Проклятие "Спаси-Себя-Сам". Часть 1

…Ци Цинци задумчиво крутила в пальцах изящную серебряную заколку. При нажатии в нужном месте из кончика заколки выдвигалась, как змеиный зуб, крохотная игла – если нанести яд, получается незамысловатое, но смертоносное оружие. Впрочем, заколка была скорее занятной игрушкой: Цинци предпочитала меч или хотя бы настоящую металлическую спицу, замаскированную под заколку – та хоть не сломается и не оцарапает тебя саму, пока ты будешь играться с кнопкой. Хитрость и здравый смысл – разные вещи. Любой заклинатель, как считала Цинци, в той или иной степени владел двумя мечами: умом и мощью. Единицы придерживались полюсов – как шисюн Лю, для которого драки были сродни дипломатии, или как глава Юэ, почти никогда не вынимавший Сюаньсу из ножен. Большинство, склоняясь к одной из крайностей, все же старались найти какой-никакой, но баланс. Впрочем, были и такие, кто, входя внешне в этот спектр, на деле стояли как бы сбоку от него. Например, братец Шэнь Цинцю, чтоб его Бездна забрала. Цинцю был, как эта заколка. Вроде бы и силен, но дерется, как грязный мальчишка из подворотни. Вроде бы и умен, но порой в упор не замечает очевидного. Цинцю был из тех, что сами себя перехитрят… вот и сейчас не поймал сестру на банальной проверке, так как был слишком занят попытками ее побольнее уколоть. А проверка дала интересные результаты. Цинци прислушивалась к слухам очень тщательно, в особенности к тем, что выходили за пределы Цанцюн… и сплетники давно заметили, что Цинцю к Цинъюаню неожиданно потеплел. Это было ново, интересно и пикантно. Это необходимо было проконтролировать. Цинци пошла проверить сама. И действительно: стоило ей только намекнуть, что она была бы не против перемыть Юэ-шисюну косточки, как Цинцю чуть ее не обшипел! Реакция была настолько яркой, что Цинци даже слегка опешила. Шэнь Цинцю будто вскинулся защитить главу от слухов… и это при том, что того же Цингэ он обсуждал совершенно открыто и даже с видимым интересом, да и сама Цинци знала, что Цинцю – большой любитель светских сплетен. То есть, дело было не в нелюбви к слухам вообще, а в человеке, которого эти слухи касались… Цинци даже слегка улыбнулась: чтобы вечно закрытый Цинцю, да вспылил так явно и неосторожно? Это было даже по-своему очаровательно. Но с этим надо было что-то делать, да. Цинци тихонько заворчала, терзая заколку. Она прекрасно знала, что между этими двумя нет любви помимо приятельской – но было какое-то прошлое. Глава не был похож на человека, который способен настолько потерять голову при виде чьих-то прекрасных глаз, да и Шэнь вряд ли бы преминул воспользоваться таким подарком судьбы, как слепая влюбленность своего старшего товарища. Но в последнее время, стоило им перестать цапаться, как оба владыки разомлели, словно коты на солнце… Что-то их связывало, несомненно, но не любовь – скорее всего, не любовь. По крайней мере, не романтическая. Она понятия не имела, и специально не интересовалась, кому симпатизирует глава Юэ: тема была невообразимо пикантная, но Юэ Цинъюань был, пожалуй, еще более скрытным человеком, чем Цинцю. Попытка залезть в его личную жизнь была бы кощунством. Цинцю же… Когда она уточняла – еще давно – границы и рамки своего ремесла, Юэ мягко попросил ее по возможности пресекать слухи, касающиеся личной жизни Цинцю… как будто это было так легко! Шисюн Шэнь ходил в бордели не то что не стыдясь этого, а даже с каким-то апломбом. Если бы он юлил и лгал, Цинци было бы проще подкинуть нужных дров в огонь слухов: ну да, мол, никто не совершенен, и даже совершенствующимся далеко до небожителей… Но невиданная наглость Цинцю не оставляла ей выхода, кроме как попытаться замолчать его визиты. Небеса, как это было скучно! Нет ничего печальнее, чем смущенные попытки замять некрасивую историю. Цинци сокрушенно вздохнула, подпирая подбородок ладонью. Братец Шэнь Цинцю, чтоб тебе сквозь землю провалиться вместе с твоим чудовищным эгоизмом! И сейчас вот – что-то надо с этим делать, пока люди не начали воображать себе невесть что. Возможно, ей самой и не слишком нравился Цинцю, но глава был от него без ума, да и быть предметом сальных сплетен она бы не пожелала даже самому нелюбимому из своих боевых родственников. Итак, что же можно сделать в данной ситуации? Слухи нельзя предугадать, но можно попробовать открыть нужные воротца и направить ручей в то русло, которое тебе предпочтительно. Люди любят судачить о забавных странностях заклинателей… скажем, Цинцю наконец простил шисюна за мелкий грешок, совершенный тем еще лет десять назад. Пусть разойдется несколько вариантов этого грешка: пролитый на платье чай, оттоптанный подол или перепутанное имя – девочки хорошо умеют придумывать такие вещи, пусть еще подберут несколько таких смешных прегрешений. Глядишь, смеясь над мелочностью одного владыки и неловкостью другого, люди и не подумают залезть в эту историю поглубже… Осталось пресечь слухи о любовной связи. Цинци подумала, отправила главе бумажного журавлика и уселась ждать – все же этот момент был куда более щекотливым. Лучше всего было бы сделать такую связь не просто невозможной, а скучно и рутинно невозможной – как невозможен хлопок в ладоши одной рукой. Ответ от Юэ-шисюна пришел быстро: “Я дал обет безбрачия и свято его блюду, не склоняя ни к кому сердце – по причинам, никому не известным.” Мудр, безмерно мудр был владыка Юэ Цинъюань! Цинци хищно улыбнулась. Ну еще бы – сдался бы кому-то твой обет, брат Цинъюань, если бы у него были простые и ясные причины! А так – про Цинцю быстро забудут, перекинувшись на новую мишень в виде трагической фигуры Юэ. Пока переберут все возможные причины для его обета, пока перессорятся и заново помирятся, споря, какая верней… глядишь, произойдет что-то не менее пикантное. Ой, не говори потом, Шэнь Цинцю, что сестра для тебя ничего не делает!