15 дней

      День седьмой

      — Неужели мы такие скотины? Нас и его воспитывали, как было предписано самим фюрером, — начальник лагеря ударил кулаком по столу.       Манджиро следовал нацистской идеологии, которую насильно привил ему его учитель. Частный преподаватель Мертен Кайзер был тем, кто изменил мальчишку. Он потихоньку начинал прививать ему антисемитскую позицию, читал историю Германии и пропагандировал национал-социалистическую идеологию.       Впоследствии Манджиро забросил книги о путешествиях и увлекся идеями нацизма. Со временем он также уделял свое внимание и военно-патриотической подготовки, которая ежегодно проводилась в летних лагерях.       — Он даже не посмотрел на меня. Я настолько был противен ему? — с секунду мужчина вертел нож в руке и, не пожалев деревянную поверхность стола, вонзил острие, — А когда-то мы хотели стать хорошими людьми.       Шиничиро, внимательно читавший газету, протяжно вздохнул. Манджиро говорил ему про Такемичи не по второму, а уже по десятому кругу.       — Да помолчи ты уже! — крикнул мужчина, хмуро посматривая на Манджиро, — Хочешь снова сходить к тому психиатру, от которого ты сбежал?       — Никогда больше не напоминай мне о нем, — он нервно прикусил губу, пытаясь успокоиться, но паника накатывала на него все больше и больше. Январь 1935 год Психиатрическая больница       В кабинете главного врача проводилась плановая терапия с пациентом лечебницы. Худощавый мужчина средних лет, одетый в белый халат и державший лист в руке, читал каждую строчку и редкий раз поднимал взгляд на парня, который сидел напротив него. Он положил лист на стол, откинулся к спинке стула и уставился на него.       — Манджиро, Вы принимаете таблетки, которые Вам выдают утром? Если хотите получить хороший результат от наших лечений, то будьте любезны, принимайте лекарства, которые Вам предоставляют медсестры.       —…       Мертвенно-бледное лицо выглядело так, как будто парень прошел всю войну, и его совершенно застывшие, безжизненные глаза, которые смотрели все время в пол. Вся кожа была покрыта чирьями и полузажившими шрамами, покрытыми засохшими корками крови. Его полуживое тело скрывала сильно поношенная сорочка, доходившая до колен, которую он носил, и деревянные колодки на ногах, в которых неудобно было ходить.       Манджиро слегка покачивался на стуле, что-то бормоча про себя.       — Мне кажется, что таблетки делают только хуже.       — Вам кажется, — ухмыльнулся мужчина, вставая со стула, — Больные, подобные Вам всегда отрицают пользу медикаментов. Но не Вы ли, когда прибыли в клинику, говорили, что будете следовать всем моим указаниям?       Голос мужчины снизился почти до шепота, когда он подошел к нему. Врач взял его за подмышки и поволок бесчувственное тело к рабочему столу. Манджиро молчал и не сопротивлялся. Он уже ничего не понимал.       — Красивый, — заявил он, жадно внюхиваясь в волосы парня. Его не волновал неприятный запах головы и тела. Больше завлекало, чем отвращало.       Мужчина и сам был повернутый на голову, как и остальные пациенты, которые проходили здесь курс лечения. В его психлечебнице царило полное коллективное сумасшествие, неадекватное поведение, утрата смыслов и логики происходящего. А все из-за таблеток, которые насильно впихивали в рот больным.       Главный врач, по правде говоря, только калечил пациентов, а его коллеги разводили руками и говорили, что ему это необходимо.       Облокотив обмякшее тело на стол, мужчина с силой нагнул парня и, пристроившись между бедер, задрал сорочку. Его шершавые пальцы касались кожи, словно оставляя отпечатки пальцев на ней. Распахав внутреннюю часть бедра и бесстыдно всматриваясь на кровавые корки, он провел пальцем по одному из шрамов, который покрылся струпом. Мужчина стал расковыривать на нем гной, будто вспаривал почти затянувшуюся рану. А Манджиро только и делал, что приглушенно стонал в бреду мучений и беспокойства.       — Не трогай меня, — еле вымолвил он, но врач и ухом не повел.       Окончательно содрав корку с раны и оставив кровавый след на его коже, мужчина облизнул бедро, по которому стекали капли крови. Он мерзко обслюнявливал влажным языком тело парня, как чертова дворняжка, и быстрым рывком снял с него трусы. Мужчина крепко взялся пальцами за головку члена и провел по стволу органа снизу вверх, с усилием надавливая. Манджиро слабо вскрикнул и вдруг ударил ладонью по столу. Он пытался навести хоть какой-то шум в кабинете, чтобы на него пришли медработники, но они были тесно связаны с врачом и поэтому никогда не рискнут сунуться сюда.       После нескольких грубых движений рукой сперма парня стала стекать по его бедрам. Мужчина проник двумя смоченными пальцами внутрь ануса и начал водить ими по кругу. Он все глубже и глубже протискивал их, пока Манджиро не взвизгнул и не сжался комком.       Второй рукой врач расстегнул штаны, приспустил нижнее бельё и вошел в него во всю длину. Он вцепился рукой в ногу парня, задрав ее для глубокого проникновения, и надменными толчками врезался в его ягодицы.       Затуманенный разум медленно возвращался в реальность. Жуткая боль заставила Манджиро поднять голову. И после своего самовольства снова был прижат щекой к столу.       Врачу хотелось разбить его лицо, а потом выбросить за порог кабинета, чтобы другие подобрали и поиздевались над ним. Но он же пациент лечебницы, так еще и его родственники навещают. Мужчина отказался от своей дурной затеи.       Он продолжал долбиться в парня, как дятел, не сбавляя темпа, передавая тому свою сперму. Трепет от того, что он сейчас кончит, заставило его ускориться и излиться в него.                               * * *       Огромное двухэтажное здание психиатрической клиники находилось за городом. Оно огорожено высоким каменным забором и словно давило своим казенным видом на пациентов.              Медбратья вывели на прогулку Манджиро и всех остальных, кто здесь «лечился». Парень сидел на скамейке и просто смотрел в землю поблекшими глазами, в которых не выражалось ничего. Он бы так и вечность посиживал, если бы не чей-то голос, который, не замолкая, доносился до его ушей.       — Здравствуй, Манджиро, — сказал мужчина и присел рядом с ним, крепко взяв его за руку, — Как твое самочувствие, брат?       — Шин… — тихо произнес парень, расплываясь в улыбке, — Таблетки, таблетки, таблетки, таблетки.....       Манджиро не останавливаясь, безумно повторял одно и тоже, как сумасшедший. Он больше не знал, что говорить, ведь только пилюли занимали место в его сознании. Парень внезапно схватил за плечи Шиничиро и непонятно почему, начал трясти.       — Забери меня отсюда.       — Что ты такое говоришь? Успокойся, тебе нельзя…       — ОН ИЗНАСИЛОВАЛ МЕНЯ…ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ СЕБЕ МЕНЯ! ИЗНАСИЛОВАЛ, ИЗНАСИЛОВАЛ…ЗАБЕРИ МЕНЯ, ПРОШУ.       На крики и вопли прибежали два медбрата, которые после уволокли его подальше ото всех. Шиничиро был в каком-то оцепенении и в ужасе охватывающий его. В кабинете главного врача       — Ваш брат полностью под моей опекой, — уверил его врач, — А что касается истории с изнасилованием…психические люди и не такое могут придумать, а тем более шизофреники, которые нафантазируют себе того, что и не было.       Шиничиро не особо понимал терминологию психических заболеваний, которые на протяжении десяти минут втирал ему врач. Он задумчиво постучал пальцами по столу, о чём-то раздумывая, и, медленно поднявшись со стула, развернулся спиной к нему.       — Увеличьте количество доз таблеток и выдавайте ему каждый день, — сказал Шиничиро и добавил:        — Он должен стать невменяемым.       — Я понял Вас.       «Какой ужасный человек. Упек своего младшего брата в психлечебницу, который являлся здоровым. Даже я на такое не способен», — врач насмешливо ухмыльнулся над своими же раздумьями, — Нет, я довольно-таки хуже него.                               * * *       Такемичи стоял раком, сверкая своим голым задом перед Изаной, который сжимал с двух сторон его тощие ноги. Шаловливые ручонки так и касались всех сокровенных мест парня. Интенсивно и властно он прижался своим горячим твердым членом к его ягодицам. Слюни плавно стекали по подбородку и, размазав их по лицу ладонью, сердито закряхтел.       — Шини, если у тебя нет желания его ебать после меня, то оставь нас одних.       Мужчина даже не думал уходить. Он словно застыл на месте. Смотрел только на Такемичи, а не на Изану, который махал рукой, как полоумный. Лично он решил посмотреть на представление, а не быть участником.       — Ну и хрен с тобой! — выругался Изана и сразу же переключился на Такемичи.       Он начал водить головкой члена по анусу, а сперма исходила внутрь, помогая ему проталкивать свой член в парня. Короткий хлесткий удар прошелся по попе, чтобы Такемичи издал хоть какой-то писк, а то Изана так упорно старается для него, что просто беситься от этого. Мужчина двигался все быстрее, всаживая член в его задницу. Несколько быстрых сильных движений и Изана начал стонать от удовольствия, невзирая на своего старшего брата. «Да и хуй с ним», впрочем, забил мужчина на него.       — Такемичи — сама покорность, — сказал Шиничиро.       И вправду. Парень абсолютно никак не сопротивлялся и даже не издавал ни звука. Он стиснул зубы. Костлявые пальцы впились в стену и хриплый вздох, который так отчетливо слышал Изана и все больше ощущал присутствие кровавого запаха, исходящего от своей жертвы.       — Ну, просто сказка, — сказал мужчина, выдыхая на полуслове.       В отместку за то, что Такемичи помалкивал, Изана сначала медленно, а потом чуть быстрее делал ощутимые рывки в заднице парня и, нарочно кончив в него, извлёк член полностью.       — Молодец, постарался на славу, — мужчина успокаивающе похлопал по горбу, и Такемичи, медленно ослабев, сполз на пол, — Какой слабак.       Он молча ушел, на ходу подтягивая штаны, а Шиничиро оперся о стену и решил стоять до последнего. Зачем-то.