Проклятие "Спаси-Себя-Сам". Часть 1

- Так значит, витиерог? - спросила Ци Цинци с порога. Цинцю кинул на нее взгляд из-за плеча, не отрываясь от рукописи. - Не помню, чтобы я посылал за шимэй Ци, - холодно заметил он, проводя новый штрих кисточкой. - Если бы я ждала, пока за мной пошлют, я бы скончалась от старости, - легко парировала женщина, скрещивая руки. Она тут же мечтательно оскалилась. - Я слышала, что Лю-шиди предпочел сам разделывать тушу… Кисточка для туши замерла на мгновение. - Говорят, сам он не пострадал, в отличие от его гордости, - как бы невзначай заметила Цинци абсолютно ровным голосом. Так опытный рыбак терпеливо подтягивает к себе рыбку, уже схватившую крючок. - Ты знал, что яд витиерогов пахнет медом? Цинцю оценил новость, задумчиво нанося еще несколько штрихов. - Надеюсь, на пике Байчжань нет осиных гнезд, - мягко ответил он. - Ох, ты же не знаешь, шисюн, - несколько оживилась Цинци. - Верно, вы же никогда не были близки… Шиди Лю ненавидит сладости. Владыка взглянул на шимэй уже внимательнее. Помедлив, он удостоил ее коротким кивком, и Ци Цинци величаво вплыла в комнату, чтобы опуститься на ближайший стул с видом императрицы, посещающей бедняка. - Интересно, что думает по этому поводу Юэ-шисюн, - сказала она как бы сама себе. - А что он может думать? По моему мнению, - заявил Цинцю тоном, намекающим на неоспоримость этого мнения, - подарок в виде подобного трофея заслуживает исключительно благодарности. Тем более, что, если бы Лю-шиди всего лишь потрудился… - О, я уверена, что он еще потрудится, - пропела Цинци. - Шиди Лю не может пожаловаться на плохую память, когда дело доходит до чужих поступков – что хороших, что плохих… - Мне не интересен шиди Лю, - бросил владыка с раздражением. - А тем более – его мнение. Цинци пожала плечами, но ничего не стала говорить. Наверное, это было к лучшему. Ци Цинци была высокой, статной, крепко сбитой женщиной. Среди изящных журавлей и голубок своего пика она казалась орлицей, хотя по характеру она напоминала Цинцю скорее ворону: крикливую, задиристую, но себе на уме. Шимэй Ци была той еще сплетницей, но вытянуть из нее информацию, которой она сама не хотела поделиться, было невозможно… В конце концов, не зря пик Сяньшу являлся неофициальным, но стабильным источником информаторов для школы Цанцюн. Разумеется, вслух об этом никто не говорил, и отлетающим с пика девушкам никто не давал никаких инструкций… но ученицы Ци Цинци, отправляя письма своим подругам и учителям, умудрялись между выверенных, как стежки мастерицы, строк вплетать тайные смыслы и новости со всех концов земли. Много секретов доверялось сестрам и женам, много неосторожных строк вырывалось у убаюканных вином и музыкой гостей… Девы промывали их, как золотой песок, и слали на родной пик письма, пересыпанные крупицами знаний. Правда, в обмен Ци Цинци писала им точно так же искусно завуалированные сплетни и слухи мира заклинателей – и Цинцю подозревал, что истории их пассивно-агрессивного обмена “подарками” развлекали не одну изящную девушку далеко за пределами Цанцюн. Ну что же… Он и сам иногда пользовался информацией Сяньшу, и подобная плата была не слишком высокой – по крайней мере, по его меркам. - Так чем же я обязан визиту шимэй? - спросил он недовольно, не глядя на женщину. - Будто бы я не могу попросту проведать шисюна, - хмыкнула та. - Впервые за много лет? Ци Цинци только издала неопределенный звук. Цинцю покосился на нее с подозрением, но промолчал. Если ей так хочется сидеть без движения в тишине, пока он дополняет бестиарий – пусть себе сидит. Выгонять ее он не стал. Шимэй была женщиной и заслуживала чуть лучшего к себе отношения хотя бы за это… Какое-то время они провели в молчании – Цинцю записывал, Ци Цинци погрузилась во взятую со столика книгу и временами тихим хмыканьем отмечала особо понравившиеся ей моменты. Присутствие боевой сестры не было тягостным: Цинци при желании умела очень ловко сливаться с обстановкой. Владыка даже чуть расслабился. Хлопнула дверь – слишком сильно и неуважительно, чтобы это был кто-то из учеников. Цинцю крутанулся на месте, готовый ко всему – Но не к тому, чтобы увидеть на пороге красного, взбудораженного Лю Цингэ! - Чем я… - начал Цинцю недовольно, но тут Цингэ посмотрел на него абсолютно шальными глазами и выпалил: - Мне нужна твоя библиотека. Воцарилась пауза, до краев наполненная молчаливым недоумением. Цинцю даже забыл держать лицо. Он моргнул, неловко – не глядя – сунул кисть куда-то в сторону подставки, не сводя глаз с боевого брата. - Библиотека? Цингэ только кивнул, сверля его таким же напряженным взглядом. Цинцю выдохнул, собрался и фыркнул, вновь гордо выпрямляя спину. - Право, как интересно… Что же так повлияло на моего дорогого шиди? До сих пор мне казалось, что он предпочитает пользоваться головой исключительно как тараном… Шиди отчетливо скрипнул зубами. - Это не твое дело. Мне просто нужен доступ. - Доступ… - протянул Цинцю самым неторопливым образом. Нащупав слабину, он не собирался отпускать добычу так просто. - Даже не знаю. Умеешь ли ты обращаться с книгами вообще? Да и зачем они тебе? Разве что в качестве подпорки для стола, полагаю. - Ах ты, змей! - вспылил Цингэ, но тут же как-то опал и бессильно провел рукой по лицу. В его глазах плясал странный, лихорадочный блеск. - Я мог бы и вообще тебя не спрашивать… Цинцю нахмурился уже всерьез и встал из-за стола. Библиотеку он хранил, как зеницу ока, и любой намек на ее поругание он рассматривал, как очень личную обиду. - Если ты вздумаешь сделать хоть шаг за порог без разрешения… - А что мне остается делать? - Неотесанный варвар! - Ядовитый змей! - Учитель? Все трое – включая всеми забытую Цинци, с восторгом наблюдающую из своего угла – обернулись на дверь. Ло Бинхэ только и мог, что хлопать глазами, рассматривая эту картину. Трое владык, двое из которых вот-вот, кажется, вступят в бой… а третья смотрит на них с хищной улыбкой. - Ступай, щенок, - процедил ему Цинцю, не сводя глаз с Цингэ. - Нечего тебе тут делать. Бинхэ неуверенно нахмурился, но тут Цинци покровительственно похлопала его по плечу. - Ступай, ступай, мальчик, - распорядилась она, - тут дела семейные. - И тут же с улыбкой добавила в сторону Цингэ: - Твоя сестра неплохо держится, в ее-то положении. Цингэ перевел на нее шальной взгляд. - Так ты знаешь, - выдохнул он, стремительно теряя запал. - Она все-таки моя ученица, шиди. Я про своих девушек знаю все, что мне знать необходимо... и еще немного из того, что мне знать необязательно. Цингэ, кажется, ее больше не слушал. Он качнулся, слепо шагнул к ближайшему стулу, упал на него и уронил голову в ладони. Бинхэ, сообразительный шельмец, сложил два и два и счел нужным улизнуть. Цинцю непонимающе перевел взгляд с боевой сестры на боевого брата. Цингэ казался чуть ли не изможденным – это Бог Войны-то! – а Цинци лучилась лукавым любопытством. Интересно… не по этой ли причине ему так неожиданно нанесла визит владычица пика Сяньшу? Не ожидала ли она найти здесь Цингэ изначально? - Что не так с Лю Минъянь, шимэй? - спросил он вкрадчиво. - О, ничего особенного, - с готовностью откликнулась Цинци, складывая руки, как примерная ученица. - Она хорошая девушка… многие это видят… даже, возможно, слишком многие… Цингэ неожиданно вспылил и повернулся уже к Цинци – та даже отшатнулась, не ожидав такой реакции на вроде бы невинное замечание. - Не смей смеяться над сестрой! - прорычал он, сжимая кулаки в искреннем бешенстве. - Довольно с нас того, что ее так опозорил демон – я не позволю еще и людям насмехаться над ней! Цинци закатила глаза, но все же придала лицу более серьезное выражение. - Я и не думала смеяться над своей ученицей, шиди. Возьми себя в руки. Лю, заворчав, упал обратно. Цинцю нахмурился уже сам. “Опозорил демон”? Это уже были не шутки. - Что случилось с девой Лю? Цингэ снова с яростью вскинул на него глаза, но увидел, что Шэнь серьезен, и только клацнул зубами, как сердитая собака. Цинци молчала – очевидно, решив предоставить Цингэ свободу действий – и тому пришлось самому процедить: - К моей сестре пристает демон. Эта фраза заставила его перекоситься так, что объяснять дальше пришлось уже Цинци. - Не демон, а демонесса, шиди. И, на мой взгляд, будет точнее назвать это ухаживаниями… Хотя я не так много знаю о повадках демонов, чтобы сказать определенно. - Демонесса? - Перед глазами Цинцю мелькнула сценка: алая вуаль, закрывающая лицо заклинательницы. - Случайно, не Ша Хуалин? - Откуда ты знаешь? - пораженно уставился на него Цингэ. - Во время вторжения именно она сражалась с девой Лю, - Цинцю задумчиво поджал губы. Говорить про эпизод с вуалью он, разумеется, ничего не собирался: с Лю-шиди еще сталось бы обвинить его в умышленном сокрытии этой детали. - Она могла запомнить ее… Так что именно произошло? Неужели она явилась на Сяньшу? - Если бы так, то она бы уже была мертва, и меня бы здесь не было. Она… прислала демона сегодня утром, - уже спокойнее и холоднее произнес Цингэ. - С дарами. И письмом. - С цветами! - уточнила Цинци с какой-то слегка хищной мечтательностью. - Мне никто и никогда не присылал демона с тремя корзинами цветов. А тебе, шисюн Шэнь? Цинцю одновременно разбирало любопытство и терзали смутные сомнения, что сам он на этом празднике жизни не играет никакой роли. - Нет, - сухо ответил он, раскрывая веер. - Мне, как правило, по нраву иные подарки. Так зачем шиди библиотека? Если он решил спрятать там сестру… - Мне нужны сведения о повадках священных демонов. Мы должны знать, чего ждать дальше и чего именно хочет Хуалин. Я бы и не вздумал приходить сюда, но на Цюндине нужных материалов не оказалось… - И поэтому ты вспомнил о моем существовании. Занятно. После всего, что было между нами, ты всерьез считаешь, что я захочу пойти тебе навстречу? - Я знаю, что ты, скорее всего, откажешь, - мрачно ответил Цингэ. - Но я прошу не ради себя самого. Надеюсь, для тебя чужая честь – не совсем пустой звук... Шэнь Цинцю привычно спрятал оскал за веером. - Лю-шиди, как всегда, учтив донельзя. Или необходимость планировать свои действия на целый шаг вперед отнимает у него столько сил, что он не может себе позволить даже простую вежливость? Цингэ смерил его взглядом, полным презрения. - Ты по-прежнему держишь меня за болвана… Разве можно выиграть битву без плана действий? Разве что тебе повезет… или ты готов сражаться грязно. - Он передернул плечами, как будто стряхивая налипшую грязь. - Впрочем, ни в том, ни в другом я не преуспел. - В отличие от меня, да? - выплюнул Цинцю. Цингэ открыл было рот, но видимым усилием воли проглотил просящиеся на язык слова. Выдохнул. Посмотрел на Цинцю снизу вверх зло и открыто. - Я… пойду на все ради сестры. Цинцю мог бы многое ответить на это, но этот взгляд заставил и его самого на мгновение придержать язык. - Даже на то, чтобы остаться у меня в долгу? - Не самая высокая цена за ее безопасность. - И вновь я слышу разумную речь из уст шиди, - не удержался Цинцю от шпильки. Так, спокойно… это ради Минъянь, это ради Минъянь, а не ее братца… - Правда, в библиотеку я тебя все равно не пущу. - Что?! - Спокойнее, шиди… Я понимаю серьезность этого вопроса. Так вышло, что я сам прекрасно осведомлен о многих особенностях священных демонов, поэтому обращаться к книгам и не придется. Цинцю, разумеется, не стал уточнять, что изучал эту тему в попытке поискуснее придушить ученика-полукровку. Длинный труд о свадьбах и женах демонического императора он прочел только ради нескольких строк о ядах, пользовавшихся популярностью в его гареме… ну, и ради дешевой драмы, ладно уж, будем честны. - Так чего же именно от меня хотят? Мое время ценно. Цингэ замер на мгновение. - Ты… мне поможешь? - Не тебе, а деве Лю. Бедная девушка не виновата в том, что состоит с тобой в родстве, в конце концов. Однако будь готов и сам делиться информацией – я не смогу ничего сказать точно, не зная всех фактов. - Да… это справедливо. - Цингэ снова провел рукой по лицу, теряя запал, и на мгновение Цинцю увидел перед собой не гордого богатенького выскочку, а просто человека, который сходит с ума от бессильного беспокойства. - Что тебе нужно знать? - Какими конкретно были дары и что говорилось в письме? - Цветы… - пожал плечами Цингэ. - Я не разбираюсь в травах. - В основном, растения пустошей, граничащих с царством демонов, - вклинилась Цинци, посылая своему шиди нежно-раздраженный взгляд. Так сестры смотрят на любимых, но недалеких младших братьев. - Ни одного ядовитого цветка, и демонических растений тоже не было. Мы все равно сожгли их за пределами пика, из предосторожности… - Разумеется, - проворчал Цинцю. - Были также и трофеи, - припомнил Цингэ. - Малый рог черного носорога-питона, шкура гигантского вепря, голова алоперого орловорона… - Надеюсь, их вы не сжигали? На этот раз чуть устало-раздраженный взгляд Цинци достался уже Цинцю. - Нет, пока что они целы, шисюн. Однако они принадлежат Лю Минъянь… или пику Сяньшу, если она не захочет их оставить себе. Цинцю, уже прикинувший, на какие цели можно пустить все три трофея, скрыл недовольство за веером. - Что до письма? - О, письмо у меня с собой, - хищно улыбнулась Цинци, вытаскивая из цянькуня несколько листков. Пергамент выглядел дорого даже издали, и Цинцю заметил даже проблеск тисненых золотом букв. Цинцю протянул к ним руку, но замер на полдороге, вспомнив о приличиях. - Я хотел бы ознакомиться с текстом, но только в случае, если он не порочит чести девы Лю. Цингэ снова посмотрел на него абсолютно круглыми глазами, и Цинцю скривился. - Что? Этот Шэнь не горит желанием лезть в личные дела сестры Лю-шиди. - Что-то я не замечаю, чтобы твои собственные ученицы пользовались таким же уважением, - мрачно буркнул Цингэ. - Что уж говорить о девушках из ивовых беседок… Цинцю только устало скривился – ладно, на учениц он и впрямь порой засматривался, но дальше скрытных взглядов дело никогда не шло. К женщинам вообще он питал уважение и приязнь, каких не удостаивался пока ни один смертный – или бессмертный – муж. Он пошел бы на многое ради улыбки Нин Инъин или спокойствия Лю Минъянь. Однако оправдываться перед варваром он не собирался, зная, что тот все равно не поверит. Зачем лишний раз напоминать себе, что остальные владыки считают его последним отбросом? - Если шиди так боится за репутацию сестры, - сказал он сухо, - он может обратиться к более надежному человеку. Цингэ сжал кулаки и выдохнул сквозь зубы. - Нет… На кону действительно ее репутация, но по иной причине. Ты прав. Я не буду тебе препятствовать. Цинцю, опять-таки, мог бы очень многое на это сказать, но проглотил желчь. Ради Минъянь, это все ради Минъянь… ради молчаливой, спокойной, рассудительной девушки-заклинательницы, чей талант уже сиял под вуалью скромности, как алмаз, только-только получающий огранку... Он собрался и взял письмо из рук улыбающейся Цинци. Пробежал глазами по строчкам. - Для демоницы – довольно мягко, - пробормотал он. - Можно даже сказать, невинно. Уверения в честности намерений, обещание высокого положения в гареме... - И что ты можешь сказать? - Довольно многое, - Цинцю сложил веер и подпер его концом подбородок, размышляя. - Во-первых, ухаживания священных демонов, как правило, довольно… кровавы и включают в себя совместную охоту и ритуальные поединки. Дары в виде охотничьих трофеев показывают доблесть ухажера, а охота и поединки призваны доказать, что будущие супруги достойны друг друга по силе, и определить роли. Кстати, можно считать, что поединок уже состоялся во время вторжения, и дева Лю проиграла… скорее всего, именно поэтому Лин-эр предлагает ей место в своем гареме, а не наоборот. Цингэ отчетливо скрипнул зубами. - Во-вторых, - невозмутимо продолжил Цинцю, - священные демоны отличаются собственническими наклонностями и жадностью, что было бы дурной новостью для девы Лю… однако… - Однако? Цинцю задумчиво ещё раз пробежался глазами по строкам пергамента. - Интересно то, насколько этот способ ухаживаний не похож на обычные ритуалы демонов. Как я сказал, письмо составлено в куда более мягких выражениях, чем можно было бы ожидать – при том, что Хуалин могла бы попытаться выкрасть девушку силой, если бы хотела, или потребовать подчиниться. В особенности после того проигрыша, ставящего деву Лю на заведомо подчиненное положение… Однако Хуалин обращается к ней практически, как к равной – разумеется, учитывая разницу в статусе. Да и цветы… совсем не похоже на то, как обычно поступают демоны. К тому же цветы были собраны по эту сторону границы… У меня складывается впечатление, что Хуалин как-то собирала информацию об ухаживаниях среди людей. Происхождение цветов это только подтверждает. Человеческие подарки, человеческие ритуалы… - К чему ты клонишь? - Думаю, вполне возможно, что Ша Хуалин желает показать… уважение, - осторожно сказал Цинцю. - Или же она боится стать целью школы Цанцюн, и боится вполне справедливо… Или ее слишком связывают правила демонической аристократии. И это обнадеживает. По крайней мере, если она будет вести себя так и дальше. - Мин-эр вполне может потянуть время, - бесцеремонно встряла Цинци, забирая письмо обратно. - Как если бы она имела дело со смертным ухажером, отказать которому неловко. - Мудрое решение, - кивнул Цинцю. - Однако ей придется соблюдать крайнюю осторожность: видимая необходимость добыть этот цветок силой может только подхлестнуть азарт Хуалин. - Разумеется… Спокойная, вежливая приязнь, не более, чтобы успокоить, не раззадорив… - Именно. Если Лин-эр пришлет новые дары, отказ принять их будет сочтен оскорблением. Однако, если дева Лю просто не будет их использовать… - Да, это может многое сказать о том, насколько ей угодны подобные жесты, не так ли? - Постойте, - вновь вспыхнул Цингэ, - вы что, хотите, чтобы моя сестра принимала ухаживания демона?! - Демонессы, - мягко поправил Цинцю с четкой целью подлить масла в огонь. - К тому же, наследницы древнего рода… хорошей партии… - Не принимала, шиди, а просто не отвергала, - перебила его Цинци, придерживая вскочившего было Цингэ за рукав. - Разве ты не знаешь, как поступают девушки в таких случаях? Хотя с тобой, наверное, ни одна из них никогда не тянула с ответом… - Не тянула, - мрачно подтвердил Цингэ, всем своим видом показывая, как ему противен этот план. - Одна мысль о том, что сестра может захотеть породниться с демоном… Цинцю ловко спрятал усмешку за веером. Ох, знал бы ты, Лю-шиди, как тщательно Мин-эр породнилась бы с демоном в случае твоей гибели! - А что на этот счет думает сама дева Лю? - спросил он почти весело. Цингэ только моргнул. - Разумеется, она… к чему ты клонишь? - Я только хочу уточнить, действительно ли она хочет отвергнуть деву Ша, или же ее сердце… - Ее сердце спокойно, - проговорил Цингэ с внезапной холодной злостью. - Наш род никогда не пойдет на подобное. Демоница и заклинательница… Цинци вдруг развеселилась: - Ой, шиди, веление сердца возводило мосты и не через такие преграды! - И к тому же дева Ша довольно привлекательна, - мурлыкнул Цинцю как бы себе под нос. - Немного неопытна, вспыльчива и излишне самоуверенна, но, думаю, эти ее качества должны вас с ней только сближать… Цингэ полыхнул ци, как костер, в который плеснули масла, но сдержал себя - только сжал кулаки до побелевших костяшек. - Наши родители, не задумываясь, пресекли бы жизнь любого из их потомков, что решился бы якшаться с демонами, - проговорил он медленно, - и мы с сестрой не предадим их памяти. И даже если бы сердечный порыв заставил Минъянь забыть о семейной чести… Союз демона и заклинателя никогда не будет принят. Она опорочит саму себя и бросит тень на всю нашу семью. - Боишься потерять титул владыки, шиди? - спросил Цинцю вкрадчиво. Кажется, в его голосе мелькнула тень искреннего осуждения, потому что Цингэ вновь кинул на него чуть удивленный взгляд – и ответил честнее, чем мог бы: - Я бы сам сложил титул, преломил меч и покинул Цанцюн, если бы того требовала безопасность сестры – или ее счастье. Однако, вступи она на этот путь, ей уже не нашлось бы места в мире людей… да и демоны вряд ли приняли бы ее с должным уважением. - К тому же, возможно, ты бы ее уже никогда не увидел, - тихо, как бы сама себе, сказала посерьезневшая Цинци. - Жене священной демонессы нечего делать на Байчжань, а бессмертному владыке – в царстве демонов… По лицу Цингэ пробежала тень, будто Цинци, сама того не ведая, точно озвучила его самые потаенные мысли. Цинцю вдруг понял, что ему не показалось: варвар и вправду был измучен, словно постарел на десятилетие вопреки всему своему совершенствованию. На мгновение ему даже как будто стало жаль Лю-шиди… всего на мгновение, но все же. - Тем не менее, - сказал он ровно, показывая, что более не собирается говорить на эту тему, - к сожалению, пока что наилучший выбор для девы Лю – ждать и надеяться, что бесплодная и безрадостная погоня вскоре наскучит Хуалин. Разумеется, за сестрой шиди нужно будет приглядывать, на случай, если Хуалин все же потеряет терпение… здесь не повредят ритуалы защиты от демонов. Кстати, могут пригодиться как раз рога витиерога… да и этот учитель, если нужно, так уж и быть, поделится результатами своих исследований. Однако, если дева Лю предпочтет все же отказать напрямую – что же, Цанцюн уже доказала, что способна отразить нападение даже священного демона. Да и шимэй Ци, думаю, не из тех женщин, что способны откупиться от противника ценой одной из своих голубок… - Если бы шисюн думал иначе, - пропела Цинци, - боюсь, мне пришлось бы лично его переубедить – посредством хорошей трепки. Цинцю послал ей укоризненный взгляд. - Ну же, шимэй. Мне кажется, дипломатия пика Байчжань тебе не к лицу. - Как и тебе было бы не к лицу проиграть младшей сестрице, - парировала та с ухмылкой, - поэтому думай, что говоришь! Временно забытый Цингэ тем временем медленно выдохнул. Он потер висок, отгоняя эхо головной боли, и поднял глаза на Цинцю. - Думаю, - произнес он с большой неохотой, - я у тебя в долгу. - Я тоже так думаю, - степенно произнес Цинцю из-за веера. - И я даже знаю, как шиди может расплатиться с этим владыкой… Цингэ приподнял бровь в немом вопросе. Цинцю мстительно хмыкнул. - Один из моих учеников имел неосторожность заявить, что предпочел бы обучаться на пике Байчжань… Я полагаю, что Лю-шиди мог бы лично показать ему определенные особенности своей науки. - Хочешь, чтобы я сразился с ним? - В поединке по всем правилам, именно. - Не думаю, что ученик твоего пика сможет что-то мне противопоставить, - пожал плечами Цингэ, как всегда, честный до неприличия. - Вот именно, шиди, вот именно. Мои слова будут не так объективны, как честная схватка, ты не находишь? После поражения, думаю, обучение на Цинцзин покажется ему куда более приятным. - Я не против. Однако я не собираюсь сдерживаться. - И хорошо. Снадобья Му-шиди хорошо остужают горячие головы, как я успел заметить… Когда стоит назначить поединок? - Хоть сейчас. Цинцю недовольно покосился на Цингэ – мог бы и не хвастаться тем, что он почти не занят делами своего пика! – но вслух сказал только: - Что ж. Тогда я немедленно пошлю за… Дверь приоткрылась, и в комнату вновь заглянул Ло Бинхэ. Цинцю только и оставалось, что крякнуть – вот так расторопность! - Простите, учитель, - сказал Бинхэ, поклонившись всем троим владыкам, - я бы не стал вас отвлекать без причины. Однако владыка Юэ просил передать… Цинцю жестом пригласил его внутрь, забрал из рук ученика бумаги и быстро просмотрел их содержимое, мысленно откладывая на будущее несколько возникших у него вопросов. - Да, да. Так или иначе, Лю-шиди, это и есть молодой физический совершенствующийся, о котором я только что тебе говорил… со спиной тигра и поясницей медведя, как ты можешь сам видеть. Цингэ скептически окинул взглядом все еще по-юношески долговязого Бинхэ. Мальчишка, тем временем, казался спокойным, но по удивленному и чуть настороженному взгляду легко было догадаться о его настоящих чувствах. - Владыка Лю хотел видеть этого недостойного? - Не совсем, - с обманчивой мягкостью ответил Цинцю вместо своего боевого брата. - Насколько я помню, ты считаешь, что Байчжань подошел бы тебе лучше – вот я и решил ознакомить тебя с техниками обучения Лю-шиди… Надеюсь, ты многое вынесешь для себя из этого урока. Ло Бинхэ умудрился одновременно просиять и нервно вздрогнуть. - Этот ученик безмерно благодарен за возможность научиться чему-то новому, - помедлив, дипломатично заверил он владык. - Если учитель считает, что подобный опыт пойдет мне на пользу, я с радостью воспользуюсь возможностью почерпнуть мудрости владыки Лю. Цингэ покосился на Бинхэ в ощутимом недоумении – слова “мудрость” и “владыка Лю” редко встречались в одном предложении. Цинцю же только усмехнулся. Вы посмотрите, как старается… - Вот и славно, - подытожил он, складывая веер со щелчком. - Интересуют ли шимэй и шиди какие-либо еще вопросы? Вопросов больше не было, и оба владыки, раскланявшись, вскоре покинули Цинцзин. Бинхэ отправился на Байчжань вместе с Цингэ для проведения обещанного поединка. Вид у звереныша был презабавный: он то бледнел до прозрачности, то неудержимо краснел и все время оглядывался на Бога Войны, как будто тот был по меньшей мере небожителем. Да, многие ученики питали к Цингэ подобный пиетет – Бинхэ явно не был исключением. Цинцю ехидно хмыкнул за веером. Ну, одна хорошая трепка и несколько сломанных костей должны были как следует поумерить амбиции мальчишки – а заодно продемонстрировать, что Цинцю не был единственным мерзавцем, кто гонял своих учеников. Нет уж, если Бинхэ и впрямь вздумается мстить – пусть хотя бы мстит за дело, а не за педагогические методы! А пока что он мог подумать… Он привычно сверился с Системой, уже порядком надоевшей ему постоянными приставаниями. ("Раскрытие персонажа", "улучшение отношений с владыками"? Какое это имело значение? Ну, хоть получил новую порцию баллов…) Закончив с этим и заставив иллюзорный свиток свернуться, он задумчиво приложил закрытый веер к губам. Дело, присланное ему Юэ, было пустяковым – будничный вопрос, миссия по поимке слабого демона. Цинцзин обычно таким не занимался. Кроме того, посыльным выступил не послушник Цюндина, а Бинхэ… как будто он лично сбегал на другой пик к Юэ. Что было вполне возможно, учитывая, как щенка взволновал вид двух ссорящихся владык – небось, кинулся к главе школы доносить о происходящем. А тот отправил его обратно с заданием. Скорее всего, имя Юэ должно было осадить спорщиков и напомнить им о приличиях… Ой, надо было чаще сечь щенка – что-то он слишком много себе стал позволять. Бегает по чужим пикам, тревожит главу не по делу, лезет в дела учителя… Цинцю еще раз пролистал бумаги и нашел короткую, неприметную записку на полях. Закатил глаза. Прочитал. Вопреки его ожиданиям, там не было призывов к братской любви. Вместо этого Юэ в крайне обтекаемых выражениях выражал слабую надежду, что Цинцзин сохранит силу и простоит еще века… Что переводилось с языка вежливой дипломатии как: "Прошу, не обрушьте пик во время разборок". Цинцю – к собственному удивлению – вдруг искренне рассмеялся.