Призрак прошлого Рождества

Когда Лань Чжань взял трубку, она сказала лишь: «Мне нужно, чтобы кто-нибудь посидел с детьми. Вы сможете помочь? Не бесплатно, конечно». А теперь он стоял перед красивым особняком, недостаточно роскошным для Цзиней. Стоял и думал о том, что здесь бывал Вэй Ин, ходил по его коридорам, выглядывал в эти окна. И в этом самом доме его убили. Отняли жизнь, словно это какая-то шутка. И Лань Чжань все никак не мог собраться с мыслями, чтобы подойти ближе и нажать на звонок у резных ворот. — А-Юань будет вам рад, — вышедшая встречать его Вэнь Цин нервно куталась в полушубок. Видимо, здороваться не было ее вредной привычкой. — Добрый день, — бесстрастно проговорил Лань Чжань. Он решил не держать обиду за ее слова, сказанные ранее, но при этом и не спускать их со счетов. Тогда она наконец кивнула, окинула его испытывающим взглядом черных, будто прожигающих насквозь глаз, и повела его к дому. Лань Чжань подумал, что ворота можно было открыть и изнутри, но по какой-то причине хозяйка хотела увидеть его прежде прочих обитателей дома. — Вэнь Цин! Наконец-то, — послышался мелодичный женский голос из глубины дома. — Ты привела нам спасителя? Вэнь Цин подождала, пока Лань Чжань снимет пальто и обувь в прихожей, а затем без слов поманила его за собой. В большой комнате на первом этаже стоял большой обеденный стол, за которым сидели несколько человек, переговариваясь вполголоса. Чуть поодаль двое мальчиков играли с собакой, расположившись на какой-то гигантской шкуре. — Дядя своими руками убил этого медведя. А шкуру подарил мне. Здорово, правда? — ухмыльнулась Вэнь Цин, и какое-то хищное выражение на миг завладело ее бездонным взглядом. — Лань-гэгэ! — узнал гостя А-Юань, вскочив навстречу. — Ты пришел к нам в гости? Лань Чжань не сомневался, что «нам» означало «ко мне и А-Ину». — Мгм, — он подошел ближе и присел на корточки рядом с малышом, легонько потрепав того за волосы. — Ты гостил у меня, а теперь моя очередь. Девушка за столом рассмеялась. Она казалась случайной гостьей на этом сумрачном празднике жизни, не похожая ни на огненных Вэней, убивающих зверье направо и налево, ни на вычурных Цзиней, чья дорогая машина с ВИП-номерами была припаркована во дворе. Но ее светло-фиолетовое платье сразу подчеркивало сходство с братом, которого в комнате не было. Ее, конечно, звали Цзян Яньли. — А-Лин, подойди, поздоровайся с другом своего брата, — предложила она второму мальчику, затихшему рядом с Феей, как будто та должна защитить его от незнакомца. Лань Чжань чуть было не попросил лапу у Феи, назвав ее по кличке, но вовремя прикусил язык — Вэнь Цин ведь не должна была знать, что Цзян Чэн с ним встречался. Вместо этого он обратился к сыну Цзян Яньли: — Ты Цзинь Лин, верно? Меня зовут Лань Чжань. А-Юань зовет меня Лань-гэгэ, так что и ты можешь. Он постарался смягчить голос, но демонстрация эмоций никогда не давалась ему достаточно хорошо. Наверное, поэтому А-Лин спрятался за Феей, буркнув «привет», и сделал вид, будто новый знакомец совсем ему не интересен. — Вы простите А-Лина, — виновато улыбнулась Цзян Яньли, поднимаясь, чтобы поприветствовать «спасителя». — Он всегда поначалу стесняется. А вот привыкнет к вам, потом еще пожалеете! Она снова засмеялась, и отчего-то Лань Чжань подумал, что она очень похожа на Вэй Ина — которого он даже не знал. И как он мог решить, что она и Вэй Ин... Какой непроходимый тупица, Лань Чжань! — Дети не доверяют незнакомцам, как и животные, — вырвалось у него. Ее брови поползли вверх, и он поспешил объяснить, почему сравнил ее сына с собакой: — Дело в том, что для психики незнакомое значит опасное. Дети с радостью изучают мир вокруг и потому иногда опасны для самих себя, для них все в новинку. Но семейный круг они отличают от остальных людей очень четко. Залог выживания. — О, понятно. Как интересно, — вежливо кивнула Цзян Яньли, а потом будто внутренне напряглась. — А вы точно педиатр? — насмешливо кинула Вэнь Цин, задвигая за Цзян Яньли стул. — Вэй Ин любил сыпать бесполезными фактами, помнишь, сестрица? — неожиданно для всех ей ответил Цзян Чэн, спустившийся со второго этажа. — Рад знакомству, доктор Лань, — он протянул кулак для рукопожатия. — Меня зовут Цзян Чэн, я жених этой прекрасной дамы. Вэнь Цин подошла к нему и поправила бабочку. Все члены этого большого триединого семейства были одеты так, словно собирались на бал. — Я еще не доктор, — рассеянно ответил Лань Чжань, а затем спохватился и добавил: — Взаимно. — И как вам хватает терпения учиться столько лет, — восхитился Цзинь Цзысюань, тоже вставая из-за стола. Лань Чжань наблюдал за ним, когда Цзян Чэн назвал имя Вэй Ина. Кажется, у него дернулся глаз, но выглядел он расслабленно и достойно. Интересно, есть ли убийца среди них? И если да, каково это — находиться в том самом доме, пить здесь вино за общим столом, вспоминать погибшего? Лань Чжаню вдруг очень захотелось помыть руки. — Итак, ваши инструкции, — бодро проговорила Вэнь Цин. — Нам пришлось пойти на благотворительный вечер дядюшки. Родители А-Юаня сейчас работают за границей, а мои подруги — настоящие детоненавистницы. Поэтому вам с ребятами, — он махнула рукой в сторону А-Юаня и А-Лина, — в свою очередь придется подождать нашего возвращения. — Мы недолго, — пообещала Цзян Яньли, целуя сына в макушку. — Только туда и немножко обратно, идет, дорогой? А-Лин что-то шепнул маме на ушко, и та опять рассмеялась. В этот момент в комнату вернулся Цзинь Цзисюань с охапкой масок в руках. — О, на этот раз Низвержение Солнца? — поинтересовался он, повертев доставшуюся себе маску на палочке. У него было круглое золотое солнце во французском стиле — прекрасно подходящее к золотой вышивке на костюме. Вэнь Цин кивнула. Цзян Чэн пояснил Лань Чжаню вполголоса: — Каждый год ее дядюшка устраивает благотворительный бал-маскарад с определенной тематикой. На этот раз за основу взята та сказка, о стрелке, который убрал лишние солнца с небес, верно? Цзян Яньли кивнула, поправляя сумочку на плече: — Вэнь Жохань — большой любитель охоты. Неудивительно, что он выбирает такие масштабные сюжеты. — Вэнь Цин даже ходила на стрельбу из лука в школе с его подачи, — улыбнулся Цзян Чэн, приобнимая невесту. Та пожала плечами: — Все равно брат был лучшим стрелком, чем я. Они еще пошутили что-то о том, что стоило взять с собой мечи, чтобы помочь в сражении с солнцем. Лань Чжань пожелал им удачи, и парочки поспешили погрузиться в машины. — Лань-гэгэ, — А-Юань незаметно подкрался к нему и мертвой хваткой вцепился в ногу, — мы по тебе скучали. Лань Чжань глянул вниз и почувствовал ответ всем сердцем: — Я тоже. *** Когда «детское время» вышло, Лань Чжань уложил малышей спать и вернулся в столовую — так здесь называли комнату со столом и убитым медведем на полу. Он выпил стакан воды, полистал ленту новостей в смартфоне и уже начал чувствовать раздражение (обычно в такой поздний час он видел десятый сон), а потом ему вдруг захотелось побродить по дому. Да, он прекрасно понимал, что даже капли крови Вэй Ина наверняка не осталось на начищенном до блеска паркете, и все равно направился в другую часть дома. Провидение само вело его вдоль коридора, он уверенно пересек гостевое крыло с несколькими спальнями и вышел во двор. Обогнув дом, он подошел к раздвижной двери, сейчас закрытой, через которую можно было увидеть погруженную в полумрак комнату. Если верить отчету следователя, все началось здесь. По официальной версии, именно этот вход Мо Сюаньюй облюбовал для своего преступления. Хозяйская спальня притягивала взгляд: грузная кровать под балдахином, шкуры животных вместо ковров, камин в полстены, на котором выстроились в ряд настольные часы, шкатулки, какие-то бюсты и фигурки — все наверняка весьма ценное. Однако нигде в документах не говорилось, как именно воришка попал на окруженный со всех сторон высоким забором с колючей проволокой внутренний двор. Это будто было самим собой разумеющимся — «перелез через ограду», и все. Мо Сюаньюй выглядел скорее как тот, кто пролезет к вам в форточку, нежели как атлет, подтягивающийся на руках и делающий заковыристые сальто. Лань Чжань подошел к забору по мокрому снегу. Возможно, проволоку добавили только после происшествия, чтобы усилить охрану? Да нет, она выглядела куда старше, может даже, была ровесницей дома. Несмотря на краску, некоторые элементы покрывала ржавчина. Да и за домом давно не следили, а Вэнь Цин работает на полную ставку в обычной больнице. Может, неиссякаемый достаток Вэней несколько преувеличивают? Когда-то Вэнь Жохань был известен в определенных кругах, но эта слава несколько поутихла в последнее время. Лань Цижэнь, дядя Лань Чжаня и Лань Сичэня, отзывался о нем как об очень одаренном человеке, но по тому было понятно — это не самая лестная характеристика. Не будь Вэнь Цин коллегой Лань Сичэня и его непосредственной подчиненной, братья наверняка и не знали бы ничего о семье Вэней. Впрочем, сильнее знакомства в этом мире может быть лишь кровь, верно? Лань Чжань вернулся в дом и бесстрашно зашел в небольшой крытый бассейн, в который вела следующая за хозяйской спальней и ванной дверь. Вход украшала полка с наградами — Цзян Чэн, оказывается, был заядлым пловцом. Кажется, Лань Сичэнь упоминал когда-то, что бассейн пристроили недавно, в качестве подарка на помолвку от стороны невесты. Брат еще недоумевал подобной расточительности — после свадьбы молодожены все равно планировали уехать за границу. На самой первой фотографии, попавшейся Лань Чжаню на глаза, более молодой и щуплый, нежели сейчас, Цзян Чэн стоял на постаменте, гордо принимая заслуженную медаль... правда, всего лишь серебряную. А на ступени выше в одних плавках и со взъерошенными волосами улыбался во все лицо Вэй Ин. Фото не было постановочным, и юноши смеялись, хлопая друг друга по плечам в знак поддержки. Лань Чжань ничего не мог поделать, глаза сами прикипели к необычному снимку. На трибунах позади без труда можно было заметить Цзян Яньли — в руках она держала два пышных букета, в фиолетовых цветах и алых, как форма мальчишек. Под левым соском у Вэй Ина была большая родинка. Интересно, она осталась до самого конца или исчезла с возрастом? Короткая стрижка шла ему так же, как и отрощенные волосы — похоже, он был тем счастливчиком, кому шло вообще все, просто по-разному. Хорошо сложен, а на коленках — чуть-чуть проступившие синяки. Должно быть, подрался в школе. Лань Чжань осторожно коснулся фото в рамке пальцем. Голова Вэй Ина на снимке была не больше этого самого пальца, и он не сдержался от желания обвести его образ на защитном стекле. — Вот здесь я и умер, — в едва слышном шепоте чудилась улыбка. Лань Чжань обернулся и увидел как наяву — бассейн, окрашенный кровью, полный ей до краев, и тело на холодном кафеле. Волосы разметались по сторонам, сдерживающая их лента пропиталась кровью и стала красной. Лань Чжань снова глянул на фото — должно быть, это был его любимый цвет. К дому подъехала машина, Фея залаяла у входа, встречая хозяев. Лань Чжань бросил последний взгляд на фото — не хотелось запоминать его бездыханный труп. Почему он так захвачен историей чужой смерти? Что связывает их, и этот дом, и убийцу, которого он представлял пока темной тенью с ножом наперехват? То Рождество было особенным для Вэй Ина. А этот Новый год стал особенным для Лань Чжаня. *** — Дядя? В трубке бодрый мужской голос бранился на кого-то, совершенно не стесняясь в выражениях, но при этом оставаясь до странного корректным. Иначе говоря, дядя отчитывал подчиненных: — А ты, Цзинъи, что учудил? Что это за мусор кругом? — И наконец в трубку: — Слушаю, зачем звонишь? Деловито, как и всегда. Лань Чжань хмыкнул, прежде чем сказать: — У тебя найдется время для... разговора? — Я ведь уже разговариваю с тобой. — Похоже, дядя начал терять терпение, которого было немного и перед звонком. Нужно было успеть заинтересовать его прежде, чем он положит трубку. Лань Чжань глянул на мамино фото на комоде, и слова вырвались сами: — Ты веришь в призраков? На том конце провода послышался тяжелый вздох. Лань Чжань был готов к тому, что его обругают, назовут невеждой и потребуют у небес вернуть потраченные на его обучение годы, но вместо этого дядя сказал: — Дух. Не призрак, а дух, пора тебе называть вещи своими именами. Что ж, я знал, что этот разговор скоро случится. А потом потребовал поведать все, не утаивая деталей. Выслушав его историю, спутанную и в пересказе кажущуюся еще более безумной, дядя по своему обыкновению похвалил за краткость и четкость изложения мыслей, точно на уроке, а затем сообщил: — Вот что, мой мальчик. Твоя мама ушла на следующий круг, и это точно. Я проверял. Ее духа нет в твоей квартире. — Но призрак... — Дух! — напомнил дядя, повысив тон. — Призраки — это выдуманные персонажи глупых голливудских фильмов, а духи... Лань Чжань увидел свое отражение в стекле строгой рамки и уже знал, что он скажет. — Духи существуют на самом деле. Он присел на краешек кровати, в голове опустело, он и сам словно обратился духом, легким и свободным. Он не сошел с ума. Не обезумел. Его одержимость мертвым парнем, который зачем-то преследует маленького ребенка — не самая большая проблема, и даже дядя с этим согласен! Дядя всегда был образцом разумности и праведности в их семье, к его словам прислушивались, его мнению доверяли. И дядя только что сказал, будто духи существуют! Те самые, из народных баек, которыми он пугал их с братом в детстве! Он рассказывал про змеев-измерителей и искаженных черепах, про водных гулей и лютых мертвецов, и про то, как... как их побеждать. Как предки их семьи, благородные заклинатели во главе с доблестным Лань Анем искореняли зло из земель клана. Мальчишки обожали эти сказки и могли хоть все утро играть с деревянными мечами и вырезанными из цветной бумаги «духами» — человечками, чья «злая сила» определялась их цветом. Маленький Лань Чжань больше всего любил «побеждать» красных духов — самых опасных и безжалостных. За них отыгрывал Лань Сичэнь, подбирая нескладные высокие мелодии на своей первой флейте. — Ты помнишь тренировки, которые вы проходили в детстве? Чему я вас обучал? С лентой? Конечно. Стойка на руках, основы фехтования, семь искусств, переписывание трактатов, содержание которых мама называла «страшилками для деревенской ребятни». Мама всю жизнь прожила в городе, в семье деятельностных переселенцев. Она не видела смысла в медитации и «развитии духа», хотя радовалась, что дети «не растут неженками, как я сама». — Я не хочу изгонять Вэй Ина! — впервые за все это время Лань Чжань ощутил настоящий страх. — Ну, ты ведь хотел, чтобы этот дух обрел покой, так? Зачем еще искал убийцу? Дядя молчал, как будто понимал, о чем сейчас судорожно размышляет его племянник. Наконец Лань Чжань ответил: — Да. Я помню. Ч... что надо делать? — Впервые в жизни голос подвел его, предательски дрогнув. Дядя великодушно не заметил. Впрочем, связь в горах всегда была паршивая. Неужели он сможет вычислить того, кто это сделал, при помощи стойки на руках, держа в зубах кончики налобной ленты? — Все просто. Ты спросишь у него самого, кто его убил. Исполнишь последнюю волю духа... — ...и дух покинет мир живых и никогда больше их не побеспокоит, — процитировал Лань Чжань труд под названием «Три простых шага для изгонятеля духов». Его использовали, если дух становился озлобленным, накапливал в себе темную ци и вредил людям. Но Вэй Ин не такой. Даже зная своего убийцу, он ничего не предпринял. ...А может, это просто кто-то, кому он не желает, не может причинить зло сам?.. Перед мысленным взором Лань Чжаня пролетели раскрасневшиеся веселые лица: босая Вэнь Цин, несущий ее туфли Цзян Чэн, заснувшая в дороге Цзян Яньли на руках у Цзинь Цзысюаня, который нес ее так бережно, будто боялся не разбудить, а разбить. Оживленно рассказывающий последние новости из своей жизни А-Юань и А-Лин, который на прощание оттаял и даже смущенно протянул засушенный цветок из своего гербария. Сейчас где-то далеко Лань Сичэнь терпел выходки Цзинь Гуаншаня, чтобы у А-Яо был шанс его впечатлить. Эксцентричный Вэнь Жохань небось украшал очередной дом свежеубитым животным, или чем там занимаются подобные люди после благотворительных вечеров. Он ведь никого не забыл? — Духи существуют... — задумчиво проговорил он, положив наконец трубку. Что же он упускает? Нечто на уголке сознания... там было что-то... какое-то имя, которое еще не вписал на доску. Имя, которое может расставить все по своим местам. Ветер распахнул окно, влетев в комнату вместе со снежной прохладой. Словно кто-то пытался подсказать ему, помочь, достучаться через толстое стекло, как в аквариуме или на... фотографии. Кто из них по какую сторону рамы? Кто — лишь отпечаток на бумаге, неживой след, а кто — тот, что на него смотрит, не отводя глаз? Голоса снаружи сплетались с голосами внутри, и Лань Чжань наконец выхватил нужное имя из своей памяти. «Вэнь Нин был так хорош! Я не знал, что твой брат умеет так танцевать», — сказал Вэнь Цин Цзинь Цзысюань перед самым его уходом. Ее брат был хорош в стрельбе из лука, когда они учились в школе и занимались с подачи своего кровожадного дяди. Вэнь Нин — скромно глядящий на Вэй Ина парень с последнего фото в профиле. Вэй Ин был в центре кадра, всегда в фокусе событий, а Вэнь Нин — где-то на периферии, но теперь Лань Чжань узнал его, потому что был таким же. Потому что смотрел на Вэй Ина так же — не отводя глаз. Он поднялся с места и отправился в магазин. Вэй Ин частенько фоткался в разных пабах и барах, он любил «приятно провести время» в «шумной компании». Может, за это его и убили? Может, он был слишком популярен и слишком хорош? Вернувшись, Лань Чжань достал две чайные чаши, налобную ленту клана Лань, расшитую особыми знаками, и свой гуцинь, попытался вспомнить давно забытую мелодию, которая назвалась «Расспрос». — Сыграй «Расспрос», и если рядом есть дух, он обязан будет появиться и ответить тебе, — напутствовал дядя, время от времени отвлекаясь на своих разбушевавшихся кроликов, с которыми теперь явно был в ссоре. — Правда, если твой уровень заклинательства невелик, он может обманывать или молчать, но... Им не требовалось скрывать что-то друг от друга, а молчать Вэй Ин, кажется, не умел вовсе. Вернее, Лань Чжань так считал. Но ведь в случае с Вэй Ином он никогда не ошибался. ***