Проклятие "Спаси-Себя-Сам". Часть 1

На миг все замерло – и владыка демонов, и встрепанный Бинхэ, судя по виду, побывавший уже не в одной схватке. Цинцю разглядывал кайму одеяния Бинхэ, говорившую о его якобы ученичестве в одной из сотни малых сект, и молчал. Говорить ему было нечего. Спрашивать – тоже. И так понятно, что звереныш каким-то образом примазался к чужой секте, чтобы безнаказанно попасть на Собрание. Как именно – неважно: уговорил ли, заставил ли угрозами или подкупил – какая разница. Все равно в итоге он стоял над самым краем Бездны, еле сдерживая меч Цзючжун-цзюня. Все равно проклятие с издевательской точностью отмеряло оставшееся им время… Сам виноват. Недооценил, недопонял, не проверил лишний раз… Если уж щенку достало наглости плести интриги за его спиной и пользоваться симпатией главы собственной школы – с чего Цинцю взял, будто с ним Бинхэ не проделает того же? С чего он взял, будто Бинхэ и впрямь смирится так просто, если даже почитаемый щенком Бог Войны не смог задавить его авторитетом? Сам виноват. Сам, и больше никто. Цинцю вздохнул. Ну, да ладно. Переходим ко второму плану. Он запустил пальцы в рукав и незаметно послал вспышку ци в заранее заготовленного журавлика, а потом выпустил его из-за спины незаметно для демона. Теперь оставалось только ждать. Цзючжун-цзюнь ухмыльнулся, глядя на Бинхэ свысока во всех возможных смыслах. - А это еще что за букашка? Прочь с дороги, ты мне мало интересен – я пришел за иной дичью. - Этот ученик просит прощения, - вежливо ответил мальчишка, не отводя меча, - однако он не может выполнить просьбу господина. Учитель, вы не ранены? Цинцю не удостоил его ответом, глядя только на демона. Звереныш пристыженно вжал голову в плечи и тоже повернулся к Цзючжун-цзюню – был бы он таким покладистым с самого начала! - Хочешь умереть, значит? - осклабился демон. - Жаль тратить такую кровь, но пощады не жди…  Первый удар нанес Цинцю, соколом бросившийся на Цзючжун-цзюня из-за спины Бинхэ. Вспышка ци не успела долететь до демона – тот с легкостью развеял ее ударом ладони. Цинцю тут же отшатнулся назад, разрывая дистанцию, и скользнул вбок, чтобы уйти от ответного удара меча демона. Широкое, длинное лезвие клинка Цзючжун-цзюня доставало куда дальше, чем легкий и быстрый Сюя; однако Цинцю, предпочитающий атаковать издалека, был только рад оставаться как можно дальше от противника. Цзючжун-цзюнь сообразил это и легко, как дикий зверь, прыгнул ближе к владыке, занося меч… но тут же взревел, получив несильный, но достигший цели удар в спину. Он обернулся и оскалился на Бинхэ, готовясь атаковать нового противника, но Цинцю тут же ужалил его россыпью напитанных ци листьев со спины. Вдвоем они кружили вокруг разъяренного демона, не давая ему сосредоточиться на одной цели и стараясь вымотать его бесчисленными ударами… Совсем как тогда, во время охоты на витиерога. Губы Цинцю тронула слабая, тут же погасшая улыбка. Победить у них, скорее всего, не вышло бы. Все-таки владыка демонов был не по зубам даже Цинцю, особенно после того, как он чуть не целый шичэнь носился по ущелью за противниками поменьше. Однако целью Цинцю и не была победа. Журавлик понесся искать Юэ Цинъюаня, и Цинцю знал: тот придет на зов. Возможно, опоздает… но придет.  Цзючжун-цзюнь, однако, был куда сильнее тупого животного – и быстро раскусил тактику заклинателей. В какой-то момент он ухмыльнулся и, вместо того, чтобы обернуться на очередной удар Бинхэ, уставился прямо на Цинцю. Владыка вскинул меч, почуяв неладное. - Совсем как две шавки, что кружат возле медведя, - усмехнулся Цзючжун-цзюнь, не обращая внимание на разом напрягшегося Бинхэ. - Однако вы забыли главное: я все-таки сильнее медведя… Молниеносным жестом он вскинул ладонь и послал в Цинцю удар темной ци. Мысли Цинцю промелькнули схожей вспышкой. Принять на меч? Удар такой силы Сюя может и не выдержать. Отразить самому? Риск…  Времени медлить не оставалось. Цинцю вскинул ладонь в схожем жесте, но в последний момент его собственная ци вскипела, как вода в горном ручье, наткнувшись на препятствие. Ему удалось смягчить и слегка перенаправить удар, и меч он сохранил, но демоническая ци все равно хлестнула по его телу, отшвыривая назад и опрокидывая на спину. Меридианы вспыхнули огнем, в груди привычно заныло… Цинцю чуть не завыл в голос. Нет, только не сейчас! Только не сейчас! Небеса, пусть у него будет еще немного времени! - Скука, - бросил Цзючжун-цзюнь, отворачиваясь. Бинхэ, увидев, как его учитель падает на спину, сам с воплем кинулся на врага. Цзючжун-цзюнь явно не принимал его всерьез, играясь как кошка с мышью… в сущности, он никого не воспринимал всерьез. Цинцю нахмурил брови, приподнимаясь на локтях. В его сторону демон уже даже не смотрел… Сюя со свистом взмыл в воздух и бросился к демону со спины – и белоснежной молнией вонзился между лопаток. Даже остроты напитанного ци клинка не хватило, чтобы нанести серьезную рану, однако Цзючжун-цзюнь все равно издал яростный рык и потянулся за ударившим его клинком. Вытащить он его не успел: Сюя, повинуясь воле Цинцю, сам отпрянул и нанес новый точный удар. Цинцю тонко и хищно улыбнулся. Улыбался он недолго. В третий раз Цзючжун-цзюнь успел перехватить Сюя за лезвие левой рукой, не обращая внимания на заструившуюся по его пальцам кровь. Он оскалился на Цинцю, у которого, кажется, в этот миг вся кровь отлила от лица. Нет, только не меч, только не меч!.. Бинхэ с криком налетел на отвлекшегося Цзючжун-цзюня, как ястреб на тигра. Он успел нанести всего один, но сильный и быстрый удар по левому предплечью демона. Цзючжун-цзюнь взвыл; его ладонь вздрогнула и разжалась на мгновение, пока не восстановились рассеченные мышцы. Цинцю было достаточно и мгновения. Сюя, освобожденный от хватки демона, с легким свистом вернулся к нему в ладонь. Бинхэ скосил глаза на учителя и, кажется, чуть улыбнулся.  Цинцю отвел взгляд. - Смотри на меня! - вызверился Цзючжун-цзюнь, нападая на юношу вновь. - Дерзкий, нахальный щенок… неужели думаешь, будто для меня твоя кровь хоть что-то значит?  Бинхэ непонимающе вскинул на него глаза. - О, так ты не знаешь… - Цзючжун-цзюнь облизнулся, будто предчувствуя пиршество. - Будет любопытно попробовать эту силу на вкус – давно у меня не было стоящих развлечений! Цинцю с трудом отполз на несколько шагов и прислонился спиной к дереву, пользуясь затишьем, чтобы немного успокоить бушующую ци. Неподалеку комом тряпья валялся Цинхуа – тот, кажется, все еще дышал и то ли и впрямь был без сознания, то ли пытался не привлечь к себе лишнего внимания. Цинцю криво усмехнулся: ожидаемо. На поляне тем временем разыгралась нешуточная битва. Демоническая ци бурлила и вздымалась приливной волной, звенели мечи. Бинхэ, хмурый и серьезный, казалось, прощупывал соперника, который отвечал ему тем же; алая тигровая мантия демона и темные одежды Бинхэ вились огненным вихрем. Глаза юноши горели, сквозь светлую ауру заклинателя изнутри прорывались жгучие, неустойчивые вспышки… - Интересно, - почти мурлыкнул демон со внезапно мягкой улыбкой, обнажившей клыки.  И ударил с удвоенной силой – быстрее, сильнее, четче, но все с той же улыбкой, будто это ему ничего не стоило. Бинхэ заметался, стараясь не уступить противнику и при этом прикрыть учителя с другими участниками. Цзючжун-цзюнь это заметил – и не преминул воспользоваться.  Такая явная атака темной ци в сторону потерявших сознание учеников… атака, которую Бинхэ не мог не отразить. В отличие от Цинцю, он принял ее на меч – и Чжэнъян с жалобным звоном разлетелся на осколки, не выдержав натиска демонической ци. В следующее мгновение Цзючжун-цзюнь послал новую вспышку ци, которую Бинхэ пришлось принять уже на себя, чтобы взрывом энергии не зацепило заклинателей за его спиной. Эта атака будто задела камешек, который увлек за собой камнепад – потому что ответная волна демонической ци заставила пошатнуться даже Цзючжун-цзюня. Он удивленно моргнул, рассматривая юношу внимательнее.  - Интересно, чей же ты выродок… - протянул он, вскидывая меч на плечо. - Взять бы тебя да подучить, как следует… вышел бы отличный сторожевой пес, как по мне, если к тому же выломать из тебя лишнюю дерзость… Бинхэ упал на колени, стискивая голову в ладонях так, будто боялся, что та сейчас разорвется. Его тело просто-таки исходило ничем не сдержанной, едкой темной ци. Цинцю настороженно перекатился и снова встал на ноги, делая шаг вперед – мальчишка в таком состоянии вряд ли бы ему помог, а продавать свою шкуру задешево он точно не собирался. Если он и должен был пасть от меча демона, то только после того, как он лишил бы этого демона глаз и рук... Помог случай: в это мгновение на поляну выбежали несколько демонических старейшин самого свирепого вида, которые тащили с собой связанную, обмякшую Ша Хуалин. Сердце Цинцю пропустило удар, но, кажется, Хуалин была их единственной добычей – ни Лю Минъянь, ни каких-либо трофеев с нее с ними не было. - Господин, мы нашли эту гадюку, - пробасил один из демонов, кланяясь. Тело демоницы безвольно трепыхнулось у него на плече, и он придержал ее за голову. - А вот девчонки нигде нет.  - Да? Жалко… ну ничего, возможно, ее бы следовало искать среди трупов. - Цзючжун-цзюнь нехорошо улыбнулся. - Ну что же, мы славно повеселились. Я чувствую, сюда идут противники куда серьезней, чем эти полумертвые мухи… но мне уже надоело танцевать со смертными. Мелкоту можно и здесь оставить: если выживут и вернутся, им же лучше, а если нет – может, и проредят местную шваль еще немного…  Он взмахнул рукой, и старейшины бросились к темному порталу, утаскивая с собой Хуалин. Цзючжун-цзюнь ушел вслед за ними, ухмыляясь: за его спиной дымился подожженный лес и все еще раздавались крики и людей, и демонов. Судя по всему, владыка демонов был вполне доволен собой. Портал закрылся. Только Бездна все еще чадила ядовитыми испарениями, отравляя траву на краях прогала. Иллюзорная палочка благовоний сгорела до половины. Цинцю подождал еще несколько мгновений. Дотянулся до рукояти Чжэнъяна, подобрал ее и спрятал в рукав. Обернулся на лес, на бессознательных учеников и Цинхуа. Удостоверившись, что они с Бинхэ на поляне почти одни, он подошел к зверенышу. На лбу мальчишки горела алая метка – явный и очевидный знак его принадлежности к демонам. По-хорошему, можно было бы столкнуть его сейчас… До края Бездны мальчишку еще нужно было бы оттащить, но сопротивляться он не стал бы – да и не запомнил бы, что столкнул его именно Цинцю, а не, скажем, тот же Цзючжун-цзюнь. Цинцю уже даже протянул руку, но как раз в этот момент Бинхэ с шумом втянул в себя воздух и вскочил на ноги, явно готовый продолжать драться – но поляна была пуста. Звереныш крутанулся вокруг своей оси в поисках противника, увидел лишь Цинцю и замер. Слабо улыбнулся. - Учитель… он же ушел, да? Хорошо… все будет хорошо… - Не дождавшись ответа, он снова спросил чуть извиняющимся тоном: - Да, я знаю, я виноват, но – вы не ранены? Вы не видели Бу-шисюна? Я искал их, но так и не нашел… Цинцю молчал. Улыбка Бинхэ медленно исчезла, и он шагнул вперед – но тут же остановился, неотрывно глядя на вскинутый в предупреждении Сюя. - Не приближайся, - ровно сказал Цинцю. - Стой, где стоишь. Бинхэ послушно замер и даже отступил на шаг – ближе к краю Бездны. Он оглянулся, схватился за голову, снова посмотрел на Цинцю растерянно и настороженно. - Учитель… я… я не хочу вам зла, - сказал он медленно, будто уговаривая больного. Его глаза расширились. - У вас кровь идет… Цинцю и сам чувствовал, как с каждым выдохом все четче проступает вкус крови у него во рту. Он коротко сплюнул себе под ноги и сделал шаг вперед; как же жалко, должно быть, он выглядел. - У тебя метка.  Бинхэ машинально схватился за лоб, отступая еще на полшага в тревоге.  - Учитель… - И ты не удивлен. Звереныш замер, разглядывая Цинцю так, будто что-то искал. - Я бы никогда не навредил ни Вам, ни Цанцюн, - сказал он наконец серьезно и чуть испуганно. - Да, я ослушался, я попал сюда вопреки Вашим словам, учитель, но – я надеялся, что под чужим именем я смогу избежать внимания… я не хотел славы – хотел только показать, что уже готов. Уже достоин… Я… надеялся, что, если я смогу стать доказательством силы своего учителя, то этот обман можно будет раскрыть без вреда… Цинцю сделал еще один шаг вперед, не опуская меча. Бинхэ отступил. - Я не… прошу, учитель, Вы меня знаете, разве я когда-либо… - Он снова оглянулся на край Бездны, снова посмотрел на Цинцю с отчаянием, прорвавшимся сквозь напускное спокойствие. - Прошу, накажите меня, высеките! Я больше никогда не ослушаюсь, я выучил урок… Учитель, я сделаю все, что угодно. Я пойду на все, чтобы только вернуть ваше доверие, я заглажу свой позор во что бы то ни стало, только скажите... - ...Все, что угодно? Бинхэ коротко кивнул. Цинцю сжал зубы. Палочка благовония почти догорала перед его глазами, и грядущее искажение уже сейчас нещадно жгло его меридианы. Времени не было. Выбора не было тоже. Если он заартачится – он умрет здесь и сейчас, глупо, бесславно… оставит после себя растерянного звереныша, которого, скорее всего, обвинят во всех грехах, как помощника демонов – и, в лучшем случае, отправят в изгнание. В худшем, попытаются казнить. И кто знает, сгинет ли проклятие вместе с Цинцю, останется ли щенок таким же неуязвимым? Если он сделает то, что велено – он выживет, и у него будет еще пять долгих лет на подготовку. Сейчас у Бинхэ было куда меньше причин ненавидеть его, чем в истории проклятия, и, возможно, у Цинцю бы получилось и вовсе избежать уготованной ему судьбы… А сам Бинхэ бы закалился в пламени Бездны, как хороший клинок – и, как и сам Цинцю когда-то, убил бы в себе беспомощного щенка, чтобы вернуться в мир людей могучим зверем. Таким, какого не сразит ни один меч, ни одно проклятие… Столкнуть щенка в Бездну было наилучшим решением – самым рациональным, самым логичным, самым выгодным для Цинцю. И тем сильнее ударило ему в голову ледяное, полное ужаса осознание: вопреки всему, вопреки логике – он этого делать не хочет. Не хочет обрекать мальчишку на боль и мучения. Не хочет… убивать звереныша. Даже ради себя самого. Даже ради него самого. И даже эта жалкая мольба, которая когда-то так бесила владыку, сейчас не вызывала в Цинцю ничего, кроме глухой, стылой тревоги. Он в панике заглянул вглубь своей души, ища там зависть, злость, гнев на щенка – и не нашел. Сейчас перед ним стоял не тупой, слишком уж удачливый выродок, которого он так когда-то презирал и которому завидовал так отчаянно. Нет, перед ним стоял мальчишка, который пытался спасти его самого – который, быть может, сохранил ему Сюя. Звереныш, змееныш, которого он почти что вырастил по своему образу и подобию. Цинцю поднял меч выше. Бинхэ смотрел на него с плохо скрытым беспокойством – но молчал. Не шевелился. Даже почти не дышал. - Прыгай, - выдохнул Цинцю. Тишина после его слов, казалось, длилась целую вечность. И только тогда губы Бинхэ разомкнулись, и он почти что прошептал: - Что? - Прыгай. - Кончик острия Сюя на миг качнулся в сторону края Бездны. - Нет… прошу, учитель, что угодно, только не… Цинцю сделал шаг вперед. Бинхэ машинально отступил в последний раз. За его спиной уже клубились ядовитые миазмы, черные, как дым лесного пожара.  - Не надо, - прошептал звереныш. Вместо ответа Цинцю вдруг швырнул что-то прямо в руки Бинхэ – высоко, по дуге. Мальчишка машинально вздернул руку, чтобы поймать, чуть качнулся назад. Его пальцы обхватили рукоять разбитого Чжэнъяна. В это же мгновение Цинцю занес меч и широко ударил наотмашь. Наискось, от плеча к бедру по еще не восстановившему равновесие телу. Так, чтобы ни влево, ни вправо дернуться было нельзя – только попробовать отскочить, чтобы уйти из-под удара. Звереныша Бинхэ выучили навсегда и накрепко. Звереныш отскочил. Он не знал, что Цинцю зорко следил за его движениями. Не знал, что его учитель отступил на четверть шага, пригасил ци в клинке. Удар, который грозил стать смертельным, рассек кожу и мышцы – но не кости, не легкие. Такие раны на полукровке затянутся почти мгновенно. Такой удар не убьет и даже не покалечит. Но Бинхэ этого не знал – и, когда удар Сюя распорол ему грудь, он споткнулся, потерял равновесие и полетел спиной вперед в Бесконечную Бездну. Пустой взгляд мальчишки ввернулся владыке ледяным жалом куда-то под сердце, и впервые за долгое, долгое время Цинцю вдруг почувствовал что-то, неуютно похожее на стыд. А еще – безграничную, всепоглощающую ненависть. К судьбе, что отвела ему такую роль. К проклятию, связавшему ему руки. Но больше всего, как всегда – к себе самому. Почему он не может даже этого? Он, подлый, отвратительный, кому самой судьбой назначено играть злодея – почему он не может исполнить свою роль без дрожи? Как тогда, в поместье Цю, когда он не смог убить Цю Хайтан – как много позже, когда Сюя словно дернулся сам, чтобы сразить демона, грозящего Лю Цингэ… даже зная, что ничего хорошего из этого не выйдет, что ничего, кроме презрения и боли, ему не стоит и ждать… Сколько бы он ни лгал самому себе, сколько бы он самого себя ни накручивал – в последний момент он останавливался у самой черты, которую обещал себе переступить. Почему, несмотря на годы лжи и предательств, что-то внутри него продолжает содрогаться от отвращения? Цинцю с отчаянной прямотой признался себе: он бы никогда не смог убить Цингэ там, в пещерах. И как же его от этого тошнило. Даже этого он не мог. Даже в этой тьме он не мог превзойти самого себя. Звереныш, Бинхэ, какой же тошнотворной ценой твой учитель купил свою жизнь у собственной совести… Бинхэ скрылся за краем пропасти – упал быстро и беззвучно. Мысли Цинцю путались, и он не сразу понял, что причиной тому не только бушующие эмоции. Через мгновение его скрутило и швырнуло на землю разгоревшееся искажение ци – и только тогда он осознал, как раскалился воздух от темной энергии Бездны. Он сам был выжат досуха. Чужеродная ци жгла его изнутри. Новый выдох вырвался наружу кровавым, душащим кашлем. Цинцю тщетно попытался вдохнуть, заскреб горло, но сознание уже покидало его. Только и успел, что подумать: вот и все. Действительно, все.