15 дней

                        День третий

      Сегодня как обычно. Принятие прибывших заключенных, утилизация человеческих трупов в кремационных печах и казни при попытках бегства.       Для старшего Хайтани это было вполне обыденно. По первости, когда он начинал вклиниться в работу, его азартность и задорность пылали в глазах. Мужчина мог целыми днями находиться на посту или наблюдать за узниками, которые выполняли рабскую работу. Если к нему присоединялся его младший брат Риндо, который тоже был переведен в лагерь вместе со старшим, то несколько заключенных, измученных ими, оказывались на грани смерти или вовсе умирали.       Сейчас этот интерес пропал. Ему было так скучно, что он даже надумывал создать новые правила в лагере для узников, которые до конца растопчут их жалкое существование.       Но все изменилось двумя днями ранее, когда был схвачен и привезен в концлагерь предатель Германии Такемичи Ханагаки. Снова этот азарт и задор появился в его глазах.       Оставалось восемь часов до вечера. И тогда он снова заберет парня в свой кабинет и будет играться с ним. Только вот игру Ран придумал другую, которую решительно утвердил в своей голове.       — Ран!       Голос, что звал старшего Хайтани, принадлежал Риндо. Мужчина подошел к нему и толкнул плечом, чтобы тот вернулся в реальность. Он заметил, что его брат ведет себя не так, как обычно. Исчез тот, с кем он смеялся, пил вино каждую ночь и вместе с ним избивал заключенных за их провинности или просто по своим прихотям.       — Ты что–то скрываешь от меня, Ран? — спросил Хайтани.       Он встал рядом с братом и стал наблюдать за Санзу, который неподалеку от них издевался над узником. Мужчина заставлял его таскать камни из одного места в другое. В этом не было необходимости, но как то нужно развлекать себя.       — Что именно? — Ран сделал вид, что не понимает, что тот имеет в виду.       — Ты уже третий день какой–то не такой.       — Тебе кажется. Иди лучше к Санзу присоединись.       «Какой проницательный у меня братец». — подметил он, смотря на Риндо.       Он решил скрыть Такемичи не только от тех, с кем парень был раньше знаком, но и от своего брата. Ему не хотелось делить его с кем–то. Он первый, кто встретил парня у ворот, и будет первым, кто его убьет.       — Завтра приезжают братья нашего начальника. Давно их не видел, — сказал Риндо. Он решил не на долго опустить тему по поводу изменчивости Рана.       —…       — Шиничиро повысили в звании до генерал-майора войск, а Изану до полковника. Поражаюсь этой семьей! — воодушевленно говорил Риндо, на что Ран цыкнул.       — Если б нас не перевели бы с гарнизона на концлагерь, мы б тоже повысились бы в должности! — возмущенно сказал Хайтани.       — Тут ты прав, но здесь весело и не скучно. Как было там, — сказал Риндо.       Полгода назад братья Хайтани занимали должность военных комендантов гарнизона. Работа была непыльной — поддержания порядка и контроля над соблюдением воинской дисциплины военнослужащих. Полная противоположность концлагеря.       — О чем шепчетесь, девчонки? — чуть ли не вприпрыжку шел к ним Санзу. Веселый, довольный. Он тоже ждал вечера, как и Ран. Вот только планы у них были совсем разные. Санзу хотел накатить пару бокалов вина и распластаться на диване, а Хайтани притащить Такемичи к себе в кабинет и как следует помучить его.       — Еще раз скажешь «девчонки» я тебе все кости переломаю! — Риндо недовольно рыкнул на Санзу и стал разминать пальцы рук, показывая свою решимость, сломать ему пару костей.       — Ахах, Риндо, это шутка, шутка.       Старший Хайтани не брал во внимание стычку между Риндо и Санзу. Он был занят другим делом, а именно прокручивал в голове события прошлого вечера.       «Я еле сдерживался, хотел взять его и трахнуть. Поза, в которую он встал для меня не выходит из головы. Я так отчетливо ее запомнил…вот мразь…»       Мужчина закрыл глаза и пытался отойти от сильного возбуждения. Еще в тот вечер он чувствовал тесноту в брюках, и ему пришлось самоудовлетворить себя после того, как Хайтани выпродил Такемичи из своего кабинета.       Почти такая же ситуация происходит и сейчас. Только теперь ему придется стоять в таком состоянии восемь часов. А если кто–то заметит его стоячий член, выпирающийся из брюк, то придется еще и придумывать отмазки по этому поводу.       Санзу и Риндо продолжали выносить друг другу мозг, не замечая при этом, как Ран уходит от них.       «Мне придется снова самоудовлетворить себя. Иначе я…»       Хайтани стоял перед дверями медпункта. Как он мог тут оказаться, если мужчина шел направленно к зданию комендатуры. Его ноги сами привели к нему.       «Поебать, что он крыса…это он виноват, что я в таком состоянии и ему отвечать за это».       Ран решительно настроился и вошел в медпункт. Место, где он прятал Ханагаки, находилось в конце коридора. Небольшая подсобка, куда никто не заходит и не зайдет, так как Хайтани закрывал дверь на ключ.       Снова эти ужасные крики беспомощных людей доносились из кабинета Вильгельма. Сегодня он решил разнообразить свою рутинную работу. Отобрав троих детей, он решил поэкспериментировать с их глазами, а именно: изменить цвет с помощью различных химикатов, впрыскивая им в глаза. Может, на этот раз у него что-нибудь получиться?       Ран прошел мимо кабинета доктора и, сделав несколько шагов по полу, он подошел к двери, вставил ключ и повернул ручку.       Темное крошечное помещение, где на грязном холодном полу лежал Такемичи. Руки и ноги связанны тугими веревками, пропитанными его же кровью. Они впивались в кожу парня, оставляя на ней следы.       Мужчине было противно от его вида и от этого помещения. Придется пересиливать себя и принять как есть. Он не мог потащить парня в свой кабинет. Сейчас в лагере много лишних глаз.       Хайтани хлопнул дверью. Он стал подходить ближе к спящему парню и расстегивать ремень на своих галифе. Подойдя к нему, мужчина пнул носком сапога в его бок.       — Мгх, — Такемичи проснулся от резкой боли в левом боку. Он еле открыл глаза и увидел около себя темное пятно. Парень не успел ничего понять, как его резко схватили за волосы и поставили на колени.       Одной рукой Ран держал Такемичи за волосы, другой приспускал галифе. Неужели он в конце концов, по-настоящему удовлетворит себя в удовольствие, которое доставит ему Ханагаки. Мужчина приставил головку члена к губам парня и стал проталкивать в его рот.       — Не надо, — сказал Такемичи, отводя лицо в сторону.       — Не надо? Ты мне должен быть благодарен за то, что разлеживаешься здесь, пока эти свиньи делают то, что положено и тебе, — Хайтани был зол. Он не понимал, как это ничтожество может противиться и отнекиваться.       — Открыл рот, пока я не отправил тебя в газовую камеру, — мужчина снова приставил член к его губам.       Парень послушно приоткрыл рот, и в этот момент Хайтани сунул член. Такемичи не знал, что делать. Он не занимался таким и не представлял, что и как делать. Парень поднял глаза на Рана, на что тот закатил глаза от всего этого.       — Бесполезная тварь, даже этого сделать не можешь, — мужчина до сих пор держал парня за волосы. Он рукой надавил ему на голову так, что член стал протискиваться до глотки.       — Ну хоть языком своим пошевели.       Хайтани уже не мог выдерживать бездействие Ханагаки. Мужчина стал насаживать его голову на свой член и быстрыми толчками входил и выходил из его глотки. Он временами чувствовал язык парня, который дотрагивался до его плоти. Ран запрокинул голову назад и слушал мычания Такемичи, который заливался слезами и слюнями, что стекали по подбородку.       — Даже не знаю, куда кончить, — сказал мужчина с прерывистым дыханием.       Он резко вынул свой член из его рта и кончил ему в лицо. Отпустив волосы Такемичи, Хайтани пнул его ногой. Мужчина натянул галифе и застегнул ремень.       — Так уж и быть, сегодня вечером ты мне не нужен, — он поднял с пола свою фуражку и пошел к двери.       Когда он стал выходить из подсобки, то увидел Риндо, который стоял, опираясь спиною о стену. Хайтани не подал этому виду и стал закрывать дверь на ключ.       — И что ты там делал? — спросил Риндо.       — Сегодня день допросов? Иди, занимайся своими делами, — зло огрызнулся Ран.       Уходя, старший Хайтани предложил брату выпить сегодня вечером, на что тот с неохотой согласился.       — Риндо, не переступай черту. Как в тот раз.       — Я…понял тебя, брат, — замялся Риндо.

                        День четвертый

      Промышленность нацистской Германии ассоциируется не только с военной техникой, но и с гражданскими автомобилями. Это — одна из тех областей, в которой правители Третьего Рейха пытались показать превосходство своей идеологии над другими и наглядно продемонстрировать, как новая власть может сделать жизнь людей лучше при помощи автомобилей.                               * * *       К воротам концлагеря подъехали два больших и дорогих автомобиля немецкой марки Großer Mercedes. Лакированная черная машина версией четырехдверного кабриолета с открытым верхом. Разумеется, и отделка салона состояла из лучших материалов, таких как: кожи и дерева.       — Мне противно от этого места, — скорчил лицо беловолосый мужчина, когда он стал выходить из автомобиля, — Два дня придется находиться здесь с этими свиньями.       Это был хорошо сложенный молодой мужчина среднего роста с миловидной привлекательной внешностью. Светлые волосы, казавшиеся почти белыми, были уложены в подстриженную по центру прическу. Его фиолетовые глаза были опустошены на протяжении всей этой войны, а цвет кожи казался тусклым под влиянием стресса и недостатка сна.       На нем была военная форма со знаками различия, соответствующая форме полковника пехоты «Вермахта». Униформа состояла из полевой офицерской куртки с голубоватым оттенком фельдграу, застегнутая на пяти пуговицах. Серо-зеленая рубашка с нагрудными карманами, заправленная в брюки, была одета под курткой и черные походные юфтевые сапоги, которые красовались у него на ногах.       Мужчина с некой неприязнью смотрел на идущего к ним начальника лагеря. Высокомерность, наглость, способность доминировать над человеком — эти черты личности развились у него после повышения в звании.       — Как доехали? — первое, что пришло в голову Манджиро, когда он увидел своих братьев.       — Не скажу, что ужасно, но вытерпеть тряску в машине ради своего брата, которого не видел несколько месяцев, готов, — мужчина подошел к нему и обнял, — Изана, всю дорогу ебал мне мозги по поводу лагеря. Наша аристократическая принцесса брезгует находиться здесь, — с легкой усмешкой сказал черноволосый.       — Шини, прекращай уже. Просто я не привык находиться вместе с этими отребьями.       — Ты хочешь сказать, что и мы относимся к этим «отребьям»? — Манджиро подошел к нему и положил ладонь на его плечо, — Давно не виделись, брат, — натянул он на себя улыбку.       Три брата, носящие фамилию Сано, были известными личностями в своей стране и за ее пределами.       Шиничиро Сано с 1940 года состоит в Вооруженных силах Германии. Начиная свою воинскую службу с рядового, он за три года повысился до генерал-майора войск. Благодаря своему рассудительному уму и сильной харизме мужчина привлек к себе должное внимание военнослужащих и главнокомандующих.       Изана Сано, как и его старший брат, состоит в «Вермахте». До этого находился в пехотной дивизии СС лейтенантом. При удачном стечение обстоятельств, когда его взвод в ночь с 10 на 11 августа 1941 года расправился с дезертирами, которые не только покинули поле боя, но и оклеветали Верховного Главнокомандующего, ему, как командиру взвода, присвоили звание старшего лейтенанта. Нахватавшись большими связями в высших чинов, он пролез «Вермахт» в штаб-офицерский состав инспектором военных оркестров. Сейчас, как он и хотел, занимает должность полковника пехоты.       Манджиро Сано. Младший брат Шиничиро и Изаны. В 1941 году вступил в подразделение СС «Мёртвая голова» в качестве охраны концентрационных лагерей нацистской Германии. После оккупированной немцами Австрии на ее территории разместились лагеря смерти. В один из лагерей Манджиро был направлен комендантом. Но спустя три месяца после ухода начальника концлагеря мужчина занял его должность.       — Соединение братьев спустя полгода, — сказал мужчина, подходя вместе со своим товарищем к братьям Сано.       Один из них был высокий худощавый мужчина с черными волосами, со шрамом, проходящий вертикально по правой стороне лица. Он одет в голубовато-серую форму, которая указывала на принадлежность к военно-воздушным силам. Его форма Люфтваффе, состояла из фуражки с очень высокой вздернутой спереди тульей, мундиром с открытом воротом, а также брюками и черными ботинками.       Второй мужчина был среднего роста, довольно хрупкого телосложения, с неаккуратными и взъерошенными волосами. Он носит такую же форму Люфтваффе, как и его товарищ, но отличительной чертой, является Железный крест 1-й степени, закрепленный с левой груди на закрутке.       Они оба служат в четвертом воздушном флоте нацистской Германии и оба занимают должность обер-лейтенанта.       — Такеоми, Вакаса. Не думал, что вы тоже приедете, — Манджиро удивился, ведь он их тоже довольно долго не видел.       — Решили посмотреть, как проходят твои дела, — Вакаса подошел ближе к Манджиро и приблизил губы к его уху и еще больше понизил голос, — Я скучал по тебе.       Младший Сано внешне старался не подавать виду, но заметные румянца на щеках и сжатые губы Вакаса и все остальные заметили. Он отвернулся спиной от них.       — Идемте в мой кабинет, — все, что он мог вымолвить.                               * * *       Напились? Мягко сказано. Кабинет Манджиро полностью пропах вином, которое достали коменданты. Ящик алкоголя они каким-то образом у кого-то выцыганили. За их услугу Манджиро разрешил им присоединиться.       Восемь мужчин, которые с утра выглядели опрятно, аккуратно и презентабельно, сейчас же были похожи на заядлых алкоголиков.       — Манджиро, не стоит так часто уничтожать их, — в левой руке Шиничиро держал обугленную сигарету, а в правой - железный стакан с вином, — Все-таки лагеря предназначены для изоляции людей, которые подозреваются в оппозиции нацистскому режиму. А вы здесь…массовые убийства устраиваете.       — Шиничиро, Вы так беспокоитесь за этих тварей? — Санзу уже выпил несколько стаканов вина, но продолжал держаться бодрячком. Он, как и все здесь, сидел на стуле за столом. Вместе с Риндо рубился в карты.       — Есть те, кто считает, что это преступление против жизни, — сказал мужчина.       Громкий смех раздался на весь кабинет. Санзу окончательно добил свой алкоголь и потянулся к мясной нарезке из лошади.       — Все хуйня. Если кто-то так считает, то его тоже следует посадить в газовую камеру и к чертям умертвить, — мужчина не отличался большим умом, но такую глупость, которую он сказал, явно никто от него не ожидал.       Ран, который сидел рядом с ним, толкнул локтем в бок, дабы тот заткнулся и не сболтнул лишнего.       — Я понял, Шиничиро, — Манджиро сгорел со стыда от своего безмозглого и языкастого подчиненного и решил сменить тему, — От него вестей нет? — промямлил мужчина.       Услышав, что он только, что сказал, как все одновременно сразу же протрезвели. Они знали, про кого спрашивал младший Сано. Ведь он один верит в то, что Такемичи не являлся изменником страны.       — Прекращай уже! Твоя любовь к нему, как и моя, ему в хуй не сдалась. Тем более он предатель. Только ты один в это почему-то не веришь, — говорил Шиничиро.       Манджиро не мог принять тот факт, что Ханагаки являлся изменником своей Родины. Он был его другом, товарищем по службе и первой любовью. Мужчина до сих пор корит себя за то, что познакомил его со своими братьями. Ведь после знакомства с ним они тоже стали выражать к нему симпатию.       — Мне нужно выйти, — старший Хайтани встал из-за стола и ушел.       Мужчина не сдержал улыбки: в его глазах скользнула тень ехидной ухмылки и смешок над Манджиро. Ран довольствовался тем, что тот так отчаянно ищет Такемичи, который находился прямо перед носом.       Хайтани дошел до своего кабинета, зашел и приземлился на диван. Ему придется потерпеть еще два дня, пока «достопочтенные» гости начальника не свалят из лагеря.       И снова Такемичи возник в мыслях, так еще и в непристойном виде. Хайтани покраснел и прикрыл лицо рукой. Он уже заебался представлять то, как вдалбливает свой член в него. Заебался от того, что не может сделать это наяву.       — Следует навестить тебя завтра.                               * * * Кабинет Манджиро       — Манджиро, проведешь нам экскурсию по лагерю завтра? — спросил Такеоми.       — Конечно.