First and Last...

Flashback Чимину было шестнадцать лет, когда на очередном выступлении его заметил руководитель Лондонского театра. Тот был в Сеуле проездом и решил посетить собравший вокруг себя шумиху спектакль, главной звездой которого был юный талант — Пак Чимин. Парень был грациозен и ладно сложен. В обычной жизни если ты не девушка, такая утончённая фигура могла бы стать поводом для насмешек, но для балета он подходил идеально. Лёгкий, не слишком высокий, с тонкой талией и длинными, по отношению к телу, ногами. Помимо этого, Чимин был невероятно красив. Уже в столь юном возрасте его лицо можно было назвать миловидным. Пухлые губы, выразительные глаза, кнопочный нос и высветленные волосы. Ангел. Как позже выяснится, характер его полностью соответствовал внешним данным. Он хоть и отличался сильным духом и просто нечеловеческой выносливостью, сердце его было мягким, а глаза добрыми. — Чимин, с тобой хочет поговорить один важный человек, — оповестил парня руководитель, как только тот оказался за кулисами. — Кто же это? — с любопытством спросил танцор. — Руководитель Лондонского театра. — Он здесь?! — растерялся Чимин, оглядываясь по сторонам. — Да, он ожидает тебя в одной из гримёрных. Чимин прошёл в нужную комнату, вытирая потные от волнения руки о свои джинсы, в которые успел переодеться, и встретился глазами с довольно молодым мужчиной. — Здравствуйте, — обратился он к нему. — Вы хотели со мной поговорить? — Пак Чимин? Очень приятно. Меня зовут… — Даниель Гибсон, — перебил его взволнованный Чимин, глядя на такого важного человека в мире искусства восторженными глазами. — Хм… вижу, ты наслышан? — улыбнулся мужчина. — Вы руководитель одного из самых уважаемых театров мира. — Да, это так. Тебе нравится наш театр? — Любой танцор балета мечтал бы выступить на такой сцене. — Всё верно, но не у всех есть шанс, — твёрже произнёс Даниель, чтобы подчеркнуть важность его предложения. — Наши правила очень строгие, а отбор крайне жёсткий. Но у тебя определённо шанс есть. — У меня? — Чимин нелепо указал на себя пальцем, совершенно не осознавая вес полученной информации. — Именно. Я думаю, что ты мог бы стать премьером в нашем театре. — Это слишком большая честь… — отрицательно покачал головой танцор, так как и надеяться не мог, что его таланта хватит, чтобы даже помышлять о таких высотах. — Знаешь, я не собираю таланты по миру, да и не было у меня такой цели, но я очень сильно пожалею, если упущу такой алмаз, — снисходительно ответил мужчина, так как мог понять растерянность и неверие юного дарования. — Я бы хотел предложить тебе работу в Лондонском театре. Конечно, тебе придётся какое-то время активно тренироваться, и если ты выдержишь такой режим, то контракт твой. — Вы это серьёзно? — Ты думаешь, у меня есть время на шутки? Я занятой человек. — Да, простите, я просто не ожидал... — И что ты скажешь? — Это мечта моей жизни! — Тогда мне нужно поговорить с твоим руководителем и твоими родителями. Так к семнадцати годам, закончив школу экстерном и получив разрешение от родителей, Чимин покинул свою страну и переехал в Лондон. Первое время он жил в общежитии с другими танцорами-стажёрами, но бывал там крайне редко. Всё своё время и все свои силы парень посвящал тренировкам. Он видел цель и абсолютно не видел препятствий. Наставники и руководство были довольны парнем и пророчили ему большое будущее. Первые полгода прошли очень быстро и были крайне загруженными, но дальше стало немного легче. Он начал знакомиться с новыми людьми и завёл несколько приятелей. Мистер Гибсон тоже очень помогал в адаптации будущей звезды и частенько приглашал его куда-то поужинать или к себе в гости. Эти встречи не казались чем-то выходящим за рамки «начальник-подчинённый». До поры до времени. Хотя, скорее всего, Чимин просто не придавал значения некоторым проявлениям определённого рода заинтересованности к его персоне со стороны Даниеля. Лёгкие поглаживания по спине казались обычным проявлением дружелюбия. Подарки и более комфортные условия проживания воспринимались как попытка удержать талантливого танцора. Совместные вечера в дорогих ресторанах были поняты как желание окружить заботой юнца, который очень скучал по дому и семье. Но чем больше проходило времени, тем больше прояснялось положение вещей. Или же просто Чимин становился взрослее и уже чётче понимал, как именно к нему относится начальник. На тот момент ничего страшного парень в этом не видел. Ему почти исполнилось восемнадцать, да и Даниель хоть и был старше на шестнадцать лет, всё ещё оставался довольно молодым. В свои тридцать четыре и при своём положении он казался каким-то невероятным. Красивый, подтянутый, при костюме и пахнущий дорогим парфюмом. Плюс его особое отношение к Чимину, которое просто не могло не подкупать. Но всё же Чимин не чувствовал бабочек в животе, да и не особо думал о личной жизни на тот момент. На его счастье, Даниель совсем не давил, но уже начал ухаживать более открыто и настойчиво. А когда Пак стал совершеннолетним, так и вовсе перестал скрывать свои намерения. Жизнь блондину казалась мёдом. Он таки стал премьером, переехал в отдельную квартиру, получил известность, а в ухажёрах у него был один из самых завидных женихов страны. Но всё резко изменилось с появлением в его жизни Оливера Гибсона. Оливер Гибсон — сын Даниеля. Парень был одного возраста с Чимином и жил до этого с матерью в Лос-Анжелесе. Он появился на свет когда его родителям было по шестнадцать лет, а спустя два года Даниель улетел в Лондон на учёбу, после которой обратно не вернулся. Отец поддерживал их в финансовом плане, точнее, его родители, но участия в жизни сына практически не принимал, поэтому очень удивился, когда тот решил поступать в университет, в котором учился он сам, и изъявил желание пожить с отцом, чтобы лучше его узнать. Чимин встретил Оливера случайно, когда ужинал у Даниеля дома. Парень должен был прилететь только на следующее утро, но поменял билет на более ранний рейс. Младший Гибсон был очень похож на отца. Такой же высокий и красивый. Но глаза его были наполнены озорством и страстью, которая так присуща людям их возраста. С этого дня они начали видеться чаще, так как Оливер любил приходить в театр и наблюдать за тренировками труппы, а после он забирал Чимина и они шли веселиться, пока Даниель пытался придумать новый план по завоеванию сердца блондина. Но чем больше Чимин общался с младшим Гибсоном, тем дальше от него становился старший. Как итог, молодые влюбились друг в друга, а Даниель оказался выброшенным из личной жизни танцора, что его совсем не устраивало. В какой-то момент интерес старшего перерос в одержимость, и недоступность объекта его желаний подливала масла в огонь. Он начал заваливать Чимина сообщениями и звонками, дарил ему дорогие подарки и практически ночевал у его дверей. Пак пытался объяснить мужчине, что он влюблён в его сына, и что его чувства взаимны, но в ответ на это лишь получал угрозы. Даниель обещал выслать Оливера обратно в Соединённые Штаты, если это потребуется, и в такие моменты блондину становилось по-настоящему страшно, хотя всё самое страшное началось многим позже. Однажды, когда Даниель вернулся домой из поездки на день раньше, чем планировалось, он услышал весьма понятные звуки со стороны спальни сына, и не думая дважды поднялся наверх. Приоткрыв дверь, он увидел именно то, что и ожидал. Стройное обнажённое тело со светлой бархатной кожей красиво лежало на белых простынях, а сверху над ним нависало другое, более крепкое. Молодое. Оливер неспеша входил в Чимина, бережно осыпая его грудь поцелуями и успокаивающе поглаживая упругое бедро. Это было красиво. Это было правильно. Они оба молоды, оба привлекательны, оба только начинают познавать все прелести взрослой жизни, и Даниель ненавидел это больше всего. Его сын по всем параметрам тут выигрывал. Глаза старшего налились кровью, а чувство собственного достоинства упало в самую глубокую пропасть. Он как дурак кружил возле Чимина столько времени, но в итоге выбрали не его. Злость совершенно лишила мужчину всякого рассудка, и он сделал то, что навсегда изменило жизнь всех троих. End Flashback — Чимин? — Чонгук? — Здравствуй, — мягко улыбнулся Чон, хоть всё ещё находился в растерянности. — Что ты тут делаешь? — не разделил радости старого знакомого Чимин. — Смотрел спектакль, — указал на вывеску просмотренного спектакля за спиной блондина младший. — А ты? — Меня пригласили посмотреть на одного парня. — Вот как? Не ожидал тебя увидеть. Что ты делаешь в Корее? — У меня здесь дела. — Понятно. Чонгук внимательно смотрел на Чимина и совершенно не узнавал его. Конечно, прошло много лет с их последней встречи, но всё-таки. Старший даже выглядел немного иначе. Он стал ещё более утончённым и взрослым, а вот взгляд теперь полностью соответствовал самому первому рисунку Чона, где он пытался передать всю красоту Пака. Пустой и холодный. Но независимо от всех изменений, это всё ещё был его Чимин. Сердце моментально узнало самого важного человека и неистово забилось в груди в попытке вырваться и упасть в чужие руки. Оно всегда принадлежало только ему, и годы никак не смогли повлиять на это. Чон так сильно хотел обнять старшего, что буквально физически пытался сдержать себя, сложив руки за спиной, чтобы не повестись на естественный порыв. Внутри происходило столько всего.... и одновременно ничего. Это и волнение от встречи, и успокоение от того, что с Чимином всё в порядке. Это яркий выброс адреналина и полное умиротворение. Это и есть любовь, подумалось младшему. Самая чистая, самая настоящая, самая правильная. — Ты вернулся из Америки? — вернул внимание задумавшегося парня Чимин. — Да, мне предложили место после стажировки в новом офисе в Сеуле. — Я рад за тебя, — деловито кивнул головой Пак, так и не найдя в себе силы натянуть улыбку. — А как же Тэхён? — Тэхён остался в Нью-Йорке. — Я думал, вы всегда вместе, — усмехнулся блондин, но Чонгук не остался в долгу: — Как ты и Юнги? — спросил он приподняв брови. — Это давно в прошлом. — Тэхён остался из-за него. — Они вместе? — удивился Чимин, выражая степень своего удивления широко распахнувшимися глазами. — Нет. Я не думаю, что Юнги способен кого-то полюбить. — Я… — Чимини-и, — перебил блондина мужской голос, — вот ты где. Высокий брюнет европейской внешности подошёл к Паку и уложил свою руку на его тонкую талию. — Прости, я встретил старого знакомого. Чон Чонгук, — представил он младшего. — Шон Скотт, приятно познакомиться, — протянул руку новый знакомый. — Взаимно, — ответил на крепкое рукопожатие Чон. — Шон… эмм… он... — пытался объяснить Чимин, но Чонгук перебил его. — Извините, мне правда пора идти, меня ждут в одном месте, я уже и так задержался. — Хорошо, было приятно познакомиться, — ответил с улыбкой Шон, а Чимин, стоящий рядом, лишь растерянно смотрел на Чонгука, не вымолвив ни слова. — Было приятно встретиться, Чимин. — А... да-да, мне тоже. Чонгук улыбнулся самой искренней улыбкой, на которую только был способен на тот момент, и покинул театр. Выйдя на улицу, он сделал глубокий вдох, на пару секунд прикрыв глаза, чтобы немного унять разбушевавшиеся чувства. Боль. Это был первый раз, когда его любовь причиняла ему боль. Видеть Чимина принадлежащим кому-то другому было невыносимо. Вот он, такой настоящий и такой родной, после многих лет разлуки стоит в десяти метрах, но на самом деле очень далёк. У него уже есть тот, на чьём месте Чонгуку никогда не оказаться, как бы он об этом не мечтал. Чон никогда не был особенным, он был одним из. Одним из тех, кто влюблён в Чимина. И сколько бы не прошло времени, это вряд ли изменится. В Чимина невозможно не влюбиться, поэтому вокруг него всегда будут крутиться поклонники, а Чонгук так и останется одним из…

***

— Чимин-и, с тобой всё в порядке? — потряс за плечо застывшего парня Шон. — Это ведь он? — Да. — Воу, он очень горяч, — поиграл бровями парень. — Он сильно изменился, — не разделяя веселья спутника, холодно ответил Чимин. — Повзрослел. — Прошло столько лет. Когда вы виделись в последний раз? — Я прилетал на его выпускной, но он меня не видел, — и хоть голос Чимина звучал строго, на дне его глаз плескалась печаль. — Ты не подошёл? — удивился такому поступку Шон. — Нет, я не смог. Он был так счастлив в кругу семьи и друзей, какое я имел право? — раздражённо выплюнул Пак, так как эти воспоминания до сих пор тревожат его. — Может сейчас самое время с ним поговорить? — Всё давно в прошлом. Мы улетаем через неделю... — Чимин… — Всё, я не хочу об этом говорить. Я давно двигаюсь дальше, как и он. — Как скажешь, — нехотя согласился Шон, не желая ещё больше злить собеседника. — Сегодня я поеду домой. — К родителям? Ты же не хотел говорить, что ты в Сеуле. — Я передумал. Встреча с Чонгуком совершенно не входила в чиминовы планы, и ему нужно какое-то время, чтобы осознать произошедшее. Если бы он вернулся в отель, то Шон не оставил бы его в покое, надоедая расспросами, да и всё-таки он не видел семью долгое время, поэтому не будет лишним отметиться. — Мам! Пап! — входя в дом, крикнул Чимин. — Чимин? — вышла на голос удивлённая сестра. — Джиу, привет. — А ты что тут делаешь? — И я рад тебя видеть, — усмехнулся парень. — Прости, ты просто не говорил, что собираешься домой. — Это незапланированная поездка. Появились дела. — Хорошо. Я очень рада тебя видеть, — обняла старшего брата девушка. — А где родители? — Они уехали в Пусан, вернутся утром. — Хорошо. — Ты голодный? — Нет, но не откажусь от маминого кимпаба. — Идём, в холодильнике точно есть парочка. Брат с сестрой прошли на кухню, и Джиу принялась накрывать стол, достав из отцовского загашника пару бутылок соджу. — Мы ведь уже взрослые, — улыбнулась девушка. — Ну, рассказывай. — Что? — открывая бутылку, уточнил Чимин. — Как дела? Почему ты в Сеуле? — Меня пригласили на одно мероприятие для влиятельных персон. — Почему тебя пригласили на это мероприятие? — любопытствовала Джиу, подкладывая брату еду на тарелку. — Я раздумываю над новым проектом. — Что за проект? — Это пока секрет. — Последние несколько лет всё, что связано с тобой — секрет, — недовольно фыркнула девушка, расправляясь с крышкой своей бутылки. — Я просто не хочу грузить вас своими делами. — Чимин, мы твоя семья. — Я знаю. Давай выпьем? — За встречу. Я скучала, братик. — Я тоже. С первой бутылкой соджу под семейные разговоры было быстро покончено, и на смену ей пришла вторая. — Я встретил Чонгука сегодня, — сделав очередной глоток, выпалил Чимин. — Хм, вот как? — тепло улыбнулась немного повеселевшая сестра. — Да. Я совсем не ожидал его тут увидеть. — Ему предложили работу в Сеуле. — А ты откуда знаешь? — сузил глаза блондин, заглядывая в глаза напротив. — Мы вместе пили кофе, — пожала плечами Джиу, как будто ничего такого не произошло. — Да? Ты ничего не говорила, — тон Чимина стал строже, а сам парень выглядел недовольным. — А когда? Ты всегда занят, мы общаемся крайне редко. — Джиу… — Чимин, мы волнуемся за тебя. Ты сильно отдалился, — переводя разговор на волнующую тему, накрыла руку брата Джиу. — Ты же знаешь, как я занят, — немного сбавил обороты старший, поглаживая мягкую кожу чужой руки. — С театром куча дел, плюс мой новый проект. У меня даже на сон времени не хватает. — Зачем тебе вообще был нужен этот театр? Ты ведь был звездой балета. Я уверена, что дело не в деньгах, так как в них ты явно не нуждался. — Ты права, дело не в деньгах. — Он всё ещё любит тебя… — видимо, алкоголь развязал язык не сильно устойчивой к нему девушке, поэтому она скакала с темы на тему, желая обсудить все вопросы. — Кто? — Чонгук, — мягко улыбнулась Джиу, после делая очередной глоток. — С чего такие выводы? — Он так жадно ловил любое слово о тебе. По его глазам сразу видно, что они горят только для тебя. — Это глупости, прошло много лет, — снова начал заводиться Чимин, так как это совершенно не то, что он хотел услышать. — А что ты чувствуешь? — Ничего, — холодно ответил парень, и за несколько глотков покончил с бутылкой. — Правда? — Какая теперь разница? — немного повысил голос брат, чтобы часть злости вышла хотя бы таким способом. — Наши жизненные пути слишком разные. — Я не об этом спросила. Тогда, в Рождество, я впервые видела тебя настолько разбитым. Ты ведь был влюблён в него? — не отступала Джиу. — Нам не суждено быть вместе. — И опять не то. — А что ты хочешь услышать? Да, я был влюблён. Это что-то меняет? — Это должно было изменить всё! — Тут уже девушка не сдержалась и повысила голос. — Но, как видишь, ничего не изменило. Значит, чувства не были настолько сильными, — усмехнулся такому умозаключению Чимин. — Почему ты вернулся в Лондон? Ты ведь мог остаться в Нью-Йорке. Тебе предлагали приличное место в труппе, да и театр ты мог бы открыть там. — Так было нужно. — Почему? — Потому что я должен был отомстить! — Кому? — Тому, кто сломал мою жизнь. — Чимин-и… — Нет. Я не хочу об этом говорить! — Как и всегда. — У тебя есть номер Чонгука? — Зачем тебе? — Есть или нет? — Есть. — Можешь дать? — Хорошо. Только не делай ему больно. Я не хочу, чтобы он страдал так же, как страдает всё это время Юнги. — Юнги? — парень удивился, что сестра вспомнила о нём. — Он ведь с Тэхёном, разве нет? — Ахаха, — рассмеялась Джиу с такого нелепого предположения. — Да. Телом. — Что это значит? — Это значит, что Пак Чимина оказалось не так просто вырвать из сердца. — Он не может меня любить столько лет. — О, брат, тут ты ошибаешься. Они оба тебя любят столько лет. — У Чонгука кто-нибудь… — замешкал Пак, так как совсем не имел права об этом спрашивать, да и ответ ему лучше не знать. Но алкоголь развязывает язык. — Он… он встречался с кем-нибудь? — Насколько знаю я — нет, — снова пожала плечами Джиу, а Чимин замотал отрицательно головой. — Такого не может быть! Я видел его сегодня, он очень повзрослел и стал ещё красивее. — И что? Внешние изменения совсем не связаны со внутренним миром. Он всё тот же парень, которого ты знал. Если Юнги может легко раздаривать своё тело и коротать одинокие вечера с любовниками-однодневками, то Чонгук совсем не такой. Его сердце и его тело принадлежат тебе, я в этом уверена. — Ты не можешь знать наверняка, — на грани нервной истерики выдавил из себя блондин. — Не могу, ты прав. Но это настолько очевидно, что сомнений никаких не возникает. Да и Тэхён за него слишком переживает, поэтому часто делится со мной, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции. Он не самый твой большой фанат. — Это понятно. Я и сам не самый большой фанат Пак Чимина. — Обещай, что не сделаешь ему больно. — Обещаю. Я просто хочу с ним поговорить.

***

Чимин не имеет понятия, откуда появилась эта острая необходимость поговорить с Чоном. Он давно запретил себе даже думать о нём, но после сегодняшней встречи только и делает, что возвращается к такому родному, но заметно повзрослевшему лицу. Ему кажется, что он поступил не совсем правильно, когда оборвал все связи с Чонгуком. Это было жестоко и неправильно, и за это он хотел бы извиниться перед младшим, чтобы спокойно оставить всю эту историю позади и двигаться дальше. — Алло, Чонгук? — наконец набрал он номер, который дала ему Джиу. — Да, слушаю, — прозвучал ровный голос в трубке. — Это Чимин. — Оу… здравствуй, Чимин. Что-то случилось? — теперь голос парня звучал встревоженно. Он совсем не изменился, подумалось Чимину. — Да… то есть, нет… я просто хотел спросить, не согласишься ли ты выпить со мной кофе? — Точно всё в порядке? — Да-да, не волнуйся. — Хорошо. — Где тебе будет удобно встретиться? — Я сейчас дома и как раз собирался заварить малиновый чай. Если ты всё ещё любишь такой, можешь присоединиться. — Ты уверен, что это удобно? — А почему нет? Ты ведь хочешь поговорить о чём-то? — Да. — Тогда это самое подходящее место. Тут нам никто не помешает. — Хорошо, ты прав. — Я скину адрес. — Я скоро буду. Всё нутро Чимина буквально до хрипоты кричало, что встречаться с Чонгуком наедине в его квартире – не лучшая идея, но давать заднюю было уже поздно. — Привет, проходи, — открыл перед гостем дверь хозяин. — Ты быстро добрался. — Да, мои родители живут не так далеко, — нервно потёр шею Чимин. — Понятно. Идём, чай почти готов. У меня есть кокосовое печенье. Ты ведь любил кокосовые десерты раньше. — Да, я до сих пор люблю. Если бы от тепла и невероятного комфорта в душе в прямом смысле могли распуститься цветы, то сейчас Чимин стал бы обладателем самого роскошного сада. Чонгук и правда остался таким же, каким был много лет назад. Заботливый и очень добрый. Старший уверен, что будь он на месте брюнета, то скорее всего сломал бы себе челюсть и выставил за порог. Во всяком случае уж точно бы не улыбался и не поил любимым чаем. Ненависть к себе резко возросла на несколько уровней, хотя казалось бы, куда больше? — Всё в порядке? Ты выглядишь напряжённым, — усаживаясь напротив гостя, задал вопрос Чон. — Я и правда немного напряжён, — не стал скрывать своё состояние Чимин. — Почему ты согласился со мной встретиться? — Эмм… — растерялся с такого вопроса Чонгук. — Это странный вопрос. А почему не должен был? — Я поступил с тобой как последняя сволочь. — Когда? — Когда перестал отвечать после того Рождества на твои звонки и вычеркнул тебя из своей жизни. — Ты предупреждал, что так и будет, я не питал каких-то иллюзий на этот счёт, поэтому всё нормально. — Это НЕ нормально, Чонгук! — всё больше злился сам на себя Чимин. — Ты был влюблён в меня! — И это были мои чувства, с которыми я продолжил жить, — спокойным и мягким тоном отвечал Чон. — Разве тебе не было обидно? Больно? — В какие-то моменты было, я ведь обычный человек. Но что я мог сделать? Заставить тебя полюбить себя? Привязать к себе цепями? Это не то, чего я хотел. Мне было больно и обидно от того, что ты не испытывал ко мне чувств, а не из-за того, что ты ушёл. В том, что ты не любил меня, нет твоей вины, и я обижался больше на себя. Если бы всё было по-другому, то я бы поступил иначе, но ты ничего не чувствовал, и я был бессилен перед этим. — Столько лет прошло, а ты совсем не изменился, — вся злость, агрессия и ненависть к самому себе вдруг стихла, и Чимин устало улыбнулся. — Это не так. — В любом случае, я хотел бы извиниться. Я должен был попрощаться с тобой по-человечески. Я знаю, ты в любом случае отпустил бы меня, но я бы чувствовал себя не такой сволочью. Прости, — это именно то, что нужно было сделать ещё много лет назад. — Хорошо, — согласился Чон. — Если тебе от этого станет легче, то я тебя прощаю. — Мне и правда легче. — Тогда я рад. Ты надолго в Сеуле? — перевёл тему хозяин, так как не хотел видеть вину в чужих глазах. — Нет, нам нужно будет вернуться через несколько дней. — Понятно. Джиу, наверное, очень счастлива сейчас. Она очень тебя любит. — Она сказала, что вы встречались. — Да, случайно столкнулись в торговом центре и выпили по чашке кофе. — Чонгук… — Пак посмотрел в глаза брюнету и сразу понял, о чём говорила сестра. Его огромные глаза и правда горели для него, хоть он и показывал своё спокойствие всем своим видом. — Как ты жил все эти годы? — Неплохо, — пожал плечами Чон, и Чимин мягко улыбнулся, так как это был любимый жест младшего. — Я хорошо окончил университет и получил хорошую работу. — Пожалуйста, скажи, что ты двигался вперёд, — и снова этот полный вины и печали взгляд уставился на брюнета. — Скажи, что смог снова полюбить. — Ты ведь знаешь, что я не умею врать, — ответил честно Чонгук. — Никогда не мог, и это не изменилось. — Это делает мне больно… — Не стоит. Наверное, так было суждено. — Но так не может продолжаться всю жизнь. — А мы разве в силах на это повлиять? — Конечно! Просто дай шанс тому, кто сможет сделать тебя счастливым. — Для такого человека всегда есть шанс, — невесело улыбнулся Чонгук. — Поверь, как только ты начнёшь двигаться дальше… — А Шон делает тебя счастливым? — перебил блондина младший. — Что? Шон… — растерялся Чимин. — Он… это сложно. — Что сложного? Я не видел счастья в твоих глазах. Я хорошо видел влюблённость в его, но твои глаза совсем как с моего первого рисунка. Хотя сейчас они выглядят по-другому. — Это алкоголь. Мы немного выпили… — Можно я задам тебе вопрос? Почему ты плакал в то Рождество, когда мы виделись последний раз? — Я не… — хотел было соврать Пак, но понял, что это бесполезно. Он уже знает правду. — Джиу? — Угу, — кивком подтвердил догадку Чонгук. — Я привязался к тебе. — И всё? — с надеждой спросил парень. — А что ещё? — Ничего. Спасибо, что ответил. Как дела в театре? — резко сменил тему брюнет, отводя от собеседника блестящие глаза. — А, эм... хорошо. Откуда ты знаешь о театре? — Я ведь следил за миром искусства, как и обещал. К тому же, не забывай, что я общаюсь с твоей сестрой. — Правда? — удивлённо вскинул брови Чимин. Он совсем не ожидал, что после своего поступка Чонгук захочет что-то знать о нём. — Ты следил? — А как ты думаешь? — снисходительно улыбнулся брюнет. — Мне кажется, что ты меня видишь каким-то инопланетянином. — Почему? — Потому что мои чувства тебе представляются иными, не такими, как у других. Я был обычным влюблённым парнем, который хотел знать о своём любимом человеке как можно больше. — Но ты никогда о таком не говорил и вёл себя… — Это всё потому, что я заботился о твоём комфорте. Мои чувства не должны были доставлять тебе неудобства, но это не значит, что они были какими-то не такими. Мне хотелось всего того же, что и другим влюблённым, просто я думал в первую очередь о тебе. И так будет всегда, — объяснял свою позицию Чон. — Ты до сих пор любишь меня? — Я не думаю, что этот вопрос уместен, и уж точно не собираюсь на него отвечать. Мы не в тех отношениях. — Прости, ты прав. Я вообще не имел никакого права снова появляться в твоей жизни, — вставая из-за стола, сказал Чимин. — Мне пора. — Чимин… — Прости меня за прошлое… — Чимин… — И за сегодня тоже прости. — Чимин! — М? — перестал мельтешить старший. — Я был очень рад тебя видеть. Я уже однажды говорил, что в первую очередь ты был моим другом. Ничего не изменилось. — Всё изменилось, Чонгук. Ещё много лет назад изменилось. Мне пора, спасибо за чай. — Береги себя. После этого разговора Чимин вернётся домой только поздней ночью, после нескольких часов бесцельного скитания по округе, в попытке собрать себя по кусочкам. Примет горячий душ, и укутавшись в одеяло, достанет из-под футболки маленький листочек клевера, который никогда не снимал со своей шеи, чтобы стало немного легче. Боль будет пытаться разрывать его внутренности на части, а жгучие слёзы попытаются задушить уставшего парня. Лишь этой ночью он позволит себе побыть слабым, потому что утром настанет новый день, в котором слабому Чимину нет места.

***

Юнги крепко сдавливал горло Тэхёна, пока до упора входил в податливое тело младшего. В такие моменты он не мог налюбоваться красивым лицом Кима, которое в удовольствии выглядело и вовсе волшебным. — Красивый… — Ах, Юнги-я… — Такой послушный мальчик… — Да-да, я послуш…ах… — Нравится? Тебе ведь нравится всё это? — Я люблю… — Чшш… не стоит. — Ах… Очередная сумасшедшая ночь, закончившаяся несколькими яркими оргазмами и полусухой пиццей из доставки. — Мне так хорошо с тобой, — уложив свою голову на голую грудь старшего, мурлыкал разнеженный Тэ. — Ты останешься сегодня? — А ты хочешь, чтобы я остался? — Я всегда этого хочу. — Тогда я останусь. У меня ещё много сил. — Ты снова про секс... — А что? Мы молоды… — Юнги, у меня есть хоть малюсенький шанс? — Тэхён, ты опять затеял этот разговор? Ты ведь снова будешь плакать. — А ты измени свой ответ, и мне не придётся плакать. — Я не понимаю, чего тебе не хватает? Что изменится, если мы станем «настоящей» парой? Я и так практически живу у тебя. — Изменится то, что у меня появятся хоть какие-то права. — Права? Я что, собственность? — Нет, конечно. Но тогда мы сможем ходить на свидания, ты познакомишься с моими друзьями. — Этого не будет. — Почему? — Потому что я таким не занимаюсь. — А с ним? Ты бы ходил с ним на свидания? — Да. — И ты говоришь мне это так просто? — Да. — Козёл! — выплюнул Тэхён и поднялся с кровати, вытирая щёки. — Ну вот. Ты сам заставляешь себя плакать. — Нет, это ты заставляешь меня плакать! — Я тебе говорил, что ты можешь закончить всё в любой момент. — Я просто удобная дырка для тебя? — Нет, — всё так же спокойно ответил Юнги. — О, хоть на этом спасибо. А кто я для тебя? — Ты мой близкий человек. — Да? Но мне никогда не занять место Чимина? — Тэхён, я не общался с Чимином больше пяти лет, а ты всё вспоминаешь о нём. — Может вы и не общались, но он никуда не делся. Он сидит прямо тут, — ударил Юнги в грудь младший, — и мне никогда не вырвать его оттуда! — Я пойду. — Вали! Вали на все четыре стороны! Ненавижу тебя! — Тебе не стоит так нервничать. — Убирайся! — Спокойной ночи, Тэхён. — Ублюдок! Юнги закурил очередную сигарету и двинулся в сторону своей студии. Домой идти совершенно не хотелось, поэтому он решил немного поработать. Добравшись до нужного здания, он вошёл внутрь и поплёлся к своему кабинету. Первым делом он загрузил рабочую почту и решил разобрать письма, одно из которых его очень заинтересовало. Sean Scott: Здравствуйте, уважаемый Agust D. Мы с партнёром планируем грандиозный танцевальный проект, который переведёт балет на новый уровень, и нам бы очень понадобилась помощь такого талантливого композитора, как вы. Если вас заинтересует это предложение, свяжитесь со мной как можно скорее. Шон Скотт.