому-то все равно сидеть «на дежурстве». Лань Чжань хотел предложить чаю, но не успевал за Не Хуайсаном что в прошлом, что сейчас, и вот уже он в одиночестве, бездумно листает распечатки дела Вэй Ина, как будто на страницах ничего нет. Мо Сюаньюй, убийство при попытке ограбления. Это произошло в доме Вэней, где Вэй Ин ожидал возвращения лучшего друга с невестой после позднего киносеанса. Свидетель — малолетний Вэнь Юань, который не смог рассказать ничего дельного. Впрочем, в этом не было необходимости — Мо Сюаньюй оставил отпечатки не только по всему дому, но и во многих домах по соседству. Он был завзятым домушником, но обычно так не прокалывался и не шел на дело, не убедившись, что внутри ни души. Должно быть, преступник проник на территорию, но его заметил Вэй Ин. Судя по результатам следственного эксперимента, завязалась потасовка. Мо Сюаньюя вскоре повязали, затем — суд и вердикт «виновен». С фотографии взирал тощий юноша с каким-то несчастным взглядом. «Виновен» было написано у него на лице, но своей вины по части убийства он так и не признал, только попытку ограбления. В кармане пальто Лань Чжаня задребезжал телефон — это Не Хуайсан скинул какие-то видео. Поспешно открыв ноутбук, Лань Чжань снова увидел тощего парня — сидящим в комнате для допросов. Как загипнотизированный, он принялся смотреть. Если уж Лань Чжань казался Вэнь Цин «нестабильным» и «внушаемым», хорошо, что она не была близко знакома с Мо Сюаньюем. Тот путался в собственных словах, с совершенно безумным видом хватался за голову, то и дело обещал себя убить, начинал плакать и звать маму. Но вот что странно, во все моменты, когда речь заходила о том, как именно, почему и так далее Мо Сюаньюй убил Вэй Ина, запись рябила, будто камера громко возражала против подобной постановки вопроса. А затем, ближе к концу записи, отдельные слова и фразы и вовсе начали пропадать. Тогда офицер как раз начал спрашивать у Мо Сюаньюя, не испытывает ли тот вины перед родными и близкими убитого им человека, чем совсем довел беднягу до белого каления. «Убийца» принялся кричать нечто бессвязное. Но некоторые, довольно длинные отрывки его исступленной речи исчезли из записи, хотя понять их смысл без контекста было довольно непросто. Лань Чжань схватил ручку и записал на обратной стороне одной из распечаток то, что получилось: «Я... не... мертв... Нет... Нет... Я... еще... здесь». Он захлопнул ноутбук и отшвырнул его на диван. «Спокойнее, Лань Чжань, не нужно так нервничать, — попытался он вразумить себя самого. — Сейчас ты... примешь освежающий душ, а потом... подумаешь еще раз. Мама в такой ситуации предложила бы выпить чаю». — Да вот беда, — проговорил он вслух, почти смеясь, — мама-то тоже умерла. *** — Брат? — бесцветным тоном проговорил Лань Чжань, все-таки взяв трубку после долгих раздумий. Уже было поздновато для звонков, даже вечерних. — Эргэ, — послышался вдалеке приятный голос и звон бокалов. Видимо, между братом и Цзинь Гуанъяо произошла немая беседа, потому что тот уже тише спросил: — Твой брат? «Эргэ»? Лань Чжань невольно ощутил себя третьим лишним в беседе, которая даже не успела начаться. Стремясь избавиться от несвойственного себе чувства, он уточнил: — Брат? Что-то случилось? — Да, да, я здесь! — с секундным запозданием ответил Лань Сичэнь, а затем натужно рассмеялся. — А-Яо передает тебе привет. Ты… — А-Яо, вот ты где! — громкая пьяная речь на заднем фоне была так выразительна, что даже сидевшему в своей гостиной Лань Чжаню показалось, будто ему в лицо дыхнули перегаром. — Ты спрашивал про какого-то Вэй Ина, да? — Лань Сичэнь попытался перекричать неожиданно включившуюся музыку на фоне. Похоже, они неплохо развлекаются на своей псевдоконференции, не сдержал злорадства Лань Чжань. — Это уже неваж... — Вэй Ин? — вместо Лань Чжаня ответил Цзинь Гуаншань. — Этот чертов паршивец, чтоб его! — Отец, — принялся увещевать его Цзинь Гуанъяо, — нехорошо так говорить, тем более, про... — он деликатно запнулся, не заканчивая предложение, но Лань Чжань встрепенулся, прекрасно зная, о чем шла речь. «Про мертвых»! Именно из-за Цзинь Гуаншаня Лань Сичэнь и согласился отправиться в горы на праздники — «А-Яо» хотел впечатлить отца и ему нужна была поддержка «эргэ». Лань Чжань слишком вымотался, как морально, так и физически, и сил на то, чтобы не язвить хотя бы мысленно, у него уже не оставалось. — О, так вы знакомы? — удивился Лань Сичэнь. — А брат... — Чтоб ты знал, А-Чэнь, — похоже, Цзинь Гуаншань и правда порядочно перепил, — этот Вэй Ин пытался расстроить свадьбу моего сына! Он с такой гордостью и уверенностью выделил «моего сына», что не оставалось никаких сомнений — речь не про Цзинь Гуанъяо, а про признанного наследника отца, Цзинь Цзысюаня. Правда, тот уже несколько лет как был женат. Запутанная история, Лань Чжань никогда не вдавался в детали. Кажется, их помолвку с девушкой из другой богатой семьи решили с детства, но Цзинь Цзысюань не желал жениться по расчету, из-за чего разбилось немало дорогой посуды в домах обеих сторон. Однако когда суженные выросли и все-таки познакомились, Цзинь Цзысюань вдруг воспылал к невесте нежными чувствами, хотя на месте ее семьи, постоянно получавшей одни только отказы в прошлом... — Я как раз об этом и хотел рассказать брату, — по сдержанному тону Лань Сичэня слышалось, что он силится не нагрубить Цзинь Гуаншаню. Он терпеть не мог, когда тот показывал пренебрежение своему незаконнорожденному сыну. — Попрошу меня извинить. Шум постепенно стих: Лань Сичэнь ушел из комнаты с музыкой и звоном бокалов. Лань Чжань напряженно вслушивался в легкий топот по лестнице и скрипы раскрываемых дверей. Наконец Лань Сичэнь поднес трубку к уху: — А-Чжань? Ты еще там? — Да! Что ты хо... о чем говорил Цзинь Гуаншань? — Супруга его обожаемого сына, — чтобы услышать такое пренебрежение в словах открытого и добросердечного Лань Сичэня, следовало хорошенько постараться, — Цзян Яньли вместе с мужем и сыном прибыла вчера. И она рассказывала за столом, как с месяц назад они ездили в храм, чтобы воскурить благовония и помолиться за упокоение души ее названного брата, которого зовут Вэй Ин! Я вспомнил, что где-то слышал это имя прежде, но только сегодня понял, что от тебя. — Цзян Яньли? Ты ничего не путаешь? Цзян. Цзян Яньли. Цзян! У Лань Чжаня так задрожали руки, что трубка заходила в них ходуном. — Конечно же, нет, — Лань Сичэнь все еще был немного раздражен. — Я ведь разговаривал с ней так же, как сейчас с тобой. Очень милая девушка, а с Цзинь Цзысюанем они вдвоем просто светятся вместе. Но мне показалось, что с Вэй Ином тот не ладил так же хорошо, как с его сестрой. И, как видишь, Цзинь Гуаншань разделяет мои опасения. Почему все так похоже на паутину? Хитроумная сеть, сплетенная воедино вокруг одной-единственной фигуры — Вэй Ина, которого жестоко убили в расцвете лет, свалив вину на несчастного домушника, куда больше похожего на жертву, чем на убийцу! — Спасибо, что позвонил, — только и смог выговорить Лань Чжань, прежде чем нажать на сброс. — Я постараюсь узнать еще что-нибудь, — пообещал Лань Сичэнь вдогонку, пока не услышал гудки. Он положил трубку и смахнул снег с балконных перил. Обычно сюда выходили покурить, но в такой вечер грех было не полюбоваться на звезды, пусть и холодно и идет снег. За спиной почти беззвучно открылась дверь, пахнув горячим воздухом вперемежку с перегаром, и на плечи Лань Сичэня лег уютный плед. Он улыбнулся, ощутив знакомое тепло. — Эргэ, ты ведь простудишься, зачем выскочил на улицу без одежды? — тихо пожурил А-Яо, по обыкновению вставая рядом. — Я одет, — возразил Лань Сичэнь, демонстрируя отличный, сшитый по фигуре костюм и галстук, завязанный способом, которого он не знает, потому что не хотел учиться. Ведь если научиться, больше не придется просить помощи, а к чему тогда носить эти жуткие неудобные галстуки? Конечно, А-Яо мог бы обжечь дыханием щеку, сказать какую-нибудь пошлость вроде «Это можно исправить» и забрать его в натопленные до неприличия комнаты. Но, по его обыкновению, не стал. ***